EN
   Е-Транс
    Главная        Контакты     Как заказать?   Переводчикам   Новости    
*  Переводы
Письменные профессиональные


Письменные стандартные


Устные


Синхронные


Коррекция текстов


Заверение переводов
*  Специальные
 Сложные переводы


 Медицинские


 Аудио и видео


 Художественные


 Локализация ПО


 Перевод вэб-сайтов


 Технические
*  Контакты
8-(383)-328-30-50

8-(383)-328-30-70

8-(383)-292-92-15



Новосибирск


* Красный проспект, 1 (пл. Свердлова)


* Красный проспект, 200 (пл. Калинина)


* пр. Карла Маркса, 2 (пл. Маркса)
*  Клиентам
Отзывы


Сертификации


Способы оплаты


Постоянным Клиентам


Аккаунт Клиента


Объёмные скидки


Каталог РФ


Дополнительные услуги
*  Разное
О Е-Транс


Заказы по Интернету


Нерезидентам


Политика в отношении обработки персональных данных


В избранное  значок в избранном









Информация о фарси (персидском) языке
Фарси (персидский) язык

Персидский язык (новоперсидский язык, фарси — ведущий язык иранской группы индоевропейской семьи языков, обладающий богатой многовековой литературной традицией, включая признанные шедевры мировой литературы. Возник как продолжение среднеперсидского языка в эпоху исламизации Ирана после арабского завоевания и испытал сильное воздействие арабского языка.

Современный фарси — плюрицентрический язык (диасистема), распадающийся на три близкородственных варианта, признанных официальными в качестве отдельных национальных языков в трёх странах Азии: Иране, Афганистане и Таджикистане. Из них наибольшей известностью и влиянием обладает фарси Исламской Республики Иран («западный фарси» или собственно фарси), что обусловлено и большим количеством носителей, и большим экономическим потенциалом страны. Восточный вариант персидского представлен одним из двух (наряду с пушту) государственных языков Афганистана, называемым дари (также фарси-кабули), и государственным языком Таджикистана — таджикским (тоджики).

Фарси широко распространён в Иране в качестве родного языка персов (персоязычных иранцев), составляющих около 58 % населения страны (более 40 млн. чел.), а также в качестве второго языка межэтнического общения, языка литературы, СМИ и прочих сфер жизни для представителей других народов страны. Небольшие персоязычные группы распространены также в странах Персидского залива: Бахрейне, Ираке, Омане, Йемене, ОАЭ. В своих восточных разговорных вариациях, считающихся диалектами таджикского и дари, язык широко распространён в Афганистане и Таджикистане, а также в прилегающих регионах Пакистана и Узбекистана.

На протяжении многих веков, начиная с X—XII вв., фарси выполнял функции языка международного общения, языка культуры и науки на большом пространстве востока исламского мира и оказал значительное влияние на все языки региона от Турции, Кавказа и Крыма до Центральной Азии и Индии. Литературный и разговорный фарси оказал заметное влияние на развитие других иранских, тюркских и новоиндийских языков.

Письменность языков фарси и дари — персидский алфавит, созданный на основе арабского письма, дополненного несколькими знаками для звуков, отсутствующих в арабском языке. Для таджикского языка используется кириллица (введённый в 1939 г.; приобрёл современный вид в 1998 г.).

По популярности в Интернете персидский язык (фарси) занимает 14-е место, он используется на 1 % сайтов мировой сети и имеет тенденцию к росту, например, на октябрь 2010 его доля составляла всего 0,6 %.

Персидский язык относится к юго-западной подгруппе иранской группы индоевропейской семьи. Ближайшими родственниками его являются луро-бахтиярские диалекты, по всей вероятности, развившиеся из раннего новоперсидского (VII—VIII в.), а также татский язык, бытующий в Республике Азербайджан. Несколько более удалённые родственники фарси — исконные диалекты Фарса, диалекты Ларестана и башкарди, как и персидский, происходящие из среднеперсидского языка.

Современные персы называют свой язык زبان فارسی [zæ'bɒːne fɒːr’siː] или просто فارسی [fɒːr’siː], имеет также хождение «архаичный» вариант پارسی [pɒːr’siː]. Pârsi закономерно продолжает пехл. pārsī́g «персидский» от др.-перс. pārsa- «перс», «страна Парс», в то время как fârsi представляет собой раннюю арабизацию (перс. معرب‎) слова pârsi (в арабском отсутствует фонема [p]), вызванную влиянием и престижем арабского языка в эпоху исламизации Ирана.

В классический период персидского языка (X—XV вв.) литературный язык широко именовался دری dārī «(язык) двора». Данное название изначально подразумевало язык двора Сасанидов, располагавшегося в Месопотамии в городе Ктесифоне.

Как свидетельствуют многие авторы ранней мусульманской эпохи, эта форма разговорного среднеперсидского языка противопоставлялась собственно парси (фарси) — языку Фарса, родины персов, а также языку зороастрийского духовенства и учёных. Под этим же названием объединялись все формы персидского языка вне Фарса, то есть в областях поздней экспансии, в частности, помимо Месопотамии также наречие Хорасана, где среднеперсидский в эпоху Сасанидов вытеснил парфянский язык и где позднее происходило формирование новой литературной нормы после прихода ислама.

В дальнейшем, когда данное противопоставление утратило актуальность, возникали гибридные названия, типа فارسی دری fārsī-yi darī «персидский дворцовый (язык)». В итоге в Иране за языком закрепилось название фарси. В Афганистане в 1964 г. было официально утверждено название дари, во многом в противовес названию языка в Иране и с апелляцией к хорасанским истокам новоперсидской литературной традиции.

Название в других языках

Эллинская адаптация древнеперсидского этнонима и названия страны персов (др.-греч. Περσίς , род. п. Περσίδος) послужила источником др.-рус. Перъсида, откуда происходит русское прилагательное персидский. В европейских и большинстве славянских языков названия языка образуются либо непосредственно от этнонима «перс», восходящего к греческой форме (нем. Persische Sprache, укр. перська мова), либо от латинизированного названия страны «Персия» (итал. lingua persiana, серб. персијски језик). В языках народов исламского мира (арабском, тюркских), а также Индии распространена персидская арабизированная форма с начальным f-. Непосредственное заимствование из среднеперсидского языка, то есть до арабизации названия, представляет собой арм. պարսկերեն (pɑrskɛrɛn).

В русском языке, подобно многим европейским, довольно активно закрепляется собственно персидская форма названия языка фарси как вариант русского персидский язык, во многом по аналогии с бессуфиксальными несклоняемыми названиями языков сопредельного региона (дари, урду, хинди, пуштуи т. д.).

В случае необходимости подчеркнуть отличие персидского языка эпохи после IX—X вв. от предшествующих этапов развития (древнеперсидского и среднеперсидского) для фарси часто применяется термин новоперсидский язык (англ. New Persian).

В современном Иране персидский язык — единственный официальный язык страны и преимущественный язык обучения в учебных заведениях. Всего в Иране проживает более 75 млн. чел, большинство из которых владеет персидским, по крайней мере, как вторым языком. Родным языком фарси в своих разговорных формах является по меньшей мере для половины населения страны, называемой персами (перс. فارسیزبانان «персоязычные»). Другие оценки, учитывающие ассимиляцию неперсидских групп, достигают 63 %.

Будучи языком межэтнического общения, литературы, СМИ и прочих сфер общественной жизни, фарси является вторым языком для представителей других народов Ирана: как ираноязычных (курдов, луров, белуджей, мазендеранцев и др.), так и неираноязычных (азербайджанцев, арабов, туркменов, армян и др.). Небольшие группы натурализовавшихся переселенцев-персов («ирани») распространены также в странах Персидского залива: Бахрейне, Ираке, Омане, Йемене, ОАЭ (аджамы), а также в Турции, Пакистане, Афганистане, Азербайджане, Средней Азии (среднеазиатские иранцы).

В современном персидском языке сильно развиты регистровые различия, близкие к ситуации диглоссии. В Иране наблюдаются следующие речевые регистры:

• Современный стандартный фарси, книжно-письменный язык, язык высокой и архаизированной речи, сформировавшийся в последние столетия на базе языка классического периода.

• Общенациональный вариант разговорной речи (койне), основывающийся на диалекте Тегерана. Язык вежливой речи, оказывающий всё большее влияние на книжный язык, широко используется в современном литературном творчестве, в частности, в текстах популярных песен, в фильмах и т. д.

• Ходемуни (разг. خودمونی «нашенский») — непринуждённая речь, локальные ненормированные персидские диалекты, в последнее время испытывающее большое влияние койне.

Разговорный персидский довольно сильно отличается от литературно-книжного. Различия между регистрами касаются не только фонетики, но и грамматики, синтаксиса, словообразования и ярко отражают языковые изменения, накопившиеся со времён классического периода, но практически не получившие отражения в литературном языке.

Наиболее характерные фонетические черты койне:

• [ɒn], [ɒm] [un], [um] (nân nun «хлеб», bârân bârun «дождь», irâni iruni «иранец», âmad umad «пришёл»). Исключения составляют слова, присущие высокому регистру, такие как [ɢorʔɒn] «Коран» или [ʔirɒn] «Иран».

• [-ær], [-er] [-ɛ] (agar age «если», âxer âxe «последний»).

• Монофтонгизация [-ow] [-o] (rowšan rošan «светлый», četowr četo «какой», jelow jelo «впереди»).

• Продолжение сужения гласного в соседстве с шипящими: [a] [e] [i] (класс. перс. âtaš литер.перс. âteš разг. перс. âtiš «огонь»).

Именная морфология:

• Множественное число имён на согласный образуется с помощью суффикса -â: pesarâ «мальчики», mizâ «столы», но xunehâ «дома».

• Послелог -râ после имён на согласный произносится как -o, после имён на гласный — -ro: čerâγ-o byâr «принеси лампу», man-o bebaxš «прости меня», unâ-ro nemišenâsam «я их не знаю».

Энклитические местоимения всегда содержат гласную -е-: -em «мой», -et «твой», -eš «его».

Глагольная морфология:

• Система личных окончаний претерпела значительные сдвиги как чисто фонетические, так и собственно морфологические.

o В 3 л. ед.ч. окончание -ad перешло в -e. Так же звучит глагольная связка после согласных, однако после гласных она сохраняется в виде -st.

o Употребление полной формы связки ограничено, краткая сливается с именем и приобретает вид личного окончания.

o Во 2 л. мн.ч. окончание -in.

o В 3 л. мн.ч. окончание -an.

• Связка в формах перфекта сливается с причастием прошедшего времени, Перфект становится фактически синтетической формой, при этом в большинстве форм он отличается от Простого Прошедшего только местом ударения (прош. góftam — перф. goftám «я сказал»).

В результате глагольная система стремится к симметрии во всех формах.

• Многие употребительные глаголы имеют в разговорном варианте сокращённую часто до одного согласного звука основу настоящего времени: goftan — g- (лит. gu(y)-) «говорить», dâdan — d- (лит. deh-) «давать», raftan — r- (лит. rav-) «уходить», šodan — š- (лит. šav-) «становиться», âvardan — âr (лит. âvar-) «приносить». Сокращены также основы модальных глаголов: tunistan — tun- (лит. tavânistan — tavân-) «мочь», xâstan — xâ- «хотеть». Последний имеет особые личные формы.

• Широкое использование местоименных энклитик в качестве дополнения (преимущественно прямого) после глагола, а также после предлогов для косвенного дополнения. В глагольном сказуемом энклитика следует после личных окончаний. В именном сказуемом и в сложных глаголах энклитика примыкает к именной части. Примеры: nemixấd bebinádešun «он не хочет их видеть», dússet dấram «я тебя люблю», behem begu «скажи мне», azeš begiram «я заберу у него», biγarấretùne «он беспокоится о вас».

Некоторые предлоги перестали употребляться, будучи вытеснены разговорными эквивалентами:

• to(-ye) вместо dar («в», локатив);

• vâse(-ye) вместо barâ-ye («для»);

• bedun-e вместо bi («без»).

Диалекты

Различия между разговорными формами персидской речи несомненно существовали уже в эпоху становления новоперсидской литературной нормы, а в дальнейшем в силу политической раздробленности и колоссальности пространства, охваченного экспансией разговорного персидского, они только нарастали. Тем не менее благодаря устойчивости и унифицированности письменной традиции до XIX в. региональные различия в литературном языке были незначительны, а локальные различия в разговорной речи можно проследить только на основании диалектных форм, изредка попадавших в памятники.

Обширный массив персо-таджикских говоров, протянувшийся от Персидского залива до Ферганской долины до конца не описан и не классифицирован во многом из-за слабого развития диалектологии в Иране и Афганистане и отсутствия описаний многих диалектов. В целом он может быть разделён на западный фарси Ирана и восточный фарси, лежащий в основе таджикского языка и дари, а также некоторые переходные группы:

• Диалекты западного фарси распространены прежде всего в центральных останах Ирана (в так называемом «Персидском Ираке»: Хамадан, Казвин, Меркези (или собственно Эрак), Кум, Тегеран, Исфахан, Керманшах). К ним относится и ведущий диалект Ирана — тегеранский.

o С юго-востока к ним примыкают диалекты Йезда и Кермана.

o С юга — диалекты городов Фарса (Шираз, Казерун).

o Диалекты Хузестана и побережья Персидского залива (бандари) сильно отличаются от стандартного фарси, сближаясь с луро-бахтиярскими.

• Диалекты Хорасана: от Тегерана до афганской границы. Переходная группа к восточным вариантам фарси, к которой также близки диалекты Кухистана (Южный Хорасан), Систана (граница Ирана и Афганистана) и далее западные диалекты Афганистана: Герата (фарсиванов), хазарейцев («язык хазара́»), чараймаков. С юга к Систану примыкают диалекты персоязычных групп белуджей, называемых дехвари (Иранский и Пакистанский Белуджистан).

• Диалекты таджиков распространены на востоке и севере Афганистана (с ведущим диалектом Кабула), а также на западе Пакистана. Далее на север они продолжаются диалектами Таджикистана и отдельными анклавами в Узбекистане (Бухара, Самарканд, Нурата, Чуст и др.).

Поскольку в XX в. на базе общеперсидского языка сложилась диасистема из трёх национальных языков, диалекты обычно разделяются по языкам тех стран, где они бытуют, несмотря на то, что границы государств практически не соответствуют границам диалектных групп:

• cобственно фарси (иранский фарси) объединяет говоры Ирана, а также стран Персидского залива;

• дари объединяет говоры Афганистана, а также Пакистана;

• таджикский язык объединяет говоры Таджикистана, а также Узбекистана.

Все три литературные нормы, хоть и обнаруживают расхождения прежде всего в лексике, фонетике и в меньшей степени в грамматике, отличаются заметным консерватизмом, и образованные носители в Иране, Афганистане и Таджикистане могут обычно свободно понимать друг друга. В то же время повседневные локальные говоры могут отличаться довольно значительно, особенно это касается крайних диалектов персо-таджикского континуума (западноиранских и северотаджикских).

Письменность

Для записи фарси в Иране (как и для дари в Афганистане) используется арабский алфавит, дополненный четырьмя буквами для обозначения звуков, отсутствующих в арабском: пе (پ), че (چ), же (ژ) и гаф (گ), и содержащий таким образом 32 знака. Арабский алфавит был приспособлен для записи новоперсидского языка в среде обращавшихся в ислам персов после арабского завоевания Ирана под влиянием исламской культуры и престижа языка завоевателей — арабского.

Система письма носит консонантный характер, последовательно записываются только согласные и долгие (устойчивые) гласные. Не совсем последовательно краткие гласные получают отображение лишь в начале и конце слова. Из-за этого на письме возникает много омографов, а правильно произнести написанное слово можно зачастую только зная его, что доставляет неудобства изучающим язык, а также самим персам при чтении незнакомых имён, названий или терминов.

Арабское происхождение предопределило многие особенности письма. В частности, все многочисленные арабские заимствования, будучи сильно адаптированы фонетически, записываются тем не менее в соответствии с арабским оригиналом, из-за чего в персидской письменности оказалось много избыточных букв, обозначающих одни и те же звуки. Выбор из нескольких букв для каждого слова необходимо специально запоминать. Кроме того, за период тысячелетнего развития в фарси накопилось несколько исторических написаний, также усложняющих орфографию.

Хотя современному письменному языку присущи определённые традиции, часть норм орфографии считается устаревшими, взамен появляются новые тенденции в орфографии, тем не менее чётких норм правописания до сих пор не существует, некоторые слова имеют несколько вариантов написания, некоторые предлоги, послелог, именные аффиксы пишутся в одних изданиях слитно, в других раздельно.

Характерной особенностью персидского языка в Иране является широкое использование шрифта «насталик», который в других странах с арабской письменностью считается архаичным и употребляется крайне редко. Вместе с тем, в Иране также широко используется и стандартный «насх».

Несмотря на имеющиеся разработки персидской графики на латинской основе, серьёзных попыток перевести персидский язык на латиницу не производилось ни в Иране, ни в Афганистане, поскольку в этих странах сильны позиции традиционной культуры и они обладают богатым наследием литературы, графики и печати. Специально разработанный вариант латинской транскрипции «Юниперс» отличается выдержанностью в русле традиционной западной иранистической транслитерации, однако он значительно проигрывает в распространённости стихийно развившейся адаптации английской графики (шуточно называемой «финглишем»), которой иранцы пользуются чаще всего заграницей, когда им недоступна персидская раскладка клавиатуры. Этот вариант транслитерации отличает хаотичность правил, частое неразличение [æ] и [ɒ:], использование диграфов (что может привести к омографии, например, sh = š, но сочетание соответствующих согласных имеется в некоторых персидских словах).

С 1928 по 1939 гг. латинизации, а с 1940 г. — кириллизации на территории СССР подвергся таджикский язык — крайний северо-восточный вариант фарси.

История

Персидский язык относится к иранской группе индоевропейской семьи языков и восходит к диалектам древних ариев (индоиранцев), часть которых в кон. II — нач. I тыс. до н. э. продвинулась из Средней Азии на запад Иранского плато, где в исторической области Парса (Фарс) они стали известны под именем персов.

Развитие иранских языков традиционно разделяется на три этапа: древний, средний и новый. Персидский — единственный иранский язык, для которого на основании сохранившихся памятников можно проследить последовательное развитие на всех трёх стадиях в виде древнеперсидского, его потомка среднеперсидского и продолжения последнего — новоперсидского языка. Эти три языка находятся в несомненной преемственной связи, прослеживаемой на основании лексических, морфологических и фонетических данных, которая, однако, не исключает развитие каждой последующей формы на иной диалектной базе сравнительно с языком памятников предыдущего этапа.

Если древнеперсидские памятники — наскальные клинописные надписи Ахеменидов VI—VI вв. до н. э. — демонстрируют язык с ярко выраженным флективным строем синтетического типа, то его потомок среднеперсидский язык (памятники I тыс. н. э.) представляет собой язык с сильно развитым аналитизмом, утративший именное склонение и в плане морфологии значительно близкий к современному персидскому языку.

В эпоху поздних Сасанидов (V—VII вв.) среднеперсидский язык, язык господствующей народности, бывший изначально локальным языком Фарса, широко распространяется по всей иранской империи и в качестве лингва франка начинает проникать в Среднюю Азию (В Балх и города Согдианы). К концу сасанидского периода на базе позднего среднеперсидского сложилось общеимперское разговорно-деловое койне дари́ («язык двора», язык Дивана, государственной канцелярии), активно вытеснявшее местные иранские диалекты прежде всего на окраинах державы. Именно это койне развилось в дальнейшем в новоперсидский язык.

Ранний новоперсидский

Завоевание Ирана арабами и исламизация региона в VII—VIII в. привели к упадку среднеперсидской (зороастрийской и манихейской) литературы и литературы на других иранских языках. На два века языком религии, государства, литературы и науки на всём пространстве Большого Ирана стал арабский — язык завоевателей, который однако не смог существенно потеснить разговорную иранскую речь. В условиях подъёма национального самосознания иранцев в VIII—IX вв. и утверждения власти местных мусульманских династий происходит постепенное приспособление арабской письменности для записи иранских наречий. Особенно благоприятные условия для этого сложились на удалённой северо-восточной окраине Халифата в Хорасане и Мавераннахре, где в IX—X в. на основе местной разновидности персидского койне складывается новый литературный и письменный язык дари или дари-йи фарси.

Таким образом, в основу новоперсидского языка легли не говоры Фарса, как в случае древнеперсидского и среднеперсидского, а диалекты Систана и Хорасана, где местные иранские наречия (прежде всего парфянский язык) были замещены персидским койне в эпоху поздних Сасанидов. Далее на востоке, на территории Мавераннахра (Бактрии, Согдианы, Чача и Ферганы) позиции персидской лингва франка значительно усиливаются с исламским завоеванием, быстрая ассимиляция местного восточноиранского населения послужила основой формирующейся персоязычной таджикской общности. Вместе с Хорасаном эти области сформировали единый ареал, к которому приурочено появление ранней литературы на новоперсидском. В частности, в формировании новоперсидского литературного языка большую роль сыграл диалект Бухары, ставшей в X в. столицей Саманидов и центром культурной жизни восточных частей Халифата.

Изначально литература на новоперсидском была исключительно поэтической, первый прозаический текст датируется 957 г. — на век после появления первых стихов. Постепенно с XI—XII персидский постепенно начинает употребляться в других областях культурной жизни, хотя в этот период он все ещё уступает первенство арабскому языку.

Большой Хорасан в этот период становится областью широких межнациональных контактов, оставивших след в новоперсидском языке. Прежде всего это касается контактов с ассимилируемым восточноиранским населением. Определяющую роль сыграли контакты с завоевателями-арабами, широко расселявшимися в Хорасане и становившимися ядром нового господствующего класса. Благодаря двуязычию многих носителей новоперсидского, прежде всего образованных слоёв общества, в язык на все лексические уровни массово проникают арабские слова, становящиеся органической составляющей персидского лексического фонда, арабский через заимствования повлиял также на фонетику новоперсидского языка. Отмечаются также активные контакты с проникавшими в Хорасан с севера тюрками, приведшие к появлению в персидском значительного пласта тюркизмов. Контакты с Индией отразились в появлении заимствований из индоарийских языков.

Классический персидский

Начиная с XII в. литературный персидский язык значительно расширяет не только сферу применения, вытесняя литературный арабский язык, но и географию распространения. Он становится общим литературным языком населения Большого Ирана и лингва франка на всём пространстве восточной части исламского мира, от Анатолии до Северной Индии. Начав функционировать как официальный язык хорасанской династии иранского происхождения Саманидов, персидский не утрачивает статуса языка канцелярии, художественной и научной литературы в последующие века при правителях тюркского происхождения (Газневиды, Сельджуки, Османы, Хорезмшахи, Тимуриды, Бабуриды, Сефевиды, Каджары, Афшариды и др.) Именно в период X—XIV вв. творили всемирно известные персидские поэты из разных частей востока мусульманского мира, наследие которых по праву входит в классику мировой литературы: Рудаки, Фирдоуси, Омар Хайям, Насир Хосров, Низами, Саади, Руми, Аттар, Хафиз Ширази, Джами, Дехлави и многие другие. Богатство персидской литературы, продолжительность её традиции и заметное влияние, оказываемое ею на сопредельные народы, позволило европейским литературоведам и лингвистам на конгрессе в Берлине в 1872 г. признать фарси мировым классическим языком наравне с древнегреческим, латынью и санскритом.

Изначальные хорасанские центры персидского языка (IX—XII вв.) с нашествиями тюрок и монголов постепенно приходят в упадок. Центры литературной жизни перемещаются на запад, в Фарс, в «Персидский Ирак» (совр. Центральный Иран), Азербайджан и далее в Анатолию (XIII—XVI вв.), где хорасанское койне дари до тех пор не было разговорным языком (многочисленные неперсидские иранские диалекты сохраняются там до сих пор). Литературный язык претерпевает некоторые изменения, приобретая более «западные черты». Другая, «восточная» ветвь литературной традиции закрепляется в мусульманской Индии.

Международный персидский

Персидский язык широко использовался как язык международного общения и как литературный язык, в том числе, в тех регионах, где его носители никогда не составляли большинство населения. В Средней Азии разговорные таджикские диалекты, вытесняемые тюркскими языками, становились субстратом для узбекского и туркменского языка, а литература на фарси оказала прямое воздействие на формирование чагатайского литературного языка. На другом конце восточного мира Сельджукиды и правители Османской империи, некоторые из которых были известными персидскими поэтами, покровительствовали литературному персидскому на протяжении многих веков, и влияние персидского на османский язык оказалось очень велико. В Индии персидскому языку покровительствовали мусульманские султаны, начиная с Газневидов (X в.) и включая потомков Тамерлана — Великих Моголов. Индийское койне урду сложилось под значительным персидским влиянием, до сих пор это влияние ощутимо в разговорной речи всей Северной Индии.

Как язык-посредник персидский был распространён ещё шире. Например, фарси был единственным восточным языком, который знал и которым пользовался Марко Поло в своих путешествиях по Китаю, завоёванному монголами.

Современный персидский

За более чем тысячелетнюю историю новоперсидский язык безусловно не мог остаться неизменным, как и не могли в нём не появиться региональные различия. Начиная с XVI в. до того единая по языку и стилю на всём пространстве Ирана, Закавказья, Средней Азии и Индии литературно-письменная традиция фарси начинает демонстрировать распад на локальные формы: западноиранскую, среднеазиатскую («таджикскую») и северо-индийскую. Помимо накопившихся диалектных различий это во многом было связано с разделом персоязычного пространства между шиитской державой Сефевидов (предшественником современной республики Иран), государствами Шейбанидов в Средней Азии и империей Великих Моголов в Индии, к которым с XVIII в. добавились государства афганцев-пуштунов, и ослаблением культурных связей между этими государствами.

С воцарением на западе Сефевидов (XVI в.) центр персидского языка переходит из Фарса в Исфахан, а со времён Каджаров (кон. XVIII в.) — в Тегеран. Широко распространяется персо-тюркский (азербайджанский) билингвизм, вызвавший широкое взаимовлияние двух языков. В Средней Азии таджикские диалекты довольно успешно вытесняются говорами узбекского языка, а там, где они остаются, подвергаются сильному тюркскому воздействию. На территории Афганистана они также были потеснены в результате экспансии пуштунов.

Завоевание северного Азербайджана (Ширвана) и Средней Азии Российской империей, а Индии — Британской значительно пошатнули позиции литературного фарси в этих регионах. Лишённый государственной поддержки он уступал свои позиции тюркским (азербайджанскому, узбекскому, туркменскому) в Закавказье и Средней Азии и урду и хинди — в Индии. В 1920-е годы в Средней Азии при поддержке советской власти на основе местных персо-таджикских говоров началось формирование новой региональной литературно-письменной традиции, ориентированной на демократизацию языка и приближению его к народной речи и названной таджикским языком. Данный процесс сопровождался переходом на латинскую, а затем и кириллическую письменность. С 1964 г. официально отмежевался и литературный персидский язык Афганистана, названный языком дари в память традиций классического фарси-дари.

Подобно этим восточным вариантам новоперсидского современный литературный персидский язык Ирана (собственно фарси) также значительно отличается от классического фактически на всех языковых уровнях — в фонетике (в основном в вокализме), в морфологии, в синтаксисе, в лексике. Наблюдается тенденция сближения литературного языка с разговорной речью, которую можно проследить в творчестве иранских писателей с начала XX века. Значительное влияние, прежде всего лексическое, на него оказали французский и (в меньшей степени) русский, в последнее время также английский языки. Тем не менее в силу сохраняющегося в целом консерватизма литературной нормы образованные персы и таджики способны довольно свободно понимать тексты тысячелетней давности, что объясняется в том числе и достаточной стабильностью морфологии и в меньшей степени лексики персидского языка.

Фонетика и фонология

Система гласных классического персидского языка в целом продолжала вокализм среднеперсидского языка, состоявший из 8 фонем и характеризующийся фонологическим различением кратких (a, i, u) и долгих (ā, ī, ū, ē, ō) гласных. Помимо этого в новоперсидском развились два дифтонга: ai и au. В современном языке противопоставление по долготе сменилось фонологическим противопоставлением по качеству, дополняемое противопоставлением по устойчивости — неустойчивости в слабой (безударной) позиции. В разных региональных вариантах трансформация классического вокализма происходила неодинаково. В иранском фарси неустойчивые гласные соответствуют кратким классического языка, устойчивые — долгим, при этом произошло совпадение ē с ī и ō с ū.

Неустойчивые гласные отличаются от устойчивых тем, что сильнее подвергаются редукции в безударной позиции. В ударном положении долгота неустойчивых практически не отличается от устойчивых. Гласный /ɒ/ представляет собой огубленный задний звук, воспринимаемый русскоговорящими практически как долгое /o/.

Трансформация вокализма классического языка хорошо показывает различие между основными формами современного новоперсидского языка:

Классический персидский i iː eː u uː oː a ɒː aɪ aʊ

Дари (кабульский) ɪ iː ɛː ʊ uː ɔː a ɒː aɪ aʊ

Иранский фарси e iː o uː æ ɒː eɪ oʊ

Таджикский (северный) i eː u ɤː a ɔː aɪ aʊ

В персидском языке фонемы /p/, /t/, /k/ имеют тенденцию к аспирации, особенно перед ударными гласными и сонорными согласными, а также в конце слова: پول pul [pʰul] ‘деньги’, توپ tup ‘мяч’ [tʰup]. /k/ и /g/ палатализуются в конце слова и перед гласными переднего ряда: گرگ gorg [gorgʲ] ‘волк’. Звонкие согласные на конце слова практически не оглушаются.

Кроме того, фонемы /k/ и /g/ имеют тенденцию к задненёбному произношению перед гласными [ā], [u], [o]. (Например, так произносится первое /g/ в слове волк — [ġorg']).

В классическом персидском, как и в современных таджикском и дари, различались две увулярные фонемы: щелевая звонкая /ʁ/ (в исконных словах, арабизмах и тюркизмах) и смычная /q/ (только в арабизмах и тюркизмах). В современном фарси Ирана эти две фонемы совпали в одной (транслитерируемой как q). Она имеет два звонких аллофона: щелевой [ʁ] и смычный [ɢ]. Смычный вариант встречается в начале слова.

Гортанная смычка /ʔ/ может встречаться в словах, заимствованных из арабского.

Ударение в персидском языке двухкомпонентное — силовое (динамическое) и тоническое. Падает, как правило, на последний слог: خانه xâne «дом», خانهها xânehâ «дома́». Ударение на первом слоге свойственно некоторым союзам и частицам (بلی bali «да», اگر agar «если» и др.).

Всегда безударны:

• изафет -e;

• неопределённый артикль -i (сохраняется в производных с ним, например, خیلی xeili «очень»);

• энклитические местоимения;

• послелог -râ (сохраняется в производных с ним, например, چرا čerâ «почему»);

• краткая глагольная связка;

• союз و o «и»;

• союз که ke «что»;

• энклитические союза-частицы.

В глагольных формах, начинающихся с префиксов mi- и be-, основное ударение приходится на приставку, а второстепенное — на личное окончание: میروم míravàm «я иду».

Основные типы слогов таковы: CV — دو do ‘два’, تو to ‘ты’; CVC — دود dud ‘дым’, مار mâr ‘змея’; CVCC — مست mast ‘пьяный’, صبر sabr ‘терпение’, گفت goft ‘сказал’; VCC — آرد ârd ‘мука’, اسب asb ‘лошадь’ (читается: asp); VC — آب âb ‘вода’, از az ‘от, из’; V — او u ‘она, он’.

Слово и морфема не могут иметь начальную структуру CCV-, в заимствованных словах такого типа обычно вставляется гласная протеза или эпентеза /e/ или /o/: استکان estekân (рус. стакан), درشکه doroške (рус. дрожки). Исключение — заимствования с начальной «немой с плавным» (C + l или C + r): C + l или C + r: پلان plân ‘план’, پراژه prože ‘проект’.

В иранских по происхождению словах вне морфемных швов распространены следующие сочетания -CC-/-CC:

• -rC-, редко -lC- (где С чаще всего -f-, -z-, -š-, -x-, -v-, -d-, -g-), обратная последовательность (-Cr-) встречается реже;

• -mb-, -nd-, -nj-, -ng-;

• -šm-, -šn-;

• -ft-, -st-, -zd-, -št-, -xt-;

• -fk-, -sk-, -šk-;

• -fs-, -γz-, -xš-;

• исконная гемината -rr-.

В арабских словах могут встречаться самые разнообразные сочетания согласных и геминаты, в ряде случаев в разговорном языке они серьёзно упрощаются.

Персидский язык наследует древний флективно-синтетический индоевропейский тип, господствовавший ещё в древнеиранскую эпоху в авестийском и древнеперсидском языках, в сильно редуцированном виде. Черты флективного строя сохранились прежде всего в личных окончаниях глагола. Большинство именных и глагольных категорий выражаются аналитически, для имени также характерны агглютинативные аффиксы.

Несмотря на то, что среднеперсидский язык развил эргативную конструкцию в прошедших временах, новоперсидский язык вновь полностью перешёл на номинативный строй.

Различие между существительными и прилагательными развито слабо и определяется прежде всего семантикой и синтаксической позицией (прилагательное выступает в роли определения), непроизводные существительные и прилагательные не имеют внешних отличительных признаков своей части речи, производные имена в большинстве случаев могут быть отличены друг от друга. Широко развита субстантивация прилагательных, некоторые имена могут часто обозначать как признак, так и носителя этого признака: ایرانی irâni «иранский» или «иранец», جوان javân «молодой» или «юноша».

Категория рода отсутствует. Исключением могут считаться некоторые заимствования из арабского, обозначающих лиц, в которых дифференциацию по роду выражает окончание женского рода ه -e: شاعر šâer «поэт» — شاعره šâere «поэтесса».

Категория лица/не-лица выражается соотнесённостью существительного с местоимениями که/کی ke/ki «кто» или چه/چی če/či «что», при этом животные обычно соотносятся с местоимением «что». Также эта категория проявляется в способности присоединять разные аффиксы множественного числа, по-разному образованные прилагательные, необязательностью согласования сказуемого в числе для не-лиц.

Изменяемые категории

Категории падежа фактически нет. Падежные отношения выражаются предлогами и послелогом, изафетом и порядком слов в предложении.

Изафет — универсальный способ выражения как качественного определения (типа красивая девушка), так и определения по принадлежности (типа красота девушки) при определяемом. В этой конструкции неизменяемое определение всегда следует после определяемого. Последнее при этом приобретает специальную изафетную форму, выражающуюся в добавлении безударного показателя (собственно изафета) -е к основе (после всех суффиксов и аффикса множественного числа):

На письме изафет по преимуществу никак не отображается, за исключением учебных текстов и специальных случаев, когда для его обозначения используется подстрочный знак «зир» (کتابِ برادر ketâb-e barâdar «книга брата» вместо обычного کتاب برادر). После имён, оканчивающихся на гласный, используется позиционный вариант изафета -ye. После -i такой вариант изафета также не получает выражения на письме. После -a и -u (или -o) для обозначения изафета используется буква ی (йа): آشنا âšnâ «знакомый» — آشنای خوب âšnâ-ye xub «хороший знакомый», گفتگو goftogu «разговор» — گفتگوی آشنایان goftogu-ye âšnâyân «разговор знакомых». После гласного -e, выражающегося буквой ه, изафет может выражаться как хамзой, так и буквой ی (йа): خانهٔ بلند / خانهی بلند xâne-ye boland «высокий дом».

Если у определяемого несколько качественных определений, они следуют друг за другом и после каждого из них (кроме последнего) ставится изафет (получается изафетная цепь). Если слово имеет и качественные определения, и определения по принадлежности, то последние идут всегда в конце. Существительное, следующее в изафетной цепи за существительным, всегда относится к нему как определение по принадлежности. Примеры:

دختر کوچک زیبا doxtar-e kuček-e zibâ — «маленькая красивая девочка»

دختر زیبای پدر پیر doxtar-e zibâ-ye pedar-e pir — «красивая дочка старого отца»

خانهٔ بزرگ پدر دوست نزدیک برادر کوچک شما xâne-ye1 bozorg-e2 pedar-e3 dust-e4 nazdik-e5 barâdar-e6 kuček-e7 šomâ8 — «большой2 дом1 отца3 близкого5 друга4 вашего8 младшего7 брата6»

В единственном числе существительное равно основе, для образования множественного числа используются два основных агглютинативных аффикса, всегда принимающих на себя ударение:

• ها -hâ — практически универсальный агглютинативный аффикс, присоединяемый как к существительным-лицам, так и не-лицам: زن zan «женщина» — زنها zanhâ «женщины», گاو gâv «корова» — گاوها gâvhâ «коровы», میز miz «стол» — میزها mizhâ «столы».

• ان -ân имеет позиционные варианты گان -gân (после имён на -е), یان -yân (после имён на -â) и وان -vân (после имён на -u) и присоединяется в основном к существительным, обозначающим лица: کارگر kârgar «рабочий» — کارگران kârgarân «рабочие», خواننده xânande «читатель» — خوانندگان xânandegân «читатели». Пережиточно он также может иногда употребляться с некоторыми неодушевлёнными именами: چشمان češmân «глаза», درختان daraxtân «деревья».

Кроме того, довольно широко употребляются арабские способы образования множественного числа, заимствованные вместе с арабской лексикой и распространившиеся также на некоторые исконные по происхождению слова и даже тюркизмы:

• ات -ât — аффикс неодушевлённых существительных

• ین и ون -in и -un — аффиксы одушевлённых существительных, обозначающих профессии.

• арабское «ломанное» множественное число представляет собой изменение основы путём замены или добавления гласных. Это т. н. «внутренняя флексия», моделей образования которой насчитывается около сорока. Такие формы обычно всегда даются в словарях.

Множественное число не употребляется после числительных, в значении собирательности (когда речь идёт о предмете вообще) и в именном сказуемом: دو روز do ruz — «два дня», در باغ درخت زیاد است — dar bâγ daraxt ziyâd ast «в саду много деревьев», آنها کارگر هستند ânhâ kârgar hastand — «они рабочие».

В персидском языке имеется безударный постпозитивный артикль ی -i, обозначающий особую категорию «выделенности», совмещающую выражение неопределённости или единичности (او کتابی خرید (u ketâb-i xarid) «он купил какую-то книгу») с выделением предмета из ряда подобных. В последнем случае артикль употребляется практически регулярно при существительном, выделяемом придаточным предложением: او کتابی خرید که تو در دکان دیده بودی (u ketâb-i xarid ke to dar dokkân dide budi) «он купил книгу, которую ты видел в магазине».

Артикль всегда присоединяется к концу изафетной синтагмы: مردی (mard-i) «некий/один мужчина», مرد پیری (mard-e pir-i) «некий/один старый мужчина». Если существительное с изафетным определением, выраженным прилагательным, выступает в роли именной части сказуемого, оно обязательно выделяется артиклем: او مرد خوبی است (u mard-e xub-i ast) «он хороший человек». В большинстве же других случаев употребление артикля может быть факультативным или заменяться словом یک yek «один».

Для выражения прямого дополнения в персидском языке существует единственный безударный послелог را -râ, присоединяющийся в самом конце синтагмы (в конце изафетной цепи, после аффиксов и артикля), что мешает ему стать полноценным агглютинативным окончанием. Прямое дополнение всегда оформляется послелогом, если оно выражено местоимением, именем, обозначающим известный (определённый) предмет, именами собственными. В случае неопределённого прямого дополнения послелог опускается: من میخرا برداشتم man mix-râ bar-dâštam «я подобрал (тот самый) гвоздь»; من میخ برداشتم man mix bar-dâštam «я подобрал (какой-то) гвоздь». Таким образом, в персидском языке представлено явление, известное как дифференцированное маркирование объекта.

Качественные прилагательные (и наречия) могут принимать аффикс сравнительной степени تر -tar: زیبا zibâ «красивый» — زیباتر zibâtar «красивее»: این دختر زیباتر از آن است in doxtar zibâtar az ân ast «эта девушка красивее той». Превосходная степень образуется с помощью суффикса ترین -tarin, при этом прилагательное в превосходной степени употребляется в препозиции к определяемому без использования изафета:

Общая схема присоединения аффиксов в именной синтагме такова:

(Предлог) + Существительное + (аффикс множ.ч.) + изафет (-е) + Определение + (аффикс сравнит.степ. -tar) + (артикль -i) + (послелог -râ)

Личные местоимения неизменяемы. В 1-м и 2-м лицах они отличаются общеиндоевропейским супплетивизмом основ и продолжают основы косвенных падежей индоиранских местоимений. В 3 л.ед.ч. род не различается, для не-личных имён используются указательные местоимения.

Единственное число Множественное число

1 лицо من man я ما mâ мы

2 лицо تو to ты شما šomâ вы

3 лицо او u он/она (лицо)

آن ân оно (не-лицо) آنها ânhâ они

Безударные энклитические местоимения примыкают к существительному прежде всего в функции определения по принадлежности: پدر pedar «отец» — پدرت pedarat «твой отец», پدر پیرت pedar-e pirat «твой старый отец».

Единственное число Множественное число

1 лицо م -am мой مان -emân наш

2 лицо ت -at твой تان -etân ваш

3 лицо ش -aš его/её شان -ešân их

Другие местоимения

• Возвратные: خود xod «себя», «сам», в качестве определения — «свой», используется обычно в сочетании с энклитическими местоимениями, уточняющими лицо, например, خودم را xodam-râ «(я сам) себя».

• Указательные: این in «этот», آن ân «тот», همین hamin «этот же», همان hamân «тот же самый», چنین čenin и چنان čenân «такой» — употребляются в препозиции.

• Вопросительные: که/کی ke/ki «кто», چه/چی če/či «что», «какой», کدام kodâm «какой», «который», چند čand «сколько», چرا čerâ «почему», كی key «когда». В качестве вопросительных местоимений используются также сочетания с существительными: چطور četowr «как», «какой» (букв. «каким образом»), کجا kojâ «где» (букв. «какое место»).

• Определительные: هر har «каждый» (препозиционное), همه hame-ye «весь», «всё». В качестве синонима последнего используются также арабизмы تمام tamâm-e, کلیه koliye-ye и др.

• Неопределённые: کسی kas-i «кто-то», چیزی čiz-i «что-то», فلان felân «такой-то (человек)», بعضی ba’z-i и برخی barx-i «некоторые».

• Отрицательные: هیچ hič «никакой», «ничто», هیچ کس hič kas «никто», هیچ چیز hič čiz «ничто», هیچ گونه hič gune «никакой», هیچ کدام hič kadâm «ни один» и др.

Десятеричная система числительных продолжает индоевропейский тип с особым способом образования единиц второго десятка:

1 — yek, 2 — do, 3 — se, 4 — čahâr/čâr, 5 — panj, 6 — šeš, 7 — haft, 8 — hašt, 9 — noh, 10 — dah

11 — yâzdah, 12 — davâzdah, 13 — sizdah, 14 — čahârdah/čârdah, 15 — pânzdah, 16 — šânzdah, 17 — hafdah, 18 — hejdah, 19 — nuzdah

20 — bist, 30 — si, 40 — čehel, 50 — panjâh, 60 — šast, 70 — haftâd, 80 — haštâd, 90 — navad

100 — sad, 200 — devist, 300 — sesad, 400 — čahârsad/čârsad, 500 — pânsad, 600 — šešsad и т. д.

1000 — hazâr, 1 000 000 — milyun, 1 000 000 000 — milyârd

Составные числительные образуются сочетанием нескольких с помощью союза -o-: 1835 — hazâr-o-haštsad-o-si-vo-panj.

Существительное с числительными всегда употребляется в единственном числе. Между числительным и именем довольно регулярно употребляется нумератив: panj nafar sarbâz «пять солдат», dah sar gâv «десять (голов) коров», se joft kafš «три пары башмаков», do tâ xâne «два дома», davâzdah dâne toxm «двенадцать яиц». Нумератив не употребляется с именами, которые сами обозначают единицы времени, пространства и т. д.: noh sâat «девять часов».

Порядковые числительные образуются с помощью суффиксов -om (для изафетной конструкции) или -omin (для препозиции).

Глагол в персидском языке обладает развитой системой личных финитных форм. Спряжение глагола флективно, окончания выражают лицо и число, согласующиеся с субъектом предложения (подлежащим). Однако если подлежащее выражено существительным во множественном числе, обозначающим не-лица (предметы, явления, животных), глагол часто употребляется в единственном числе.

Спряжение единообразно для всех глаголов во всех формах. В ударном варианте личные окончания используются в настояще-будущем времени, в безударном — в прошедшем времени и в качестве краткой глагольной связки. Исключение составляет 3 л. ед.ч., где в каждом из этих случаев свой вариант окончания.

Единственное число Множественное число

1 лицо -am -im

2 лицо -i -id

3 лицо -ad — наст-буд. время

-0 (ноль) — прошедшее время

-ast — связка. -and

У глагола имеется три наклонения: изъявительное, сослагательное и повелительное. Сохранилось также несколько застывших форм 3-го лица единственного числа желательного наклонения (оптатив). Переходные глаголы имеют два залога: активный и пассивный, который выражается аналитической конструкцией со вспомогательным глаголом šodan. Помимо противопоставления по переходности/непереходности, ограниченно используются также каузативные (побудительные) глаголы, образующиеся в общем случае от основы настоящего времени с помощью суффикса -ân-: xordan «есть» — xorândan «кормить».

Каждый глагол имеет две основы: презентную (настоящего времени — ОНВ) и претериальную (прошедшего времени — ОПВ), например, kon- : kard- ‘делать’, row- : raft- ‘идти’. Первая из них продолжает древнеиранскую финитную основу настоящего времени, вторая — страдательное причастие на *-ta-, поэтому в большинстве глаголов она образуется от первой путём нетривиальных исторических чередований как в конечном гласном корня, так и зачастую в гласном корня. Всего насчитывается около тридцати типов соотношения ОНВ ~ ОПВ, которые всегда даются в словарях. Некоторые глаголы имеют супплетивный характер, ОНВ и ОПВ их образуются от разных корней (например, bin- : did- «видеть»). Общая черта ОПВ — окончание на -t или -d. Лишь в наиболее поздних глаголах, в том числе отыменных, ОНВ легко образовать от ОПВ, отбросив -d или -id. Большую роль в образовании аналитических форм глагола играет причастие прошедшего времени, образуемое от ОПВ с помощью суффикса -e: raft — rafte «ушедший».

Глаголы можно разделить на

• простые (goftan «говорить»)

• превербиальные (bar-dâštan «поднимать» от bar «на», «вверх» и dâštan «держать»); при образовании финитных форм глагольные префиксы обычно ставятся между превербом и основой.

• отыменные (nâmidan «называть» от nâm «имя»), в современном языке уже непродуктивный способ образования новых глаголов

• сложные (kâr kardan «работать», букв. «работу делать»; harf zadan «разговаривать», букв. «слово бить») — наиболее продуктивный способ, господствующий в современном языке.

Различные залоговые, видо-временные и модальные формы глагола образуются с помощью различения ОНВ и ОПВ, личных окончаний, ударного префикса длительности и многократности mi-, префикса условности (изначально однократности) be- и аналитически с помощью вспомогательных глаголов. Через всю систему глагола проходит противопоставление немаркированных положительных и маркированных отрицательных форм, образуемых с помощью префикса na-/ne-. Ниже представлены формы глагола kard-an/kon- «делать» в 3 л. ед.ч.

Система Настоящего времени

• Настояще-будущее время изъявительного наклонения может выражать действие регулярное, настоящего момента и будущего. Образуется от ОНВ с помощью личных окончаний и префикса длительности mi-, принимающего основное ударение (дополнительное остаётся на личных окончаниях). Исключение составляет глагол dấrad «имеет».

mi-kon-ad «делает, сделает, будет делать» (отриц. ne-mi-kon-ad)

Примеры:

1. обычное настоящее регулярно повторяющееся действие (man dar kârxâne kâr mikonam ‘я работаю на заводе’);

2. действие настоящего момента (hâlâ esterâhat mikonam ‘(я) сейчас отдыхаю’);

3. будущее действие (hatman miâyad ‘(он) обязательно придёт’).

Парадигма:

Единственное число Множественное число

1 лицо mi-kon-am mi-kon-im

2 лицо mi-kon-i mi-kon-id

3 лицо mi-kon-ad mi-kon-and

• Настоящее определённое время изъявительного наклонения (инновационное, отсутствует в таджикском и дари) обозначает действие, совершающееся в данный момент. Образуется от настояще-будущего времени с помощью спрягаемых синхронно форм настояще-будущего времени глагола dâštan «иметь».

dârad mi-kon-ad «делает (сейчас)» (отриц. нет)

• Аорист (Настояще-будущее время сослагательного наклонения) выражает условие в придаточном предложении, побуждение, желательность, используется при модальных глаголах. Образуется от ОНВ с помощью личных окончаний, часто маркируется префиксом be-, за исключением превербиальных и сложных глаголов, связки, глагола dârad «имеет» а также отрицательных форм.

(be-)-kon-ad «(пусть/если) сделает» (отриц. na-kon-ad)

• Повелительное наклонение имеет две формы: 2 л. ед.ч. (be-)kon «сделай» и 2 л. мн.ч. (be-)kon-id «сделайте» (отриц. na-kon и na-kon-id).

Система Прошедшего времени

• Простое прошедшее время (претерит) образуется от ОПВ с помощью личных окончаний, при этом в 3 л. ед.ч. окончание нулевое.

kard «делал, сделал» (отриц. na-kard)

Примеры:

1. прошедшее действие без видовой характеристики (panj bâr maqâle-râ xândand ‘пять раз они прочли статью’);

2. в придаточных временных и условных может обозначать будущее действие, которое мыслится как завершённое (agar u-râ didi, salâm-am-râ bede ‘если ты его увидишь, передай мой привет’).

Парадигма:

Единственное число Множественное число

1 лицо kárd-am kárd-im

2 лицо kárd-i kárd-id

3 лицо kard kárd-and

• Прошедшее длительное время выражает действие длительное, многократное, а также ирреальное действие в придаточных предложениях. Образуется от форм простого прошедшего с помощью ударного префикса длительности:

mi-kard «делал» (отриц. ne-mi-kard)

Пример: sâl-e gozâšte hafte-i yek bâr sinemâ miraftam ‘раз в неделю в прошлом году (я) ходил в кино’.

• Прошедшее определённое время (инновационное) выражает действие, совершавшееся в определённый момент прошлого в момент совершения другого действия. Образуется от форм прошедшего длительного с помощью форм прошедшего времени синхронно спрягаемого глагола dâštan «иметь»:

dâšt mikard «делал, (когда…)» (отриц. нет)

Пример:hasan madrase rafte bud va mâdarbozorg-aš dâšt nahâr mipoxt ‘Хасан ушёл в школу, а его бабушка варила обед’

• Будущее категорическое время (устаревшее, не употребляется в разговорной речи). Образуется с помощью личных форм аориста глагола xâstan «хотеть» и неизменяемой формы, равной ОПВ.

xâhad kard «сделает, будет делать» (отриц. na-xâhad kard)

Пример: tehrân xâham raft ‘(я) поеду в Тегеран’

• Перфект выражает результативность действия для настоящего момента. Образуется от причастия прошедшего времени с помощью краткой формы связки:

karde ast «(уже) сделал» (отриц. na-karde ast)

Примеры:

1. результативность действия для настоящего момента (hanuz nayâmade-ast ‘(он) ещё не пришел’)

2. значение заглазности, неочевидности (miguyând ke u fomt karde ast ‘говорят, что он скончался’).

Парадигма:

Единственное число Множественное число

1 лицо kardé am kardé im

2 лицо kardé i kardé id

3 лицо kardé ast kardé and

• Преждепрошедшее время — действие, предшествующее другому прошедшему. Образуется от причастия прошедшего времени с помощью спрягаемых форм прошедшего времени глагола budan «быть»:

karde bud «(уже) сделал, (когда…)» (отриц. na-karde budam)

Пример: dust-am nahâr xorde bud, ke man be u telefon kardam ‘мой друг уже пообедал, когда я ему позвонил’

• Длительный перфект передаёт обычно значение заглазности, неочевидности

mi-karde ast «(наверное/говорят, что) делал» (отриц. ne-mi-karde ast)

• Преждепрошедший перфект по функциям во многом идентичен преждепрошедшему времени

karde bude ast (отриц. na-karde bude ast)

• Прошедшее время сослагательного наклонения выражает условность, сомнение относительно совершения действия в прошлом, необходимость своершения действий и другие ирреальные действия. Образуется от причастия прошедшего времени с помощью аориста глагола budan «быть»:

karde bâšad (отриц. na-karde bâšad)

Связка

Краткая форма Полная форма Отрицательная

форма Вопросительная

форма (лицо) Настояще-будущее время

глагола budan «быть» Аорист

1 л. ед.ч. -am hástam nístam kístam mibâšam bâšam

2 л. ед.ч. -i hásti nísti kísti mibâši bâši

3 л. ед.ч. -ast - níst kíst míbâšad bâšad

1 л. мн.ч. -im hástim nístim kístim mibâšim bâšim

2 л. мн.ч. -id hástid nístid kístid mibâšid bâšid

3 л. мн.ч. -and hástand nístand kístand mibâšand bâšand

Форма hast используется для выражения значения «имеется»: injâ sandali hast «здесь есть стулья». Для не-лиц используется воспросительная форма čist «что это?»

Пассив

Формы пассива образуются аналитически от причастия прошедшего времени на -te/-de с помощью спрягаемых форм глагола šodan «становиться», например, gofte mišavad «говорится», gofte šod «было сказано». От сложных глаголов пассив образуется заменой глагола активной семантики на глагол пассивной: šoru' kardan «начинать» — šoru' šodan «начинаться», «быть начатым».

Неличные формы

• Инфинитив происходит от древнеперсидских форм на -taniy, на синхронном уровне образуется от ОПВ с помощью аффикса -an: kard — kardan «делать», gereft — gereftan «брать». По функциям персидский инфинитив имеет мало общего с русским, фактически это глагольное существительное, обозначающее соответствующий процесс.

• Причастие прошедшего времени — ОПВ + -e: kard-e «сделавший», did-e «увидевший», raft-e «ушедший». Используется так же в функции, близкой к русскому деепричастию. В среднеперсидском языке это причастие (kard-ag) имело пассивное значение, что пережиточно сохраняется у некоторых глаголов и в современном языке, например, baste «закрытый, привязанный» наряду с формальным значением «закрывший, привязавший».

• Причастие настоящего времени (продуктивный тип) — ОНВ + -ande: forušande «продающий», «продавец», xânande «читающий», «читатель». Существуют также исторические причастия настоящего времени, образованные по непродуктивным ныне моделям: dân-â «знающий», suz-ân «горящий».

• Причастие будущего времени — инфинитив + -i. Означает долженствование: didani «то, что следует посмотреть», xordani «съедобный».

Наречия

Количество наречий невелико. Большинство исконных наречий обозначают обстоятельства времени: hamiše «всегда», aknun «теперь», hargez «никогда». Основные способы образования наречий:

• Префикс be- предложного происхождения: bexubi «хорошо», bezur «насильно»

• Танвин-фатха (ـاً) — аффикс -an, продолжающий арабское окончание винительного падежа. Образует наречия от арабских прилагательных: maxsus «особенный» — maxsusan «особенно». Может также иногда образовывать наречия от исконных и других неарабских корней: âškâran «ясно»

• Суффиксы прилагательных -âne, -vâr, -aki.

• Повторы: rafte rafte «постепенно».

• Наиболее распространена конверсия существительных и прилагательных: šab «ночь», в адвербиальной функции — «ночью».

В отличие от большинства иранских языков персидскому языку присуща последовательная номинативная типология, при которой глагол всегда согласуется в лице (и часто числе) с субъектом действия, а прямое дополнение стремится к маркированию.

Порядок слов

Порядок основных членов в предложении:

Субъект — Объект + (послелог -râ) — Сказуемое

ahmad dust-am-râ mibinad «Ахмед видит моего друга».

Порядок слов в расширенном предложении обычно таков:

(обстоятельство времени) — Субъект — Объект + (послелог -râ) — (косвенное дополнение/обстоятельство) — Сказуемое

fardâ u in ketâbhâ va daftarhâ-râ be šomâ midahad «Завтра он эти книги и тетради отдаст вам».

Тем не менее благодаря относительной чёткости выделения имён и глаголов и наличию служебных аффиксов порядок слов может варьировать, особенно в разговорной речи, фольклоре и поэзии. Намного строже задано положение определения. Для персидского характерна изафетная конструкция, в которой определение всегда следует в постпозиции к определяемому. В препозиции к определяемому употребляются только указательные, вопросительные, определительные и неопределённые местоимения, прилагательные в превосходной степени. В именном сказуемом именная часть всегда ставится перед связкой.

Падежные отношения выражаются изафетной конструкцией (генитив и некоторые другие значения), послелогом -râ (аккузатив, остальные значения архаичны) и предлогами. Собственно предлогами являются: az «от», «из», bâ «с», bar «на», barâ-ye «для», be «в», «к», «на» (направление), bi «без», tâ «до», joz «кроме», dar «в», «на» (местоположение). Остальные многочисленные предлоги отыменные, образованные по схеме

(первичный предлог) + Грамматикализированное имя + изафет (-e) / (первичный предлог) — Существительное

Например, bar ru-ye miz «на столе», букв. «на лице стола».

Для выражения сочинительных связей между словами и сочинительных и подчинительных связей между частями сложных предложений используются союзы. Основные сочинительные союзы: -o- (энклитический) и va «и», niz и ham (энклитики) «также», ham … ham «и …, и», če … če «как …, так», na … na «ни …,ни», ammâ, váli, likan «но», bálke «а», «но», yâ «или». Основные подчинительные союзы: ke «который», «что», «чтобы», ânče, harče «то, что», čon «как», «потому что», zirâ «потому что», tâ «чтобы», ágar «если», harčand «хотя».

Глагольное дополнение при глаголе

Характерной чертой персидского языка является использование спрягаемых форм аориста сослагательного наклонения в качестве дополнения при глаголе, в тех случаях, когда в русском языке используется неспрягаемый инфинитив. Прежде всего это касается дополнений при так называемых модальных глаголах: xâstan «хотеть» и tavânestan «мочь», а также застывшей безличной формы bâyad «до́лжно»: mixâham dars bexânam «я хочу учиться» (букв. «я хочу да учусь»), mitavâni bexizi «ты можешь встать» (букв. «ты можешь да встанешь»), bâyad beravad «он должен пойти» (букв. «до́лжно, (что) он пойдёт»). В этом проявляется сходство персидского с языками балканского языкового союза. Тем не менее существует и безличная конструкция с застывшей формой ОПВ: bâyad dânest «следует знать».

Безличные предложения характерны прежде всего для описания субъективных состояний, ощущений, памяти. Субъект при этом передаётся энклитическим местоимением.

sardat ast? «тебе холодно?»

in kâr yâdam ast «я помню об этом деле»

xošaš na'âmad «ему не понравилось».

Основу лексического фонда персидского языка составляют слова, унаследованные от среднеперсидского языка, в числе которых есть как и древние индоевропейские, индоиранские и общеиранские, а также собственно персидские лексемы. В словаре среднеперсидского уже имелось ощутимое количество слов, заимствованных из других иранских языков, прежде всего парфянского.

Формирование новоперсидского в Хорасанском регионе открыло дорогу новым заимствованиям из других иранских (согдийского, бактрийского).

Основной составляющей иноязычного лексического фонда в персидском стали заимствования из арабского — языка завоевателей Сасанидского Ирана и их религии ислама. Первые арабизмы касались прежде всего новых политических и религиозных реалий и входили в разговорную речь, поэтому подвергались фонетической адаптации или калькировались (например, amīr «повелитель» mīr, ṣalāt «молитва (с поклонами)» namāz, mādrast «школа» mādrash). В период ранней персидской поэзии арабизмов в языке было немного. Так в эпосе Шахнаме они встречаются с частотой приблизительно 2,4 %.

В дальнейшем с развитием арабо-персидского билингвизма и восприятием персидским общественных функций арабского языка арабизмы широким потоком устремляются в словарный запас персидского языка. По приблизительным подсчётам арабизмы составляют 14 % в лексике материальной культуры, 24 % — в интеллектуальной сфере, 40 % в обычном литературном тексте. Большинство персидских арабизмов потенциально может быть заменено исконными эквивалентами, что часто и происходит. С другой стороны, многие обыденные исконные слова имеют «высокие» арабские эквиваленты.

Другая значительная составляющая персидской лексики — тюркизмы, проникшие прежде всего в лексику, связанную с армией, бытом, скотоводческим хозяйством, географическими объектами. Имеется также пласт индоарийской лексики.

В Новое время в западный фарси активно проникали европейские заимствования, прежде всего из французского, а также русского и английского языков.

В 1930-е годы после установления националистической идеологии шаха Резы Пехлеви была создана Академия персидского языка, стремившаяся к «очищению» языка от арабизмов и западноевропейских слов, восстановлению и изобретению новых слов из исконно персидских корней. После отречения шаха в 1941 году, деятельность такого рода сошла на нет, ненадолго возобновившись при его сыне Мохаммеде Реза-шахе в 1970-е. После Исламской революции 1979 года процесс «очистки» языка прекратился, арабизмы и западные заимствования вновь широко употребляются. В 1990 году создана новая Академия персидского языка и литературы, опубликовавшая до настоящего времени 6 сборников неологизмов.

Академических грамматик и словарей персидского языка не существует. Персидские грамматики, создаваемые в Иране, делятся на два направления: продолжающее средневековые традиции описание языка классических поэтов (с примерами почти только из них) и описание современного языка, опирающееся на европейские модели. В России грамматики персидского языка (классического и современного) составляли Залеман и Жуковский, Бертельс, Жирков Л.И., Ю. А. Рубинчик и другие. Из западноевропейских персидских грамматик одной из самых выдающихся считается составленная французским иранистом Жильбером Лазаром. Крупнейший словарь персидского языка составил Деххода (в Иране до сих пор считается стандартным, хотя его лексика частично устарела).

Исследование говоров персидского языка достигло такой стадии развития, когда обобщение актуальных вопросов, выводов, формулировавшихся на основании имеющихся фактов, картографирование действующих современных говоров стали одной из наиболее важных проблем, стоящих перед иранской лингвистикой. В связи с этим назрела необходимость интенсивного изучения говоров персидского языка, в том числе и говора Дамованда.

Описание и обобщение собранных материалов по этому говору, их сопоставление с другими говорами персидского языка, а также другими иранскими языками и говорами могут представить немало ценных фактов не только для персидской диалектологии, но и для диалектологии иранских языков в целом. Выбор темы обусловлен тем, что говор населения Дамованда до сих пор не был изучен, в то время как исследование его характерных особенностей поможет решению отдельных вопросов иранскою языкознания, истории иранского народа, ею этнографии и культуры.

Цель работы заключается в синхронном описании фонетической, грамматической и лексической системы названного говора и выявлении их особенностей. Исходя из данной цели, определены следующие задачи:

характеристика ареала распространения дамовандского говора;

анализ фонетической и грамматической системы, а также особенностей лексики говора исконных жителей Дамованда;

выявление наиболее характерных фонетических, грамматических и лексико-семантических черт названного говора;

осуществление анализа словарного состава данного говора;

выявление отношения дамовандского говора к персидскому литературному языку и другим близким ему говорам.

Научная новизна работы заключается в том, что она представляет собой первое специальное монографическое исследование неизученного ранее говора Дамованда. Впервые дается системное описание фонетического, морфологического и лексического строя дамовандского говора, выявляются особенности его фонетической системы, значения и функции грамматических и лексических единиц, определяется отношение данного говора к современному персидскому литературному языку.

Основой для написания данной работы явились материалы, собранные автором в течение более 10 лет во время неоднократных экспедиций в район распространения изучаемого говора. Основное внимание при сборе материала уделялось записи разговорной речи людей старшего поколения, которые сохранили этот говор в первозданном виде.

В целях оптимально точного истолкования фонетических, грамматических и лексических элементов, выявления различных смысловых оттенков и вариантов, автор помимо личных наблюдений и опыта при обработке собранных им материалов, обращался в необходимых случаях к исследованиям русских и европейских востоковедов-иранистов по языку, фольклору и этнографии ираноязычных народов.

Теоретической основой исследования послужили серийные выпуски коллективных трудов, в частности, «Основы иранского языкознания», авторами и редакторами которых являются известные русские востоковеды-иранисты В.И. Абаев, М.Н. Боголюбов, И.М. Оранский, В.А. Лившиц, В.С. Расторгуева, В.С. Соколова, Дж.И. Эдельман, В.А. Ефимов, Л.А. Пирейко, Л.С. Пейсиков, И.М. Стеблин-Каменский, Е.К. Молчанова, а также исследователи таджикских диалектов и говоров Р. Гаффаров, Р.Л. Неменова, Г. Джураев, М. Махмудов, Дж. Мурувватов и др.

Методы исследования представляют собой синхронное описание говора Дамованда. Однако поскольку в нем сохранились архаичные элементы прошлых этапов развития персидского и других языков, по мере необходимости осуществлялся исторический экскурс. При характеристике территориального распространения говора был использован метод лингвистической географии.

Теоретическая значимость диссертации определяется тем, что впервые в иранской диалектологии вводится в научный обиход материал одного из неизученных современных говоров персидского языка. Впервые дана детальная характеристика фонетической системы, грамматического строя и лексики разговорного языка исконных жителей Дамованда, что обогащает теоретическую часть иранского, а шире - индоевропейского языкознания.

Работа и ее результаты могут послужить научным обоснованием и достоверным источником при разработке теоретических вопросов иранской и таджикской диалектологии, связанных с проблемами классификации говоров, диалектов и установления их типов, родства и расхождения.

Практическая значимость диссертации заключается в возможности использования ее результатов в исследованиях по исторической фонетике, грамматике, исторической лексикологии и исторической диалектологии персидского и других языков иранской группы. Собранный и проанализированный материал может быть использован при составлении историко-этимологических, диалектологических словарей, а также при создании атласа говоров и диалектов персидского и других иранских языков.

Во введении дается краткая характеристика работы, обосновываются выбор темы, его научная новизна и степень изученности данной проблемы, определяются основные задачи исследования.

В первой главе диссертации приводятся общие географические и экономические сведения о районе исследования, некоторые историко-этнографические данные о населении Дамованда, а также общая характеристика дамовандского говора, его отношение к персидскому литературному языку и другим диалектам.

Дамованд - район распространения исследуемого говора расположен на территории, занимающей 21600 кв. км, между Мозандараном - населенными пунктами Фирузкух, Гармсор и Тегераном.

Основным центром бытования изучаемого говора является город Дамованд, находящийся в 60 км от Тегерана и расположенный в высокогорье Альбурз. Число говорящих на дамованд-ском говоре составляет около 150000 человек, населяющих город и селения Дамованда и прилегающих к нему районы.

Было установлено, что на этом говоре говорят также жители Лавосанота, Шомиранота, Кана, Сувлука, старого Тегерана, Карджа, Ивонки и других населенных пунктов Южного Ирана. Тем не менее, наблюдается постепенное сокращение количества людей, владеющих данным говором. Это обстоятельство также диктовало исследование общей системы изчезающего да-мовандского говора.

Глава вторая - «Фонетика дамовандского говора» - содержит описание вокализма, консонантизма, некоторых фонетических явлений, а также характеристику ударения в исследуемом говоре. В говоре Дамованда реализуются 7 гласных монофтонгов (i, е, а, а, о, и, и) и один дифтонг (ow). В отличие от дамовандского говора в современном персидском литературном языке имеется два дифтонга (еу, оу).

С точки зрения качественной и количественной характеристики в говоре различаются два типа гласных - исторически долгие (устойчивые) - i, а, и, и, и краткие (неустойчивые) -а, о, е.

Рассмотрим гласные звуки в отдельности. При этом словоформы дамовандского говора приводятся в сравнении с их персидскими эквивалентами:

i гласный переднего ряда, верхнего подъема, неогубленный, устойчивый: dim (перс, surat) «лицо, вид»; kin (перс, sorin) "задняя часть тела", xik "кожа животных", giva «местная обувь», bil «лопата», xis (перс, govahan) «сошник, лемех»;

е - гласный переднего ряда, среднего подъема, неогубленный, неустойчивый: pendik (перс, nisgiin) «зуд, чесотка»; zan-jir/zenhir - «цепь», anar/enar «гранат»;

а - гласный среднего ряда, нижнего подъема, неогубленный, неустойчивый: laf (перс, pahn) «широкий»; ахог «хлев для животных»; сак «хромой»;

а - гласный среднего ряда, нижнего подъема, неогубленный, устойчивый: kalla (перс, kalla «голова»; gal (перс, galu) «горло»; kas (перс, gowd) «пустой»; mar «мать», ра «нога», abad «благоустройство»;

о - гласный заднего ряда, среднего подъема, огубленный, неустойчивый: tok (перс, dahân) «рот»; xob (перс, xub) «хороший»; sob (перс, sobh) «завтра», cotok (перс, juje) «цыпленок»;

ü - гласный заднего ряда, верхнего подъема, огубленный, устойчивый: gíis (перс, gus) «ухо»; pül (перс, pul) «деньги», düq (перс, duq) «пахтанье», müs (перс, mus) «мышь, крыса»;

и - представлен в отдельных, немногочисленных словах: dur - «далекий», kur «слепой», cub «палка» и т.д.;

öw - дифтонг нисходящий, т.к. его второй элемент является неслоговым и произносится с меньшим напряжением. Позиционно он, как правило, находится перед согласными (в начале и в середине слова) и в исходном положении: jöwz (перс, gerdu) «орех», öw (перс, âb) «вода», söw (перс. sab) «ночь», böw (перс, begu) «скажи», xöw (перс, xâb) «сон».

Для системы вокализма дамовандского говора характерны такие явления, как вставка и эпентеза гласных.

Вставка гласных наблюдается в середине слова между согласными: gerdbâl//gerdabâd «смерч», pirzan//pirazan «старуха», sirmard//siramard «смелый мужчина».

Эпентеза характерна, в первую очередь, для гласных фонем переднего ряда i, е, находящихся в начале слова: espar (перс, separ) «щит», eskamba//sekamba «желудок».

Консонантизм. В дамовандском говоре представлены те же 23 согласные, что и в персидском языке. При этом в словарном употреблении согласных звуков может наблюдаться расхождение между исследуемым говором и персидским литературным языком.

В диссертации приводятся варианты слов с чередующимися согласными, которые встречаются преимущественно в разговорной речи малообразованных носителей исследуемого говора. Определены следующие типы чередования согласных: v/b: vazn/bazn «вес»; vajab/bojob «пядь», vofur/bofur «обилие» n/m: sanba //samba "суббота", panda/pamba "доска";

p/f: pül/ful «мост», panir/fanir "сыр", piyar/fiyar "отец"; b/f: tanäb/tanäf «веревка, kabutar/kaftar «голубь»; f/p: fori/powri «срочный»;

z/j: tizöw/tijöw «кислота», biriz/barij «налей», biduz/biduj «шей»; z/j: zäle/jäle «град», zäkat/jäkat «жакет», zändär/jändär «нечистый дух»;

y/d: hamsäye/hamsäde «сосед»; r/1: barg/balg «лист»;

q/x: vaqt/vaxt «время»; vaqf/vaxf «вакф», saqf/saxf «потолок», naqs/nax§ «роль».

Выпадение согласных. В исследуемом говоре широко распространено выпадение согласных звуков t, d, р, b, h в середине и конце слова: dastmäl = dastmäl «полотенце», ostäd = ostä «учитель», cüb = cu «бревно», kelid =keli «ключ», dämäd = dumä «зять», kuh = ku «гора», äh = öä «колодец», käh = kä «солома», kohne=kone «старый», mohr=mor «печать».

Удвоение согласных наблюдается в середине и конце слова: bapor bappor (перс, bepar) «прыгай», sesähi seähi «мелкие вилы», secärak seccärak «третья часть»; dolä dollä (перс, xamide) «согнутый».

В диссертации приводятся необходимые сведения об ассимиляции и диссимиляции согласных, а также о метатезе типа: mocala/comala (перс, fesurde) «выжитый», bafrüs/ barfiis (перс, beforus) «продай», kebrit/kerbit (перс, kebrid) «сера», hazrat/harzat (перс, hazrat) «великий» и т.п.

Ударение в исследуемом говоре традиционно носит силовой характер, так как ударный слог выделяется силой произношения того или иного гласного звука.

В именах существительных, прилагательных, числительных, местоимениях, неспрягаемых формах глагола ударение, как правило, падает на последний слог: ostä(d) «учитель, мастер», sekär «охота», navestän «писать», berär «брат», döwlät «богатство, государство».

При суффиксации и образовании сложных слов ударение меняет свое место и переходит на последний слог осложненного слова: ostádán «учителя», sekárcí «охотник», dolatmand «богатый», berarán «братья», owsiowbún «мельник».

При этом встречаются случаи, когда ударение падает на первый слог слова. Это касается ряда союзов в наречиях (bálke «но, даже», ámma «однако», váli «однако, но», xéle «много»), а также глагольных префиксов bíto «пришел».

Не принимают на себя ударение следующие грамматические показатели: изафетный показатель -е (kóws-e bozorg «обувь большого размера»), глагольные связки и окончания, а также местоименные суффиксы. Под ударением реализуются глагольные префиксы (béskest «сломался», bósmor «считай», bíyá «приходи», ní-yówrd «не принес).

В третьей главе - «Грамматические особенности дамовандского говора» - анализируется морфологическая структура говора, рассматриваются части речи и их категории в соответствии с методикой, принятой в русской диалектологической науке.

Имя существительное и его категории. Основным морфологическим средством и показателем категории множественного числа имен существительных в рассматриваемом говоре являются суффикс -ha (с вариантом -á): müha/muhá «волосы», páhá ноги», xuwárá «сестры», dahrá «серпы», а. также суффикс -ün (-án): saghá/sagün (перс, sagán) «собаки», zanün/zanhá «женщины».

При этом возможно появление варианта суффикса -há в форме - áha, что связано с характером исходного звука, если слово оканчивается на согласный: beraráha/berárha «братья», kowsha/kowsáha «обуви». Употребление варианта - áha характерно преимущественно для разговорной речи.

Категория неопределенности, определенности и единичности выражается преимущественно с помощью форманта -е: marde «некий мужчина». Показатель -е употребляется с существительными, обозначающими одушевленные и неодушевленные предметы. Исключение составляет те имена, которые по своей семантике не могут образовывать множественное число.

Весьма часто в данном говоре категория неопределенности выражается употреблением числительного уек «один»: уек (уе) mard «какой-то мужчина» (букв, «один мужчина»), а также указательными местоимениями: ködome «кто-либо».

В том случае, если имя выступает в предложении в функции прямого объекта, то для выражения определения и может служить также как послелог - -ra/-a: man ketabra (ketaba) baxündam «я читал книгу», man Hasanra (Hasana) badiyam «я видел Хасана».

Имя прилагательное. В дамовандском говоре, как и в персидском языке, прилагательные имеют три степени сравнения: положительную, сравнительную и превосходную.

Сравнительная степень прилагательных образуется от положительной формы прибавлением суффикса - -tar (xiib «хороший» - xübtar «лучше», bad «плохой» - badtar «хуже»).

Превосходная степень прилагательных образуется с помощью суффикса —tarin (xübtarin «самый лучший», kücaktarin «самый маленький»).

Относительные прилагательные образуются путем присоединения суффикса -ine, -i (-in): simine «серебряный», pasmine/pasmi «шерстяной», sahri «городской», sangi/sangin «каменный».

Значительная часть прилагательных, выполняя функции определения, следует после определяемого слова и присоединяется к нему изафетом: kowse bozorg «большие туфли», gole sorx «красный цветок»; kucae barik «узкая улица», sowe sardtar «холодная ночь».

Для данного говора свойственно употребление небольшого количества прилагательных в препозиции, т.е. прилагательное ставится на первое место: xoba piyar «хороший отец», xola âdam «глупый человек». В этом случае, как правило, изафет отсутствует.

Словообразование существительных и прилагательных. Способы и система словообразующих средств в изучаемом говоре те же, что и в персидском языке. Производные имена образуются, как правило, двумя основными способами: посредством аффиксации (суффиксации и префиксации) и сложения основ.

Система именных словообразующих суффиксов в дамовандском говоре, как по составу, так и по степени продуктивности употребления тех или иных суффиксов, не отличается от литературного персидского языка.

Словообразовательные суффиксы говора в зависимости от грамматических функций и значения классифицируется в двух группах:

а) словообразовательные суффиксы исконно персидского происхождения, напр.: ámüzgár «учитель», kerdegár «бог, господь»;

б) заимствованные словообразовательные суффиксы. К этой группе относятся суффиксы, заимствованные из других языков (арабского, тюркских) и активно используемые в словообразовательных процессах данного говора, напр.: sabziját «зелень», mivaját «плоды», sekarci «торговец сладостями» (sekar «сахар»), tirqaláf «телеграф».

В диссертации подробный анализ получили функции и предназначение каждого из этих словообразовательных суффиксов. Среди суффиксов, при помощи которых образуются имена существительные, обозначающие конкретные предметы, абстрактные понятия, выделяются следующие:

- ár: raftár «поведение»;

- а: хота «тростниковое перо»;

- estun: golestun «цветник»;

- es: хогеs «закуска»;

- ola: zangóla «колокольчик»;

- (e) bun: báyebun «садовник»;

- dun: namakdun «солонка»;

- zán: yunjazár «клеверное поле»;

- gar: áhengar «кузнец»;

- gáh: bárgáh «дворец», «замок».

Суффиксы, образующие прилагательные:

- una: marduna «мужской»;

- ala: gundala «толстый»;

- mand: kolfatmand «обездоленный».

В этом разделе также рассматривается другой способ словообразования - словосложение.

Сложные существительные и прилагательные по своему морфолого-лексическому составу распадаются на ряд моделей, каждая из которых получило освещение в реферируемой работе:

N+N: kärmsarä «караван-сарай»; simän «свекровь»; tutderaxt «шелковица»;

N+A: boxtakur «несчастливая»; cesmaqula «пучеглазый»;

N+V: guälduj «шьющий мешки», äteSgir «щипцы для угля»;

A+N: kamarasang «большой камень»; badsari «непослушный»;

Num+N: dohäla «вилы», panjkut «одна пятая».

Редупликативные композиты: 1.редупликация существительных со связками: а) -ä-: dalädal «полный - преполный»; jenäjen «куски»; б) -о-: gelodama «глина»; äyirodäyin «жеманство»; в) -ba-, -be-: tunbatun «бродяжничество», dagbedag «спор», «распря»; 2.повторы рифмующихся существительных, второй элемент которых не имеет самостоятельного значения с заменой следующих согласных d/b: daxár-baxár «бесполезный труд»; s/p: soloq-poloq «ерунда», n/b: nadi-badi «видимо-невидимо» и т.д.

Числительные. Эта часть речи в исследуемом говоре, как и в персидском литературном языке, состоит из количественных, порядковых и дробных числительных. За исключением некоторых фонетических диалектных'различий они не отличаются от литературной нормы.

Местоимения. В дамовандском говоре личные местоимения имеют следующие формы:

Ед.ч. Мн.ч.

1-е л. man, ma mä

2-е л. to soma

3-е л. oü onhä, isün

Как и в персидском языке, так и в данном говоре наблюдается употребление слова isiin, имеющее стилистическую окраску уважительности и употребляемое вместо существительного в единственном и во множественном числе со значением собирательности; например: isiin (/onha) biman «они пришли».

Для дамовандского говора свойственно употребление формы ham и его варианта hamdiya «друг друга» для выражения значения совместности, например: ma ba ham (/та ba hamdiya) bimim «мы пришли вместе» («следом друг за другом»).

Далее анализируются грамматические особенности местоименных энклиток, их функции и значение, а также приводится характеристика говорных особенностей других разрядов местоимения.

В диссертации приводится подробная характеристика также и других разрядов местоимений, в их числе: in «этот» on (перс, an) «тот»; вопросительные ki «кто?», ciz (перс, ci) «что?», kodom (перс, kodam) «какой?»; возвратные xod, xis(tan) «свой» и т.п.

Глагол. В изучаемом говоре глагол, как и в персидском языке, представляет собой грамматический класс слов с весьма развитой системой форм и средств их выражения. В диссертации с возможной интерпретацией представлены грамматические категории, характерные для глагола (в пределах говора): лица, числа, залога, наклонения, времени и формы их выражения. На базе большого иллюстративного полевого материала дана характеристика основных разновидностей системы глагола: спрягаемых личных форм и неспрягаемых глагольных форм: инфинитива, причастия и деепричастия.

Особо рассматриваются в работе материалы, характеризующие говорные особенности строения глагола, состава его форм-основ, различных типов глагольных фиксаций и формообразующих префиксов, а также специфику глагольного словообразования.

Основы глагола. Простые глаголы в зависимости от структуры имеют две основы: основу настоящего времени и основу прошедшего времени. Зачастую между основой и суффиксом может появляться какой-либо гласный.

Глагольные связки. В дамовандском говоре реализуются две группы связок: глагольные окончания и предикативные связки. Глагольные окончания не отличаются от соответствующих форм персидского языка.

Следует отметить, что окончания глаголов одинаковы для всех времен, за исключением прошедшего времени, у которого форма 3-его л. ед.ч. совпадает с основой того же времени.

Спрягаемые формы глагола. В исследуемом говоре, как и в персидском языке, имеются два вида спрягаемых глаголов: а) простые формы; б) сложные или описательные формы. Все спрягаемые формы глагола используется в пяти наклонениях, число которых превышает количество наклонений в фарси.

Особенностью говора является то, что наклонение в нем образуется с помощью глагольных приставок, в первую очередь, таких, как са-, bа-, bе-. Последний префикс имеет несколько фонетических вариантов: bа-, bо-, bi-, использование которых зависит от образуемого ими наклонения.

Рассмотрим некоторые случаи употребления глагольных префиксов в образовании наклонения:

Сослагательное наклонение в дамовандском говоре оформляется при помощи префиксов bi-, da- и вспомогательного глагола budan в форме аориста: bi+ma+bâse — bimabâse «если пришел», xow+da+bâse— xowdabâse «пришел бы».

Повелительное наклонение образуется от основы настоящего времени простого глагола прибавлением префиксов bо- и da-: bo+smor— bo+smur «сосчитай», da+xos — daxos «дай».

Условное наклонение формируется с помощью префиксов bi-, vâ + глагольной основы и союза aga «если»: aga biyâ «если придет»; aga vâporse «если спросит».

Данная форма глагола имеет значение условности, вероятности и неуверенности.

Предположительное наклонение может образоваться от сочетания глагольной основы с предшествующим модальным словом sâyad «вероятно, быть может»: sâyad bazane «вероятно, избил», sâyad basii «возможно, пойдет».

С помощью префиксальной частицы na-, ni-, hâ- и ее фонетических вариантов образуется отрицательная форма глагола: ni-yôwrd «не принес», namesii «не пойдет», hâmest «не сидел», nasu «не ходи».

Будущее время в дамовандском говоре образуется при помощи частицы moxâm и аориста вспомогательного глагола xostan «хотеть»: moxâm biyâm «хочу придти», moxen biyeyn «хотят придти».

Наречие. Употребительные в дамовандском говоре наречия совпадают с общеперсидскими и отличаются от соответствующих слов литературного языка своими фонетическими особенностями. В диссертации приводятся некоторые наречия, произношение которых характерно лишь этому говору: diruz (перс, diruz) «вчера», inja (перс, injâ) «здесь»; jald (перс, tond) «быстро», ârom (перс, ârâm) «тихо» и т.п.

Междометия. В дамовандском говоре междометия характеризуется незначительными фонетическими расхождениями от литературного персидского языка: öw (перс, еу) «эй», höw (перс, еу) «эй», han (перс, hän) «да» и т.п.

В четвертой главе - «Лексика говора и ее тематическая классификация» - исследуются лексико-тематические и семантические группы дамовандского говора. При этом основное внимание уделено локальному и сравнительному анализу лексических разрядов собственно дамовандского говора с учетом констатации его совпадения и различия от персидского литературного языка в сфере обычной лексики, а также и фразеологии. Некоторые разделы и подразделы указанной главы диссертации носят этнолингвистический и социолингвистический характер, т.к. в них интерпретируются лексические и терминологические единицы, связанные с отражением быта, социальной жизни, обычаев носителей исследуемого говора.

Классификация нижеприведенных лексических пластов по пунктам в целом может дать конкретное представление о лексическом и фразеологическом строе дамовандского говора.

Собранный лексический материал можно классифицировать в следующие тематические и лексико-семантические группы:

1. Термины родства: ädäs «старший брат», änana «старшая бабушка», äxiind «святой отец», xiiar «сестра», dümä «зять», sipi-уаг «отец мужа», siyar «муж», mär «мать».

2. Названия частей тела: eskam «живот», angost «палец», ра «нога», dast «рука», äast «большой палец», kat «плечо», cesm «глаз», dühün «рот», lösahä «губы», nof «пупок», dim «облик, лицо», хегхега «горло».

3. Сельскохозяйственная терминология: capar «деревянное ограждение», xis «сошник», kociva «опилки», gazak «очередь при орошении», kocen «оплата за работу зерном», cilak «сухие ветки».

4. Названия дикорастущих растений: talm - название дикорастущего лука, seng - название дикорастущей моркови, patina (перс, piine) «мята».

5. Названия деревьев и их плодов: törazi «тополь», domkaj (перс, amrud) «груша», jowz (перс, gerdu) «орех» (дерево), gówja «вишня зеленого цвета».

6. Наименования местных блюд: omaj «похлебка с клецками», áwgust «суп с мясом и горохом», tarhalwá «халва» (доел, «жидкая халва»), eskena - название кушанья из размельченной лепешки, кипяченой воды, масла и яиц, zozdok «выжарки из курдюка», bejiyak «ритуальная еда из сваренной раздробленной пшеницы», kasgów «похлебка из раздробленных зерен пшеницы и гороха».

7. Названия животных и живых существ: talisa (nepc.giisála) «молодая телка», gów «рогатый скот», jingw «бык», gosála (перс, güsála) «теленок», bozcaf «ящер», tasi «еж», veznoq «лягушка», sotor/ustor «верблюд», mohr «змея».

8. Названия птиц: cotok «цыпленок», cük (перс, joyd) «сова, филин», doi «стервятник, гриф», qalaj «ворона», kasgarak «галка, сорока», marbijak «воробей».

9. Термины молочных продуктов: sir «молоко», sarsir/xáma (перс, xáme) «сметана», most «кефир, кислое молоко», lür «жидкость пахтанье», kareh «сливочное масло».

10. Названия сладких продуктов: tütak «сладкая булочка», halva «халва».

11. Названия домашних предметов: ówsiyak «ручная мельница», jal im «тонкое одеяло», sal «шарф, пояс», qabá «халат», sálaki «переметная сумка».

12. Слова-наименования обычаев: pahlai «траурное пение женщин над покойником», bodak «подарок для новобрачных», págusa «приглашение новобрачных к родственникам», xatna-során «праздник обрезания», sahársanba - название обычая в день последней среды перед праздником Навруза (Нового года).

13. Названия сказочных существ: baxtak - название сказочного героя человеческого облика, jin «джин», mardezmá «демон пустыни».

14. Слова и термины для выражения качеств человека: abiidardá «постоянно болеющий (человек)», abiisolom «неорганизованный», «дряхлый», paxma «боязливый», «трусливый», bäbä-satolak/öwmäla «ветреный», «шарлатан».

15. Названия профессий: öwsiöwbun (перс, äsiyäbän) «мельник», amala (перс, káregar) «рабочий», coppün (перс, cüpän) «пастух», öwyär (перс, äbyär) «поливальщик», daStabun (перс, kesävarz) «земледелец».

16. Названия болезней: töw (перс, tab) «температура», töwlarz (перс, tabolarz) «лихорадка», пабагат (перс, bemäri) «болезнь», balak (перс, sarmäxorde) «простуженный».

17. Слова и термины, выражающие время-, söw (перс. sab) «ночь», röz (перс, ruz) «день», payrüz «позавчера», düsna (перс, disab) «вчера вечером», siim (перс. sab) «вечер».

18. Лексика, выражающая качество предметов: xob (перс, xüb) «хороший», zeft, keneh (перс, bad) «плохой», xojir (перс, zibä) «красивый», lexenda (перс, xaräb) «худой», gonad (перс, bozorg) «большой, великий», kööik (перс, kücek) «маленький», lor (перс, nädän) «глупый», gälesak (перс, nalayeg) «неспособный».

В заключении излагаются основные выводы по проведенному исследованию. Они в сжатом изложении сводятся к следующему:

1. Осуществлено синхронное описание общей языковой системы неизученного до последнего времени дамовандского говора персидского языка. Реферируемая диссертация представляет собой первое исследование в области фонетики, грамматики и лексики исследуемого говора. Примеры из дамовандского говора наряду с традиционной арабско-персидской графикой параллельно даны в научной латинизированной транскрипции, приспособленной к иранским языкам и говорам.

2. Хотя состав вокализма и консонантизма дамовандского говора в количественном отношении в целом совпадает с фонетической системой персидского языка, однако, в словарном употреблении одних и тех же гласных и согласных фонем обнаруживается определенное расхождение; ср. дам. osiyow (перс, äsiyä) «мельница»; дам. petina (перс, pone) «мята»; дам. xäma (перс, xäme) «сметана»; дам. söw (перс, sab) «ночь» и т.д.

3. При грамматической классификации знаменательных и служебных частей речи реализовался преимущественно исследовательский метод российских и таджикских диалектологов, что дало заметный результат при описании и выявлении морфологической и функциональной особенности каждой части речи дамовандского говора в сравнении с литературным персидским языком.

4. Определенное расхождение обнаруживалось в лексико-семантическом составе дамовандского говора и персидского литературного языка: ср. дам. nacakam, перс, bemäri «болезнь»; дам. cük, nepc. jöyd «сова, филин»; дам. jöwz, перс, gerdü «орех». Некоторые слова и термины характерны лишь для дамовандского говора и отсутствуют в персидском языке.

5. Предстоящей задачей автора данного исследования является лексикографическое освещение состава лексики дамовандского говора, что в рукописном виде уже сделано, однако ограниченный объем диссертации не позволил целиком включить его в данную работу. (Дамовандский говор персидского языка. Мехди А.)

Происходящая в настоящее время глобализация мирового сообщества вызывает появление определенных явлений, к числу которых можно отнести отмирание некоторых языков и диалектов. В этой связи с целью максимального использования мировых языков и диалектов, которые являются национальным достоянием, процесс их отмирания в ходе мировой глобализации должен быть приостановлен соответствующими исследовательскими работами.

Диалекты персидского языка являются культурным наследием этого древнейшего языка, сохранение и использование которых находится в руках тех, кто занимается исследованием иранских языков и заинтересован в сохранении данного языкового ареала и его богатой культуры. В этом аспекте значение диалектологии, которая может обогатить и расширить функциональные стороны персидского языка, велика. Особое значение приобретают исследования не изученных лиц ранее иранских языков, к которым относится и лурийский диалект. Аман Аллахи, цитируя записи Л. М. Оранского о персидском языке, в частности его заметки о лурийском диалекте, пишет, что лурийский народ делится на две группы: городскую и сельскую. Приблизительную численность лурийцев в Иране он определяет в пять миллионов человек (2000 год), что свидетельствует об их количественном превосходстве.

Говоры лурийского диалекта, обладающие специфическим значением, имеют широкое ареальное распространение с юга до запада Ирана, а также в некоторых точках земного полушария.

Различные тождества одного из говоров персидского языка - ме-лайерского, в частности идентичность на уровне морфологии и синтаксиса со среднеперсидским и дрсвнеперсидским языком,- определяют важность и значимость данной темы для языковедов и исследователей древних языков. Мелайерский говор с точки зрения генеалогии имеет родство со среднеперсидским языком (пехлеви), входящим в группу юго-западных иранских языков. В качестве одного из самобытных диалектов персидского языка данный говор сохранил в себе многие специфические стороны древнеперсидских языков.

Сам факт того, что до настоящего времени не только не проводилось детальное исследование мелайерского говора, но и в списке языков, составленном востоковедами и языковедами, не упомянуто даже его название, предопределяет актуальность выбора данной темы.

Цель исследования заключается в системном описании мелайер-ского говора персидского языка. Исходя из поставленной цели, основными задачами данной работы являются:

- сбор и систематизация языкового материала мелайерского говора;

- определение фонетических, морфологических, синтаксических и лексических особенностей данного говора;

- сравнительно-сопоставительный анализ лексики мелайерского говора с другими родственными языками и диалектами;

- определение этимологии отдельных лексем, принадлежащих данному говору;

- выявление влияния билингвизма на процесс развития, лексики данного говора.

Реферируемая работа представляет собой первый опыт изучения фонетической, морфологической и лексической системы мелайерского говора, результаты которого могут быть использованы в последующих исследовательских работах по персидскому языку, а также могут иметь немаловажное значение при их сопоставлении с другими диалектами и говорами данного языкового ареала. В диссертационной работе мелайерский говор, который граничит с тюркским и курдским языками, не только исследуется в сравнительном освещении с некоторыми другими говорами, а также в рамках собранного материала и исследуемых аспектов сравнение проводилось с такими древнеперсидскими языками, как авестийский и пехлеви. Поэтому исследование и описание мелайерского говора может способствовать дальнейшему развитию иранской диалектологии.

Теоретическая и практическая значимость заключается в том, что сравнительный анализ фонетической, морфологической, и лексической системы диалектов представляет огромный интерес для языковедов, ведущих исследования по персидскому языку, его диалектов и говоров. Результаты исследования могут быть использованы обществоведами и социологами для изучения культуры, этики и традиций, как этнических групп Ирана, так и других близкородственных этносов. Проведенное исследование дает возможность глубже понять лингвокультурологические особенности этносов данного ареала.

Полученные результаты могут найти практическое применение при написании учебников по грамматике персидского языка, составлении диалектологического атласа персидского языка, а также изучении прозаических и поэтических текстов древнеперсидского языка.

Степень изученности проблемы исследования. Древнейшими источниками, где упоминается о Мелайере и мелайерском говоре, являются книга историка VIII века Хамдала Муставфи «Чистота сердец», книга Лутфалибека Озара «Краткая история революций ХII века» и некоторые другие исследовательские работы и сборники поэзий на мелайерском говоре. На протяжении последних пягидесягги лет были опубликованы научные работы Ерика Джона Ананби; в отечественных журналах «Ёдгор», «Сухан», «Культура Ирана» и реже в зарубежных журналах Update on Luri; Journal of near eastern studies опубликован ряд статей, среди них статья диссертанта «К происхождению некоторых слов мелайерского говора», где дается анализ 50 исконных мелайерских лексических единиц, являющихся развитием лексических единиц языка пехлеви, что предопределяет ее значимость для дальнейших этимологических изучений данного говора.

Исследование говоров степных регионов Ирана с целью описания расхождений разновидностей было проведено Александром Калбич и Марией Калбич. В работе предоставлены сведения о языковых группах, местных говорах, местах их распространения и взаимосвязи, а также о приблизительном количестве носителей каждого говора. Данное исследование может послужить началом для сплошного изучения говоров Лурестанского региона. В силу своей древности и удаленности мелайерский говор, как и многие другие говоры персидского языка, прежде редко становился объектом изучения ученых. На современном этапе изучением данного говора занимаются молодые ученые из числа носителей говора.

Объект исследования представляет собой материал, собранный путем беседы и опроса носителей данного говора. В ходе исследования учитывалось знание данного говора автором диссертации, для которого он является родным.

Материал для исследования был собран методом выборочного полевого опроса носителей данного говора. В ходе сбора первичного материала для исследования был использован метод анкетирования, то есть вначале проводились индивидуальные беседы в разных местах языкового ареала, фиксировались слова, диалоги и речи носителей говора, записывались выявленные фонетические особенности, а также проводились устные и письменные обследования на основе анкет. Большая часть вопросов анкеты была рассчитана на выходцев из простого сословия, лиц, не имеющих образование, престарелых людей и только в редких случаях при письменных обследованиях привлекались образованные представители данного говора.

Основными методами исследования явились методы наблюдения и описания, по мере необходимости применялся также и сопоставительный метод.

Во введении обосновывается актуальность темы, рассматриваются степень ее изученности, теоретическая база, определяются цели и задачи исследования, научная новизна, теоретическая и практическая значимость работы. Кроме того, приводятся сведения о географическом расположении города Мелайер, языковом ареале, где он расположен, а также о мелайерском говоре, его взаимосвязи с другими говорами.

Первая глава «Фонетическая система мелайерского диалекта лу-рийского языка» состоит из четырех разделов. В разделе «Вводная часть» в обобщенном виде характеризуется фонетический строй персидского языка и его диалектов, рассматривается специфика слогов персидского языка и некоторых древних языков, в частности пехлеви. Также здесь рассматривается структура слога мелайерского говора. Существуют краткие слоги, состоящие из начального согласного и простого или сложного (дифтонг) гласного (CV); средние слоги, состоящие из начального согласного, простого или сложного (дифтонг) гласного и конечного согласного (CVC); сложные слоги, состоящие из начального согласного, простого гласного и двух конечных согласных (CVCC).

Во втором разделе «Характерные особенности гласных мелайерского говора» анализируется системы вокализма данного говора, а также представляются сведения о различии в системе вокализма персидского и лу-рийского диалекта и их южных говоров. Как и в персидском языке, в лурийском языке и некоторых его говорах количество консонантов составляет 24 согласные, тогда как в мелайерском говоре консонантизм ограничивается 22 согласными. Общее количество гласных данного говора по сравнению с другими говорами лурийского диалекта, где имеется 8 гласных (6 простых и два дифтонга), составляет 6 простых фонем.

В мелайерском говоре в составе некоторых слов устойчивый гласный /а/ произносится кратко. Например: /meydan - meydon/, /xeyâbân - xeyäbon/, /пап - поп/, /Jan - Jon/, /darman - darmon/ и т.д.

Термин «устойчгаые гласные» используется некоторыми западными и советскими лингвистами применительно к персидским гласным /и/, /а/, которые во всех фонетических позициях не меняют свои качественные особенности. Эти гласные противопоставляются неустойчивым гласным, выпадение которых из состава слов иногда наблюдается.

Гласный звук /ы/ по типу артикуляции является заднеязычным, который эквивалентен немецкому /и/ или русскому ударному /и/: /pul/, /zud/, /guä/, /mus/ и т. д.

Гласный /о/ менее устойчивый лабиализованный заднеязычный звук и в сопоставлении с русским /о/ он является более мягким.

В рассматриваемом говоре наблюдается выпадение двух гласньрс и одного согласного и их переход в один короткий гласный: piraban - piran, cahâr - câr — câr, dahân — don, iateha — iâta.

Часто в произношении носителей лурийского языка и его мелайер-ского говора, особенно в речи необразованных и пожилых людей, наблюдается метатеза в произношении: hazrat - harzat, täksi - tâski, iàxriya - far-xiya, qofl - qolf.

Использование конечной гласной /а/ в мелайерском говоре, которая соответствует конечной гласной /е/ в литературном персидском языке, является закономерным. Конечная /е/ в литературном персидском языке является продолжением древнеперсидского /ag/, который в мелайерском говоре выражается в форме /а/: перс, nâme др. перс, nâmag, где др. перс. - ag выпал и в перс, перешел в /е/, в мел. в /а/ — nâma; перс, dâne, мел. dâna; перс, mive, мел. miva.

Гласный /а/ перед согласным /т/ переходит в /о/: перс, bâdâm - мел. bâdora, вперс. harâm - мел. harom, перс. Jân - мел. Jon; гласный /и/ переходит в /а/. перс, pul - мел. pil, перс, xun - мел. xin, перс, suzan - мел. sizan; переход /и/ в /у/: перс, peymudan, мел. peymidan.

Таким же образом приводятся характеристики дифтонгов. Например, дифтонг /еу/ является продолжением древнеперсидской гласной /ау/ и используется в составе таких слов, как /dey/, и- /теу/. В мелайерском говоре он также встречается в существительных типа: /bеу/ «плакса», /qey/ «гной, появившийся в уголках глаз после простуды».

Далее в данном разделе сообщается об основных фонетических явлениях, присущих мелайерскому и другим говорам данного языкового ареала. В частности, упоминаются такие явления, как ассимиляция, диссимиляция, элизия, прибавление, метатеза, назализация. Ассимиляция встречается в основном во всех говорах лурийского диалекта (кахгейлу-вийском, мслайерском, бахтийарском). К примеру, слово [panbe] в ме-лайерском говоре употребляется в такой же форме, однако произносится [pama], где фонема [п] под воздействием соседней билабиальной буквы а ассимилировалась в [т], что также является билабиальной фонемой. Самым распространенным фонетическим явлением в этих говорах является ассимиляция, которая имеет место при артикуляции. В мелайерском говоре данное явление появляется в том случае, если звонкий фрикативный согласный находится по соседству с глухим фрикативным согласным, в этом случае звонкий согласный уподобляется последующей глухому согласному. К примеру, звонкий б полностью ассимилируется с глухим.

В зависимости от направления артикуляции звуков ассимиляция в этих говорах бывает прогрессивной, где из двух соседствующих согласных уподоблению поддается вторая согласная (/mehdi - mehti/), и регрессивной, когда из двух соседствующих согласных под влиянием второго ассимилируется первый согласный (/xodsar- xossar/).

В третьем разделе данной главы «Особенности согласных мелайер-ского диалекта» рассматриваются фонетические особенности согласных мелайерского говора, количество которых насчитывает 22 фонемы. Следует подчеркнуть, что в данном говоре отсутствует согласный j, и его наличие во всех языковых единицах литературного персидского языка заменяется согласным z /mañiza - manija/, /moza - moja/.

Другой особенностью согласных мелайерского говора, также как и персидского языка, является опущение одного или двух согласных в случае подряд идущих двух или трех согласных. Для примера можно привести опущение звука /b/ в конце слова eskamb, которое имело место в языке пехлеви. Касаясь трех подряд идущих согласных, можно упомянуть заимствованные из европейских языков слова lostr и tambr, которые в мелайерском говоре произносятся как /luster/ и /tamr/, где для упрощения произношения прибавляется гласный звук /е/ между двумя согласными в первом случае и убавления согласного звука /b/ во втором.

Исторически лурийские диалекты, особенно западные (лурийско-мелайерский), сохранили фонетические особенности древних языков, в частности пехлеви. Например, фонема М в начале некоторых слов пехлеви и среднеперсндского языков является продолжением древнеперсидского языка. Однако, в западных и центральных современных языках, к примеру, в современном персидском языке фонема М перешла в /Ь/, в мелайерском говоре данный среднеперсидский согласный сохранил все фонетические свойства того периода.

Согласный /g/ в начале некоторых лурийских слов является отражением среднеперсидского и древнеперсидского /v/, а в некоторых диалектах ареала, в том числе в западно-лурийском наблюдается его переход: пех. veräz, лур. goraz.

Для данного говора характерно выпадение согласных: выпадение согласного /b/ в позиции после гласного /а/, где /а/ впоследствии переходит в дифтонг /ей/: sab - seu, tab — teu, kabk - keuk.

Выпадение Iii в позиции после гласного /а/, где /а/ впоследствии переходит в дифтонг /ей/: deraís - dereus, kaís - keus, afsar - eusár, derafs -dereus и т.д.

В этой связи можно утверждать, что подобное явление в северозападных и юго-западных диалектах персидского языка развивалось согласно историческим закономерностям иранских языков и диалектов.

Далее в разделе были рассмотрены согласные s и t, уподобленные удвоенному или простому s: äast - Sas, peste - pessa, qabxestan - qabresson; z и d, уподобленные удвоенному или простому z: dozdi - dozzi, nazdik - nazzik; m и b, уподобленные удвоенному или простому m: panbe - pamma, sambo - somma, dombe - domma.

Сочетание персидских фонем /md - nd/ в мелайерском говоре чередуется /ш - п/, что являются сокращением /mm - пп/: перс, taiakandan, мел. tirikenan, перс, dandán, мел. denu; сочетание персидского /st/ в мелайерском переходит в Isl: jastam - Jasam, dusti dusi; сочетание персидского /ow/ в мелайерском переходит в /ей/: asyow(b) - asieu, sow — seu. Начальные согласные среднеперсидского языка is, в некоторых случаях в мелайерском говоре сочетаются с /е/: sopordan — espordan, sitandan — esandan, sokoftan - eskoftan, skame - eskama.

Вторая глава «Морфологические особенности и словообразование мелайерского говора» состоит из девяти разделов, где раздельно рассматриваются части речи исследуемого говора. В частности, здесь говорится, что, поскольку мелайерский говор относительно других говоров и диалектов персидского языка больше сохранил свою уникальность и в нем меньше арабских н тюркских заимствований, исследование его грамматических особенностей представляет большое значение.

Мелайерский говор имеет развитую систему суффиксов, благодаря чему на основе норм среднеперсидского языка в данном говоре активно развивалось словообразование имен существительных и прилагательных. Большинства суффиксов имен существительного и прилагательного в мелайерском говоре являются продолжением суффиксов иранских языков среднего периода. Рассматриваем некоторые из них:

Суффикс - и является аффиксом, образующим из существительных относительные прилагательные и который является продолжением древ-неперспдского - uka, и среднеперсидского - ug, где наблюдается опущение согласного /g/ и переход /а/ в /и/.

Суффиксы - cssun и - sun, являющиеся продолжением древнеперсидского — stâna и среднеперсидского - están, образуют существительные места и времени: teuveson «лето», zemeson «зима», qabreson «кладбище», golesson «цветник».

Суффикс - шоп является аффиксом, образующим причастие: zâymon «рожающий», саушоп «простудившийся»; суффикс - don, который является продолжением древнеперсидского - dâna, образует существительные со значением вместилища: yaxdon «холодильник», kâdon «сеновал».

Суффикс - ika/ - ula/ -ela/ является аффиксом, образующим уменьшительные имена существительные: dâsula «серпик», dígela «котелок».

Одно из фонетических явлений, наблюдаемых в числительных мелайерского говора, является отражение исторического М, который в начале числительных является продолжением среднеперсидской формы в лурийском языке. В составлении числительных 100, 200, 300, 400, 500, 1000 и т.д. среди северо-западных и юго-западных диалектов имеются фонетические расхождения.

Единица измерения в мелайерском говоре выражается словом igela, igla в значении «один»: igla dar «одно дерево», egla kor «один мальчик». Под влиянием литературного персидского языка часто используется единица уе: уе dar, уе kor. Нумеративы nafar и kas, которые заимствованы из персидского языка, используются для выражения числа людей: do nafar «двое», se kas «трое». При счете животных в данном говоре используется нумеративное слово sar: уе sar asb «одна лошадь», уе sar geu «одна корова». При исчислении некоторых фруктов, таких как виноград, яблоко, урюк и др. применяются нумеративные слова savad и Jiva: Порядковые числительные в рассматриваемом говоре образуются прибавления суффикса - о min, - ош: yakom, yakomin «первый», dovom, dovomin «второй».

Теперь рассмотрим местоимения.

В данном говоре личными местоимениями являются: те - я, to - ты, о - он, imä - мы, sorna - вы, опа - они. Личное местоимение 1-го лица ед. числа является отражением древнеперсидского manä. Исторически данное местоимение использовалось с изафетом или в форме косвенного дополнения и поэтому является особенностью северо-западных и юго-западных языков. Личное местоимение 2-го лица ед. числа to является продолжением древнеперсидского имени деятеля tuvam. Личное местоимение третьего лица ед. числа является продолжением др. перс., авест. ava, среднеперс. бу. Личное местоимение первого лица мн. чис. imä является историческим продолжением др. перс, изафетого состояния атахат.

Указательными местоимениями малайерского говора являются 1 -это, о, оп - то, о па - те, та, шоп - эти.

В мелайерском говоре словообразование имен существительных и прилагательных осуществляется различными способами, например, путем редупликации существительного без посредства инфикса: sor sor, pee реб, jik jik, хот xoi; редупликации основы глагола: bgir bgir «брать», bakos bakos «убигь», heul heuli (heulaki) «спешить»; редупликации существительного с изменением начального согласного: kelás melás «класс», хопа mona «дом», sar шаг «голова»; сочетанием прилагательных - антонимов: siyäo sefid «черно-белый», torso sirin «кисло-сладкий», seu vo ruz «денно и нощно».

В разделе «Глагол в мелайерском говоре» детально и всесторонне рассматривается глагол и разновидности глагольных форм. Каждый глагол данного говора имеет две основы: основу настоящего времени и основу прошедшего времени.

Глаголы, рассматриваемым в диссертационной работе, выделены в две группы:

1. Глаголы, которые не используются в литературном персидском языке, а их фонетические варианты встречаются в других регионах языкового ареала.

2. Глаголы, которые встречаются н в литературном персидском языке с фонетическими расхождениями.

Относительно первой группы глаголов можно утверждать, что даже в рамках распространения говора исконные глаголы находятся под воздействием литературного персидского языка, что отражается, в частности, в произношении образованной части носителей данного говора.

Для мелайерского говора характерно образование глаголов с помощью префиксов являющихся продолжением древних иранских языков. Несколько префиксов могут использоваться с одним глаголом и придать ему различные семантические оттенки. Встречаются случаи, когда один префикс, присоединяясь к различным глаголам, меняет их значение. Для сравнения приведем рад глаголов с префиксом уа-, который в составе различных глаголов образует новое значение: уа кагёап «открывать», уагая «пересмотреть», уасап «убедить», «побудить», уатапсап «испугаться», уакапйап «выяснить».

Префикс vi- в талышском языке является продолжением древнеиран-ского, среднеперсидского и парфянского vi-, в лурийском диалекте начальный у- благодаря фонетическим особенностям данного языка перешел в согласный /b/, тогда как в персидском языке префикс видоизменился в и-: vizidaa ягшёап «выбирать», virextan яехiап «убежать». Данный префикс в мелайерском говоре является продолжением формы северо-западных языков.

Простые, сложные и префиксальные глаголы мелайерского говора в большинстве случаях являются коренными или древними и исторически образовались на основе данного говора. Префиксальных глаголов в количественном отношении меньше простых глаголов, однако, именно они обогащают данный говор.

Относительно словообразования глагола с помощью вспомогательных глаголов можно сказать, что мелайерский говор, также как и другие говоры, как продолжение западных среднеиранских языков, находится на стадии перехода на новый этап. В данном говоре именные составные глаголы используются чаще простых, и они образуются путем прибавления существительного, прилагательного, наречия к глаголу:

В мелайерском говоре вспомогательных глаголов по сравнению с персидским языком намного меньше и в говоре наблюдается влияние персидского языка при их образовании. Наиболее продуктивными вспомогательными глаголами являются бисап «бьггь», кагсап «делать», гасап «бить». Для сравнения приведем несколько вспомогательных глаголов.

Глагол kardan является одним из наиболее продуктивных в образовании составных глаголов, что подтверждается его употребительностью в составе многочисленных подобных глагольных конструкций западно-иранских языков. В мелайерском говоре этот глагол также встречается в составе многочисленных глаголов: xesa - kardan «тратить», cal - kardan «похоронить», xák- kardan «зарыть», bázi- kardan «играть», ta - kardan «складывать».

Что касается инфинитива мелайерского языка, то можно отметить некоторое сходство с инфинитивом таджикского языка, подтверждающее связь мелайерского говора с другими языками и диалектами иранских языков.

Например, в системе глагола можно обнаружить следы некоторых пехлевийских глаголов, таких как /halidan/ «намереваться», «решать» и /haStan/ «ставить», «оставлять». В данном говоре имеются глаголы, которые не используются в литературном персидском языке и встречаются только в некоторых говорах данного языкового ареала. К сожалению, под воздействием литературного персидского языка такие глаголы стали меньше использоваться среди носителей диалекта и находятся в состоянии отмирания. Образованные носители мелайерского говора, с целью сближения своего диалекта и литературно-персидского языка внесли некоторые фонетические изменения в состав таких глаголов. К примеру, к инфинитивному показателю /ал/ прибавляется согласный /d/: баппап - tucandan «спутывать», cukannan - cukamdan «глотать», «поглощать», qurtannan - qurtandan «пить глотками».

Известно, что согласно классификации предложенной B.C. Расторгуевой, таджикские диалекты выделены в четыре группы:

а. Центральная группа, куда входят диалекты Зарафшанского региона (Раштан, Сух);

б. Северная группа, объединяющая диалекты Самарканда и Бухары (западная и восточная Фергана, Ураттобе, Пенджакент);

в. Южная группа, включающая диалекты Бадахшана, северного и южного Куляба и Карате гина;

г. Южно-восточная северная группа, куда входят диалекты Ванджа и Дарваза Горно-Бадахшанской Автономной Области.

Заканчивается глава заключительным разделом, в котором подытожены результаты проведенного анализа некоторых морфологических особенностей исследуемого говора.

Третья глава - «Лексические особенности мелайерского говора» - объединяет 22 тематические группы, в которых лексика данного говора анализируется с точки зрения их отношения к той или иной сфере реального бытия.

Необходимо подчеркнуть, что лексика и терминология большинства говоров являются продолжением лексики древних языков, наличие которых наблюдается в текстах на языке пехлеви, поэтому их изучение играет большую роль в определении исторического места и значимости этих говоров, а также при сравнении и сопоставлении данных говоров.

Исследование лексики говоров персидского языка, в частности юго-западных, мелайерского, курдского, лакского и других показало, что результаты влияния других языков и говоров на них очевидны и критерии деления говоров лурийского языка, основываясь на их соседстве с другими говорами, проявляется ярче. Однако, следует отметить, что иногда даже между говорами ближайших селений можно наблюдать расхождения.

Исследование лексики мелайерского говора и других говоров персидского языка непосредственно связано с процессом словообразования новых лексических единиц. Решение данной проблемы поможет приостановить отмирание говоров и защитит персидский язык от многочисленных заимствований из других языков. Лингвисты, изучив и использовав подходящую лексику персидских говоров, могут определил, слова для замены заимствованных слов и терминов. Такой подход будет способствовать сохранению как лексики и терминологии, находящейся на грани отмирания, так и самого говора.

В словарном фонде литературного персидского языка и мелайерского говора наблюдаются расхождения, как на уровне лексики, так и на уровне фонетики. В главе основное внимание уделяется более древним лексическим единицам, использование которых на данном этапе в мелай-ерском говоре не практикуется и современное поколение или совсем не знает о их существовании, или о них имеет незначительное представление.. Лексические единицы рассматриваются по таким отдельным лекси-ко-тематическим группам, как слова, обозначающие родство, сельско-хозяйственные принадлежности, продукты питания, наименования домашних и диких животных, а также обрядовая лексика, слова, относящиеся к социальной жизни носителей говора.

Исследование и сопоставление лексики мелайерского говора с другими говорами и персидским языком показало, что близость мевду ними очевидна, а некоторые лексические единицы данного говора имеют древние корни, и поэтому проводилось их сопоставление с древними. К примеру, в литературном персидском языке такие слова и термины как baz, barsom, amsäspand, bargostovän, ahuromazdä и т.д. не используются. В мелаиерском говоре многие собранные и исследуемые слова также имеют ограниченное использование и редко встречаются в речи носителей диалекта (ejbiJ «вошь», kata «разновидность амбара», äji «мать»). Только в номенклатуре орудии труда или наименований одежды можно обнаружить большое количество слов, которые не используются в речи носителей данного говора (quva «кафтан», laöek «платок», tomón «штаны»). Также наблюдается отмирание многих устойчивых оборотов речи подобных das be ab «рукой в воду»; изменение семантики слова из-за происшедших в обществе перемен: amniya «жавдармерия», xáneyi insäf «профсоюз», kaxoda «председатель».

Устаревшие слова мелайерского говора можно разделить на следующие подгруппы:

1. слова обозначающие религиозные понятия: ahuromazdä «Axуpa-мазда», mubad «зороастрийский жрец», barsom «барсам»;

2. слова, выражающие административные понятия: baladiye «городское убавление», adliye «юстиция», nayeb «чин в древней жандармерии» атшуа «жандармерия»;

3. наименования одежды: quva «кафтан», lacek «платок», tomon «штаны»;

4. слова, связанные с мифологией и поверьями: äl «вид джина, врага роженицы», jen о pari «джин и пери»;

5. табуированные слова; сюда' относятся наименования некоторых частей тела, нижнего белья или же места захоронения человеческих экскрементов: xelä, mobäl «собранные в кучу человеческие экскременты»

Некоторые наименования предметов, связанные с бытом носителей диалекта, полностью видоизменились или исчезли и вместо них стали использоваться заимствованные единицы: xis - qanät «сельскохозяйственных орудие для пахоты», kariz -carxc öäh «круг колодца», dalv - satile äb «ведро для воды», kagel - gele aneu «глина для покрытия кровли», neuva «емкость, которую наполняли глиной и поднимали на крышу для её покрытия».

Следует подчеркнуть, что большая часть материала, вошедшая в данную главу, была собрана при беседе с пожилыми людьми-носителями говора. Следовательно, архаизмы и слова, находящие на грани вымирания, отчетливо показывают влияние модификации социальной жизни на развитие и изменение словарного состава языка. Появление новых лексических единиц основывается на следующих языковых закономерностях:

1. появление описательных единиц, что является в мелайсрском говоре наиболее простым и продуктивным способом образования новых слов: jaxarmani «куча зерна», ceräq tun «разновидность лампы», maske duq «сыворотка, остающаяся после сбивания масла», lanjin mäst «глиняный таз для кислого молока»;

2. уподобление или тождество, при котором новые единицы формируются на основе сходства между предметами; данный способ также является широко распространенным: sepessun букв, «три вымени», pesoiie geui букв, «вымя коровы (сорт винограда)»;

3. сложные единицы, образующиеся путем сложения двух слов: juval-duz «разновидность иглы»;

4. производные единицы, образующиеся путем присоединения аффикса к слову: sefíd-ak «разновидность болезни злаков», toxm-e «косточка», moflí «сопливый ребенок»;

5. заимствования из других языков. На протяжении многих веков происходил процесс заимствования лексических единиц персидским языком и его диалектами из соседних языков и языков завоевателей. К примеру, после арабского нашествия осталось огромное количество арабских слов, детальный анализ которых приводится в данной главе. С возникновением экономических отношений с европейскими странами персидским языком и его диалектами из них были заимствованы многочисленные лексические единицы.

Заимствованная лексика была разделена на следующие тематические подгруппы.

а) наименования растений и их плодов: bäy «чай», felfel «перец», рог-toqäl «апельсин»;

б) слова, обозначающие бытовую и сельскохозяйственную технику: estekán «стакан», pirimus «примус», teráktor «трактор», kombáyn «комбайн», rädiyow «радио», qääoq «ложка», máíin «машина»;

в) лексика, обозначающая понятия культуры и религии: xat «письмо», savad «знание», maktab «умение писать», moallem «учитель», vozu «ритуальное омовение», zakät «подаяние», käfer «неверующий», sojda «поклон во время молитвы», qasam «клятва»;

г) наименования государственных и общественных организаций и учреждений: post «почта», super market «супермаркет», deulat «государство», Jomhuri «республика»;

д) наименования продуктов питания и напитков: makaroni «макароны», pepsi «пепси», ftps «чипсы», soya «соя»;

е) слова, обозначающие одежду: boliz «блузка», Jákat «жакет», páltow «пальто»;

ж) лексика, обозначающая музыкальные понятая: mozik «музыка», Jáz «джаз», gitár «гитара», viyálon «виолончель».

В диссертации исследуются внутренние и внешние факторы, влияющие на развитие лексики языка.

1. Социальные факторы. Социальные изменения в обществе приводят к появлению нового семантического значения или нюансов у отдельных слов. К примеру, слово ceráq когда-то использовалось для обозначения керосиновой лампы, с появлением электрической лампы данное слово стало использоваться для ее обозначения.

2. Расширение семантики. Значение данного фактора заключается в расширении основного и первичного смысла слова. Например, слово gol «цветок» раньше использовалось для обозначения красного цветка, тогда как на современном этапе развития персидского языка и его говоров оно употребляется для обозначения всех видов цветов; слово хопа, который раньше использовалось в значении комнаты, теперь — в значении «дом», слово поп помимо обозначения «хлеба» теперь используется также и в значении «еда».

3. Сужение значения. Слово áarbat, которое раньше употреблялось для обозначения напитков вообще, теперь обозначает только консервированные фрукты: слово xák, имевшее значение «почва», «могила», в настоящее время используется только в значении «почва».

Что касается обрядовой лексики, то в век интенсивного развития различных технологий, компьютеризации и интернета, многие обряды и поверия в Луристанском регионе полностью исчезли или модифицировались. В отдаленных селениях региона обрядовая лексика и терминология сохранилась лишь среди старшего поколения. Поэтому необходимо произвести сбор и классификацию обрядовой лексики, что будет способствовать сохранению обрядов, поверий и традиций данного региона. Таким образом, можно заключить, что до сих пор в мелаиерском говоре сохранилось большое количество древних лексических единиц, свидетельствующих о богатом словарном составе говора.

На современном этапе развития персидского языка и его диалектов можно наблюдать большое количество лексических единиц (использующихся, преимущественно старшим поколением) мелайерского говора, которые до сих пор сохранили исторические фонетические особенности древнеперсидских и среднеперсидского языков. Поэтому можно утверждать, что значимую часть лексики и терминологии говоров персидского языка в частности мелайерского, составляют исконные слова, которые на протяжении многих веков не подверглись влиянию других языков и говоров.

Исследование фонетики, грамматики, лексики и этимологии мелайерского говора дали определенный результат в определении фонетических и семантических особенностей рассмотренных языковых единиц. Некоторые из них с течением времени при сохранении исконного значения смогли функционировать в двух значениях (такие единицы как ta и ate). Подобный факт наглядно свидетельствуют о тесной связи мелайерского говора с древними иранскими языками.

Значительная часть глагольных форм образуются путем прибавления префиксов, особенность которых в данном говоре заключается в том, что несколько префиксов могут быть использованы с одной основой и семантически ее изменять, а также один префикс в составе различных основ может придавать им различные значения.

Исследование способов словообразования существительных, прилагательных и глагола, а также использования древних или традиционных лексических единиц в мелайерском говоре показало, что данный говор имеет широкие языковые возможности, так как многие лексические единицы, которые образовались на основе лексических форм данного говора вошли в литературный персидский язык

Результаты исследования лексики мелайерского говора также показали, что изменение стиля и образа жизни населения, модификация социальных взаимоотношений между людьми в обществе невольно становятся причинои полного отмирания одних лексических единиц и невосгребовашюсгью других.

Этимология ряда лексических единиц мелайерского говора подтверждает тот факт, что данный говор является продолжением среднеперсвдского языка - пехлеви и древнеиранских языков и, отражая многие признаки древности в изначальном виде, в течение десятки веков сохранил свою самобытность и уникальность.

Проведенное исследование также расширяет диапазон информации о лексике мелайерского говора и открывает возможности ее дальнейшего изучения, а его результаты окажут несомненную помощь при решении проблем лексикологии языков данной группы. (Говор мелайери персидского языка. Ванаи А.А.)

Иранские говоры представляют собой одну из составных частей иранского (персидского) лингвистического и культурного богатства Ирана. Сохранение и исследование этого духовного богатства является неотложной задачей всей иранистики и, прежде всего, специалистов персидского языка.

Актуальность темы заключается в неизученности и неразработанности одного из говоров провинции Фарс Исламской Республики Иран - байзаи.

Современный персидский язык, одним из говоров которого считается байзаи, является непосредственным продолжением фарси-дари, языка, восходящему к среднеперсидскому языку, а среднеперсидский, в свою очередь, - к древнеперсидскому. В период правления Ахеменидов древнеперсидский был официальным языком провинции Фарс - центра Ахеменидскою государства. Следовательно, исследование байзаи как особого действующего говора персидского языка имеет большое значение с точки зрения диахронизма и обеспечивает культурно-историческую связь в изучении разных периодов функционирования персидского языка и его лингвосоциальных явлений

Принимая во внимание происшедшие фонетические преобразования, в диссертации говор байзаи включен в группу местных говоров провшщии Фарс, которая, в свою очередь, относится к юго-западной группе диалектов персидского языка.

Выбор данной темы диссертации обусловлен тем, что говор байзаи до сих пор не был объектом специального исследования. До настоящего времени он даже не был включен отечественными и зарубежными иранистами в реестр говоров персидского языка. В то же время анализ этого говора с точки зрения фонетической и лексико-грамматической характеристики может дать ценнейший материал для фундаментальных исследований современного состояния персидского языка

В силу того, что под влиянием экономических, политических и социальных преобразований говоры определенной местности параллельно претерпевают изменения, изучение их лексико-грамматических особенностей становится неотложной задачей специалистов. Основная цель данной работы заключается в фонетическом и лексико-грамматическом анализе языковых единиц говора жителей Байза провинции Фарс, что в свою очередь, будет способствовать исследованию и сохранению этого оригинального говора персидского языка. Исходя из данной цели, определены следующие задачи.

- сбор, систематизация и сохранение иллюстративного материала ювора байзаи,

- историко-географическое описание особенностей ареала распространения говора байзаи,

- описание звукового состава и фонетических изменений в системе вокализма и консонантизма данного говора,

- структурно-морфологический анализ лексических единиц говора байзаи,

- семантический анализ лексики говора байзаи,

- определение отношения говора байзаи к персидскому языку и другим, функционирующим по соседству говорам

Диссертация базируется на иллюстративном материале, собранном автором в течение 2 лет в процессе ведения полевых записей в ареале распространения исследуемого говора Преобладающая часть собранного фактологического материала опубликована в различных отечественных изданиях. Лингвистические записи диалектологических материалов осуществлены с применением фонетического алфавита (транскрипции) Персидское произношение слов также отображено с номощью персидской графики. Информантами фактического материала являлись в основном люди среднего и пожилого возраста, не имеющие образования. При отборе интервьюеров был соблюден тендерный подход. Материалом для сравнения языковых фактов с фактами соседних говоров служили изданные исследования семи соседствующих говоров персидского языка данного региона.

Помимо собранного фактического материала в работе в качестве иллюстра I ивного использованы материалы других исследователей-иранистов по языку и фольклору иранских народностей

Теоретической н методологической базой исследования являются труды известных зарубежных и отечественных иранисюв К. Г.Залемана, В. Б. Миллера, И. М. Оранскою, И. В. Абаева, М. Н. Боголюбова, В. С. Соколовой, В. С. Расторгуевой, М. И. Исаева, Д. И. Эдельмаи, А. Л. Хромова, В. А Лившица, Е. К. Молчановой, А. А. Керимовой, Л. С. Пейсикова, И. М. Стеблин-Каменского, Р. Л. Неменовой, посвященные актуальным проблемам иранской филологии, прежде всего историко-сопоставшельной лингвистике и диалектологии.

Основным методом исследования является синхронный метод изучения говора байзаи персидского языка. Поскольку этот говор подвергается исследованию впервые, с целыо более рельефного отображения его специфики применяется также метод сопоставительного анализа, с помощью которого анализируются языковые факты исследуемого говора с лингвистическими явлениями семи соседних говоров персидского языка, а именно заркани, сарвистони, лури, лаки, наини, даштистони и бехдинон.

Научная новизна диссертации заключается в том, что, во-первых, вводится в научный обиход новый фактологический материал неисследованного ювора персидскою языка, а во-вторых, впервые лексико-грамматические особенности одного из распространенных говоров персидского языка стали объектом монографического исследования

Научную ценность представляет собой и подробный список простых и сложных глаюлов исследуемого говора, который в дальнейшем может быть использован учеными и специалистами данной области. Проведенные полевые записи диалектологических материалов зачастую сопровождались этнографическими заметками, которые могут быть в дальнейшем использованы при изучении этнографии данного ареала.

Теоретическая и практическая значимость диссертации заключается в том, что она может послужить одним из новых и надежных источников при изучении теории и истории развития персидского языка, сравнительного изучения современных-западно-иранских языков, сопоставительного изучения их диалектов, определения характеристики говора байзаи. Настоящая диссертация также может быть использована при составлении полного словаря диалектов персидского языка Результаты исследования, могут быть применены в решении многих актуальных вопросов иранистики, прежде всего, в области диалектологии, этнографии, истории и культуры иранских народов. Материалы диссертации в дальнейшем могут быть использовании при написании учебников по лексике и грамматике иранских языков и диалектов, составлении учебных программ, лекционных курсов и спецсеминаров по иранистике.

Во введении диссертации обосновывается актуальность темы, степень ее изученности, определяются цели и задачи исследования, раскрывается научная новизна и научно-практическая значимость. В нем также речь идет об объекте исследования, методологии работы над темой и апробации. В этой части диссертации проводится культурно-исторический экскурс, вкратце излагаюся географическое положение, сфера экономической деятельности, традиции и обычаи населения региона, а также приводятся некоторые сведения об ареале распространения говора байзаи.

Говор байзаи является одним из функционирующих говоров персидского языка на территории современного Ирана. Местность Байза расположена в 50 километрах от северо-запада Шираза и на таком же расстоянии от Тахти Джамшид - второй столицы государева Ахеменидов.

В настоящие время в Байза проживают около 45 000 населения, в том числе 23361 мужчин и 21639 женщин. В глубокой древности в период эламской и ахеменидской культуры Байза был извести под названием Аншан. В период правления Сасанидов Байза назывался Неса или Несаяк и характеризовался как местность для отдыха. В конце сасанидского периода это название было переименовано в Дариспед, которое с началом исламского периода с сокращением было переведено как Байзо в значение «белый».

На территории Байза расположены 75 селений. Население некоторых северных селений говорит на лурском диалекте, а в трех южных селениях распространен тюркский язык. В более 60 селениях функционирует диалект байзаи.

В данном исследовании особое внимание уделяется влиянию лурского языка на говор байзаи. Вся исследуемая лексика байзаи анализируется в сравнении с лурскими языковыми аналогами и одним из распространенных диалектов лурского языка – лаки. Употребляемый в регионе тюркский язык не имел особого влияния на диалект байзаи, однако в исследовании при необходимости описываются факты воздействия диалекта байзаи на функционирующий по соседству тюркский язык

Первая глава - «Фонетика» - посвящена характеристике звукового состава говора байзаи и его особенностей.

Вокализм. Система вокализма байзаи может быть представлена следующим образом а, а, е, i, о, и. Вокализм данного говора в фонологическом отношении в целом соответствует системе вокализма персидского разговорного языка. Однако наряду с этим в передаче гласных в байзаи наблюдаются некоторые отклонения от существующей нормы, характерные данному говору и другим говорам и диалектам центрального Ирана.

Консонантизм

Состав консонантизма говора байзаи насчитывается до 23 согласных фонем Система консонантизма данного говора идентична системе консонантизма персидского языка и состоит из следующих согласных фонем глухие смычные согласные - р, t, к, звонкие смычные согласные - b, d, g, аффрикаты глухой и звонкий - с, j, глухие щелевые согласные - f, s, s, z, x, h, звонкие щелевые согласные - v (vv), z, y, y, звонкий плавный боковой щелевой согласный - х, дрожащий согласный - г, носовые согласные - m, n.

Кроме того, в байзаи зафиксирован глухой увулярный смычный согласный q в словах арабского и тюркского происхождения

Отпадение конечных согласных. Даная фонетическая тенденция появилась уже в новый период истории иранских языков и характерна многим юго-западным и северо-западным диалектам и говорам, в том числе и байзаи. В говоре байзаи наблюдается отпадение следующих согласных в конце слова.

а) частичное отпадание конечного глухого щелевого согласного hса cáh «колодец», ra rah «дорога, путь», та malí «луна», feq feqh «фикх, теология», pi pih «сало»;

б) отпадение дрожащего согласного г doxta doxtar «девочка», engá engar оси наст вр гл engastan «думать», diya digar «другой» Отпадение конечных d, t в позиции после согласных;

а) - d в сочетании - zd (через этап ассимиляции - zd -zz) moz перс mozd кл перс muzd mizd - «плата за труд, вознаграждение» nuzda;

б) -d в сочетании - nd bolán boland «высокий»;

в) -t в сочетании -st (через этап ассимиляции - st s(s) ossa ostad «мастер», ras rast «прямой, прямо», es(s)adan estadan «отнимать», dásun dastan «эпос, легенда», xassa xaste «усталый»;

г) - m в сочетании sm cis casm «глаза»;

Выпадают также согласные k, 1, z, q, сочетания согласных звуков и некоторые слоги, что ведет к стяжению или сокращению слова Протетический h в начале слова heláj alaj «средство, выход», hassom assom «шумовка», hafí afl «гадюка», hesar esáre «намек»

Вторая глава - «Морфологическая характеристика языковых средств говора байзаи» содержит описание грамматических категорий частей речи - имени существительного, прилагательною, числительного, местоимения, глагола и наречия. В этой же главе подвергается анализу словообразовательная структура отдельных подгрупп лексических единиц данного говора.

Имя существительное. В диссертации рассматриваются следующие категории имен существительных в говоре байзаи.

Категория множественного числа Множественного число в исследуемом говоре в основном образуется при помощи -а - усеченной формы суффикса множественного числа -ha deraxtâ -деревья, sangâ - камни, pesará - мальчики, doxtarà –девушки. Отмечается также употребление и полной формы суффикса множественного числа ha bacahà - дети, xunahá -дома, nanahâ –матери. В случае, когда слово оканчивается на гласный звук, может вставляться интерконсонант abrawâ - брови , buwâ -запахи, piyâ - ноги, miyà – волосы.

Изафет. Как и в общеупотребительном персидском языке, изафетная связь в говоре байзаи оформляется при помощи изафетной связки -е, но под влиянием предшествующей фонемы иногда возникают фонетические изменения xuney та-«наш дом», dâs-e то- «мой серп». Встречаются случаи редуцирования изафетной связки под влиянием фонетических явлений paltow mo - «мое пальто», bowoy mo - «мой дедушка», ko boland - «высокая гора»

Категория определенности и неопределенности существительного.

1) Признак определенности существительного, как правило, находится в финальной части слова zanu - «(та) женщина», pesaru - «(тот) мальчик», dasu - «(тот) серп», bovvà - bowovv - «(тот) дедушка» Признак сохраняется также в том случае, когда слово оканчивается на i moyi - moyiyu - «(та) рыба».

2) Категория неопределенности существительного. Неопределенность предмета выражается с помощью числительного уе (один), выполняющего роль неопределенного члена и стоящего перед существительным, а также с помощью безударного суффиксального показателя у и i ya mardi (ya mardey) - «один (некий) мужчина».

3) Категория объекта. Категория объекта передается в форме -па или -a daseta - руку, bacana «ребенка», bâyâna - «садов» II. Имя прилагательное в говоре байзаи используются следующие виды прилагательных: 1) Качественные прилагательные, обозначающие свойство самого предмета, а не его отношение к другим предметам xub - хороший, bad - «плохой», garni - «теплый», sard - «холодный», âzegàr -«долгий, совершенный, непрерывный», лак âzegàr, лур azegar, дашт áségár, bolán - «высокий», лур bolend, лак belend. бех belend.

2) Относительные прилагательные, обозначающие свойства предмета через его отношение к другому предмету. Такие прилагательные являются наиболее употребительными в говоре байзаи owaki «жидкий», лур oweki, лак ovvaki, бех avaki, дахит owaki.

Одной из отличительных особенностей качественных прилагательных является наличие у них сравнительной и превосходной степеней, которые соответственно образуются при помощи суффиксов -tar и -tann be tar|bextar «лучше», battann «самый плохой». Оба эти суффикса являются словообразующими, те они вносят новый оттенок в значение слова, не выражая его синтаксических отношений в предложении.

В исследуемом говоре встречаются случаи употребления в функции прилагательных причастных форм, образованных от глагольных основ ämoxta - «привыкший, укрощенный», gosna -«голодный», зар , лур , cap - gosna, бех – vasna.

В диссертации также подвергнуты анализу служебные слова предлоги и союзы.

Предлог а (сокращенный вариант), az - от, у, основной функцией которого является обозначение источника получения, приобретения предмета или сведений a ki porsidi? - у кого спросил?

Предтог sim - «для меня», sit - «для тебя» служит для обозначения цели, назначения предмета или действия. В говоре байзаи используются следующие союзы -противительный ämäa- но, - соединительный vo - и - разделительный va - или. Числительные.

1. Количественные числительные в говоре байзаи особо не отличаются от числительных нормативного персидского языка. Ниже приведем некоторые их отличия, которые отмечены в диссертации уа(к) «один», sis «шесть», has «восемь», yazza «одиннадцать», dowoza «двенадцать», hivda «семнадцать», bis' «двадцать», bisoyak «двадцать» один. При образовании составных числительных в отдельных случаях меняется позиционное расположение единиц и десятеричных чисел yak bis «двадцати один», do bis «двадцать два».

2. Порядковые числительные. В отличие от нормативного персидского языка вместе суффикса -omin в финальной части таких числительных употребляется его сокращенная форма -omi panj-omi «пятый».

3. Дробные числительные. Говор байзаи отличается тем, что в дробных числах вначале расположено большее, а затем меньшее число dajak - «одна десятая», hasyak -«одна восьмая», sadyak -«одна сотая», hczärri yekki - «одна тысячная»

Наречие в исследуемом говоре, как и в персидском языке, не обладает грамматическими категориями ни имени, ни глагола. Оно зависит от глагола, существительного, прилагательного или от предложения в целом.

По значению, синтаксическим свойствам и словообразовательным особенностям наречия говора байзаи делятся на определительные и обстоятельственные.

Определительные наречия характеризуют действие или признак со стороны качества, количества, способа свершения действия и к ним относятся наречия степени (или количественные) - наречия образа действия poy-piyáda - «пешком», лур -pápiva. лак - рареуа, car-tag - «совершенно открыто», наин - соrtag, adassi - «нарочно, специально», наречия сравнения, уподобления engár - «подобно», hemomet - «похожий».

Обстоятельственные наречия выражают пространственные, причинные, временные и целевые отношения, связанные с действием

- наречия времени, места: álana - «сейчас», omru/emru - «сегодня», emru, pangna - «позавчера», pang, pirar - «прошлый год».

В рассматриваемом говоре встречаются также и местоименные наречия, образующие следующие группы:

- отрицательные наречия astey xodá - «никогда, ни за что», вопросительные наречия forsat- «куда?».

Словообразование существительных и прилагательных. Существительные и прилагательные образуются двумя способами: 1) путем словопроизводства; 2) путем словосложения. Большинство производных слов образовано с помощью словообразовательных морфем, преимущественно суффиксов. Среди словообразовательных суффиксов наиболее употребительными являются следующие:

-sun/-essun со значением места и времени;

-abad со значением места malekabád - Малекабад, sátabad –Саадатабад, aliyabad - Алиабад,

-ак со значением названий предметов (в частности, орудий) ásak -«мельница»,

- aki со значением относительности doxtaraki - «девственность»,

- тип, образующий отглагольные существительные zeymun - роды, saxmun - «строительство»,

-еу, образующий абстрактные существительные и относительные прилагательные daiyey - «речной», rusney - «свет», -un со значением относительности, образующий причастия активного и страдательного залога owzun- «висящий», henäbandun -((церемония нанесения хны (невестам)»,

-äl, образующий причастия страдательного залога ta mondäl -«осадок, отложения»,

-uk со значением относительности picpicuk - «дикая кошка», sirsiruk - «вид сорняка»,

-in образующий относительные прила1 атсльные nism - «имеющий жало», рохш - «сонливый»,

-и, образующий относительные прилагательные kalu «свихнувшийся», kermu - «червивый»,

-1, указывающий на происхождение из какой-либо местности, который после гласных меняет свою форму qasemäbadi - из Касимабада, beyzey - «из Байза»,

-bun со значением «охраняющий» äsiyowbun - «мельник», gowbun

- «пастух (коров)».

- dun со значением места kädun -сарай для хранения сена, gädun -«коровник»,

- gar, образующий имя деятеля ähengar -«кузнец», celengar -«слесарь»

-ка, образующий имена существительные tofka - «плевок», bäläka - «полочка в стене (для посуды, книг и т д)»,

-ik, образующий имена существительные и прилагательные kocik -маленький , konk - «ломоть, кусок (дыни, арбуза)», -а, образующий причастия, имена существительные и прилагательные, ämoxta -прирученный, narasida - незрелый, -а, образующий прилагательные pazä - поспевающий, -1, образующий абстрактные имена с ществительные , sarbori -«обрезка (ветвей винограда)» Иногда этот суффикс выпадает под воздействием конечного корневого согласного у zendey - жизнь, mordey - смерть,

-gari, образующий имена существительные,

-est, образующий абстрактные имена существительные komravest - «кровотечение»,

-са с уменьшительно-ласкательным значением bäyca - «сад(ик), dulca - «кружка»,

-ак с уменьшительно-ласкательным значением dulak - «кружка». В образовании новых слов в говоре байзаи участвуют и префиксы bi- «без», образующий слова со значением отсутствия чего-либо bijä- «неуместный», bifoyda- «бесполезный», na-, образующий слова с отрицательным значением nacavr - не пасушееся животное, naskan - «не разбивающийся»,

Для выражения значения будущего времени применяется как форма глагола настоящего времени в повествовательном наклонении, так и стандартная форма будущего времени нормативного персидского языка пнгшп - хаЬат гай (от глагола гаАап -идти/ехать)

В говоре байзаи имеются два префикса, активно принимающих участие в образовании глагольных форм.

Префикс пи- образует глагольную форму прошедшего продолженного времени и настоящего-будущего времени сослагательного наклонения.

Префикс bе- является признаком модальности и повелительной формы глагола и претерпевает изменение в зависимости от корневого согласного глагола.

Отрицательная форма глагола образуется с помощью префикса па-: пади - не говори, пахог - не ешь. В этой функции также используется вариант данного префикса та- такоп-не делай , тагап - не бей, тагочу- не иди.

В этом разделе также классифицируются глаголы говора байзаи, разделенные на простые и сложные.

В конце главы анализируются суффиксы -on и -un, которые образовывают переходные глаголы в сослагательном и повествовательном наклонении.

Третья глава «Лексико-семашический анализ говора байзаи» посвящена анализу семантических групп лексики данного говора. На основе собранного материала лексика говора классифицируется на 26 семантических групп и десятки тематических подгрупп, отражающих традиции, обряды, быт и среду проживания населения района в языковом разрезе.

1 Лексика, относящаяся к музыке и танцам cupi - местный танец и разновидность музыкальной мелодии, rcng zadan - играть на инструменте неместного производства, säzenda - играющий на инструменте, музыкант, лак säzena, лур säzena.

Слова, обозначающие названия музыкальных инструментов noyära - разновидность барабана cap näqära, лур neqära, лак neqära, mezqän струнный музыкальный инструмент наподобие виолончели, лур mazqän в значении горн, труба, darya "бубен", бех danya.

2 Лексика, выражающая топливо и свет.

Слова, выражающие свет ceräy - источник света, лак, лор, ceräq, дашт ciräy, бех ciräqu - разновидность долго горящего огня, kur kerdan - потушить, погасить, лор kur - безмолвный, gina -корни колючки для зажигания лампы.

3 Лексика, обозначающая цвет äläpissa -черно-белый лор clä-bur - голубь с черно-белыми перьями;- marvareski - черно-белый, в других говорах не наблюдается, safid - белый, лак лор esbe.

4 Лексика, выражающая понятия супружества и брачной жизни.

4 1 Термины бракосочетания ans – невеста.

4 2 Косметика и украшения невесты lienâ - хна, sirma –сурьма.

4 3 Беременность и роды arma - желание беременной женщины, pow-azâ - готовая к рождению женщина, owsan –беременная.

5 Лексика, относящаяся к природе и природным явлениям ásemon -небо, âftow – солнце.

6 Религиозная лексика

6 1 Слова, выражающие понятия религии и секты azun - призыв к молитве, maccet - мечеть, cow us - человек, который обладал полотном с изображением картин религиозной тематики.

6 2 Лексика, выражающая понятия суеверия и предрассудков - вещество, которое сыпали при разжигания руты для зашиты от сглаза.

6 3 Лексика, обозначающая смерть и сакральные ритуалы pand-носить черное, быть в трауре, xákessun- кладбище

6 4 Религиозные клятвы jâ-xâli - фраза, которой приветствуют возвратившихся из поездки (букв место пустовало), бех jà-xàli-và , xod duniyo u xodà - ей богу! (клянусь Богом)

6 5 Сквернословие и оскорбления âpârdi - шарлатан, лор âpârti, âlesti - мошенник, zaqaltom - ругательное выражение.

7 Слова, относящиеся к бизнесу и торговле tanxâ- торговые товары, также в заркани и бехдинан, qapun-весы, nut- бумажные деньги (купюры).

8 Лексика, выражающая понятия законодательства и права sejelt-паспорт, qâqoz – бумага.

9 Слова выражающие вкус toros - кислый, бех, tal - горький, также в лор, лак tesal, наин taal, simit - неприятный запах рыбы и тухлого яйца, зар semet.

10 Лексика одежды и тканей

10 1 Разновидность тканей celvári - белая ткань (бумажного происхождения), ka na - изношенная (потрепанная) ткань, зар abnsom – шелк. Разновидность одежды arxoloq - бархатная рубашка, бех, arxaleq, наин alxalox - длинное шерстяное пальто, бех euqa, kordak - шерстяной безрукавный халат пастуха, дашт kordak, лак korta.

10 3 Элементы одежды aftin - рукава, дашт - oftm, наин - ássin, бех - ovista, konor - подол, kyik - пуговица на одежде, зар – koji.

10 4 Разновидность обуви orsx - туфли, башмаки, лак - orsi, лор oresi, бех, наин orosi, kows - обувь, наин kows, дашт - kows, бех kus, melki - разновидность обуви с вязаной отделкой, зар, бех –maleki.

11 Лексика, выражающая предметы домашнего хозяйства

11 1 Постельные принадлежности kate xab - кровать, также в таджикском и зар , bálest - подушка, лур -bálest, наин - bales, pusan- курпача (узкое стеганое одеяло - подстилка), также в зар, дашт, лак, лор – pusen.

112 Кухонные предметы assak - ручная мельница, дашт - asak, owgardun - большой бронзовый черпак, лор - owgir, digvar -разновидность котла, бех digbar.

113 Посуда для воды и пищи bogol - круглый глиняный сосуд для хранения хлеба и муки, tápu - глиняный сосуд для хранения воды на высоте одного метра, dulak - сосуд из козьей кожи для хранения воды в домашних условиях, бех dovolog.

12 Орудия труда

12 1 Инструменты для сельскохозяйственных работ borra приспособление для обмолота зерна, зар - borre, biza - решето для просеивания зерна, darxis - длинный шест, соединяющий волов с ярмом.

12 2 Предметы, связанные с гужевым транспортом pálun - седло осла, лор - palo, лак - palo, наин – palón.

12 3 Предметы для охоты pistovv - оружие, носящееся на пояснице, sekal - охота, даш, зар - sekál, лор, лак sekar, satir -большой нож для разделки туши, бех, наин - sátir, лак satir.

13 Строительная лексика

13 1 Строительные материалы andi - мастерок, лак, лор anu, наин andud, сарв andu, cuy - лес (строительный), наин cub, лак, лор, бех – cu.

14 Части человеческого тела ospol - печень, лак espel, лор esbil, бех - sobol, angol - палец, бех - engol, наин anoh, сарв. angol.

15 Названия болезней

15 1 Болезни людей owla - мозоль, owle, лор owela , лак owla, наин owele.

15 2 Болезни животных kotorom - куриная болезнь, лак -kotâm-.

16 Названия животных pâzan - горный козел, tura - шакал, зар ture, лор tora, дашт, наин, бех tura.

16 1 Дикие животные пресмыкающиеся и земноводные ozdahâ -дракон, крупная змея, лур ozdahâ, kerenjàl «рак», лур kerzeng, дашт kerenjàl, зар - kelenjàl, cap – kerenjâr.

16 2 Домашние животные varzow вол, лур varzâ, бех varzo, carma - разновидность осла, лур canna, лак салпеу, зар carma, cap canna Лексика, связанная с домашним скотом áxxora - кормушка, лур âhor, лак âlier, oyoli - овчарня, наин -agel, лур - âgel, бех –âgâl.

17 Лексика земледелия и садоводства

17 1 Сельскохозяйственные культуры âftowparas подсолнечник, зар aftowparas, наин oftow, ardun, kodi - тыква, бех kodi , лак kuvi, лур kuvi.

18 Кулинарная лексика

18 1 Разновидности хлеба sol-solak «сорт хлеба», cap sol-solak, дашт sil-silak, nun-e tonok - лаваш (тонкая лепешка), дашт-nuntizi.

18 2 Молочные продукты duybâ - блюдо, приготовленное из кислого молока, лур du, наин du, solía - разновидность жидкого блюда, лур solía, наин sola, дашт sila, бех suh, лак sella.

19 Лексика родства âmzâ - двоюродный брат, двоюродная сестра по линии отца, âmu -«дядя», лор àmu, наин âmu, дашт àmu.

20 Слова, выражающие единицы измерения carak - мера веса, равная одной четвертой манн, лак càrak, лур càrak.

В диссертации была рассмотрена также лексика, связанная с образованием, играми и игровыми приспособлениями, предметами домашнего быта и т. п.

1. Анализ лексики говора байзаи свидетельствует о гом, что основную часть употребляемых слов и словообразовательной продукции составляю коренные морфемы данного говора.

В исследуемом говоре встречаются элементы древней лексики, которые не сохранились в нормативном персидском языке.

Заимствованная лексика, особенно арабская, подвержена изменениям согласно фонетическим особенностям говора байзаи.

2. В говоре байзаи слова в основном сохранили ту же структуру, что и в нормативном персидском языке, но при этом байзаи отличается своими фонетическими особенностями.

3. В рассматриваемом говоре функционируют те же словообразовательные средства, которые существуют в юго-западном персидском диалекте, поэтому в нем, по отношению к персидскому норма швному языку, особых отличительных словообразовательных морфем не наблюдается.

4. Средствами выражения множест венное ти имен существительных являются суффиксы -а и -ап, которые чаще всего употребляются соответственно в форме -а и –ип. Указателем объектного падежа существительных являются послелоги -па и -а.

5. В говоре байзаи достаточно часто употребляются относительные прилагательные, которые образуются с помощью суффиксов.

Примечательно, что в исследуемом говоре все еще функционируют суффиксы имен прилагательных -ик, - ак, - 1к, которые в нормативном персидском языке считаются сращениями к корневым морфемам

6. Наиболее существенным отличием глагола данного говора является наличие отрицательного префикса та-, который является основным средством образования отрицательной формы глагола в отличие от нормативного персидского па-.

В исследуемой говоре употребляется достаточно много составных и сложных глаголов, которые являются специфичными для региона и не встречаются в нормативном персидском языке.

7. Результаты исследования подтверждают тот фаю, что говор байзаи является одним из специфичных юго-западных персидских говоров и оригинальным говором региона провинции Фарс. С точки зрения фонетики, морфологии и лексики говор байзаи представляет собой достаточно богатый и своеобразный материалом для изучения персидского языка и развития его словообразовательных ресурсов. (Говор байзаи персидского языка. Курбонали И.)

Реферируемая диссертация посвящена функционально-грамматическому анализу причастий современного персидского языка (СПЯ). Избрание данной теш для исследования имеет вполне определенные основания: среди глагольных форм СШ наименее четко очерченным остается статус причастий. В грамматиках персидского языка и исследованиях, касающихся в той или иной мере данной категории слов, сообщаются весьма краткие и нередко противоречивые сведения об их грамматических свойствах, не раскрыты семантика и особенности их функционирования, имеются разногласия между иранисташ в отнесении отдельных отглагольных образований к категории персидских причастий, иногда в рамках неличных форм глагола неправомерно объединяются исконно персидские и заимствованные арабские причастия. Многие из персидских причастий подверглись субстантивации, адъективации и адвербиализации и, утратив свои глагольные свойства, выступают как имена существительные, прилагательные и наречия.

Однако эти вопросы и ряд других вопросов, касающихся данной группы отглагольных образований, не получили должного комплексного освещения в научной литературе, вследствие чего причастия остаются одной из самых неизученных лексико-грамматических категорий СПЯ. Все отмеченное выше свидетельствует о большой актуальности выбранной для диссертационного исследования теш.

Объектом данного исследования являются все разновидности причастий СПЯ. С учетом существующих спорных вопросов, а также недостаточной изученности причастных форм диссертационная работа включает в себя всесторонний анализ каждой разновидности в отдельности. Данное исследование, посвященное комплексному анализу персидских причастий, во многом поможет более полному определению свойств и црироды этой категории слов в СПЯ.

Диссертационная работа ставит своей целью всестороннее изучение лексико-грамматических, структурных и семантических свойств причастий СПЯ, их категориальных значений, установление грамматических признаков причастий в сравнении с глаголом и именами. Кроме того, в работе рассматриваются особенности синтаксического употребления персидских причастий. В соответствии с целью исследования были сформулированы следующие задачи:

1) Дать подробный анализ структуры и значений причастий прошедшего времени (ППВ) и показать особенности их образование от различных структурных типов персидского глагола;

2) Охарактеризовать причастия настоящего времени (ПНВ), определить состав и значения всех разновидностей данной групш персидских причастий;

3) Проанализировать причастия долженствования (ЦД) в структурном, семантическом и функционально-грамматическом планах;

4) Определить глагольные свойства каждой разновидности причастий СПЯ;

5) Установить семантические соотношения глаголов и образованных на их основе причастных форм;

6) Выявить реальные возможности образования каждой разновидности персидских причастий от разных структурных типов и лексико-грамматических классов глагола;

7) Выявить грамматические условия перехода отдельных причастных форм в другие части речи.

Научная новизна заключается в выборе предмета исследования. Данная работа является первым комплексным исследованием персидских причастий, заключающим в себе подробное описание их грамматических свойств, раскрытие семантики и особенностей функцн онирования, структурный анализ каждой разновидности причастий СПЯ. Впервые в диссертации уделено большое внимание семантической характеристике персидских причастий, а также их участию в словообразовательных процессах персидского языка.

Под термином "причастие" в работе понимается категория слов, являющихся производными от глагола и обладающих глагольными и именными свойствами. В работе показано, что именные свойства персидских причастий проявляются не только в наличии признаков имен прилагательных, но и имен существительных. Причем в разных лексико-грамматических формах причастий глагольные и именные свойства проявляются по-разному. Кроме того, в одних разновидностях причастий ведущим является грамматическое значение, в других - лексическое. Автор диссертации приходит к выводу об условности применения термина "причастие настоящего времени" в отношении отглагольных образований, традиционно включаемых в эту группу.

Методика исследования определялась спецификой собранного фактического материала и включает в себя разные приёмы и методы лингвистического анализа. Для решения задач, поставленных в работе, применялся описательно-аналитический метод, а также методы компонентного я структурного анализа. Это способствовало выявлению имплицитных и эксплицитных связей персидских причастий с системой глагола. Анализ фактического материала проводился на синхронном уровне. В отдельных случаях для более глубокого уяснения причастных форм привлекался исторический материал, связанный с эволюцией этих отглагольных форм СПЯ.

Теоретическая и практическая значимость проведенного диссертационного исследования состоит в том, что автор, опираясь на имеющиеся общетеоретические исследования по причастиям, всесторонне анализирует каждую разновидность причастий СПЯ. Комплексное исследование этой категории отглагольных образований, позволяющее в сопоставительном плане рассматривать глагольные и именные свойства всех разновидностей причастных форм СПЯ, может способствовать более полному и системному изучению причастий и в других ирансних языках.

Результаты исследования могут быть использованы при написании разделов научной и практической грамматик СПЯ, посвященных неличным формам глагола, при разработке соответствующих разделов в учебниках персидского языка и при обучении этому языку в востоковедческих вузах страны. Данные настоящей работы окажут помощь при написании сопоставительных грамматик иранских языков.

Материалом для исследования послужили художественные произведения современных иранских писателей, а также тексты различного содержания, принадлежащие газетно-информационному, публицистическому и научным стилям СПЯ. Источники датируются в основном второй половиной 70-х и первой половиной 80-х годов.

Для сбора материала и создания картотеки по причастиям СПЯ использовались различные толковые словари персидского языка, а также двухтомный персидско-русский словарь под редакцией Ю.А. Рубинчика. Общий объем картотеки составил более 4 тысяч примеров на функционирование причастий в СПЯ.

В диссертационной работе и автореферате применялась транскрипция, основанная на русском алфавите и принятая в указанном словаре.

Во Введении обосновывается выбор предмета исследования и актуальность избранной теш, определяются цели и задачи диссертации, ее теоретическая и практическая значимость, характеризу югся методы и материал исследования.

Первая глава "Причастия как неличные формы глагола" состоит из двух разделов и посвящена анализу работ, в которых освещаются вопросы, касающиеся персидских причастий, и общей характеристике лексико-грамматической сущности и состава причастий СПЯ.

В первом разделе рассматривается состояние изученности причастий в СПЯ, излагаются основные точки зрения авторов относительно выделения и классификации персидских причастий. Отмечается, в частности, что в грамматических работах по СПЯ нет единого подхода к проблеме выделения и установления состава причастий, наблюдаются значительные расхождения при определении их места в системе частей речи.

Во втором разделе рассматривается лексико-семантическая и грамматическая связь персидских причастий с глаголом. Обосновывается необходимость комплексного анализа этих отглагольных образований с учетом различных критериев (семантический, морфологический, синтаксический, структурный). Резкое противопоставление одного критерия другому или же приоритетное использование одного каного-либо критерия в ущерб другим, как это делается в некоторых работах по персидскому языку, являются неоправданными.

На основе общего анализа и применения вышеназванных критериев признается целесообразность выделения в СПЯ трех разновидностей причастий: ППВ, 1ШВ и ПД. ПНВ объединяют три разновидности таких образований - причастные формы с суффиксами -ндэ -ан и -а.

Лексико-семантическая и грамматическая соотнесенность персидских причастий с глаголом подтверждается фактами семантической преемственности, проявлением такими образованиями отдельных лексико-грамматических и функциональных свойств глагола.

Вторая глава "Причастия прошедшего времени", состоящая из четырех разделов, посвящена классификации ППВ, характеристике лексико-семантических и грамматических свойств. ППВ из всех причастных форм персидского языка сохраняют наибольшую грамматическую и лексико-семантическую связь с глаголом, - поэтому в диссертации им уделено наибольшее внимание.

Участие ППВ в образовании аналитических форм глагола снимет всякие ограничения в возможности образования причастий данной разновидности от различных структурных типов и лексино-грамматических классов персидского глагола. ППВ могут быть образованы как от простых (ПГ), префиксальных (ПФГ), сложных (СГ) глаголов, так и от переходных, непереходных, "двузаложных", каузативных и модальных глаголов.

В зависимости от выполняемых парадигматических и синтагматических функций ППВ, образованные от ДФГ и СГ, могут происходить изменения в их просодической структуре по сравнению с исходными глаголами.

Полная акцентная и семантическая соотнесенность ППВ с исходами ПГ сохраняется только в случае их участия в образовании аналитических форм персидского глагола. Но в случаях адъективного и субстантивного упофреблэния ППВ полная соотнесенность нарушается - префикс сливается с ПГ, и главное ударение переходит на последний слог такого образования: барйсбрухтэ (гл. "воспламэнять"; "сердиться"; "краснеть (от гнева)").

Участвующие в составе аналитических форм глагола ПИВ, образованные от СГ, сохраняют фонетическую самостоятельность компонентов (именной части и компонирующего глагола. Но при употреблении ППВ в адъективной и субстантивной функциях ИЧ и КГ сливаются и главное ударение с Ш переходит на последний слог причастной формы КГ (ср. также семантически соотнесенность ППВ с исходным СГ: пофкардэ "дуть", "раздувать"; "задувать"; "пухнуть", "распухать"; "надуваться", "раздуваться"; "морщиться (о тканях)"; "дуться", "пыжиться").

Данной разновидности персидских причастий свойственны та кие вербальные значения и свойства, как значение времени, переходности/непереходности, способность к глагольному управлению и некоторые другие. Отсутствие у них, как и у инфинитива глагола, связи с категориями лица и наклонения дает основание включить ППВ в систему неличных форм глагола.

Основным грамматическим значением ППВ является результат действия, который выражается в виде качества, характеризующего лицо или предмет. При этом ППВ представляет действие, закончившееся к настоящему моменту или имевшее место в прошлом: рйфтэ "ушедший"; алудэ "испачкавший", "испачканный" и т.д.

ППВ обладают значением прошедшего времени, которое мотивируется СОВ, являющейся ПО для таких образований. Но в СПЯ в отдельную группу выделяются ППВ глаголов состояния, которые, имея морфологические показатели ППВ, наряду со значением прошедшего времени могут также иметь значение настоящего времени: бйчейе хабидэ "спящий ребенок"; иотадэйнд "они стоят".

Образованные от переходных глаголов ППВ совмещают в себе активное и пассивное значения. Активное значение таких ППВ проявляется при их участии в образовании аналитических форм глагола, а пассивное - служит основой для их адъективации и субстантивации. Но это не значит, что ППВ свойственна категория залога, так как выражение залоговой оппозиции - "действительный залог - страдательный залог" - характерно только для личных форм глагола и подкрепляется морфологическим показателем - формой 3-го лица ед. числа глагола шодан "делаться", "становиться". Совмещение активного и пассивного значений ППВ объясняется тем, что в процессе развития языка эта форма причастий осуществила заложенные в ней потенции для двойного залогового осмысления. Употребление ППВ типа нэвэштэшодэ "написанный" в функции атрибутива предопределяется стилевой особенностью контекста - для более выпуклого показа значения пассивности и удобства восприятия читателем/слушателем.

Основной морфологической функцией ППВ является их участие в образовании аналитических форм персидского глагола. Наибольшая глагольность ППВ проявляется именно при выполнении этой функции.

ППВ выполняют обширные синтаксические функции. Связь с глаголом у них наиболее ярко проявляется при выполнении ими функций однородного сказуемого в предложении, при замещении формы перфекта, при выполнении деепричастных функций, функций сказуемых в сложных предложениях и стержневого слова в причастных оборотах.

Употребление ППВ в качестве однородного сказуемого предложения при наличии двух и более глаголов-сказуемых очень распространено в СШ. В данном случае в форме перфекта в 3-м лице ед. числа гаагол-связка опускается и в роли сказуемого выступает ППВ (гофтэ "(он) сказал"), причем число таких сказуемых может быть два и больше.

ППВ при таком употреблении выражают ряд отдельных действий, последовательно следующих друг за другом. Предложение завершается личной формой глагола-сказуемого в определенном времени (в основном - в одном из прошедших времен). Возможны как союзная, так и бессоюзная связь между однородными сказуемыми, выраженными ППВ.

В отличие от такого рода употребления адъективированные ППВ в функции предикатива никогда не выступают без глагольной связки.

ППВ в деепричастной функции обычно обозначает действие, происходящее одновременно с действием основного глагола-сказуемого, или сопутствующее ему действие и в предложении выполняют роль обстоятельства образа действия.

Сопутствующее действие, выраженное "деепричастной" формой по своему отношению к главному действию можно разделить на дв типа: "характеризующий" и "нехарактеризующий".

"Деепричастных" форм в составе предложения может быть де и больше, и они могут связываться между собой как с помощью союза ви, так и без него.

ППВ способны выполнять функцию сказуемого и в сложносочиненных и в сложноподчиненных предложениях. В таких предложенях они чаще всего замещают перфектную форму глагола.

В СПЯ некоторые ППВ образуют причастные обороты, эквивалентные придаточным определительным предложениям. В составе таких оборотов ППВ управляют зависимыми членами с помощью предлогов йз, бэ, ба, дйр и выполняют функцию синтаксически синонимичную глаголу-сказуемому придаточного определительного предложения. Ср.:

Роз бар сохрэ-йе пушипэ аз марйан нэист. "Роза села на скалу, покрытую кораллами".

Роз бар сохрэ-и-ке пушицэ аз марйан буд нэшаст. "Роза села на скалу, которая была покрыта кораллами".

В современном литературном языке такие причастные обороты по сравнению с языком классического периода получают все большее и большее распространение. Это объясняется становлением и совершенствованием ППВ в качестве одной из наиболее распространенных неличных форм персидского глагола, развитием причастных оборотов как самостоятельной синтаксической категории, влиянием переводной литературы и стремлением говорящего/ пишущего к экономии языковых средств (причастные обороты отличаются большей лаконичностью).

Транспонированные в именные части речи ППВ выполняют все синтаксические функции, свойственные именам существительным и прилагательным. Так, адъективированные ППВ выполняют функции атрибутивного и предикативного определения, принимают все морфологические показатели имен прилагательных (образуют степени сравнения), как и качественные прилагательные могут переходить в наречия. Субстантивированные ППВ выполняют функции подлежащего, дополнения, именной части составного сказуемого, образуют множественное число и могут получать выделительный артикль.

ППВ активно переходят в другие части речи. Но при этом следует отметить, что среди всех разновидностей персидских причастий ППВ в наибольшей степени обладают свойствами неустойчивых (окказиональных) транспозигов. Об их переходе в другие части речи можно говорить лишь в контексте, при выполнении определенных синтаксических функций. Вне контекста их целесообразно рассматривать как ППВ соответствующих глаголов.

Как и многие качественные прилагательные, ППВ, могут с помощью суффикса йа-йе образовывать абстрактные существительные: арастэ "украшенный" от арастэги "украшение"; азордэ "обиженный" от "обида" и т.д.

Редупликация ППВ приводит в основном к образованию сложных слов с адвербиальным значением: боридэбошдэ "обрывисто". Собранный нами материал позволил выявить еще один новый тип соположения-сочетания положительной и отрицательной форм одного и того же ППВ: пушидэнйпушидэ "небрежно надев" и т.д. Такого рода образования отличаются устойчивостью структуры, и есть все основания (фонетические, семантические признаки) рассматривать их как сложные слова. Они приобретают новое значение (по сравнению со значением ППВ), выражающее нечеткость, небрежность выполнения какого-либо действия. В предложении такие образования выступают в функции обстоятельства образа действия.

Участие ППВ в модельном словосложении, особенно по модели "имя существительное + ППВ", предопределило появление в лексике СПЯ очень многих образований, структурно напоминающих ППВ СГ (так называемых сложных квазипричастий). Самым главным отличием от подлинных ППВ СГ является отсутствие у квазипричастий в качестве словообразующего коррелята исходных СГ.

В третьей главе "Причастия настоящего времени" анализируются структура, семантика и функциональные свойства каждой разновидности цричастных образований, входящих в данную группу.

Нами выдвигается положение об условном характере термина ПНВ, объединяющего три разновидности отглагольных образований, Основанием для этого служит слабая связь ПНВ с грамматическими категориями глагола.

Выявляется некоторая ограниченность в возможностях образования ПНВ с суффиксами от ряда структурных и лексико-грамматических разновидностей персидского глагола: мало образований от ПФГ, совсем нет образований от глаголов состояния. В фонетической структуре ПНВ, образованных от ПФГ и СГ, происходят такие же изменения, как и в транспонированных ПНВ от ПФГ и СГ. Пауза между компонентами исчезает и главное ударение переходит на последний слог образований. При образовании ПНВ от СГ наблюдается определенная избирательность в отношении СГ: причастные формы образуются от наиболее употребительных сочетаний ИЧ и КГ. В диссертации обосновывается неправомерность рассмотрения в группе ПНВ с суф. -йндэ полуаффиксальных образований, второй компонент которых представлен основой настоящего времени (ОНВ) глагола.

Анализ семантической соотнесенности ПНВ с суф. -йндэ. с исходными глаголами выявил случаи сохранения, изменения, дополнения и расширения семантики ПНВ данной разновидности по сравнению с семантикой исходного глагола. Ср.: "ползающий", "ползучий" гл. хазидйн I) "ползти, ползать"; 2) "притаиваться, укрываться"; 3) "сжиматься, съеживаться". Следовательно, семантическая соотнесенность ПНВ с суф. -йндэ с исходными глаголами имеет неустойчивый характер.

Вносимое ОНВ глагола в ПНВ с суф. -йндэ значение настоящего времени носит обобщенный характер; оно к тому же легко трансформируется в непроцессуальный, т.е. постоянный признак.

Слабым проявлением реализации имплицитно сохраняемого значения переходности исходного глагола можно рассматривать случаи образования ПНВ с суф. -андэ развернутых причастных определений. В таких сочетаниях ПНВ могут осложняться разными поясняющими словами.

Выполнение функции поспозитивного определения способствует активному переходу ПНВ с суф. -йндэ в класс имен прилагательных. Адъективированные ПНВ с суф. -йндэ принимают все морфологические показатели имен прилагательных: шекйнйндэ - шекйнйндэтйр - шекйниндзтарин.

Семантика агенса делает возможным выполнение ПНВ с суф. -эндэ функций подлежащего, дополнения (прямого и косвенного) и, наоборот, препятствует развитию адвербиальных значений.

ПНВ с суф. -ан в СПЯ обладает противоречивой природой. С одной стороны, эти причастные образования, не претерпевая никаких формальных изменений, могут употребляться как деепричастия, с другой, - они свободно переходят в класс имен прилагательных. ПНВ с суф. -ан не образуются от ПФГ, глаголов состояния и каузативных глаголов. Образования от ПГ совмещают в себе адъективное и адвербиальное значения: гуйан "говорящий"; "говоря" гл. гофтйан "говорить". Образованные от СГ ПНВ с суф. -ан преимущественно обладают адвербиальными значениями: элтз-масконан "упрашивая", "умоляя" СГ алтэмад колан "упрашивать", "умолять". Составные компоненты СГ в ПНВ с суф. -ан сливаются в одно целое: пауза между ними исчезает, а ударение переходит на последний слог причастного образования. В результате образуется единое слово.

Семантическая соотнесенность ПНВ с суф. -ан с исходными глаголами имеет ограниченный характер: в причастном образовании в основном отражаются наиболее употребительные значения исходного глагола. Имеются случаи расширения, дополнения и изменения семантики ПНВ по сравнению с семантикой исходного глагола: чисбан "приклеенный"; "прилипающий"; "обтягивающий" (последнее значение является новым и не соотносится по значению с исходным глаголом часбидйн).

Объединение ПНВ с суф. -ан и некоторых сходных с ними внешне по структуре образований типа ширинихоран "торжество по случаю помолвки", хунчакан "полнокровный", "кровоточащий", как это имеет место в некоторых работах, неправомерно: последние не имеют коррелирующих СГ и представляют собой продукт лексикализации форм мн. числа, либо модельного словообразования.

Временное значение ПНВ с суф. -ан носит весьма обобщенный характер, но оно всегда связано с оттенком процессуальности. Это во многом объясняется возможностью выполнения некоторыми ПНВ с суф. -ан также и деепричастной функции. Образованные от переходных глаголов ПНВ с суф. -ан всегда имеют только активное значение: буйан "нюхающий" гл. буйип&н "нюхать". В редких случаях ПНВ с суф. -ан могут образовывать развернутые причастные определения, например:

Адъективация ПНВ с суф. -ан имеет свои особенности: эти причастные формы могут выполнять все синтаксические функции имен прилагательных, но не принимают морфологических показателей (суффиксов сравнения), подобно качественным прилагательным.

Субстантивное употребление ПНВ с суф. -ан в СПЯ не имеет большого распространения. К числу устойчивых субстадтиватов можно отнести такие слова, как рйван "душа", баран "дождь" и некоторые другие.

При употреблении в деепричастной функции ПНВ с суф. -ан, примыкая к основному глаголу-сказуемому, выражают сопутствующее действие.

Сопутствующее действие, выраженное ПНВ с суф. -аз, всегда носит характеризующий признак (оно связано с качественной характеристикой основного действия).

По сравнению с другими разновидностями персидских причастий, ПНВ с суф. сохраняют наименьшую связанность с системой глагола. Причем из всех структурных типов глагола в ПНВ с суф. -а представлены только ПГ: пазира "принимащий" гл. пазироф-тйн "принимать" и т.д.

Семантическая соотнесенность ПНВ с суф. -а с исходными глаголами, как и у других разновидностей ПНВ, носит ограниченный характер: в причастных образованиях представлены наиболее употребительные значения исходных глаголов: борра "режущий", "острый" гл. боридан "резать" (кроме этого значения глагол боридан еще имеет и ряд других значений). Некоторые ПНВ с суф. -а совмещают в себе адъективное и адвербиальное значения: го-зара "преходящий"; "мельком", "мимоходом" гл. уозаштйн "проходить". Причем адвербиальное значение настолько отходит от основного значения ПНВ, что можно говорить о транспозиции причастной формы в наречие.

Значение настоящего времени, вносимое ОНВ глагола в ПНВ с суф. -а, легко теряет свою процессуальность и причастное образование обозначает чисто качественный признак лица или предмета, заключенного в них самих: "говорящий", "обладающий даром речи" гл. гофтйн "говорить".

Активное значение ПНВ с суф. -а, образованных от переходных глаголов, позволяет им образовывать атрибутивные словосочетания с распространяющим членом: йкуйа-йе ниру-йэ звени "имущий силу молодости", гозара бэ тйрйфэ оруб "двигающееся в сторону заката".

Но такое употребление ПНВ с суф. -а встречается сравнительно редко и не является типичным для СПН.

Адъективированные ПНВ о суф. -а выполняют в предложении функцию определения и могут образовывать абстрактные существительные с помощью суффикса йа-йе м&сд&ри -и. Как и качественные прилагательные, адъективированные ПНВ с суф. -а могут адвербиализовываться, выступая в роли приглагольного обстоите льства: о адрэс-э камэл-е ход-pa лотфён хана бэнэвисид. "Напишите, пожалуйста, свой полный адрес разборчиво".

Выступая в роли СГ, ПНВ с суф. -а, при дистантном построении - СГ-сказуемого могут образовывать факультативные и постоянные рамочные конструкции.

Четвертая глава "Причастие долженствования (причастие будущего времени)" включает четыре раздела и посвящена анализу ПД в структурном, семантическом и функционально-грамматическо планах.

Двоякая трактовка природы данной разновидности персидски причастий, встречающаяся в грамматической литературе и отраже ная в их наименовании, обоснована теми значениями, которые ПД выражают: они обладают модальностью необходимости или возможности выполнения действия и придают ей значение будущего времени.

В структурном плане ПД преимущественно представлены образованиями от ПГ. Причастия, образованные от ПФГ и СГ, составляют небольшое количество.

Семантическая соотнесенность ПД с исходными моно- и бисемантическими глаголами почти полностью сохраняется. Однако семантическая соотнесенность ПД с полисемантическими глаголами носит ограниченный характер: в ПД, как правило, отражаются нг иболее употребительные значения исходных глаголов: байтйшг - "годный для тканья вязанья" гл. бафтйн "ткать"; "вязать"; "вить"; "сучить"; "выдумывать". Возможны случаи расширения се мантики в ПД за счет дополнительных значений, не связанных с семантикой исходных глаголов.

Лексико-грамматическое значение переходности/непереходности исходных глаголов в ПД проявляется несколько иначе, чем в других разновидностях персидских причастий. Образования от переходных глаголов приобретают значение пассивного долженствования (хордан "есть" — хордани "съедобный"), а непереходное значение исходного глагола в ПД проявляется как значение активного долженствования (рйтйн "уходить" - рйтани "собирающийся уходить").

Основное грамматическое значение ПД - значение необходимости или возможности выполнения действия обычно выражается этой формой в функции предикатива. Такое значение может быть заложено также дополнительным оттенком направленности в будущее.

Значение ПД в атрибутивном употреблении тесно связано с общим значением модальности этой причастной формы.

Выполнение функций имен прилагательных порождает в ПД способность выражать интенсификации качества с помощью морфологических (суффиксов сравнения) и лексических (наречий меры и степени) средств: хандйнитарин "самый интересный"; бэсйар дидани "очень интересный".

Субстантивное употребление причастных форм данной разновидности характерно в основном для ПД, образованных от ИГ. Субстантивированные ПД приобретают все грамматические свойства, характерные для имен существительных. В предложении они могут выполнять функции подлежащего, дополнения и других именных членов.

Употребление ПД в качестве предикатива наиболее ярко выявляет основные глагольные свойства причастных форм этого вида. Темпоральная направленность этих причастий заметно сближает их с глагольными формами сослагательного наклонения, что находит отражение в выражении ПД значений долженствования, желания, намерения, необходимости, возможности:

Ин но тапвиг азбэйнрайтвни йот. "Такой способ пропаганды должен быть отброшен".

Будучи употребленными в роли предикатива, ПД могут образовывать безличные предложения.

При употреблении в функции предикатива ПД могут выражать действие, направленное в будущее время. Эта направленность в будущее особенно усиливается в тех случаях, когда в роли предикатива выступают ПД от непереходных глаголов, а вспомогательный глагол имеет форму настоящего времени.

ПД свободно используются в роли предикатива в составных сказуемых с отрицательным значением. Отрицательная частица может присоединяться как к ПД, так и вспомогательному глаголу:

В Заключении кратко резюмируются результаты проведенного исследования, отмечаются морфолого-синтакоические и лексико-семантические особенности каждой разновидности персидских причастий. (Причастия в современном персидском языке. Вахидов А.А.)

Бурное развитие в современную эпоху всех отраслей умственной и практической деятельности человека (науки, техники, промышленности, сельского хозяйства и т.п.) приводит к появлению все новых и новых понятий, что ставит перед отдельными языками задачу создания соответствующих слов для коммуникативного отражения этих понятий. В этом свете словообразовательные средства приобретают особую важность в создании новых слов в том или ином конкретном языке. В этом процессе определенная роль принадлежит и синонимии. И не случайно, что в последние годы проблеме синонимии посвящено немало работ на материале индоевропейских языков. В этих работах, как известно, одно из основных мест в частности занимает вопрос об определении синонимов, по которому существуют разногласия между отдельными группами ученых языковедов.

Мы не считаем целесообразным подробно изложить здесь все эти разногласия, поскольку данный вопрос всесторонне рассмотрен в работе Ж.П.Соколовской, которая, подытоживая дискуссии по вопросу об определении синонимов, пишет: "По вопросу об общем определении синонимов среди лексикологов нет единого мнения. Синонимы определяются как слова близкие или (сходные) по значению (Р.А.Будагов, О.С.Ахманова, Ю.С.Сорокин, Д.Н.Шмелев, Ю.С.Степанов, А.Б.Степанов, А.Б.Шапиро, Т.Г.Винокур, И.Филипец и др.); слова тождественные по значению (Л.И.Саркисова, П.С.Александров, С.Г.Бережан, А.Д.Григорьева и др.); слова как близкие, так и тождественные по значению (В.В.Виноградов, А.П.Евгеньева, А.Н.Гвоздев, Н.Н.Амосова, А.А.Реформатский, Н.М.Шанский, В.Н.Клюева, Е.М.Галкина-Федорук и др.); как слова, тождественные по своей дистрибуции (В.А.Звегинцев, М.В.Раевский, К.С.Горбачевич и др.); как слова взаимозаменяемые (Л.А.Булаховский, Б.В.Горнунг, В.К.Фаворин)" (Соколовская, 1970, 4-5).

Что касается нашего мнения, то мы, исходя из материала персидского языка, присоединяемся к определению той группы исследователей, которые определяют синонимы как слова взаимозаменяемые.

Синонимия является одной из важнейших проблем современной языковедческой науки. В последние годы она все больше стала привлекать внимание советских и зарубежных лингвистов, посвятивших немало работ исследованию лексической синонимии на материале различных языков. Определенная работа проделана и советскими иранистами в области изучения лексических синонимов персидского языка. Однако синонимичные словообразовательные морфемы, имеющие весьма важное значение в образовании лексических синонимов в персидском языке, до сих пор не были предметом монографического исследования ни в Советском Союзе, ни в Иране. Между тем, создание новых слов посредством словообразовательных морфем занимает, можно сказать, доминирующее место в развитии и обогащении лексического состава персидского языка, в процессе расширения его коммуникативных возможностей. Синонимичное же функционирование словообразовательных морфем значительно увеличивает возможность образования лексических единиц как близких, так и различных по значению. Специальное исследование различных по форме, но близких по семантике словообразовательных морфем, т.е. синоморфем персидского языка имеет важное значение и для более глубокого освещения словообразовательных закономерностей этого языка.

Основная цель данного исследования заключается в том, чтобы выявить функционирующие в современном персидском языке синоморфемы, составить их полный перечень, определить случаи семантической взаимозаменяемости словообразовательных морфем и моменты расширения или сужения часто-речных сочетаемостных особенностей синоморфем, проследить процесс семантического развития или архаизации этих морфем, установить степень их употребительности как в диахроническом, так и синхронном плане.

Анализ и обработка фактического материала о словообразовательных функциях морфем в современном персидском языке проводится в плане сравнения с соответствующими фактами в классическом персидском языке.

Основной исходной точкой при установлении семантических особенностей той или иной синоморфемы являются собранные нами факты - примеры из различных источников. Основными источниками данного исследования явились произведения представителей классической персидской литературы, художественно-литературные работы современных персидских поэтов и писателей, пресса, откуда нами извлечено более 3000 фактов.

В персидском языкознании впервые в монографическом плане исследуются словообразовательные синоморфемы, прослеживаются пути их развития в персидском языке, на конкретных примерах из материалов классического и современного персидского языка подробно анализируются функционально-семантические особенности каждой синоморфемы в отдельности, устанавливается степень их активности или продуктивности в современном персидском языке.

Настоящее исследование не только восполняет один из пробелов лексикологии персидского языка, но и имеет большое значение в деле научного освещения одного из малоизученных до сих пор разделов персидской лексики. Оно имеет значение и для всестороннего научного анализа одного из узловых разделов лексики персидского языка. Данная работа имеет и практическую ценность, поскольку она может составить теоретическую базу для создания словаря синонимов персидского языка и учебного пособия по персидской лексикологии, что очень важно для основательного усвоения персидского языка студентами.

1. В современном персидском языке синоморфемы являются одним из важнейших средств образования слов-синонимов и играют значительную роль в обогащении его словарного состава. В этом языке в настоящее время функционирует около восьмидесяти словообразовательных аффиксов, шестьдесят из которых являются сино-морфемами.

2. В современном персидском языке наличествуют следующие структурные группы производных слов, образованных при помощи словообразующих синоморфем: а) производные слова-синонимы, состоящие из одной и той же производящей основы и различных морфем; б) производные слова-синонимы, состоящие из различных производящих основ и одной и той же морфемы; в) производные слова-синонимы, состоящие из различных производящих основ и морфем.

3. Исследованием установлено, что степень употребительности и функциональной распространенности различных синоморфем в качестве средств образования слов-синонимов неодинакова и они отличаются тем, что в современном периоде развития персидского языка часть этих синоморфем является продуктивной, другая часть - малопродуктивной, третья - непродуктивной.

4. В результате анализа фактов выявлено, что некоторые синоморфемы, утратив свою историческую активность, стали архаичными в современном персидском языке.

5. На основе рассмотрения фактического материала уточнено, что при помощи морфемы образуются не только производные прилагательные, но и имя существительное, обозначающее место совершения действия.

6. В современном литературном персидском языке наблюдается самостоятельное употребление заимствованной из европейских языков морфемы, которая служит образованию производных слов из исконно персидских производительных основ. (Словообразующие синоморфемы в персидском языке. Джахангиров Т. И.)

На сегодняшний день изучение говоров персидского языка достигло такого уровня развития, что перед иранской лингвистикой встала насущная проблема обобщения актуальных вопросов, выводов, сформулированных на основании имеющихся фактов, картографирования действующих на территории Ирана современных говоров. Все это вызывает необходимость интенсивного изучения говоров персидского языка, включая и говор Руина.

Исследование фонетических, грамматических и лексических особенностей данного говора, их сопоставление с другими языками и говорами, представляется чрезвычайно важным не только для персидской диалектологии, но и для диалектологии иранских языков в целом.

Выбор темы обусловлен тем, что говор Руина до настоящего времени не был предметом специального исследования, в то время как всестороннее изучение его особенностей может содействовать решению определенных вопросов иранского языкознания, истории иранского народа, его этнографии и культуры.

Цель диссертационного исследования заключается в синхронном описании фонетической, грамматической и лексической системы руинского говора.

В соответствие с целью исследования были поставлены и решены следующие конкретные задачи:

- охарактеризовать ареал распространения руинского говора;

- определить звуковой состав и фонетические особенности данного говора;

- проанализировать грамматическую структуру слов, словообразовательных схем и моделей;

- выявить лексико-семаитические группы рассматриваемого говора;

- определить отношение руинского говора к персидскому литературному языку и другим близким ему говорам.

Научная новизна работы заключается в том, что в иранистике впервые проводится синхронное исследование неизученного говора Руина. В диссертации подвергнуты системному анализу звуковой состав, грамматические и семантические особенности говора, выявлены особенности его фонетической системы, значения и функции грамматических и лексических единиц, определено отношение рассматриваемого говора к современному персидскому языку.

Диссертация базировалась на большом фактологическом материале, собранном автором во время неоднократных поездок в селение Руин (2007-2010 гг.). В процессе сбора диалектного материала приводились беседы с информантами, преимущественно с людьми старшего поколения, во время которых производились записи текстов диалектологического, фольклорного и этнографического характера, экспериментально проверялись различные фонетические явления говора. При записи материалов говора была использована принятая в 30-е годы XIX века международная иранская транскрипция на основе латинской графики.

Для более достоверной интерпретации фонетических, грамматических и лексических элементов, определения различных семантических оттенков и вариантов, автор в ходе обработки собранного материала обращался к исследованиям русских и зарубежных востоковедов-иранистов по языку, фольклору и этнографии ираноязычных народов.

Источники исследования. Основным источником для данной диссертации послужили материалы, собранные автором непосредственно у носителей данного говора. Теоретической основой исследования послужили научные работы таджикских и зарубежных ученых, которые занимались исследованием персидского языка и его диалектов.

Методы и приемы исследования представляют собой синхронное описание руинского говора. Однако, поскольку в исследуемом говоре сохранились элементы прошлых этапов развития языка, по мере необходимости осуществлялся исторический экскурс. При определении территориального распространения говора использовались также методы лингвистической географии. В то же время, задачи настоящей работы потребовали частичного применения метода сопоставления (с литературным персидским языком и его другими диалектами).

Теоретическая значимость исследования определяется тем, что впервые в научный обиход вводится новый языковой материал, не зафиксированный ранее в других научных источниках. Результаты работы могут послужить научным обоснованием при разработке теоретических вопросов иранской и таджикской диалектологии, связанных с проблемами говоров, их близости и расхождения.

Практическое применение диссертации заключается в том, что ее результаты могут быть использованы для разработки и решения отдельных вопросов персидско-таджикского языка, в том числе, фонетики и лексики, в вузовском преподавании курсов "История персидского языка", "Основы иранской филологии", при составлении диалектологических и этимологических словарей персидского (таджикского) языка. Результаты и материалы исследования могут также найти применение при создании учебника по истории персидско-таджикского языка.

Во Введении обосновывается выбор темы диссертации, указывается ее значение и актуальность, описывается материал исследования, проводится критический анализ научной литературы, определяются цель и задачи исследования. Также вкратце излагаются сведения о территории распространения говора, приводятся общие географические, исторические, историко-этнографические и экономические сведения о Руине.

Селение Руин расположено среди четырех селений - Саст, Ираки, Махмуди и Калат. Население первых трех селений говорит на языке курманджи, а жители Калата на турецком языке. Такое соседство стало причиной того, что Руин как островок сохранил свои диалектные особенности.

Селение Руин находится в 24 километрах от города Исфароина. Селение занимает площадь примерно 100 га. В нем проживает около 900 семейств.

Первая глава «Фонетика руинского говора» посвящена описанию системы вокализма, консонантизма, а также некоторым фонетическим явлениям и характеристике ударения в исследуемом говоре.

Вокализм. В руинском говоре насчитывается 6 гласных фонем: а, е, о, а, и, и.

По качественной и количественной характеристике гласные руинского говора делятся на устойчивые: а, и, и неустойчивые: о, е, а.

Гласные руинского говора в диссертации классифицируются по направлению движения языка, по положению губ и языка: а) ряд - передний - i, е, а, задний - и, о, а; б) степень подъема языка и в) участие губ. В пределах каждого ряда наблюдаются три подъема языка: верхний: - i, и, средний - е, о, нижний - а, а.

В отличие от литературного персидского языка, где имеется два дифтонга, в руинском говоре их количество достигает 3.

- Дифтонг ао (в нисходящем виде):

- Дифтонг аил этсега "сок неспелого абрикоса", атапсое "вид традиционного блюда", "вид блюда, приготовляемого из муки, масла и специй".

- Дифтонг ао образуется путем присоединения а и о, является задним, полуоткрытым и полукруглым: епао "фиолетовый", ёнаов "человек, который хочет иметь все, что ему нравится", сагваои "вид традиционной ткани".

- Дифтонг ге состоит из двух гласных с и о, средний, полуоткрытый, краткий: уое "грива", бегсе "звать, кричать", уазогнуа "опухший", пебсеа "тепло, исходящее от любого предмета".

Консонантизм. Консонантизм руинского диалекта значительно отличается от системы консонантов персидского литературного языка. Все согласные в руинском говоре классифицируются по трем признакам: 1) место образования (по артикулирующему органу); 2) способ образования и 3) участие голосовых связок.

1. По месту образования руинские согласные подразделяются на губные, язычковые, увулярные и фарингальные.

При образовании губных согласных губы либо смыкаются: р, б, т, либо нижняя губа приближается к верхним зубам. Поэтому первая группа согласных является губно-губной, вторая - губно-зубной.

Язычковые согласные бывают переднеязычными: с, п, т, г, среднеязычными: у, заднеязычными: к, ц.

Увулярные согласные образуются путем сближения мягкого нёба и увулы: q, х, у. Звук б относится к фарингальным согласным.

2. По способу образования руинские согласные подразделяются па смычные, щелевые и дрожащие. Среди смычных выделяются чистые: р, с, к, g, д, аффрикаты с, носовые: т,н, щелевые согласные б, г, х, у. Звук г является дрожащим согласным.

3. По участию голосовых связок и наличию голоса в руинском говоре смычные делятся на шумные (глухие р, t, k, q, с; звонкие - b, d, g) и сонанты ш, п; щелевые - шумные (глухие - f, s, s, х, h); звонкие - v, z, z и сонанты у.

В диссертации каждый консонант подробно описывается, и к нему приводятся несколько примеров:

- б: губно-губной, смычной, звонкий, легочный, внешний: beland "громкий", badinjan "баклажан".

- р: легочный, внешний, глухой, губно-губной: perperi "бабочка", pisa "муха", роеха "пыльца", purcana "болтун".

Структура слога. Слог в системе языка представляет собой фонетическую единицу членения речи. Слог - это отрезок речи, состоящий из группы взаимосвязанных звуков или одного звука, произносимый за одну минимальную порцию воздушного потока. Основой составляющих элементов слога является гласный. В руинском говоре, как и вообще в персидском языке, слогообразующим элементом является только гласный звук, который бывает всегда один. Структура слога в руинском го-ворс выглядит следующим образом VC (V - гласный, С - согласный):

Парные согласные группы - п:

- nj: berinj «рис», besinj «сравнивай», panj «числительное пять».

- nq: manq «пристально смотреть на что-то». Парные согласные группы - п с щелевыми гласными:

- ns: gemans: "рассеянный, испытывающий головокружение".

- nz: punza «пятнадцать».

Парные согласные группы - п со смычными гласными:

- nd: axund «учитель», beland «высокий», cand «сколько», band «веревка, тюрьма; запруда», tund «горький» (один из вкусовых качеств),

хегапс! «каменная стена без других стройматериалов».

- g: avaag «подвешивание фруктов для хранения их зимой».

Парные согласные группы - г:

- гг: сиагг «отверстие»;

- гх: вигх «красный»;

- гя: qaгs «аплодировать», qurs «прочный», уарига «спрашивай»;

- гг каагг «лавина»;

- гк: хегк "черный барбарис»;

- гс: роге «графин».

Фонетические изменения в составе слов. В исследуемом говоре широко распространены такие явления как опущение звуков (диереза), прибавление звуков (протеза) и переход звуков.

Согласный звук h в большинстве случаев выпадает в позиции после и перед долгими гласными: hizom izum «дрова», kuh kce, kutah kito «короткий», bahane bana «повод».

Опущение согласного h в середине слова: behtar bitar «лучше», mahtáb mato «луна», pahlu pali фок».

Переход одного звука в другой: краткий гласный -а- перед согласными f, b в конце и середине слова превращается в дифтонг ао, а сами согласные f, b опускаются: lab lao «губа», kafs kaos «обувь»; долгий гласный и превращается в долгий гласный i: zardâlu zeidali, suzan sizân «иголка», tarâzu terazi «весы»; краткий гласный -а- превращается в краткий гласный е: gavan gevân «астрагаль», bahfir bchâr «весна», taiâ telo «золото»; переход краткого гласного е в краткий гласный а в конце слова: pasne pasna «пятка», pase pisa «комар», tâze tazah «чистый»; переход долгого гласного а в краткий гласный о: bàd bod «ветер», siyàh siyo «черный», bâbâ babo «отец»; переход краткого гласного о в гласный i: rosari risân «светлый», roqan riqân «масло», tofang tifSng «оружие»; переход согласного b в v: tâbestân tavistân «лето», âftâbe aftava «узкогорлый кувшин с носиком», rubah revoh «лиса»; переход согласного I в г: lâl lâr «стоячая вода», zalil zelir «жалкий»; переход согласного г в 1: sepidâr sepidcel «тополь», zanjir zenjil «цепь»; переход долгого гласного и в дифтонг ce: tut tœt «тутовник», tup tœp «мяч», gust gœst «мясо»; переход одних звуков в другие звуки: câq cœq «толстый», gcsniz gesnij «кориандр», kelid kelir «ключ», kebrit kebrœt «спичка», kosâd kœsod «широкий, открытый», magas megaz «муха», raâhitâbe maytava «кастрюля», sekam segâm «живот». По нашим наблюдениям, в говоре имеются еще более 50 случаев подобных переходов.

В фонетической системе рассматриваемого говора происходит переход краткого гласного в долгий. В результате чего краткие гласные звуки произносятся как долгие: переход краткого гласного а в â: kam kâm «мало», qand qând «сахар», panj panj «пять»; качественный переход краткого гласного о в u: coqondar coqundar «свекла», xosk xusk «сухой», tond tund «горький»; переход краткого гласного е в i: kest kist «посев», ates atis «огонь»,berenj berinj «рис».

Изменение фонетического состава слова путем редукции. При таком явлении происходит уменьшение качества долгих гласных и они произносятся как краткие: переход долгого гласного -а- в -а- в первом слоге слова: âsno asno «знакомый», âstin ástin «рукав», bàzi bâzi «игра»; переход долгого гласного -i- в -е- в словах типа CVC: bil bel «лопата», mis mes «овца», bix bex «корень», в словах с двумя слогами: sefid sefed «белый», sirin siren «сладкий», devist devest «двести».

В руинском говоре также наблюдается сокращение звуков: gulule güila «пуля», bute putta «куст».

В диссертации приводятся также необходимые сведения о таких явлениях, как метатеза: espand seband «название лекарственной травы», qofl qulf «замок», ebriq beriq «кувшин»; сокращение слов, преимущественно антропонимов: mohammadhasan madasan «Мухаммад-хасан», mohammadhoseyn madeseyn «Мухаммадхусейн», mohammadali mandali «Мухаммадали».

Ударение, как и в литературном персидском языке, закреплено в основном на последнем слоге слова. Однако в ряде случаев оно не имеет постоянного места и является позиционно свободным. Ударение в руинском говоре носит следующий характер: в глаголах, именах существительных, прилагательных, местоимениях, частицах, союзах и числительных оно падает на последний слог. В префиксальных глаголах в положительной форме ударение падает на префикс. Только в наречиях ударение падает на первый слог.

Вторая глава «Грамматические особенности руинского говора» посвящена исследованию морфологических и синтаксических особенностей говора. Анализ материалов современного руинского говора позволяет определить, что для него характерен тот же путь развития морфологической структуры, что и для персидского языка и его диалектов. Исторический процесс развития этой группы иранских языков представляет переход от синтетического строя к аналитическому.

Морфологические особенности слов. Имя существительное и его категории. Грамматическая категория рода в персидском языке, а также в его говорах отсутствует. Родовые понятия выражаются лексическим путем.

Основным средством образования множественного числа в руин-ском говоре являются суффиксы -ha, - án литературного персидского языка, а также суффикс а, который наиболее употребителен и используется, как правило, в следующих позициях: а) в словах, которые заканчиваются на гласный - а, последний звук -а опускается и вместо него ставится суффикс - á: piyalo piyala+o; б) если слово заканчивается на гласный i: dehatiyo dehati+o «сельчане», kebrit+o-kebrito «спички», mayi+o-mayio «рыбы».

Категория неопределенности, определенности и единичности. Показателем неопределенности, единичности и определенности в руин-ском говоре является числительное yak и формант -i: yak asb «одна лошадь», gisbandi «одна овца». Категория определенности также может выражаться: 1. При помощи указательных местоимений i in «это» - i xana (in xäne) «этот дом», u än «тот» - u merdu (än mardhä) «(эти) мужчины». 2. Все слова, обозначающие родственные отношения: ami hasan «дядя Хасан», xali ali «дядя Али». 3. Если имя выступает в предложении в функции прямого объекта, для выражения определенности может выступить также послелог - rä: sibhärä cidand «собрать яблоки». 4. Сущесвительное определяется прилагательным (словосочетание с прилагательным): ma ez adamoy dœrœ vo derœqgoy aslant xasam пет ya (Man az ädamhäi duruvo duruygo asían xosam namiâyad) 'Я вообще не люблю двуличных и лживых людей'. 5. Существительные с изафетной конструкцией (изафетное словосочетание): sivorevin 'яблоки Руина'.

Нарицательные имена - существительные, выражающие однородные предметы: gol 'цветок', deraxt 'дерево'.

Собственные имена. 1. Простое существительные: cœsla 'стеклянный или каменный шарик для игры', basœla 'серп'. 2. Сложные существительные - а) Числительное + существительное: dœ kort 'ножницы для стрижки животных', carsäo 'традиционный кусок материи для завязывания постельных принадлежностей', б) Существительное + основа настоящего времени глагола (OНВ): deggir (deg+gir) 'таган'. 3. Составные существительные - а) существительное + словообразовательный суффикс -i: duri (dur+i) 'блюдце'. Слово dur происходит от арабского слова dawr. б) Прилагательное + словообразующий суффикс -i: paki ". в) ОНВ + о + основа прошедшего времени (ОПВ): rafto ama (raftoämad) 'передвижение'. 4. Существительные, образуемые от прилагательных -прилагательное + -i: kisadi 'широта', tängi 'узость'; числительное + -i: hezari 'по тысяче', devesti 'по двести'.

Междометия - это слова, которые лишены специальных грамматических показателей и обладают особой экспрессивно-семантической функцией выражения чувств и побуждения. Данная категория слов образуется несколькими способами: а) Повторение одного голоса с целью предупреждения или подчеркивания: texel-texel 'звук поломки или размельчения каких-либо предметов', perte-pert 'угасания, угасающееся'; б) Междометия, которые создаются посредством суффикса -äs: cerpäs 'звук падения чего-либо в воду', xoräs 'звук храпения человека во время сна'; в) Междометия, оканчивающиеся на о: apiso 'чихание', haylo 'громкий голос при чтении стихотворений'; г) hortom-portom 'ругательство'; д) Возглас животных: orra 'голос коровы', arar 'голос осла', е) Разные

междометия: telep 'звук падения чего-либо на землю', tahefes (звук дыхания во время поднятия тяжелого груза), рих 'голос для отпугивания животного'.

Имя прилагательное. В руинском говоре, также как и в персидском языке, к именам прилагательным относятся слова, выражающие признак или качество предмета. Имена прилагательные в руинском говоре по структуре делятся на три группы: простые, производные и составные.

1. Простые прилагательные состоят из одного корня: tez 'острый', tar 'мокрый', sul 'слабый', кипа 'старый', nao 'новый', ajir 'трезвый', areb 'кривой'.

2. Производные имена прилагательные образуются с помощью следующих моделей: префикс па + прилагательное - närähat 'беспокойный', näomid 'потерявший надежду'; префикс na+OHB - nador 'бедный', nadän 'глупый'; префикс be + существительное bikor 'безработный', beqirat 'нерешительный'; в образовании прилагательных участвует также суффикс -а: ОПВ+а - manda (manda) 'оставшийся' dœxta 'сшитый'.

3. Составные имена прилагательные состоят из двух или нескольких корней, которые пишутся слитно: существительное + прилагательное = deltäng 'унылый'; существительное + существительное = äwle beqoz 'с изрытым оспой лицом', прилагательное + о + прилагательное = tundotez 'острый'; прилагательное + существительное = purree 'нахальный'.

В руинском говоре прилагательные, с точки зрения их позиционного расположения по отношению к существительному, разделяются на прилагательные, которые стоят в постпозиции к существительному и прилагательные, стоящие в предпозиции к существительному.

Причастие настоящего и прошедшего времени - как и имя прилагательное. Такая категория прилагательных образуется из глаголов: 1. OHB+enda= ränenda 'водитель'. 2. ОПВ + а = murda 'умерший', xurfa 'спящий'.

Деепричастия, образованные при помощи суффиксов: 1. ОПВ + or = xeridor 'покупатель'. 2. ОНВ + (g)or = ämuzgor 'учитель'. З.ОНВ + о = dänä 'умный', binä 'зрячий'. 4. ОНВ + än = lerzän 'шаткий'.

Относительные прилагательные выражают признак, касающийся лица, предмета, действия, обстоятельства и т.д. Они указывают на признак предмета не прямо, а через отношение к нему. Такие типы прилагательного образуются следующим образом: а) существительное + суффикс -i: esteqani (ostokhâni) 'костный'; б) существительное + суффикс -in: derœqin 'ложный', pasin 'задний', pesin 'передний'; в) pasmina 'шерстяной', zarrina 'золотистый'; г) существительное + суффикс -âni: nœràni 'сияющий'.

Прилагательные, образованные от формы инфинитива с помощью суффикса —i: diyenî (didani) 'что-либо, стоящее увидеть', senœfteni 'стоящее услышать'.

Качественные прилагательные, в отличие от относительных, способны образовывать формы степеней сравнения: сравнительную и превосходную.

Сравнительная степень в говоре имеет одну простую форму, образуемую путем прибавления к основе положительной степени суффикса -tar: sefedtar 'белее', tariktar 'темнее', belândtar 'более высокий'. Превосходная степень прилагательных образуется с помощью предлога az и местоимения hama (az hama): ez hema sefedtar 'белее всех', ez hema tariktar 'темнее всех'.

Необходимо отмстить, что литературная форма превосходной степени с суффиксом -tarin почти не используется в руинском говоре.

Местоимение. Местоимения в руинском говоре имеют следующие разряды: личные местоимения, определительно-возвратные местоимения, указательные местоимения, вопросительные местоимения, неопределенно-личные местоимения.

Личные местоимения употребляются для выражения лиц трех типов (говорящий, слушающий и отсутствующий):

Единственное число Множественное число

1-е л. та 'я' то 'мы'

2-е л. to 'ты' semo 'вы'

3-е л. и 'он' uno 'они'

Определительно-возвратные местоимения. В руинском говоре используется только одно определительно-возвратнос местоимение xod 'сам', 'свой' и оно употребляется с одушевленными и неодушевленными существительными. Необходимо отметить, что спряжение местоимения xod во множественном числе отличается от формы литературного персидского и мы предпологаем, что данное явление заимствовано из парфянского языка.

Единственное число Множественное число

1-е л. xádam xadmax

2-е л. xadet xádtax

3-е л. xadis , xádsax

Указательные местоимения. Указательные местоимения в ру-инском говоре характеризуются общим указательным значением ближней отдаленности от говорящего. В качестве основных слов, выражающих эти противопоставления, выступают следующие местоимения: i 'это', ino 'эти', uno 'те', hami 'этот', hamu 'тот', ujer 'так', hamci 'такой'.

Вопросительные местоимения: ке? 'кто?', ci? 'что?', kedám 'который', koje 'где', bereyci 'почему', coeje 'как'.

Местоимение ке? 'кто?', как и в других говорах и литературном персидском языке, употребляются по отношению к людям, и ci? 'что?' — по отношению к неодушевленным предметам.

Неопределенные местоимения. Неопределенные местоимения в руинском говоре следующие: hama, hoec, barkhi, ba'ze: hama ez karoy u naraziyen 'Все недовольны его действием'.

Местоименные энклитики. Местоимения данной группы всегда присоединяются к предшествующему слову, не употребляются самостоятельно и не могут иметь главного ударения.

Единственное число Множественное число

1-е л. -ám Мах

2-е л. -et Тах

3-е л. -is Sах

Наречия в руинском говоре в основном не отличаются от наречий персидского языка. Наречия в руинском говоре используются двояко: наречия с признаками и наречия без признаков. Наречия с признаками составляют следующую подгруппу: а) наречия с суффиксами: taqriban 'примерно', asían 'ни в коем случае', б) наречия с префиксами: basor'at 'быстро, со скоростью', basitab 'торопливо', basiddat 'напря-

женно'; в) наречия с предлогами: такие наречия используются в предложении вместе с именами: dinek bä xanevad be jingal raftem 'Вчера имеете с семьей пошли в лес', bä xanevad 'вместе с семьей', be jingal 'в лес'. Наречия без признаков - не имеют особых признаков и представляют: а) слова, которые всегда используются в качестве наречия и не имеют никаких признаков: hargiz 'никогда', hamesha 'всегда', albatta 'конечно' и др; б) существительные, которые используются как наречия: pega 'утром', año perris 'после полудня', säow 'ночью', reez 'днем'; в) прилагательные, которые выполняют функцию наречия: xob 'хороший', xendän 'смеющийся'.

Предлоги. Основными предлогами руинского говора являются следующие: be, ez 'из', bä, de.

Послелогов, как в персидском языке, в руинском говоре насчитывается три: - га, -е (изафетная связь): mä xädäm ur de mazra?a diyam 'Я сам увидел его в поле'.

В диссертации также рассматриваются союзы и междометия. Междометия служат средством для выражения понятий внутреннего состояния, таких как радость, боль, сожаление и удивление. В руинском говоре междометия не отличаются от форм междометий литературного персидского языка: bah-bah, äx, äh и др.

Числительные. Числительные руинского говора отличаются от числительных литературного персидского языка, главным образом, с точки зрения фонетики: yak 'один', dee 'два', se 'три', саг 'четыре', pänj 'пять', sis 'шесть', haft 'семь', hast 'восемь', noh 'девять', dah 'десять', yäzdah 'одиннадцать', daväzdah 'двенадцать', sizdah 'тринадцать', cärda 'четырнадцать', punzda 'пятнадцать', sunza 'шестнадцать', hifda 'семнадцать', hizda 'восемнадцать', noezda 'девятнадцать', bist 'двадцать'.

В диссертации подробно рассматриваются и другие разряды числительных, таких как порядковые и дробные числительные. Дробные числительные очень похожи на данную категорию числительных в таджикском языке: dee yak 'одна вторая', se yak 'треть', саг yak 'четверть'. В зороастрийских текстах среднеперсидского языка дробные числительные передавались таким же образом.

Глагол. В руинском говоре глагол, как и в персидском языке, представляет собой грамматический класс с весьма развитой системой форм и средств их выражения. В образовании глагольных форм участвуют основы настоящего и прошедшего времени, личные окончания, формообразующие приставки, служебные глаголы. Инфинитивная форма глаголов, в отличие от аналогичных форм персидского языка, образуется путем прибавления к основе прошедшего времени окончания -an. По структуре глаголы делятся на три группы: простые, производные, составные. Простые формы глагола состоят из одного корня и они неразложимы на другие компоненты.

Простые глаголы: xusbiyän 'спать', amiyän 'приходить', xurdän 'кушать, есть', endaxtän 'бросать', reftän 'идти', istiyän 'стоять', diyän 'видеть', nesestän 'сидеть', gufiän 'говорить', geroeftän 'взять', kesiyän 'весить, тянуть', ufteyän 'падать', avurdän 'приносить', bexsiyän 'дарить, прощать', batän 'проиграть', borriyän 'резать', burdän 'нести', biyän 'быть', debestän 'завязать', perriyan 'летать', poeccandän 'завернуть', towdayän 'крутить', pceciyän 'завернуть', tersandän 'спугнуть', towdayän 'крутить', terkandän 'взрывать', tersiyän 'бояться', terkiyän 'трескаться, давать трещины', jumbandän 'двигать', tanistän 'уметь', jumbiyän 'двигаться', jawiyän 'жевать', jcesiyän 'закипеть', ceriyän 'пастись' и др.

Сложные глаголы: а) Глаголы, которые образуются с помощью вспомогательного глагола ксгсЁп'делать': tar kerdän 'мочюъ', vadi kerdän 'находить', vokerdän 'открывать', poesi kerdän 'сгинухъ', meza kerdän 'пробовать что-либо', qum kerdän 'потерять', jaroe kerdän 'подметать', derust kardan 'готовить шгщу', bey kerdän 'нюхать', pina kerdän 'положить заплату', temaso kerdän 'обозревать, осматривать', laj kerdän 'упрямиться, делать назло', bod kerdän 'опухать', nego kerdän 'смотреть', avizän kerdän 'вещать', estefroq kerdän 'рвать', kito kerdän 'постригать, приводить в порядок', va kerdän 'открывать', qebul kerdän 'принимать', qoq kerdän 'жарить', baxs kerdän. 'разделить', б) Составные глаголы со вспомогательным глаголом reflän 'идти': qenjil reftän 'вянуть', meattal reflän 'ждать', nezdik reftän 'приблизиться', hör reftän 'беситься', debesta reftän 'быть закрытым', nacoq reflän 'заболеть', vata reftän 'сходить, слезать', sid reftän 'испытывать жажду', zelil reftän 'быть униженным', tar reftän 'быть мокрым', serma xurda reftän 'простудиться', rad reftän 'проходить', ez bayn reftän 'быть потерянным'. в) Составные глаголы со вспомогателып ш глаголом ziyän 'ударить': nara ziyän 'кричать, рычать', atis ziyän 'сжигать', harf ziyän 'говорить, разговаривать', г) Сложные глаголы со вспомогательным глаголом dayan 'давать': fereb dayan 'обманывать', áow dayan 'давать воду', ez dast dayan 'потерять', qurt dayan 'проглотить', xecor dayan 'давить, нажимать', г) Составные глаголы со вспомогательным глаголом xurdan 'есть': bes xurdan 'целовать', kcetak xurdan 'получать побои', qussa xurdan 'печалиться, грустить', д) Составные глаголы со вспомогательным глаголом geeriftan 'взять': atis geeriftan 'сгореть', yod geeriftan 'научиться', е) Разные составные глаголы: хо diyán 'увидеть сонь', nemoz xandan 'читать намаз', negó distan 'остановиться'.

Правильные глаголы. Глаголы, которые после опущения инфинитивного окончания, остаются ОПВ, а после утраты признаков прошедшего времени, остаются без изменений, называются правильными глаголами.

1) xurdam— xurd— xár есть

2) istiyan— isti— is стоять

3) baftán—»baft— baf вязать

Неправильные глаголы - это глаголы, у которых после утраты

1) rixtan—rixt—rez лить(ся)

2) kistan—kist-kar сеять

Действительный залог глагола. Форма действительного залога указывает, что действие, обозначенное глаголом, направлено на прямой объект: u poq mivaye bitari dara 'В том саду более хорошие фрукты'.

Страдательный залог показывает, что лицо или предмет не производит действия, а испытывает на себя чье-либо действие. Основной глагол используется в форме причастия и глагола soeyan: qezo xorda soe. Следует отметить, что глагол soeyan (sodan в персидском) используется только в данном случае.

В персидском языке составные глаголы при замене своего вспомогательного глагола kardan глаголом sodan в большинстве случаев переходят из действительного залога в страдательный. В руинском говоре в таких случаях вместо глагола sodan используется rcftan: tar kerdan 'мочить' — tar reftan 'быть мокрым'.

Далее в диссертации подробно рассматриваются формы глагольного наклонения (изъявительное, сослагательное и повелительное наклонения), временные формы глагола.

Синтаксис руинского говора. Предложения в руинском говоре, как и в персидском литературном языке, состоят из подлежащего и сказуемого. Подлежащее состоит из именных частей, о которых сообщает сказуемое. Поэтому их еще называют «владельцем» сказуемого. Сказуемое передает сообщение и его основным компонентом является глагол. Только один глагол может быть сказуемым. U mexendi (Ü - подлежащее, mikhandad - сказуемое). В предложение также входят и другие члены, такие как объект, дополнение и другие члены. Рассмотрим структуру следующего предложения: ali va hasan sivor ez deraxt gum kerden. «Али и Хасан собрали яблоки с дерева».

Подлежащее+дополнение+обстоятельство + сказуемое. Разновидность предложений: а) Действительный залог - это такой тип предложения, в котором субъект действия известен:

abdelo sebo pega mera. 'Абдулла уходит завтра утром', semo nemtani i kore beyne. 'Вы не сможете делать эту работу'; б) Страдательный залог - это такой тип предложения, в котором субъект действия или неизвестен или по каким-то причинам о нем не упоминается: âowxori sekesta raft. Стакан сломался.

Далее приводится 81 шаблонное предложение на основе опросника, подготовленного Академией персидского языка и литературы для ознакомления с разговорными и письменными образцами руинского говора.

В третьей главе «Семантические особенности лексики руинского говора» рассматриваются особенности таких семантических явлений, как синонимы, антонимы, омонимы, полисемия слов, наблюдаемых в рассматриваемом говоре.

В диссертации тщательному анализу подвергнуты следующие лексико-семантические группы руинского говора:

Семантическая лексика: kella 'голова', yakmi 'волосок', casm 'глаз', seqiqa 'висок', roe 'лицо', pisani 'лоб', gœs 'ухо', dehàn 'рот', laow 'губа', abrœ 'брови'; б) jân 'тело': sina 'грудь', pest 'кожа', pali 'бок'; в) вутренние органы: del 'сердце', rahim 'матка', rida 'кишка', sana 'плечо', segám 'живот', seporz 'селезенка', jigar 'печень', qaberqa 'ребро', legân 'таз', masana 'мочевой пузырь', sardast 'рука', гогх rida 'пищевод'; г) внешние нижние части тела: ро 'нога', pasna 'пятка', soq 'голень', zani 'колено'.

Термины родства, а) Слова, обозначающие понятия, связанные с браком между мужчиной и женщиной: damo 'зять', aris 'невеста', piyar 'отец', xuvar 'сестра', baldœz 'сестра жены', marnai 'мать жены' и т.д.

Наиболее интресным моментом родственных связей являются отношения между сыновьями и дедом и иерархия этих отношений выглядит следующим образом:

1) прадед - aja kelän; 2) дед - aja; 3) внук - nevara; 4) правнук -nequnda; 5) сын правнука - kolun andoz; 6) сын праправнука - ceqœk perrän. Наличие таких лексических единиц свидетельствует о том, что прадед достигает такого возраста, что может увидеть 5 поколений после себя. Долголетие жителей Руина связано с окружающей средой, особенностью питания, одеждой, моралью, убеждениями, верой и религией населения данного региона.

Лексика, выражающая деятельность человека: ajaqkœr 'бездетный человек', balaqendi 'тот который, ходит на носочках', axond 'учитель, мулла', beraka 'тот, который впервые приводит зятя в дом невесты', tahetah 'тот, кто, много ест и из-за этого задыхается', рогсапа 'болтун', palvän 'богатырь', xaksor 'скромный и работяга', lifek 'болтун'.

Слова, выражающие различные заболевания: äowla 'оспа', äowle murqän 'ветряная оспа', nefestäng 'одышка', qisän 'рвота', eshol 'понос', tâow 'температура', täwxol 'сыпь', täow larz 'малярия', naxunak 'трахома', hospa 'брюшной тиф' и др.

Слова - наименования животных. Животные, обитающие на земле, делятся на домашних и диких: а) Домашние животные: xar, carpo 'осел', buz 'коза', bezqala 'козленок', setur 'верблюд', qater 'мул', gow 'корова', gurba 'кот', gcesala 'теленок', gisbänd 'овец', madiyân 'лошадь самка', yabi 'ломовая лошадь', б) Дикие животные включают позвоночных и беспозвоночных. Позвоночные состоят из млекопитающих, птиц, земноводных и рыб. Беспозвоночные животные включают в себя различных насекомых.

Названия деревьев и их плодов: amberœw 'груша', nor 'граната', engœr 'виноград', badäm talx 'горкий миндаль', tœt 'тутовник', gagaxers 'боярышник', sefiali 'персик', alibali 'вишня'. Наименования бобовых растений: gendum 'пшеница', lebiyo 'фасоль', mos 'чечевица, маш', nexäd 'горох', berinj 'рис', mœji 'чечевица'. Названия лекарственных растений и трав, используемых в фармацевтической промышленности: папе keloq 'анисовая водка', seno 'александрийский лист', holba 'пажитник сенной', kisnij 'кориандр', poeni 'мята', kakelkceti 'богородская трава'.

Названия блюд: áwgust 'мясной бульон', os 'суп', pelow 'плов'.

В любом регионе используют блюда, свойственные местному населению, образу жизни, культуре, традициям и обычаям гостеприимства: aowjij 'блюдо из муки, масла, и приправ', askinaye badinjan 'блюдо из помидоров, лука, картофеля', askinaye zerk 'блюда из барбариса, воды, лука'.

Лексика жилища и жилищных построек: aspezxana ", xana ", ajoq ", ambor 'кладовая', bal xana 'мансарда', xanaye pisan 'подпол, подвал'.

Наименования предметов домашнего хозяйства и кухонной утвари: jo 'постель', pelos 'палас, ковер', car saow 'свернугая постель', baynej 'колыбель'; celao safi 'дуршлаг', pesqob 'тарелка', sisa 'бутылка', nebabar 'скалка'.

Названия инструментов: агга 'пила', ambur 'плоскогубцы', tevar 'топор'.

Термины ткачества: сагх 'прялка', dcek 'веретено', masoera 'шпулька'.

Далее в диссертации рассматриваются слова, обозначающие одежду, украшения и ювелирные изделия, приводятся географические термины, лексика природных явлений, цвета, меры измерения, времени, названия местных игр.

В отличие от литературного персидского языка, где имеются два дифтонга, в руинском говоре их количество достигает 3: дифтонга о (в нисходящем виде), дифтонг áw и дифтонг се, который состоит из двух гласных - е и о.

Ударение, как и в литературном языке, в основном падает на последний слог, однако в ряде случаев оно не имеет постоянного места и является позиционно свободным.

В фонетическом облике некоторых слов руинского говора наблюдается влияние соседствующего говора курмонджи и его полугласного и.

В морфологической структуре говора встречается ряд местоимений, наречий и числительных средненерсидского периода развития языка, которые наблюдаются и в говорах других местностей Хорасанского региона.

Глагольные инфинитивы в руинском говоре оканчиваются на -ап и его вариантах -yán -tan -dan. Большинство составных глаголов образуется с помощью вспомогательных глаголов - geriñan, xurdan, diyán, ziyan, reftan, kerdan и т.д.

В руинском говоре достаточно много лексических единиц оканчиваются на гласном звуке а: xana, hafta и т.д. (Руинский говор персидского языка. Мохаммадхасан Х.)

В настоящее время развитие иранской диалектологии характеризуется значительным количеством материалов и исследований, посвященных монографическому описанию большинства говоров персидского языка. Результаты этих исследований предоставляют возможность создания углубленных обобщенных трудов, в которых говоры персидского языка рассматривались бы в сравнительном плане, а также разрабатывались их классификации, что имеет неоценимое значения не только для их сохранения, но и для дальнейших фундаментальных исследований по истории персидского языка. Вместе с тем, отдельные говоры ряда регионов Ирана еще либо изучены недостаточно, либо вовсе не изучены. Вследствие этого, они являются теми недостающими звеньями, без которых трудно более точно установить размещение ареалов диалектных явлений, опредляющих комплексы языковых признаков выделяемых диалектных групп. К числу именно таких, не изученных ранее, говоров, относится абадаташкский говор персидского языка, в то время как исследование его характерных особенностей поможет решению отдельных вопросов иранского языкознания, истории иранского народа, его этнографии и культуры.

Целью данного исследования является синхронное описание фонетической и грамматической системы, а также особенностей лексики говоров жителей Абада Ташка, причём основное внимание в исследовании уделялось изложению диалектных черт, которые наиболее ярко проявляются в исследуемом говоре.

Исходя из поставленной цели, основными задачами работы являются:

характеристика ареала распространения абадаташкского говора;

- анализ фонетической и грамматической системы, а также особенностей лексики рассматриваемого говора;

- осуществление анализа словарного состава данного говора;

- выявление отношения адабаташского говора к персидскому литературному языку и другим близким ему

говорам.

Научная новизна работы заключается в том, что впервые в иранистике был в монографическом плане исследован абадаташкский говор лурского диалекта с точки зрения фонетической и грамматической системы и сопоставления его с персидским языком и его другими говорами.

Теоретическое значение исследования определяется тем, что впервые в иранской диалектологии вводится в научный обиход материал одного из неизученных современных говоров персидского языка. Результаты исследования будут содействовать более глубокому изучению

лингвокультурологических особенностей этноса данного региона. Кроме того, полученные выводы могут послужить научным обоснованием при разработке теоретических вопросов иранской и таджикской диалектологии, связанных с проблемами классификации диалектов, их родства и их отличительных расхождений.

Практическая значимость диссертации заключается в том, что результаты настоящей работы могут быть использованы при изучении персидского языка на различных стадиях и уровнях обучения, при подготовке и составлении учебных пособий по персидскому языку, персидской диалектологии и фольклору, составлении словарей и учебных пособий по грамматике персидского языка.

Степень научной разработанности темы. Абадаташкский говор, на котором говорят жители густонаселенной долины в провинции Фарс, до сих пор не привлекал к себе внимание востоковедов, хотя уже бьщи изданы научные работы по диалектом Луристанского региона. Наиболее полным исследованием лурского диалекта является монографическое ислледование Ванаи Алиакбара Асадолеха «Говор малайери персидского языка». Отдельные сведения о лурском диалекте содержается в статье Керимовой А. «Лурские и бахтиярские диалекты», опубликованной в Москве в 1982 г., а также в трудах О. Манна и русского востоковеда И.М. Оранского. Именно И.М.Оранский, исследуя языки юго-западного Ирана, считал, что язык лури по своим лексико-грамматическим показателям близок к персидскому языку.

Исследованный языковой материал данной диссертации состоял из разговорных, и устных образцов, полученных посредством прямого общения, диалога и бесед при устном общении с представителями различных слоев населения изучаемого региона, а также письменной фиксации рассказов, сказок, притч, пословиц и поговорок, существующих у носителей абадаташкского говора.

Использованы данные научной литературы, книги, журнальные издания и статьи ученых, в которых изложены представляющие интерес материалы, полученные с использованием интернета и обращения на сайты, где могла содержаться информация по вопросам, непосредственно касающимся темы данной диссертации.

При выполнении данной диссертации был использован метод полевого опроса населения данного региона, т.е. собраны в ходе прямого общения с жителями указанного региона путем фиксирования материалов таких бесед и разговоров. Основными методами исследования явились методы наблюдения и описания, по мере необходимости применялся также и сопоставительный метод. При характеристике территориального распространения говора был использован метод лингвистической географии. Теоретической основой данного диссертационного исследования послужили работы ведущих русских востоковедов: В.А. Жуковского, B.В. Миллера, В.И. Абаева, В.С. Расторгуевой, А.А. Керимовой, И.М. Оранского и работы иранских ученых C. Нафиси, Али Ашрафа Садеки, Парвиза Натила Ханлари, Мохаммада Реза Батини. В диссертации использована практикуемая иранская транскриция, базирующаяся на латинской графике, которая закрепилась в ирановедческих работах еще в 30-х годах XIX века.

На защиту выносятся следующие положения:

1. Абадаташский говор, на котором общаются свыше 50 000 жителей населения Абада Ташка, относится к числу неизученных говоров персидского языка.

2. В фонетической и грамматической системе говора имеются специфические особенности, отличающие его от других говоров и диалектов, а также и персидского

литературного языка.

3. В словарном составе абадаташского говора имеются слова иноязычного происхождения, которые отражают процесс взаимодействия и взаимовлияния языков.

4. Наличие в говоре присущих только ему слов свидетельствует о богатстве лексического состава говора даже в период господства арабского языка.

Во введении обосновывается актуальность темы, формулируются цель и задачи исследования, его научная новизна, теоретическое и практическое значение, а также изложены географические и исторические сведения об ареале распространения абадаташкского говора.

Глава первая - «Фонетика абадаташкского говора» содержит описание вокализма, консонантизма, некоторых фонетических явлений, а также ударения в исследуемом говоре.

Вокализм. В абадаташкском говоре насчитывается 10 гласных фонем, из которых 3 гласных (а, е, о) являются неустойчивым, а 3 (й, а, и) устойчивыми.

а-гласный заднего ряда, лабиализованный, устойчивый: dahan «нёбо».

о: гласный заднего ряда, лабиализованный, неустойчивый: kafgir «шумовка», ога-кай «обувь», gaгma «температура, жара».

к гласный переднего ряда, нелабиализованный, устойчивый: кагёап «убегать», гащи-гащи «цепь», кгё (саёог) «шатер, палатка».

е: гласный переднего ряда, нелабиализованный, неустойчивый: sedan-gereftan «брать», кег-чагг «сор, мусор, отбросы»,

б) сложные фонемы (дифтонги):

В отличие от литературного персидского языка, где насчитывается два дифтонга, в этом говоре, существует 4 дифтонга (ау-еу, ow, оу) и встречаются они лишь в некоторых словах и выражениях. Все эти дифтонги могут находиться в начале, середине и конце слова: дифтонг ау: переднего ряда, лабиализованный, неустойчивый: ayhow / ay ay (перс, ay ay) «эй, о» (сожаление), yay vole-yekdafe «вдруг, неожиданно», yayreval-payapey «непрерывно»;

дифтонг еу: заднего ряда, нелабиализованныи, устойчивый: eyne-aine «зеркало», heylow-tab «пыл, жар, блеск», teyfe-tayfe «племя»;

дифтонг оу: заднего ряда, лабиализованныи, неустойчивый: moyí-máhi «рыба», boyi-bazü «плечо, рука», poyiz-páiz «осень», moyne-doxtar «девочка»;

дифтонг ow: заднего ряда, лабиализованный, неустойчивый: bowt negaráni «тревога, беспокойство», tow-tab «скручивание», sowá-sabzi «зелень», Sow-gab «ночь».

Консонантизм. В абадаташкском говоре насчитывается 20 согласных: р, b, t, d, k, g, y, f, v, s, z, x, h, j, r, L, m, n, y. Хамза как в персидском языке, так и в абадаташкском говоре, находится в начале слова и может обозначать гортанный смычный согласный

Все эти согласные могут находиться в начале, середине и конце слова, за исключением согласного "h", который никогда не встречается в финальной части слога.

р: билабиальный, смычный, звонкий согласный: pof-varam «опухоль», pisow-edrar «моча», penjür—nisgun «острый, колкий», pessün-pestan «грудь, сосок»;

б: билабиальный, смычный, звонкий согласный: bextar-behtar «лучше» bexelem-bexiyalem «помоему», belan-boland «высокий», balkam-balke «то ест», bize-nahal «молодое деревцо, саженец»;

t: щелевой, смычный, глухой согласный: tafe-bad, bedardnaxor «непригодный», terázin—terazii «весы», tana-tanha «одинокий», temmid-xarab, viran «неисправный, сломанный»;

d: щелевой, смычный, звонкий согласный: edbar-zet, badgaváre «урод, безобразный», dexal-doxtar «девочка», danün-dandan «зуб», daspel-dastopa «усилие, старание»;

к: мягко-налатальный (заднеязычный), смычный, глухой согласный: gotak-nane tirie zaxim «вид хлеба», kot-süráx «щель», kerbit-kebrit «спички», koftan-küftan «ковать», kióe-kü6e «улица»;

g: мягко-налатальный, смычный, звонкий согласный: gaü-gahvare «колыбель», gordele-koliye «почки», gamün-gamán «полагать», gira-solevar «сверкающий», gannem-gandom «пшеница»;

у: увулярный, смычный, звонкий согласный: yüze-yonce-e gol «бутон розы», yüz-motakabber «высокомерный», tarcey-tord-o nazük «хрупкий», yalamepa-say-e ра «голень»;

f: губно-зубные, фрикативные (щелевые) глухие согласные: fabr-püdar-e raxtsui «стиральный порошок», fenjün-fenjan «чашка», kafsak-kafs-e kucak «тапочки», ferz-zereng, sari' «шустрый, быстрый».

v: губно-зубной, фрикативный (щелевой) звонкии согласный: varre-dad-faryad «крик, шум», varine-varune «перевернутый»;

s: шумный, зубно-зубной, фрикативный, глухой согласный: setin-sotun «колонна», sekal-ostoxan «кость», fís-takabbor, yurur «высокомерие», besküt-beskwit «бисквит»;

s: шумный, зубно-зубной, нёбный, глухой согласный: say-nesf. nime «половина», sam-sam «свеча, свечка», samriz-sabdar «клевер», sis-ses «шесть», sartin-kase-« kucak «тарелка»;

z: десенный, щелевой (фрикативный), звонкий согласный: dayaz-tarak, sekáf «трещина», zerrat-zorrat «кукуруза», zanune-zanane «женский», zardali-zardálü «абрикос»;

z: дёсенный, нёбный, фрикативный, звонкий согласный: razdune-raziyane «фенхель», nezm-meh «туман», bize-nahale deraxt «саженец»;

х: увулярный, фрикативный, глухой согласный: xer-galü «гортань», xorg-zoyol-e afrüxte «горящий уголь», lowxan-labxand «улыбка», xenj-6ang «пыль», xiyar-xiyar «огурец»;

h: трахеальный, фрикативный, глухой согласный: hesar - heyat-heyát «двор», hena-hfna «хна», haraj-tasnegi «жажда», hakal-yar «грибы», hani-hanüz «пока, до сего времени»;

с: дёсенный, нёбный, смычный, фрикативныи глухой согласный: cil-dahan «рот», cüy-cüb «палка», cis-casm «глаза», рес-xord-riz sodan «разбиться», ceng-menyar «клюв»;

j: десенный, нёбный, смычный, фрикативный, звонкий согласный: jiyojay-dad, faryad «шум крик», jar-seda «голос звук», jeleja-raxte xáb, duSak «постель», jume-jom'e «пятница»; г: десенный, (вибративный) звонкий согласный: jer-pare «кусок, отрезок», resk-toxm-e sepes

«кровохлебка», «вошь», resmün-resman «веревка», gart-püdare raxtsui «стиральный порошок»;

i: десенный, боковой, шелевой, звонкий согласный: lasm-falaj, bihes (s) «полиомелит», xalang-juje-ye mory-e baley «взрослый птенец», lele-kane «клещ, блоха».

m: билабиальный, назальный, звонкий согласный: mazze-file «мясное или рыбное филе», majma-sini-e bozorg-e mesi «большой медный поднос», mütül-zarre, rize «крупица», mezeng-moze «ресница»;

n: губно - губной, смычный, глухой согласный: nargad-bozorg «великий, большой», naze-naxGn «ногти, когти», nane-madar «мать», züni-zanü «колено», neyg-ney «флейта»;

у: небный, выразительный, звонкий согласный: voye-omidо arzü «мечта, надежда»; ауау-ауау «удивление».

Структура слога. Слоги в абадаташкском говоре, независимо от долготы или краткости гласных, можно разделить на следующие группы: cv, cvc, и cvcc.

Например:

vssv: pa-pa «нога»;

cvc: pir-pir «старый»;

сусс: роге-роге «спрашивай».

Основу согласных или группы согласных составляют 2,3 или 4 согласных, которые расположены в слове рядом.

Составляющие слог согласные компонентов можно разделить на 3 группы: начальные, средние и конечные (исходные).

В абадаташкском говоре в финальной части слова находятся преимущественно 2 согласных.

Фонетические изменения. В абадаташкском говоре наблюдаются весьма интересные фонетические изменения. Например, в некоторых словах одно согласное превращается в другое, т. е. у них происходит метатеза. Иногда наблюдается случаи выпадения согласных в середине и конце слова.

А в некоторых из них две согласные компонируются, т. е. у них происходит инверсия.

Ударение. Ударение в абадаташкском говоре в основном падает на последний слог. Характерная черта абадаташкского говора выявляется в том, что на фоне традиционного закреплённого места ударения на последнем слоге, а в глагольно-префиксальных формах - на префикс - то в глагольных формах настоящее-будущего и прошедше-будущего временны, оно падает на предподследний слог, на основу глагола.

Имя существительное. В абадаташкском говоре имя существительное, как и в персидском языке и других диалектах и говорах этого языка, имеет различные формы и категории, в том числе, категории множественного, единственного числа, определенности и неопределенности. В единственном числе имя существительное не имеет никаких признаков склонения: patil-dige bozorg «большой котел», sey-kalak «хитрость, обман, уловка».

Основным морфологическим показателем множественного числа в абадаташкском говоре является долгий гласный «а» в действительности является сокращенной формой множественного числа литературного персидского языка, образуемого посредством суффикса - ha: dextara-doxtarhá-девочки.

Категория определённости и неопределённости в абадаташкском говоре, как и в персидском языке, выражается преимущественно с помощью форманта -i: marde «некий мужчина». Показатель - i употребляется с существительными, обозначающими одушевлённые и неодушевлённые предметы. Исключение составляют те имена, которые по своей семантике не могут образовывать множественное число.

Весьма часто в данном говоре категория неопределённости выражается употреблением числительного уау / - yek «один», yay pesari - yek pesad «какой - то мальчик», уау goli -yek goli «какой - то цветок» и т.п.

Изафет. Персидский язык не имеет флективных падежей, т.е. особых форм имени, предназначенных для выражения синтаксических отношений имен в предложении. Та же картина наблюдается и в изучаемом говоре, где связь и соотношение имен с другими словами выражается исключительно синтаксическими средствами, включая особый безударный суффиксальный показатель -е - изафет. В абадаташкском говоре изафет связывает определяемое слово с определением, например: derebay -dar-e bay «садовая калитка».

Имя прилагательное. В рассматриваемом говоре имя прилагательное, как и в персидском литературном языке, не имеет категории рода, числа и падежей. В атрибутивной функции имя прилагательное, стоит в препозиции к определяемому с показателем - а. Качественные имена прилагательные абадаташкского говора выражают различную семантику.

Прилагательные говора имеют следующие степени сравнения: сравнительную и превосходную. Сравнительная степень морфологически образуется от основы имени прилагательного с помощью суффикса - tar: belan-tar-boland-tar «выше», nargad-tar-bozorg tar «крупнее», ferz-tar-zerang tar «шустрее» и т. п.

Превосходная степень образуется суффиксом -tarin: yegang-tarin-asangtarin «самый красивый», deres-tarin-dorost-tarin «самый правильный», bextarin-beh tarin «самый лучший», mäkam- tarin-moh kam tarin «самый прочный», «самый крепкий» и т. д.

Заслуживает внимания суффиксальный способ выражения превосходной степени признака предмета. В абадаташкском говоре функционирует суффикс - tartar, отсутствующий в персидском литературном языке: bex tartar-beh tartin «самый лучший».

Словообразование существительных и прилагательных. В абадаташкском говоре существуют три основных способа словообразования существительных и прилагательных: суффиксация, префиксация и словосложение или композиция. Словообразующие аффиксы по своему употреблению в процессе словообразования делятся на продуктивные и непродуктивные.

Префиксация. Словообразующие префиксы в абадаташкском говоре следующие:

nä, - ma, - bi,- lä,- bä,- ham: nä: nädan-bä xoda «с богом»; lä: läjun-za'if, bi hal «слабый»; bi: bi kar-bi kar «безработный»; ma: matars-sojâ', dalir «храбрый»; nä: näfahm-na fahm «непонятливый», «несообразительный»; ham: hamrah-ham räh «спутник», «попутчик» и т. п.

Суффиксация. Имена существительные образуются при помощи следующих суффиксов: ав dar-, döni-, dün-, zär-, kbön-, un-, ike-, i-, е-: bäbine-bäböne «ромашка»; dar: eâkamdar - Sekamdär «пузатый», «беременный»; суффикс dün-представляет собой фонетический вариант персидского dän и образует существительное: yaxdün-yaxdän, yaxöäl «холодильник»; döni: dünigele-gaÜe dän, äyol «хлев», «загон»; ak - это уменпштельно-ласкателъньш суффикс: kafsak- kaß-e köcak, dampäi) «шлепанцы», «домашние тапочки»; zär: (перс. car, сасан. сред, zar), ganemzar-gandomzar «пшеничное поле», bün: перс, -pan, ban, др. pana, от корня pa в значении «стеречь», «следить»: baybün-báyban «садовник»; seyebün-sayeban; darbün-darban «сторож»; hamümbün-garmabeban «банщик», «сторож бани»; asiyábün-asiyában «сторож мельницы», «мельник».

Суффиксы, образующие имена прилагательные. Такими суффиксами в абадаташкском говоре являются: i-, ün-, gar-, e-, gne- / gune-, среди которых наиболее употребительным является i-: -parvári-6áy «толстый»; un: sargardün-sargardan «скиталец»; gar: ahengar-áhangar «кузнец»; -е: sovare-saváre «всадник» ;-üne / gune: zanüne-zanane «женский».

Словосложение. В диссертации было выявлено, что среди сложных слов в данном говоре известны следующие тйпы композитов: 1) копулятивные композиты с равноправными компонентами; 2) детерминативные композиты.

1. Копулятивные композиты представлены следующими моделями: j

а) редупликация одного и того же существительного без связывающего интерфикса:

Peseng peSeng-nam name baran «мелкий дождь»;

б) редупликация одного и того же существительного с добавлением конечного согласного: xalxali-xaldár «пятнистый»;

в) редупликация одного и того же существительного с заменой начального гласного: капе топе - kohne топе «ветхий», «поношенный»;

г) редупликация одной и той же основы с заменой начального согласного второго компонента: eylün veylün-sargardan «скиталец»;

д) редупликация одного и того же существительного путем добавлением одного гласного в конце первого компонента: jiyo—jay—jiyo dad «шум», «ссора»;

е) редупликация прилагательных с изменением их начального согласного, и добавлением гласного между двумя словами: gorromor-sarzende, sar-e «живой», «подвижный»;

ё) редупликация одного и того же прилагательного: narin-narm narm «медленно»;

ж) редупликация одного и того же прилагательного с добавлением гласного «о» между словами: gorro gor-tond tond «быстро»;

п, з) повторение различных существительных без связующего элемента: уау revâl peyâpey, poSt-e sar-e ham «беспрерывно»;

и) сочетание антонимичных имен прилагательных: siyâsefid-siyâho sefid «полосатый», «чернобелый»;

к) редупликация различных существительных с добавлением гласного е или согласного u: kâre bâr-kâru bar «дела», teke tanâ-teku tanhâ «один», «одинокий»;

л) сочетание одного и того же существительного с предлогом Ье-: darbedar-âvâre «бродяга»; sarbesar-sartâsar «весь», «целиком»;

2. Дстерминативные композиты в зависимости от их компонентов представлены следующими моделями:

а) существительное + существительное: Owcil-âbe dahân «слюна»; dasnemâz vozû «ритуальное омовение». Эта форма широко используется для обозначения родственных связей: zañdeyi-zan-e dâyi «жена дяди».

б) существительное + существительное с добавлением согласного "i" в конце второго существительного: Golxâri-nàranji «оранжевый»;

в) существительное + прилагательное: pâsove-pâsabok «послеродовой»;

г) существительное + прилагательное с добавлением "уе" в конце первого слова: doneye dây-dânedây вид «проклятия»;

д) прилагательное + существительное: baddel-baddel «злонамеренный».

Числительные. Числительные в абадаташкском говоре мало отличаются от соответсвующих числительных персидского, языка.

В диссертации рассмотрены следующие разряды числительных:

Количественные числительные: yak-yek «один»; do-do «два»; se-se «три»; £âr-6ahâr «четыре».

Порядковые числительные: Порядковые числительные в абадаташкском говоре образуются с помощью суффиксов -от, -omi аналогично литературному -omin:

yükom-yékom, yekomin «первый»; giáom-sesóm, sesoínin «шестой»; haftom-haftomi, haftomin «седьмой».

Разделительные числительные образуются путем повторения количественного числительного с нумеративной частицей -ta: seta - seta-no три; data data-dahta dahta—по десяти.

Дробные числительные: haftyek «одна седьмая»; panjyek «однапятая».

Местоимения. В абадаташкском говоре существуют следующие виды местоимений:

Личные местоимения:

Ед. ч. Мн. ч.

1-е.л. man ma

2-е.л. to temo

3-е. л. у üna

Как и в персидском языке, так и в рассматриваемом говоре наблюдается использование слова Isan, имеющее стилистическую окраску уважительности и употребляемое вместо существительного в единственном и во множественном числе со значением собирательности.

В диссертации приводится подробная характеристика также и других разрядов местоимений в том числе: in «этот», an «тот», ki «кто?» kadom «какой», xod «свой» и т.п.

Кроме того, были рассмотрены грамматические особенности местоименных эклитик, их функции и значение.

Глагол. В изучаемом говоре, как и в персидском языке, глагол представляет собой грамматический класс слов с весьма развитой системой форм и средств их выражения. В диссертации с возможной интерпретацией представлены грамматические категории, характерные для глагола (в пределах говора): лица, числа, залога, наклонения, времени и формы их выражения. На базе большого иллюстративного материала дана характеристика сложных разновидностей системы глагола, спрягаемых личных форм и неспрягаемых глагольных форм: инфинитива, причастия и деепричастия.

Основы глаголы. Простые глаголы в зависимости от структуры имеют две основы: основу настоящего временны и основу прошедшего времени. Именно от последней с помощью суффикса -an образуется инфинитив: saxt+an coxtan «строить».

Глаголы-связки. В абадаташкском говоре реализуется две группы связок: глагольные окончания и предикативные связки. Глагольные связки не отличаются от соответсвующих форм персидского языка.

Следует отметить, что окончания глаголов одинаковы для всех времен, за исключением прошедшего времени, у которого форма 3-его л. ед. ч. совпадает с основой того же времени.

Спрягаемые формы глагола. В исследуемом говоре, как и в персидском языке, имеются два вида спрягаемых глаголов: а) простые формы; б) сложные или описательные формы.

Особенностью говора является то, что наклонение в нем образуется с помощью глагольных префиксов.

Наречие. Употребительные в абадаташкском говоре наречия совпадают с общеперсидскими и отличаются от соответствующих слов литературного языка своими фонетическими особенностями. В диссертации рассматриваются некоторые наречия, характерные данному говору: dubare «повторно», arum-aheste «медлено», hokman-hatman «обязательно» и т.п.

Междометия. В абадаташкском говоре междометия характеризуется незначительными фонетическими расхождениями от литературного языка: ау vày-ay vây «ах», «жаль» и т.п.

В диссертации также получили достаточно полное освещение предлоги, союзы и модальные слова, особенности их употребления в рассматриваемом говоре.

Глава третья - «Лексика абадаташкского говора» - посвящена исследованию лексико-тематических групп говора. В ходе работы основное внимание акцентировалось на локальный и сравнительный анализ лексических разрядов собственно абадаташкского говора, что представляет особую ценность для дальнейших исследований этнолингвистического и культурологического характера, поскольку они выражает понятия, связанные с отражением быта, социальной жизни, обычаев носителей данного говора.

Собранный лексический материал дифференцируется, в следующие лексико-тематические группы:

1. слова, обозначающие части тела: ârg-kame dahân «полость рта»; lonj «щека», low-lab «губа»; mâzze-màhice, file «филе»;

2. термины, обозначающие родство: anderi-nàtani, barâdare nàtani «сводный брат»; beràr-baràdar «брат»;

3. наименования жилищных построек и их элементов: bun-bâm «(плоская) крыша»; lardi, sera, heyât - hesâr-hayàt «двор»; dôlûn-râhrou, dâlan «проход», «коридор»; dargâ-dare otây, hayât «ворота»; setin-sotûn «стойка», «опора»; haras- tire cflbi-e sayfe xâne «поперечная балка»; mosterâb, kenârâ-mostarâh «туалет»; kice-kuce «улица»; kele-divâre hayât «дувал», «ограда»; nowdun-nâvdân «деревянный желоб»; keme tàyce-kenâr, labe-y tâyce «край ниши в стене»; ambàr-anbâr «склад»; hamflm-hammâm «баня»;

4. слова, обозначающие домашнюю утварь: yaxdun-sanduy-e pûsâk «большой деревянный шкаф для одежды»; gelan-zarfe, baràye naft «галлон, ёмкость»; yanûn-yanddân «сахарница»;

5. слова, обозначающие природные ископаемые: telä-talä «золото»; ähen - ähan «железо»; cedan-codan «чугун»; yil-yir «смола, битум»;

6. слова, обозначающие природные явления: sarmarize-sarmärize «иней», «изморозь»; matow-mahtäb «луна», rüxüne-rödxäne «река, русло реки»;

7. слова, обозначающие дату и время: emrö-emruz «сегодня»; emsow-emsab «этой ночью»;

8. слова, обозначающие объекты и место их расположения: xäkessün-yabrestän «кладбище»; dökön «mayäze», dokän «магазин», eskaft - yär «пещера, грот», marse -madrese «школа»;

9. слова, обозначающие одежду: äser-ästare lebäs «подкладка»; orsi-kafs «обувь»; kafsak-kafsak «тапочки», yaba, piraban, yabä «просторная мужская одежда с длинными рукавами», «кафтан», give - give «род обуви с вязаным верхом и матерчатой подошвой»;

10. наименования украшений: sineirz, molban - xerbanne -gardanband «ожерелье»; mil, alangö-alangü «браслет», tözelfi -sanjäy - e sar «шпилька, заколка»;

11. названия животных и частей их туловища: mäyi-mähi «рыба»; howli-korreye хаг «ослик»; xargös-xargös «заяц»; lakpost-lakpos «черепаха»; pelang-palang «тигр»; gorg-gorg «волк», bowz - zonbür «пчело», dem - dorn «хвост»;

12. названия растений и деревьев: räzdöne-räziyane «фенхель, укроп»; katun-katän «лён»; kodi - kadü «тыква», när -anär «гранат»; salyam «репа»;

13. слова, обозначающие профессию, специальность: xeyät-xayät «портной»; fale-kärgare bannä «строитель, рабочий»; rayat-kargare mazrae «сельхозработник», söfer -ränande «шофер», mohannes -mohandes «инженер»;

14. слово, обозначающие рынок, торговлю: yalle-keräye «аренда», «наём»; konöme-sanad, yabäle «договор»; mor-mohr «подпись», «печать»; nexr - пегх «цена, стоимость, расценка», girun — gerän «дорогой»;

15. слова, обозначающие измерения: yakcerak (yek sir «сер» (1 сер = 75г.); deng-däng «шестая часть» (1/6), кар -peyinäne «мера, мерка»; «сосуд для измерения жидкостей», bedes - vajab «пядь»;

16. сельхозяйственная терминология: zerrat-zorrat «кукуруза»; zärdali-zardalu «абрикос»; sib-sib «яблоко»; angür-angür «виноград»; allem-arzan «просо»; gannem-gandom «пшеница»;

17. наименования блюд, пищевых продуктов: âs-polou «плов»; boxorak-bädämak «горный миндаль»; kevav-kabäb «кебаб, шашлык»; dampaz-dampoxt «приготовленный на пару», cöglök - kask «сушеное кислое молоко», mäs - mäst «кислое молоко, кефир, простокваша»;

18. слова, обозначающие различные предметы быта: раге-abzäre pasmrisi «прядильный станок»; sizan-süzan «игла», näzegir - näxöngir «щипцы для ногтей, ножницы»; sed -nardbän «приставная лестница»; yolf - yofc «замок»;

19. слова, обозначающие качество: edbär-zest «некрасивый»; nazik-näzuk «тонкий, изящный»; ten-tond «горький, острый»;

20 антропонимы: aybar- Akbar «Акбар», fadme- Fäteme «Фатима», axsar- Asyar «Acrap», maseyn «Мухамад Хосейн»;

22. заимствования:

а) русские: eskäm- estekän «стакан», oti-oto «утюг», orsi-kafs «обувь», boske-bashxe «бочка», semävar- samävär «самовар»;

б) французские: gelan-galon «галлон», mätik-ruzlab «губная помада», gozäyel-gâzoil «газоил»;

в) английские: besköt-biskvit «бисквит», tim-tim «команда», täyer-lastik «покрышка»;

г) китайские: - cay-cäy «чай», käyaz- käyaz «бумага»;

д) тюрко - монгольские: yäsey-yäsoy «ложка», yoti-yüti «коробка», yorbäye-yörbäye «лягушка», yeylay-yelay «летовка», turnan-tümän «персидская монета»; yorme-yorme «пища, изготовленная из мяса»;

е) арабские слова: yarz-yarz «долг», ram-rahm «милосердие».

В заключении диссертации в сжатом виде излагаются основные выводы, полученые в ходе исследования:

- Произведено синхронное описание общей языковой системы абадаташкского говора в сопоставлении с персидским литературным языком.

- Система вокализма и консонантизма исследуемого

говора в основном количественно совпадает с фонетической системой персидского языка за исключением незначительных фонетических изменений.

- Использование исследовательского метода российских и таджикских диалектологов позволило получить ощутимые результаты при описании и выявлении морфологических и функциональных особенностей каждой части речи абадаташкского говора в сопоставлении с персидским литературным языком.

- Наиболее значительные расхождения обнаружились в лексико-семантическом составе абадаташкского говора и персидского литературного языка. Отдельные слова и термины, характерные изучаемому говору, отсутствуют в персидском языке. (Абадаташкский говор современного персидского языка. Рамезани Ф. К.)

Изучение и классификация фразеологизмов или фразеологических единиц (ФЕ) имеют для персидского языка огромное значение. В персидском языке фразеологизмы весьма глубоко проникли в строй языка, взаимодействуя с морфологией и синтаксисом. Они зачастую функционально равны словам, то есть обладают всеми теми же семантическими, морфологическими и синтаксическими признаками, что и слова.

Целый ряд понятий может быть выражен в персидском языке только при помощи фразеологизмов. Часто понятие, которое в других языках передаётся одним словом, в персидском можно выразить только фразеологическим словосочетанием и никак иначе. Например, большинство понятий, обозначающих действия, выражаются двучленными устойчивыми словосочетаниями, традиционно называемые сложными глаголами (СГ), являющимися глагольными фразеологизмами (ГФ). Примером глагольного фразеологизма в русском языке могут служить такие словосочетания, как стоять на часах, бить баклуши, сесть за один стол, держать камень за пазухой, и т. п. В персидском языке фразеологизмы зачастую образуются по определённым моделям, число которых ограничено.

Иранский лингвист М.Р. Батени отмечает в своей статье, озаглавленной "Персидский язык бесплоден?", что для образования термина "поляризовать" современный персидский язык использует глагольный фразеологизм - прилагательное от слова 'полюс' + глагол kardan 'делать'. При этом, отмечает М.Р.Батени, при помощи словообразовательных средств можно образовать простой глагол 'поляризовать', однако этот глагол не употребляется в языке. Точно так же образуются и новые термины европейского происхождения. Батени пишет: "В английском языке от слова television образуется глагол televise, во французском - téléviser. В арабском языке [от этого корня] образуют и употребляют слова talfaza [форма глагола 3 лица ед.ч. прош. вр.] и yutaifízu [форма глагола 3 лица ед.ч. наст. вр.]. Но мы по-персидски говорим «az televizyon paxs kardan» - «показывать по телевидению» [Батени 1992, 29].

Иранский лингвист считает, что персидский язык слабо использует свои словообразовательные средства, и видит в этом проблему номинации новых понятий, возникающих в языке (в частности, проблему порождения новых терминов).

Рассмотрим ещё один пример образования новых терминов от слов европейского происхождения с помощью образования устойчивых словосочетаний: Do filme rusi bezudi dar orupâ-ye qarbi ekrân misavad. 'Вскоре два российских фильма будут показаны в Западной Европе'. (Иран, 10.05.2000).

В данном примере понятие, 'демонстрироваться на экране' выражено фразеологическим словосочетанием ekrän sodan (ekrân - 'экран', sodan - 'становиться'). То же значение выражается словосочетанием ekrân budan.

В русском языке есть слово с другим значением, но также образованное от слова, заимствованного из французского языка (écran) с помощью словообразовательных суффиксов экранизировать. А в персидском языке от слова écran, также заимствованного из французского языка, образуется двучленный глагольный фразеологизм ekrân budan 'демонстрироваться на экране'. И никак иначе это понятие в персидском языке не может быть выражено.

Большинство действий выражается именно глагольными фразеологизмами, аов обозначающих действия, т. е. простых глаголов в персидском языке очень мало. Согласно иранскому лингвисту П.Н.Ханляри - примерно 300 [см. Ханляри 1970, 13]. Обычно, когда появляется потребность назвать новое понятие, новообразовательные средства используются мало, новообразование заменяется фразеообразованием. Батени видит в этом опасную тенденцию, которая, по его мнению, затрудняет пополнение лексическогостава персидского языка и образование новых, прежде всего, научных, терминов.

Фразеообразование персидского языка подчиняется определённым правилам. Среди фразеологизмов можно выделить группу ФЕ обладающих синтаксическими и некоторыми грамматическими признаками существительных, прилагательных (на это указывает, например, наличие степеней сравнения), глаголов (с такими признаками, как изменяемость по лицам, числам, временам и наклонениям). Есть группа ФЕ, выполняющих синтаксические функции наречий. Отдельную группу составляют ФЕ, выражающие вежливые эквиваленты местоимений. Это обстоятельство даёт возможность классифицировать фразеологизмы в соответствии с признаками частей речи. Такая классификация не просто возможна, но и необходима, ибо она позволяет понять, какие синтаксические, морфологические и семантические характеристики делают.

Научная новизна данной работы состоит в изучении соотношения ФЕ с частями речи, выработке новых подходов к классификации ФЕ. Соотношение фразеологизма и слова -не очень распространённая тема среди языковедческих исследований. Среди исследователей русского языка об этом писал В.П. Жуков в своей работе "Фразеологизм и слово" (1967). Он установил определённые черты сходства и различия между ними в лексико-семантическом, морфологическом и синтаксическом плане применительно к русскому языку. В.П.Жуков рассматривает фразеологизмы глагольного, именного (субстантивного) и адъективного типов. В то же время, принципы соотнесения фразеологизмов с частями речи, предлагаемые в его работе, не универсальны и не могут быть применимы к персидскому языку. В силу принципиального отличия персидского фразеообразования от русского, к персидским ФЕ необходимо применить другой подход. Кроме того, данная работа нуждается в уточнении в чисто теоретическом плане, в частности, необходимо установить принципы соотнесения фразеологизмов со словом.

Подробная классификация фразеологизмов персидского языка с учётом их структуры, семантических особенностей и грамматических функций была впервые разработана Ю.А.Рубинчиком [Рубинчик 1981]. В соответствии с этой классификацией фразеологизмы персидского языка группируются в несколько классов исходя из их структурных и семантических особенностей. В результате такой группировки, выделяются именные ФЕ, глагольные ФЕ, фразеологизмы-предложения, которые, в свою очередь, делятся на подклассы. В то же время, это классификация внутри множества фразеологизмов, но соотношение персидских ФЕ с классами слов - частями речи ранее специально не рассматривалось. В настоящем исследовании такие классы выделяются и описываются.

Целью работы является исследование вопроса, в какой степени ФЕ соотносятся с частями речи, а также выявление особенностей грамматической структуры ФЕ, соотносимых с различными частями речи. Предполагается выявить особенности грамматической структуры основных групп ФЕ, соотносимых с частями речи.

Методика исследования определяется поставленными целями исследования. В работе применяются лексико-семантический и структурно-семантический анализ ФЕ, описательный, контекстологический и другие методы. Теоретической базой для исследования служат работы ряда отечественных и зарубежных лингвистов. Исследование опирается на различные труды по фразеологии, грамматике, теории частей речи.

Относительно объёма фразеологии мы разделяем так называемый "широкий подход", в соответствии с которым, фразеологизмами являются как словосочетания, переосмысленные полностью, так и словосочетания, в которых есть не переосмысленные слова-компоненты. Примером такого "широкого" понимания объема и состава фразеологии может служить точка зрения В.Л.Архангельского [1972, 1977], О.С.Ахмановой [1957], Н.М.Шанского [1964]. В персидской фразеологии этот подход применяется в работах Ю.А.Рубинчика и А.А.Вретенникова [1993]. Исследователи, придерживающиеся "узкого" взгляда на объём фразеологии, предполагающего отнесение к ФЕ только полностью переосмысленных словосочетаний, вынуждены решать проблему разграничения ФЕ и "устойчивых свободных словосочетаний", как это делают В.Г.Гак и Я.И.Рецкер при описании ФЕ французского языка [Гак, Рецкер 1963, с.5].

В данной работе мы придерживаемся точки зрения, согласно которой, фразеологизм - это такая единица языка, которая состоит из слов, то есть по природе своей словосочетание. При этом мы не разделяем крайние мнения, высказываемые некоторыми фразеологами, в соответствии с которыми объектом фразеологии являются все реально возможные в данном языке конкретные словосочетания, независимо от качественных различий между ними. Так, например, М.М.Копыленко утверждает следующее: "Фразеология охватывает все сочетания лексем, существующие в данном языке, в том числе и так называемые "свободные" словосочетания" [Копыленко, Попова 1972, с. 81—84].

Заметим, что среди лингвистов существует и другое направление, которое исходит из того, что фразеологизм - это не словосочетание ни по форме, ни по содержанию. Эти учёные утверждают, что фразеологизм - это единица языка, которая состоит не из слов, а объектом фразеологии являются выражения, которые лишь генетически суть словосочетания. Так, Б.А. Ларин считает: "Они [фразеологизмы - Г.К.] разложимы лишь этимологически, то есть вне системы современного языка, в историческом плане" [Ларин 1956, с.202]. Основным в изучении фразеологизма делается не смысловая и формальная характеристика компонентов, его образующих, и не связей между компонентами, а самого фразеологизма в целом, как единицы языка, имеющей определённую форму, содержание и особенности употребления в речи. Существование точки зрения о нечленимости ФЕ говорит в пользу идеи о соотнесённости ФЕ со словом, хотя в данной работе мы не считаем правильным оспаривать то, что фразеологизм является словосочетанием.

Вопросы соотношения фразеологизмов с частями речи затрагиваются в работах, посвящённых соотношению фразеологизма и слова в русском языке, в частности, в исследованиях А.И.Смирницкого [1955], О.С.Ахмановой [1957], В.П.Жукова [1967]. Главное внимание уделяется вопросам сходства и различий фразеологизмов со словом и сочетанием слов, определяются критерии фразеологичности, уточняются основы классификации фразеологизмов, в том числе с точки зрения обладания определёнными частеречными характеристиками.

В целом, в работах русистов сохраняются определённые логические противоречия, приводящие к размыванию и без того нечётко определённого понятия "часть речи". Кроме того, критерии классификации фразеологизмов по частеречным принципам, применяемые в работах по русскому языку, опирающиеся на работы В.В.Виноградова [1947, 1977], не вполне подходят для персидского языка.

В общелингвистическом плане при определении частей речи, к диссертации привлекаются работы Л.В.Щербы [1928], М.И.Стеблина-Каменского [1974], В.Б.Касевича [1977], В.М.Алпатова [1991а, 19916].

Для выработки таких критериев применительно к персидскому языку, а также для уточнения самих принципов выделения частей речи более уместно сопоставление с языками анатитического строя. Так, подробную классификацию английских фразеологизмов с точки зрения их функционального равенства различным частям речи [см. Кунин 1972]. Также оказалось продуктивным сопоставление персидского языка с так называемыми "изолирующими" языками, в которых морфология играет сравнительно небольшую роль. В них, так же, как и в персидском, для выделения частей речи морфологические признаки оказываются нерелевантными. В связи с этим к исследованию привлекаются работы С.Е.Яхонтова [1968], А.А.Драгунова [1952].

В подходе к определению границ слова и проблеме выделения частей речи собственно в персидском языке, автор в целом разделяет точку зрения В.Б.Иванова, изложенную в работе о вокализме и просодике в персидском языке и дари [Иванов 1996]. При разграничении частей речи персидского языка за основу берутся работы Г.А.Восканяна [1955], И.К.Овчинниковой [1961], Л.С.Пейсикова [1959, 1975], В.С.Расторгуевой [1953]. Полезной в теоретическом плане является работа С.В.Мухлыниной об антонимии в сфере глагольной фразеологии персидского языка [Мухлынина 1997]. В этой работе доказывается, что фразеологические единицы, подобно словам, могут быть противоположными по значению, антонимичными. В работе выделяются логические и лингвистические критерии антонимичности сложных глаголов, проводится их семантическая классификация, описывается лексико-грамматическая структура антонимичных глагольных ФЕ.

В работе уделяется много внимания влиянию арабского языка на персидскую фразеологию. Это связано с огромной ролью арабских заимствований в персидском языке (их доля составляет более 50% словарного состава языка). В частности, о структуре и дифференциации значений арабских заимствований в персидской лексике писал А.С.Жестков [1988], затронув вопрос фразеологических калек, передаваемых с помощью лексических единиц арабского происхождения. Настоящая работа касается заимствования и калькирования собственно арабских фразеологизмов, поэтому мы обращаемся также к исследованиям арабской фразеологии и грамматики. Так в работе В.Д.Ушакова описываются некоторые фразеологические модели из Корана [1996]. Арабские модели описываются в грамматиках Г.Ш.Шарбатова [1962], Б.М.Гранде [1963], П.В.Чернова [1995].

В настоящем исследовании выделяются классы фразеологизмов, соотнесённые с определёнными частям речи персидского языка и анализируются номинативные возможности ФЕ по сравнению со словами. В работе также вводятся новые объекты классификации - мета-слова, которые классифицируются на мета-части речи.

Теоретическое значение работы определяется как новизной разрабатываемой темы, так и значением фразеологии в персидском языке. Анализ взаимодействия фразеологии, грамматики и лексики персидского языка ставит новые проблемы в таких аспектах языкознания, как делимитация слова, объём понятия "часть речи", разграничение слов, фразеологизмов и свободных словосочетаний. Хотя эти вопросы уже давно обсуждаются лингвистами, полной ясности в этих вопросах пока нет. Настоящее исследование предполагает подробное описание классов ФЕ, взаимодействующих с теми или иными частями речи (классами слов), а также описание этого взаимодействия исходя из фундаментальных моментов определений фразеологизма, слова и частей речи, существующих на сегодняшний день в лингвистике.

Практическая значимость работы состоит в том, что результаты проведённого исследования, могут дать материал для преподавания персидского языка, а также для составления толковых и переводных словарей, для написания учебников и учебных пособий по персидскому языку.

Материал исследования составляют произведения современных иранских писателей (произведения С. Хедаята, Г. X. Саэди, С. М. Джамальзаде, М. Варвани-пур, Г. Морад, Ф. Сари, М. Доулатабади и др.), а также привлекается языковой материал, встречающийся в иранской прессе (в частности, в газетах "Кейхан", "Кейханэ хавай", "Эттелаат", "Хамшахри", "Джомхурийе Эслами", "Годе" и др.).

Настоящее исследование опирается на работы отечественных и зарубежных лингвистов, посвящённые различным аспектам фразеологии и частей речи.

Как показало проведённое исследование, фразеообразование среди альтернативных средств номинации понятий (помимо словообразования) является одним из самых продуктивных. Среди других альтернативных средств номинации можно назвать заимствование слов из других языков, использование тропов, т.е. употребление уже наличных слов в новых для них значениях, переносное употребление слов.

В процессе познания мира люди имеют дело с бесконечным множеством явлений и своих восприятий этих явлений. Таким образом, возникает необходимость номинации бесконечного числа понятий. В то же время, количество элементов, из которых строятся знаковые единицы языка (слова), конечно. В частности, конечно количество служебных и корневых морфем (число корневых морфем конечно, если рассматривать язык как закрытую систему). Таким образом, можно перебрать все комбинации морфем, возможные в том или ином языке, и образовать все возможные слова, число которых также будет конечно.

Фразеологизация сочетаний слов позволяет номинировать практически бесконечное число понятий. Как мы убедились в процессе исследования, в персидском языке этот способ номинации понятий иногда становится основным (например, при номинации понятий, обозначающих действия). При этом фразеологизмы употребляются не как конструктивные словочетания, а как элементные, семантически нечленимые номинативные единицы, то есть они фактически равны словам. Это наиболее наглядно подтверждается способностью ФЕ принимать грамматические показатели тех или иных частей речи, относящиеся ко всему словосочетанию в целом, а не к отдельным его компонентам.

Проведённое исследование показало, что не все ФЕ соотносимы со словами, и, соответственно, не все принадлежат к мета-частям речи. В частности, подавляющее большинство фразеологизмов-предложений не входит в данное множество. Поскольку мета-части речи - группируют не множество фразеологизмов, а множество мета-слов, включающее все слова и некоторые ФЕ, то данная классификация является абсолютно полной. В процессе исследования одной из важных проблем было определение границ между свободным словосочетанием, фразеологическим сочетанием и лексикализированным словосочетанием (сложным словом). Эти границы не всегда можно определить однозначно.

Например, значение словосочетания кагсап 'работать', 'трудиться' (букв, 'делать работу') полностью выводимо из значений компонентов, т.е. мотивировано. Тем не менее, оно рассматривается как ФЕ в силу того, что оно вписывается в определённую модель, образующую устойчивые словосочетания. За этим словосочетанием жёстко закреплено определённое значение и существуют чёткие правила употребления.

Выявлены номинативные единицы, представляющие собой пограничные случаи, как например ги-бе-габ - 'готовый' (букв, 'лицо в путь') или ра-ёаг-бауа 'неустойчивый' (букв, 'нога на воздухе'). Эти объекты изначально представляют собой устойчивые словосочетания, имеющие склонность к лексикализации. Хотя такие объекты традиционно считаются лексикализированными словосочетаниями, превратившимися в сложные слова, однако в определённых случаях они сохраняют свойства словосочетаний. Компоненты этих сочетаний могут получать грамматические признаки тех частей речи, к которым они относятся (например, выделительный артикль, характерный для существительных).

В персидском языке наблюдается процесс, при котором группа слов, связанных определённой синтаксической связью, получает некое новое значение, а также весь комплекс грамматических и синтаксических функций определённых частей речи. Это может быть сочетание знаменательных слов или сочетание знаменательных слов с незнаменательными. Это сочетание выполняет все функции слова, обладает его грамматическими признаками и вступает в синтаксические связи с другими словами и такими же сочетаниями. При этом структурные связи внутри такого сочетания никак не соотносятся с внешними языковыми элементами. Этот процесс, наблюдаемый в персидском языке, описывается понятием инкапсуляции (по аналогии с языками программирования). Сами же сочетания, эквивалентные слову ("капсулы") включаются нами в множество мета-слов, наряду с обычными словами, что позволяет сопоставлять эти языковые объекты на равных. Введение понятий мета-слов и мета-частей речи также позволило "вынести за скобки" некоторые теоретические вопросы (такие, как определение границ между лексикализированными словосочетаниями и ФЕ).

Одной из важных составляющих исследования стал анализ моделированных фразеологизмов и классификация основных фразеологических моделей. Фразеологические модели являются одним из мощных средств фразеообразования в персидском языке. В работе были выявлены наиболее распространённые фразеологические модели для каждой мета-части речи, включающей в свой состав фразеологизмы. Персидские фразеологические модели испытали на себе большое влияние арабских фразеологических моделей. Определённая группа моделей представляет собой кальки с арабских моделей. В их числе можно назвать такие модели, как ahí -в + имя или sahebe + имя.

Выявлены ФЕ, способные получать грамматические показатели определённых частей речи, что демонстрирует их соотнесённость со словами и частями речи. Наиболее ярким примером являются двучленные глагольные фразеологизмы, которые обнаруживают все грамматические свойства глаголов. Они обладают категорией времени, наклонения, залога, лица, числа. Двучленные глагольные фразеологизмы обладают своим собственным управлением, не зависящим от управления компонирующего глагола, входящего в их состав. Выражаемое ими переходное или непереходное значение также не всегда зависит от переходности/непереходности СГ. СГ также имеют все как спрягаемые, так и неспрягаемые формы.

Многокомпонентные глагольные фразеологизмы, как правило, не соотносимы со словами, по своей структуре они отличаются от сложных глаголов, а их компоненты характеризуются большей степенью автономности, чем компоненты СГ. Одним из возможных критериев соотносимости со словом мог бы быть принцип непроницаемости, применяемый при делимитации слов. В этом случае az ab kare gereftan 'ловчить' (букв, 'сбить масло из воды') являлся бы мета-словом, а xater jam sodan 'напрягать память' - нет. Внутрь первого фразеологического словосочетания невозможно вставить какое-либо мета-слово (будь то слово или ФЕ), не входящее в его состав. В то же время со вторым МГФ это сделать можно: u xater-e xod-ra jam sod 'Он напряг память'. Однако даже применимость принципа непроницаемости для делимитации слов спорна, поэтому мы не распространяем его на мета-слова.

Глагольные ФЕ, образованные на основе рамочной конструкции, являются мета-глаголами, поскольку они полностью эквивалентны глагольным ФЕ с контактным расположением компонентов, как по значению, так и по характеру употребления: ср. be otaq vared so dan 'входить в комнату' и va red-e otaq sodan 'входить в комнату'; be kas-i taslim kardan вручать кому-либо' и taslim-e kas-i kardan 'вручать кому-либо'. ФЕ, образованные на основе постоянной РК также функционально полностью эквивалентны глаголам.

Про многие ФЕ, выражающие значение прилагательных также можно сказать, что они получают грамматические признаки прилагательных, и, следовательно, являются мета-прилагательными. Наиболее ярким примером являются моделированные ФЕ-прилагательные, образованные по модели qabel-e + имя, которые способны образовывать степени сравнения прилагательных при помощи соответствующих суффиксов (например, qabel-e etminántar 'более надёжный' или qabel-e enetaftar 'более гибкий'). Принадлежность к мета-прилагательным остальных ФЕ, выражающих значения прилагательных, определяется исходя из комплекса их грамматических, синтаксических и семантических свойств.

Исследованы фразеологические модели, образующие синонимичные ФЕ. В качестве примера можно привести синонимичные модели qabel-e + имя и mowred-e + имя. Возможно образование ФЕ с одним и тем же значением, с одними и теми же переменными компонентами, но по разным фразеологическим моделям (например, qabel-e qabul и mowred-e qabul 'приемлемый').

Немоделированные устойчивые сочетания, со значением прилагательных имеют сильную тенденцию к лексикализации (например, sarbezir 'удручённый' (от sar be zir 'голова вниз')). Это говорит только в пользу их принадлежности к мета-словам (поскольку все слова входят в состав мета-слов).

ФЕ, выражающие субстантивные значения также могут получать грамматические категории существительных. В частности, они могут обладать категорией числа и категорией выделеннности (например, sue estefadeha 'злоупотребления' (букв. 'зло использования'+окончание множественного числа)). Среди моделированных ФЕ это достаточно редкое явление, но поскольку оно возможно, то можно с абсолютной уверенностью утверждать о принадлежности к мета-словам по крайней мере некоторых ФЕ с субстантивным значением.

Про моделированные ФЕ-существительные, которые явно не обнаруживают грамматических показателей существительных, можно сказать, что они выражают единое значение и обладают чёткой структурой. Некоторые структурные элементы этих ФЕ выполняют ту же роль, что и словообразующие морфемы в словообразовании. Так моделирующий компонент субстантивной модели tajdid-e + имя - tajdid 'обновление' эквивалентен префиксу пере-или пре-. Достаточно привести такие ФЕ, образуемые по этой модели, как tajdid-e entexabat 'перевыборы' (букв, 'обновление выборов'), tajdid-e бар 'переиздание' (букв, 'обновление издания').

Немоделировнные ФЕ-существительные зачастую лексикализируются, и в этом случае принимают все грамматические свойства существительных, что свидетельствует об их принадлежности к мета-словам (например, badanjandowreqabcin 'льстец').

Встречаются также редкие случаи, когда ФЕ-существительные обладают категорией выделенности. Как правило, это происходит, когда при ФЕ-существительном стоит определение, выраженное мета-прилагательным (словом или ФЕ): seyr-e takammol i -ye qabel-e tavajjoh-i 'значительная эволюция'. При этом выделительный артикль присоединяется к определению, хотя относится к определяемому слову.

Что касается наречий, то поскольку они не обладают какими-то специальными морфологическими показателями, то и про соотнесенные с ними ФЕ можно сказать только то, что они полностью выполняют их синтаксические функции.

Моделированные фразеологизмы по своим семантическим и синтаксическим функциям сходны с функциями наречий (т.е. слов, относимых к классу наречий в языке) и могут в силу этого быть соотносимы с наречиями (ср. бомге ёацтц 'точно' и бацицапе точно').

Следует особо отметить сочетания с предлогами. Не являясь сочетаниями знаменательных слов, они не могут быть отнесены к ФЕ, однако они также обладают устойчивостью и имеют склонность к лексикализации.

Исследование показало, что моделированные ФЕ требуют особого подхода к понятию мотивированности фразеологизмов, мотивированность моделированных ФЕ определяется не только значениями компонентов, но и значением модели. Если ФЕ построена по определённой модели, то она считается мотивированной, если её значение выводится из общего значения модели и значений переменных компонентов. При этом значение ФЕ может и не выводиться из значений отдельных компонентов. Это может происходить потому, что в составе модели постоянные компоненты могут получать значения, отличные от их словарных значений. (Соотношение фразеологизмов и частей речи в персидском языке. Коган Г.А.)

Пополнение словарного состава языка и обогащение его лексики во все исторические времена осуществляется с помощью различных словообразовательных способов, создающих по определенным моделям новые слова. Изучение способов образования слов и их роли в развитии языка является одной из насущных и актуальных проблем языкознания;

Настоящая работа представляет собой попытку комплексного исследования одного из малоизученных в иранистике способов пополнения словарного состава современных языков - полуаффиксации. Анализ различных полуаффиксов раскрывает значительные возможности современного персидского языка (далее - СПЯ) к образованию новых лексических единиц.

Тема о полуаффиксах практически не подвергалась исследованию в СПЯ. Среди лингвистов нет единого мнения о методах и критериях выделения полуаффиксов в системе словообразования. Ряд работ по этой теме Л.С.Пейсиков (1973, 1975), Ю.А. Рубинчик (1980, 1983), Ф.Р.Амонова (1982) не дают детального и конкретного освещения этой проблемы. Необходимость исследования данной проблемы диктуется ее малой изученностью и все возрастающей ролью процессов полуаффиксации в образовании слов и обогащении лексики СПЯ.

Данное исследование восполняет пробел в изучении проблемы полуаффиксации в отечественной и зарубежной иранистике.

Анализ полуаффиксов СПЯ, а также всего процесса полуаффиксации поможет выявить основные тенденции неологизации в СПЯ, показать наиболее продуктивные способы создания новых слов на основе персидских полуаффиксов.

Актуальным также является рассмотрение полуаффиксации для всей системы словообразования в СПЯ, ее места в этой системе и той роли, которую она играет в пополнении лексики СПЯ.

Актуальностью проблемы определяются цели и задачи нашего исследования. В работе решались следующие задачи:

- Выявление и анализ различных видов полуаффиксов в СПЯ.

- Определение места и роли глагольной и именной полуаффиксации в процессах словообразования.

- Систематизация полуаффиксов по их продуктивности, изучение механизма их функционирования.

- Определение роли полуаффиксов в образовании целостного значения слов и выяснение степени их семантической зависимости от слов-этимонов.

- Установление критериев выделения полуаффиксов и предпосылок их появления в СПЯ.

Научная новизна данной работы состоит в том, что - это первое монографическое исследование процессов полуаффиксации в СПЯ. До недавнего времени полуаффиксацию вообще не отмечали как отдельный способ в системе словообразования в СПЯ и выделяли лишь два основных способа образования - аффиксацию и словосложение. Слова же, образованные с помощью полуаффиксов, принято было относить в разряд сложных слов. Смешение полуаффиксации со словосложением вносило нечеткость в проблему выделения сложных слов в СПЯ, не способствовало углубленному изучению полуаффиксации как самостоятельного способа словообразования СПЯ, где он получил широкое распространение и по существу стоит наравне с такими способами словообразования СПЯ, как аффиксация и словосложение.

В работе по-новому решен вопрос об участии основ настоящего времени (далее - ОНВ) глаголов в процессах словообразования в СПЯ. Анализ большого фактического материала показал, что ОНВ простых глаголов по-разному участвуют в словообразовательных процессах СПЯ.

1) Большинство ОНВ глаголов служит основой для образования глагольных полуаффиксов, которые, соединяясь с корневой морфемой, образуют полупроизводные слова.

2) ОНВ глаголов могут участвовать в трех способах образования слов: полуаффиксации, транспозиции и аффиксации (в качестве производящих основ).

3) Ряд ОНВ глаголов участвует только в полуаффиксации и транспозиции.

4) Некоторые ОНВ глаголов участвуют только в полуаффиксации и как корневые морфемы - в аффиксации.

Впервые в практике исследования полуаффиксальных единиц анализируется вопрос их синонимии и взаимозаменяемости.

В работе рассматривается роль не только глагольных полуаффиксов в процессах образования слов СПЯ, но и полуаффиксов именного происхождения, дана их сравнительная характеристика и классификация, рассмотрены морфолого-функциональные свойства и выражаемые значения.

Приведенный в диссертации материал наглядно демонстрирует влияние полуаффиксации на происходящие в СПЯ словообразовательные процессы, определяет полуаффиксацию как внутриструктурный процесс, широко используемый в обогащении словарного состава языка.

Научная и практическая значимость данного исследования заключается в том, что в нем впервые детально анализируются, классифицируются полуаффиксы СПЯ, а также выделяется самостоятельный, очень продуктивный способ словообразования персидского языка - полуаффиксальный.

В данном диссертационном исследовании показаны пути и способы образования слов с помощью полуаффиксов в СПЯ, определяется место образованных этим способом слов в словарном составе СПЯ.

Выделение полуаффиксов в качестве самостоятельных словообразовательных единиц поможет решить проблему отдельности слова.

Поскольку полуаффиксы являются неотъемлемой частью словообразовательных процессов СПЯ, приведенный в диссертации материал может быть использован при написании работ по лексикологии СПЯ.

Материал имеет теоретическое и практическое значение для работы по созданию словарей. В частности, при составлении словарных статей персидских толковых и персидско - иностранноязычных словарей следует выделять не только ОНВ глаголов, но и образовая-ные на их базе глагольные полуаффиксы.

Кроме того, материалы исследования могут быть использованы при написании учебников и учебных пособий персидского языка и в практике преподавания курса лексикологии персидского языка в востоковедных вузах страны.

Методика и материал исследования. Методологической основой данного исследования является марксистско-ленинское учение о языке.

В основу работы положен описательно-аналитический метод. Теоретической базой диссертации послужили работы советских иранистов Л.С. Пейсикова (1973, 1975) и Н.Я. Табараева (1977), а такие исследователей по другим языкам - М.Д. Отепановой (1953), Е.О. Субряковой (1964-, 1965), Н.М. Шанского (1968), Г.С. Линчлея (1975), В.А. Цыкина (1979) и других. Определенное значение в исследовании проблемы полуаффиксации имеют и работы зарубежных ученых М. Галлио (1955), Х. Марчанда (1966) и других.

Для сбора материалов и создания картотеки по полуаффиксам использовался двухтомйый Персидско-русский словарь под ред. Ю.А. Рубинчика. Отбор материала по словарю проводился методом сплошной выборки. Кроме того, привлекались также изданные в Иране различные толковые словари персидского языка, оригинальная художественная литература на персидском языке, а также газетно-журнальная периодика современного Ирана - газеты "Кейхан", "Эттэлаат", "Джо-мхурийе эсламип и др., журналы "Сохан", "Ягма", "Рахнамайе кетаб".

При показе фактического материала в исследовании применена транскрипция, использованная в двухтомном Персидско-русском словаре под ред. Ю.А. Рубинчика.

Одной из актуальных задач лингвистики является изучение словообразовательных средств, обеспечивающих обогащение лексики и постоянное совершенствование языка.

Изучая особенности развития лексического состава языка, мы обнаруживаем пути, по которым осуществлялись поиски совершенствования языкового общения между людьми, пути и способы отражения в словарном составе языка развития науки, культуры и искусства. Именно поэтому изучение особенностей пополнения словарного состава любого языка будет всегда важнейшей социальной задачей языковедов.

Нами исследован один из способов персидского словообразования - способ полуаффиксации, использование которого можно проследить в древне- и среднеперсидском языках.

Образование слов с помощью полуаффиксов получило широкое распространение в современном персидском языке. В количественном отношении глагольные и именные полуаффиксы значительно превосходят аффиксальные морфемы. В настоящее время создание слов с помощью полуаффиксальных морфем занимает одно из ведущих мест в обогащении лексического состава персидского языка.

В последнее время персидский язык значительно обогатился новыми полупроизводными словами, образованными с помощью полуаффиксов глагольного и именного происхождения. Использование полуаффиксальных морфем в значительной степени связано с созданием новых терминов в различных отраслях науки, в политике и религии. Широкое использование полуаффиксации связано и с тем, что образование слов с помощью глагольных и именных словоморфен происходит по рациональным моделям, а созданные слова экономичны с лингвистической точки зрения и отличаются ясностью мотивировки.

В перспективности данного способа словообразования нас убеждает проведенный анализ большого фактического материала. Наше исследование позволяет дать общую характеристику способа полуаффиксации и показать структурно-семантические особенности компонентов, участвующих в образовании полупроизводных слов. Анализ фактического материала дает основание говорить о положительной роли полуаффиксации в активизации словообразующих потенций СПЯ, в создании более четкой семантической структуры образующихся новых слов.

Всестороннее рассмотрение полуаффиксации в СПЯ позволяет сделать следующие выводы: а) Наряду с аффиксацией и словосложением полуаффиксация получила широкое распространение в персидском языке как один из основных способов образования слов; б) В образовании слов участвуют как глагольные, так и именные полуаффиксы; в количественном отношении и по продуктивности глагольные полуаффиксы намного превосходят именные; в) Глагольные полуаффиксы используются только в позиции суффиксов, именные словоморфемы встречаются как в суффиксальной, так и в префиксальной позициях; г) Продукт полуаффиксации, называемый полупроизводным либо полуаффиксальным словом или композитоидом, синтезирует в себе самые существенные черты аффиксации и словосложения, однако он не тождественен аффиксальным словам и композитам. Полуаффикс занимает промежуточное положение между аффиксом и компонентом сложного слова, в отдельных случаях приближаясь то к одной, то к другой словообразовательной единице.

К глагольным полуаффиксам относятся такие значимые элементы слова, которые произошли от ОНВ глаголов и в сочетании с корневыми морфемами образуют полупроизводные слова.

Глагольные полуаффиксы бывают простыми и блочными. Простые глагольные полуаффиксы - это чистые ОНВ глаголов, которые участвуют в образовании полупроизводных слов.

Блочные глагольные полуаффиксы - это ОНВ глаголов, наращенные суффиксом - И (йа-йе масдари). Значительно реже используются глагольные полуаффиксальные блоки, образованные соединением ОНВ глаголов с аффиксом отрицания НА-/НА- и аффиксом повелительного наклонения БЭ-. При этом соединение ОНВ глагола с любым аффиксом в полупроизводном слове всегда является нечленимым.

В образовании композитоидов СПЯ участвуют полуаффиксы, образованные не только от ОНВ простых глаголов, но и от ОНВ сложных глаголов. Полуаффиксы, образованные от ОНВ сложных глаголов, названы сложноглагольными. Полуаффиксы, восходящие к ОНВ префиксальных глаголов, в такого рода словообразовательных процессах участвуют сравнительно редко.

Образуя полупроизводные слова, глагольные полуаффиксы в большинстве случаев присоединяются к производящим основам, выраженным именами существительными. Таким образом, модель "основа существительного + простой глагольный полуаффикс" является самой продуктивной в глагольной полуаффиксации.

С семантической точки зрения глагольные полуаффиксы характеризуются следующими особенностями:

1) Вносят в полупроизводные слова значение лексической основы или слова-этимона (таких глагольных полуаффиксов большинство);

2) Могут выступать в нескольких значениях: а) варьироваться в рамках полисемии корневой морфемы или слова-этимона; б) выходить за рамки значения (или значений) корневой морфемы или слова-этимона, т.е. подвергаться переосмыслению.

Целостное значение полупроизводных слов с глагольными полуаффиксами может быть мотивированным, частично мотивированным и немотивированным.

Широкое распространение получил процесс взаимозаменяемости глагольных полуаффиксов. Глагольные полуаффиксы нередко могут заменяться на аффиксальные и лексические морфемы.

Именные полуаффиксы, как и глагольные, бывают простыми и блочными.

К простым именным полуаффиксам относятся словоморфемы суффиксального и префиксального типа, участвующие в словообразовательных процессах по определенным моделям. Они представляют собой именные словоморфемы, восходящие либо к словам, утратившим самостоятельность в СПЯ, либо к словам, которые обладают конкретным лексическим значением и самостоятельно употребляются в СПЯ. Ваяньш условием для выделения именных полуаффиксов является наличие типовой словообразовательной модели и частота их употребления (повторяемость) в определенной позиции в слове.

К блочным именным полуаффиксам относятся нечленимые именные словоморфемы, наращенные только суффиксом -И (йа-йе масдари).

В составе полупроизводных слов именные полуаффиксы в основном сохраняют значение слова-этимона. Переосмысление именных полуаффиксов встречается относительно редко.

Процесс замены именных полуаффиксов на другие полуаффиксы, а также на аффиксы или лексические морфемы - компоненты сложных слов не характерен для данного пласта словообразовательных единиц.

Как и у глагольных полуаффиксов, целостное значение полупроизводных слов с именными полуаффиксами характеризуется мотивированным, частично мотивированним и немотивированным значением.

Для большей наглядности использования полуаффиксальных морфем в словообразовательных процессах СПЯ в приложении приводится общая схема, отражающая классификацию полуаффиксов и их этимологию.

Из всего изложенного в диссертации можно заключить, что способ полуаффиксации является перспективным способом персидского словообразования, с помощью которого образовано, постоянно образуется и будет образовываться большое количество неологизмов. (Полуаффиксация в системе словообразования современного персидского языка. Алиев С.А.).

Компания Е-Транс оказывает услуги по переводу и заверению любых личных документов, например, как:

  • перевести аттестат с фарси (персидского) языка на русский язык или с русского языка на фарси (персидский) язык с нотариальным заверением; перевод аттестата с фарси (персидского) языка на русский язык или с русского языка на фарси (персидский) язык с нотариальным заверением;
  • перевести приложение к аттестату с фарси (персидского) языка на русский язык или с русского языка на фарси (персидский) язык с нотариальным заверением; перевод приложения к аттестату с фарси (персидского) языка на русский язык или с русского языка на фарси (персидский) язык с нотариальным заверением;
  • перевести диплом с фарси (персидского) языка на русский язык или с русского языка на фарси (персидский) язык с нотариальным заверением; перевод диплома с фарси (персидского) языка на русский язык или с русского языка на фарси (персидский) язык с нотариальным заверением;
  • перевести приложение к диплому с фарси (персидского) языка на русский язык или с русского языка на фарси (персидский) язык с нотариальным заверением; перевод приложения к диплому с фарси (персидского) языка на русский язык или с русского языка на фарси (персидский) язык с нотариальным заверением;
  • перевести доверенность с фарси (персидского) языка на русский язык или с русского языка на фарси (персидский) язык с нотариальным заверением; перевод доверенности с фарси (персидского) языка на русский язык или с русского языка на фарси (персидский) язык с нотариальным заверением;
  • перевести паспорт с фарси (персидского) языка на русский язык или с русского языка на фарси (персидский) язык с нотариальным заверением; перевод паспорта с фарси (персидского) языка на русский язык или с русского языка на фарси (персидский) язык с нотариальным заверением;
  • перевести заграничный паспорт с фарси (персидского) языка на русский язык или с русского языка на фарси (персидский) язык с нотариальным заверением; перевод заграничного паспорта с фарси (персидского) языка на русский язык или с русского языка на фарси (персидский) язык с нотариальным заверением;
  • перевести права с фарси (персидского) языка на русский язык или с русского языка на фарси (персидский) язык с нотариальным заверением; перевод прав с фарси (персидского) языка на русский язык или с русского языка на фарси (персидский) язык с нотариальным заверением;
  • перевести водительское удостоверение с фарси (персидского) языка на русский язык или с русского языка на фарси (персидский) язык с нотариальным заверением; перевод водительского удостоверения с фарси (персидского) языка на русский язык или с русского языка на фарси (персидский) язык с нотариальным заверением;
  • перевести экзаменационную карту водителя с фарси (персидского) языка на русский язык или с русского языка на фарси (персидский) язык с нотариальным заверением; перевод экзаменационной карты водителя с фарси (персидского) языка на русский язык или с русского языка на фарси (персидский) язык с нотариальным заверением;
  • перевести приглашение на выезд за рубеж с фарси (персидского) языка на русский язык или с русского языка на фарси (персидский) язык с нотариальным заверением; перевод приглашения на выезд за рубеж с фарси (персидского) языка на русский язык или с русского языка на фарси (персидский) язык с нотариальным заверением;
  • перевести согласие с фарси (персидского) языка на русский язык или с русского языка на фарси (персидский) язык с нотариальным заверением; перевод согласия с фарси (персидского) языка на русский язык или с русского языка на фарси (персидский) язык с нотариальным заверением;
  • перевести свидетельство о рождении с фарси (персидского) языка на русский язык или с русского языка на фарси (персидский) язык с нотариальным заверением; перевод свидетельства о рождении с фарси (персидского) языка на русский язык или с русского языка на фарси (персидский) язык с нотариальным заверением;
  • перевести вкладыш к свидетельству о рождении с фарси (персидского) языка на русский язык или с русского языка на фарси (персидский) язык с нотариальным заверением; перевод вкладыша к свидетельству о рождении с фарси (персидского) языка на русский язык или с русского языка на фарси (персидский) язык с нотариальным заверением;
  • перевести свидетельство о браке с фарси (персидского) языка на русский язык или с русского языка на фарси (персидский) язык с нотариальным заверением; перевод свидетельства о браке с фарси (персидского) языка на русский язык или с русского языка на фарси (персидский) язык с нотариальным заверением;
  • перевести свидетельство о перемене имени с фарси (персидского) языка на русский язык или с русского языка на фарси (персидский) язык с нотариальным заверением; перевод свидетельства о перемене имени с фарси (персидского) языка на русский язык или с русского языка на фарси (персидский) язык с нотариальным заверением;
  • перевести свидетельство о разводе с фарси (персидского) языка на русский язык или с русского языка на фарси (персидский) язык с нотариальным заверением; перевод свидетельства о разводе с фарси (персидского) языка на русский язык или с русского языка на фарси (персидский) язык с нотариальным заверением;
  • перевести свидетельство о смерти с фарси (персидского) языка на русский язык или с русского языка на фарси (персидский) язык с нотариальным заверением; перевод свидетельства о смерти с фарси (персидского) языка на русский язык или с русского языка на фарси (персидский) язык с нотариальным заверением;
  • перевести свидетельство ИНН с фарси (персидского) языка на русский язык или с русского языка на фарси (персидский) язык с нотариальным заверением; перевод свидетельства ИНН с фарси (персидского) языка на русский язык или с русского языка на фарси (персидский) язык с нотариальным заверением;
  • перевести свидетельство ОГРН с фарси (персидского) языка на русский язык или с русского языка на фарси (персидский) язык с нотариальным заверением; перевод свидетельства ОГРН с фарси (персидского) языка на русский язык или с русского языка на фарси (персидский) язык с нотариальным заверением;
  • перевести выписку ЕГРЮЛ с фарси (персидского) языка на русский язык или с русского языка на фарси (персидский) язык с нотариальным заверением; перевод выписки ЕГРЮЛ с фарси (персидского) языка на русский язык или с русского языка на фарси (персидский) язык с нотариальным заверением;
  • нотариальный перевод устава, заявления в ИФНС с фарси (персидского) языка на русский язык или с русского языка на фарси (персидский) язык с нотариальным заверением; перевод устава, заявлений в ИФНС с фарси (персидского) языка на русский язык или с русского языка на фарси (персидский) язык с нотариальным заверением;
  • перевести налоговую декларацию с фарси (персидского) языка на русский язык или с русского языка на фарси (персидский) язык с нотариальным заверением; перевод налоговой декларации с фарси (персидского) языка на русский язык или с русского языка на фарси (персидский) язык с нотариальным заверением;
  • перевести свидетельство о госрегистрации с фарси (персидского) языка на русский язык или с русского языка на фарси (персидский) язык с нотариальным заверением; перевод свидетельства о госрегистрации с фарси (персидского) языка на русский язык или с русского языка на фарси (персидский) язык с нотариальным заверением;
  • перевести свидетельство о праве собственности с фарси (персидского) языка на русский язык или с русского языка на фарси (персидский) язык с нотариальным заверением; перевод свидетельства о праве собственности с фарси (персидского) языка на русский язык или с русского языка на фарси (персидский) язык с нотариальным заверением;
  • перевести протокол собрания с фарси (персидского) языка на русский язык или с русского языка на фарси (персидский) язык с нотариальным заверением; перевод протокола собрания с фарси (персидского) языка на русский язык или с русского языка на фарси (персидский) язык с нотариальным заверением;
  • перевести билеты с фарси (персидского) языка на русский язык или с русского языка на фарси (персидский) язык с нотариальным заверением; перевод билетов с фарси (персидского) языка на русский язык или с русского языка на фарси (персидский) язык с нотариальным заверением;
  • перевести справку с фарси (персидского) языка на русский язык или с русского языка на фарси (персидский) язык с нотариальным заверением; перевод справки с фарси (персидского) языка на русский язык или с русского языка на фарси (персидский) язык с нотариальным заверением;
  • перевести справку о несудимости с фарси (персидского) языка на русский язык или с русского языка на фарси (персидский) язык с нотариальным заверением; перевод справки о несудимости с фарси (персидского) языка на русский язык или с русского языка на фарси (персидский) язык с нотариальным заверением;
  • перевести военный билет с фарси (персидского) языка на русский язык или с русского языка на фарси (персидский) язык с нотариальным заверением; перевод военного билета с фарси (персидского) языка на русский язык или с русского языка на фарси (персидский) язык с нотариальным заверением;
  • перевести трудовую книжку с фарси (персидского) языка на русский язык или с русского языка на фарси (персидский) язык с нотариальным заверением; перевод трудовой книжки с фарси (персидского) языка на русский язык или с русского языка на фарси (персидский) язык с нотариальным заверением;
  • перевести листок убытия с фарси (персидского) языка на русский язык или с русского языка на фарси (персидский) язык с нотариальным заверением; перевод листка убытия с фарси (персидского) языка на русский язык или с русского языка на фарси (персидский) язык с нотариальным заверением;
  • перевести листок выбытия с фарси (персидского) языка на русский язык или с русского языка на фарси (персидский) язык с нотариальным заверением; перевод листка выбытия с фарси (персидского) языка на русский язык или с русского языка на фарси (персидский) язык с нотариальным заверением;
  • перевести командировочные документы с фарси (персидского) языка на русский язык или с русского языка на фарси (персидский) язык с нотариальным заверением; перевод командировочных документов с фарси (персидского) языка на русский язык или с русского языка на фарси (персидский) язык с нотариальным заверением;
  • и нотариальный перевод, перевод с нотариальным заверением с фарси (персидского) языка на русский язык или с русского языка на фарси (персидский) язык с нотариальным заверением других личных и деловых документов.

    Оказываем услуги по заверению переводов у нотариуса, нотариальный перевод документов с иностранных языков. Если Вам нужен нотариальный перевод с фарси (персидского) языка на русский язык или с русского языка на фарси (персидский) язык с нотариальным заверением паспорта, загранпаспорта, нотариальный с фарси (персидского) языка на русский язык или с русского языка на фарси (персидский) язык с нотариальным заверением перевод справки, справки о несудимости, нотариальный перевод с фарси (персидского) языка на русский язык или с русского языка на фарси (персидский) язык с нотариальным заверением диплома, приложения к нему, нотариальный перевод с фарси (персидского) языка на русский язык или с русского языка на фарси (персидский) язык с нотариальным заверением свидетельства о рождении, о браке, о перемене имени, о разводе, о смерти, нотариальный перевод с фарси (персидского) языка на русский язык или с русского языка на фарси (персидский) язык с нотариальным заверением удостоверения, мы готовы выполнить такой заказ.

    Нотариальное заверение состоит из перевода, нотариального заверения с учётом госпошлины нотариуса.

    Возможны срочные переводы документов с нотариальным заверением. В этом случае нужно как можно скорее принести его в любой из наших офисов.

    Все переводы выполняются квалифицированными переводчиками, знания языка которых подтверждены дипломами. Переводчики зарегистрированы у нотариусов. Документы, переведённые у нас с нотариальным заверением, являются официальными и действительны во всех государственных учреждениях.

    Нашими клиентами в переводах с фарси (персидского) языка на русский язык и с русского языка на фарси (персидский) язык уже стали организации и частные лица из Москвы, Санкт-Петербурга, Новосибирска, Екатеринбурга, Казани и других городов.

    Е-Транс также может предложить Вам специальные виды переводов:

    *  Перевод аудио- и видеоматериалов с фарси (персидского) языка на русский язык и с русского языка на фарси (персидский) язык. Подробнее.

    *  Художественные переводы с фарси (персидского) языка на русский язык и с русского языка на фарси (персидский) язык. Подробнее.

    *  Технические переводы с фарси (персидского) языка на русский язык и с русского языка на фарси (персидский) язык. Подробнее.

    *  Локализация программного обеспечения с фарси (персидского) языка на русский язык и с русского языка на фарси (персидский) язык. Подробнее.

    *  Переводы вэб-сайтов с фарси (персидского) языка на русский язык и с русского языка на фарси (персидский) язык. Подробнее.

    *  Сложные переводы с фарси (персидского) языка на русский язык и с русского языка на фарси (персидский) язык. Подробнее.

    Контакты

    Как заказать?

  •  Сделано в «Академтранс™» в 2004 Copyright © ООО «Е-Транс» 2002—2018