EN
   Е-Транс
    Главная        Контакты     Как заказать?   Переводчикам   Новости    
*  Переводы
Письменные профессиональные


Письменные стандартные


Устные


Синхронные


Коррекция текстов


Заверение переводов
*  Специальные
 Сложные переводы


 Медицинские


 Аудио и видео


 Художественные


 Локализация ПО


 Перевод вэб-сайтов


 Технические
*  Контакты
8-(383)-328-30-50

8-(383)-328-30-70

8-(383)-292-92-15



Новосибирск


* Красный проспект, 1 (пл. Свердлова)


* Красный проспект, 200 (пл. Калинина)


* пр. Карла Маркса, 2 (пл. Маркса)
*  Клиентам
Способы оплаты


Постоянным Клиентам


Аккаунт Клиента


Объёмные скидки


Каталог РФ


Дополнительные услуги
*  Разное
О Е-Транс


Заказы по Интернету


Нерезидентам


Политика в отношении обработки персональных данных


В избранное  значок в избранном









Подробная информация о яванском языке
Яванский язык

Яванский язык (Basa Jawa, Basa Jawi) — самый большой по численности говорящих (свыше 75 млн.) австронезийский язык. Распространён на острове Ява среди яванцев — кроме западной оконечности острова, населенной преимущественно сундами — и ряде других островов Индонезии.

Несмотря на то, что яванским языком в быту активно пользуется почти половина населения Индонезии, он, как и все остальные местные языки страны, не имеет официального статуса (единственным государственным языком Индонезии является индонезийский). В конце XIX — первой половине XX века был, наряду с нидерландским, официальным языком Голландской Ост-Индии.

Имеет богатую литературную традицию с разными жанрами поэзии и прозы, множество разновидностей театральных жанров. На языке ведётся преподавание в трёх младших классах ряда школ, радиовещание, издаётся периодика.

Фонетика

Фонемный состав складывается из 6 гласных (a, i, ɛ, u, o, ə), первые пять из которых образуют пары позиционных вариантов (в открытом и закрытом слогах). 20 согласных, из которых 4 пары смычных (p — b, t — d, ţ — d, k — g) и пара смычно — проходных (č — dʒ).

В словесном ударении преобладает долготная (квантитативная) характеристика.

Морфология

Морфемная структура слова отличается простотой. Имеется значительное количество корневых слов. Среди средств словообразования — аффиксация, полное или частичное удвоение основы. Морфологический строй характеризуется малым количеством грамматических категорий (отсутствуют категории рода, лица, падежа, времени). Аналитические средства грамматического выражения преобладают над синтетическими. Существительное имеет грамматически выраженную форму множественного числа, прилагательное — формы высокой и высшей степени, глагол — формы залогов.

Синтаксис

Связь между членами предложения осуществляется порядком слов и служебными словами.

Особенность яванского языка — его троичность. Каждому понятию соответствует три слова, в зависимости от стиля речи. Есть язык для семьи и улицы (нгоко) есть нейтральный язык (мадья) и есть язык банкетов и дипломатии (кромо). Например, слово «дорога» (малайское jalan) звучит на нгоко dalan, на мадье margi, а на краме radosan. А слово «отец» звучит bapak и в малайском, и в нгоко и в мадье, а вот на краме это будет Rama. «Отче наш, иже еси на небесах» на краме: «Rama Kahula hika wonten I swarga».

Социальная история

Сформировался в период раннего средневековья. Литература на яванском языке — наиболее древняя и богатая в Индонезии. В истории яванского языка выделяется 3 периода: древнеяванский язык — до XII—XIII веков, среднеяванский язык — с XII—XIII до XVII века, современный яванский язык — с XVII века. Древнейшая надпись датируется 732 годом, древнейший письменный памятник — 809 г.

Яванское письмо, также известно как чаракан — абугида, используется для яванского языка, в настоящее время вытесняется латиницей.

Происходит из древнеяванского письма кави, которое в свою очередь через одну из южноиндийских разновидностей — паллава — восходит к письму брахми.

По принципу письма яванское письмо — абугида, содержит 20 знаков для согласных (по умолчанию означающих слоги, заканчивающиеся на «a»): ha, na, ca, ra, ka

da, ta, sa, wa, la

pa, dha, ja, ya, nya

ma, ga, ba, tha, nga

Также письменность содержит дополнительные значки для других гласных слогов. Существуют также сокращённые написания согласных в лигатурах, заглавные варианты букв для церемониальных надписей и другие знаки.

Традиционно в качестве письменности использовалось слоговое письмо (кави, паллава, яванское письмо, известное также как «чаракан»), позже параллельно стали использоваться варианты арабского письма и с середины XX века — латиница. В XX веке письмо чаракан использовалось в издании отдельных старых художественных и исторических произведений. В настоящее время происходит практически повсеместный переход на латиницу, хотя в ряде городов Центральной и Восточной Явы пока ещё во многих случаях сохраняется «дублирование», в частности, в дорожных указателях, названиях улиц, реже — в местных печатных СМИ.

Диалекты

Баньюмасанский язык, распространённый на острове Ява, нередко рассматривается как диалект яванского языка. Длительное время яванский язык был литературной нормой для баньюмасанцев. В настоящее время существуют между яванским и баньюмасанским различия в фонетике и лексике, однако наиболее существенные — в стилистике (степени вежливости, играющие существенную роль в яванском, в баньюмасанском существенно упрощены).

Примеры лексических различий:

Баньюмасанский Стандартный яванский Английский

ageh ayo come on

ambring sepi quiet

batir kanca friend

bangkong kodok frog

bengel mumet dizzy

bodhol rusak broken

brug kreteg bridge

bringsang sumuk heat

gering kuru thin

clebek kopi coffee

londhog alon slow

druni medhit stingy

dhonge/dhongane kudune should be

egin isih still

gableg duwe have

getul tekan arrive

gigal tiba fall

gili dalan road

gujih rewel fussy

jagong lungguh sit

kiye iki this

kuwe iku that

letek asin salty

maen apik good

maregi nyebeli badly

Название «Индонезия» является составным и происходит от топонима «Индия» (лат. Indus) в сочетании с производным от греческого слова «несос» (греч. νῆσος — остров), буквально «Островная Индия». Первые случаи его употребления относятся к концу XVIII века. Однако документированное введение этого понятия в научный оборот произошло только в 1850 году, когда британский этнограф Джордж Виндзор Эрл (англ. George Windsor Earl) предложил использовать для обобщающего названия жителей Малайского архипелага этнонимы «индунезийцы» (англ. Indunesians) или (как более предпочтительный) «малаюнезийцы» (англ. Malayunesians). Позднее ученик Эрла, Джеймс Ричардсон Логан (англ. James Richardson Logan), в своих работах впервые употребил топоним «Индонезия» (англ. Indonesia) как синоним использовавшегося тогда топонима «Индийский архипелаг» (англ. Indian Archipelago), а немецкий этнограф и философ Адольф Бастиан (нем. Adolf Bastian) опубликовал монографию под заглавием «Индонезия или острова Малайского архипелага» (нем. Indonesien oder die Inseln des Malayischen Archipels).

При этом, несмотря на достаточно быстрое распространение топонима «Индонезия» в международной академической среде, в Нидерландах (колониальной метрополии этой территории) он долгое время практически не использовался: среди голландцев колония по-прежнему фигурировала как «Нидерландская Ост-Индия» (нидерл. Nederlandsch Oost Indië) либо просто «Индия» (нидерл. Indië), в общественно-политической лексике в её отношении употреблялось также понятие «Восток» (нидерл. de Oost).

Начало активного распространения слова «Индонезия» в Нидерландах и Нидерландской Ост-Индии связано с подъёмом национально-освободительного движения среди населения колонии в начале XX века. Так, в 1913 году один из первых активистов движения, яванский журналист и публицист Суварди Сурьянинграт основал в Нидерландах частное новостное агентство под названием «Индонезийское пресс-бюро» (нидерл. Indonesisch Pers Bureau).

Однако внедрение слова «Индонезия» в действительно широкий общественный лексикон в Нидерландской Ост-Индии связано с проведением в Джакарте 27—28 октября 1928 года конгресса молодёжных организаций национально-освободительного толка.

На территории Индонезии находятся одни из наиболее ранних ареалов расселения древних людей. В частности здесь, в центральной части острова Ява, было сделано одно из самых значимых палео-антропологических открытий — обнаружение ископаемых останков питекантропа, также известного как яванский обезьяночеловек, представляющего один из подвидов человека прямоходящего. Находки, сделанные в начале 1890-х годов нидерландским исследователем Эженом Дюбуа, относятся к периоду раннего палеолита, их приблизительная датировка — от 700 тысяч до 1 миллиона лет назад. Позднее на Яве и других островах были обнаружены останки представителей иных подвидов человека прямоходящего.

Особое место среди представителей древних гоминид, обитавших на индонезийской территории, занимает флоресский человек, останки которого, обнаруженные в 2003 году международной научной экспедицией на острове Флорес, датируются периодом от 95 до 60 тыс. лет назад. Вопрос о классификации этого вида остаётся открытым. Некоторыми учёными он рассматривается как ранний подвид человека разумного, однако после ряда более поздних находок на том же Флоресе превалирующей стала точка зрения, квалифицирующая его как измельчавший подвид человека прямоходящего.

Заселение территории Индонезии человеком разумным началось около 45 000 лет назад. В рамках этого процесса выделяется несколько крупных миграционных волн, в ходе которых на острова Малайского архипелага с континентальной части Юго-Восточной Азии происходило перемещение представителей различных этнических групп. Наиболее ранние переселенцы принадлежали к негроидной расе. Они впоследствии составили основу этногенеза таких народов Индонезии, как кубу и папуасы. Во втором тысячелетии до н. э. началось проникновение монголоидных народностей, принёсших с собой высокую неолитическую культуру.

Первую крупную волну монголоидов сформировали так называемые протомалайцы, ставшие предками таких народов, как гайо, ниасы, сасаки, тораджи. В результате второй, более масштабной волны, относящейся к середине первого тысячелетия до н. э., произошло расселение так называемых дейтеромалайцев. Дейтеромалайцы, принёсшие с собой высокоразвитую культуры бронзы и широко распространившие на значительной части территории архипелага земледелие, стали предками большей части современных индонезийцев, в том числе таких многочисленных народов, как яванцы, сунды, мадурцы.

Переход к бронзе на основной территории страны завершился к началу нашей эры, примерно в это же время в прибрежных районах начался переход к культуре железа.

Время начала процесса политогенеза было весьма различным для разных регионов Индонезии (в ряде мест, в частности, в глубинных районах Новой Гвинеи, он вообще не начинался). Наиболее ранние его свидетельства, обнаруженные в западной части архипелага, относятся к рубежу новой эры: с I по III век н. э. на Суматре, Яве, Калимантане существовало несколько — либо даже несколько десятков — государственных образований. Их материальное наследие сохранилось в минимальном объёме и с большим трудом поддаётся научной интерпретации, соответствующие сведения в индийских, китайских, римских и прочих экстерриториальных источниках отрывочны и скудны. Наиболее древние из них, вероятно, располагались на южном и восточном побережьях Суматры, чуть более поздние — в западной части Явы, однако неустановленными остаются не только их самоназвания, но даже сколь-либо точное географическое положение.

Существование первых государственных образований, названия и расположение которых науке доподлинно известны, относится к несколько более позднему периоду — середине IV века: это Кутай, располагавшийся на восточном Калимантане у низовий реки Махакам, и Тарума, образовавшееся на западной оконечности Явы. Если история Кутая изучена крайне слабо и даже примерные сроки его существования остаются неизвестными, то развитие Тарумы прослеживается достаточно обстоятельно вплоть до её гибели в конце VII века.

Тарума, очевидно, отличалась более сложной административной системой и развитыми общественными отношениями, более разнообразной материальной культурой и была в большей степени вовлечена во внешнеторговые и культурные обмены. При этом общим и для Тарумы, и для Кутая является существенное индийское культурное влияние, выражавшееся, в частности, в распространении индуизма и формировании сословной иерархии, сходной с системой варн в Древней Индии. Влияние китайской цивилизации, также прослеживаемое в их развитии, было намного менее значительным.

Первые письменные памятники Кутая и Тарумы относятся к V — VI векам. Важнейшими источниками информации по их истории, как и в случае с более поздними индонезийскими государствами, являются прасасти (индон. prasasti) — каменные стелы и таблицы с надписями на санскрите, служившем в обоих государствах языком богослужения и летописей.

Первым древнеиндонезийским государством, территория которого распространилась на несколько островов, стала Шривиджая, первые достоверные сведения о которой приходятся на конец VII века, притом, что возникновение предположительно относится к более раннему периоду — IV—V векам. Основанная на южной Суматре в долине реки Муси, Шривиджая на этапе своего максимального могущества (конец VIII века) контролировала всю территорию Суматры, большую часть Явы и Малаккского полуострова. Просуществовавшая до конца XIV века, она обладала весьма разветвлёнными внешнеторговыми связями и предпринимала масштабные военные экспедиции в сопредельные районы. Многочисленные упоминания о ней сохранились в китайских, индийских, ближневосточных исторических источниках. Господствующей религией был тантрический буддизм — именно властями Шривиджаи был построен крупнейший буддистский храм Индонезии Боробудур, однако в различные периоды прослеживается и существенное влияние индуизма. В другом крупном средневековом индонезийском государстве — Матараме, располагавшемся в VIII—XI веках на центральной и восточной Яве и ведшем ожесточённую борьбу с Шривиджаей за влияние в регионе, буддизм и индуизм также сосуществовали и несколько раз чередовались в качестве государственных религий, при этом последний оставил значительно более существенное материальное наследие — в частности, крупнейший индуистский храмовый комплекс Прамбанан. При том, что и в Шривиджае, и в Матараме санскрит сохранялся в качестве языка богослужений и духовной литературы, именно к периоду этих государств относится появление письменных памятников на аборигенном языке — старояванском. Наиболее древним из выявленных к настоящему времени является текст, высеченный на каменной плите, обнаруженной под городом Сукабуми, который датируется 804 годом.

К числу наиболее значительных государств, также существовавших на индонезийской территории одновременно с Шривиджаей, относятся Сунда (западная Ява, VII—XVI века, возникшее после раскола Тарумы), Кедири (центральная и восточная Ява, XI—XIII века, возникшее после раскола Матарама), Сингасари (центральная и восточная Ява, XIII век, возникшее после военного поражения Кедири).

Основой экономики всех упомянутых государственных образований — как и тех, которые существовали на этих территориях позднее, являлось земледелие, главной сельскохозяйственной культурой — рис, возделывавшийся главным образом на заливных полях. Значительное развитие получила система ирригации. Костяк населения составляли свободные земледельцы, объединённые в общины. При этом сколь-либо точно определить механизмы общественно-экономических отношений, в том числе относящиеся к земельной собственности, для периода V—VII веков не представляется возможным в силу скудости соответствующих источников.

В VIII — IX веках по крайней мере в западной и центральной частях Явы, ставших к этому моменту наиболее развитыми в социально-экономическом плане районами, прослеживается полицентрическая, преимущественно двухуровневая собственность на землю: сельскохозяйственные угодья принадлежали как местным князьям, носившим титул рака, так и стоявшему над ними монарху с тенденцией постепенного расширения властных и имущественных полномочий последнего. К концу IX века, очевидно, завершился переход к моноцентрической системе земельной собственности — вся земля перешла в распоряжении монарха, тогда как рака сформировали слой наследственной аристократии вотчинного типа. На восточной Яве, где государственные институты в конце IX века только начали формироваться после присоединения этой территории к владениям Матарама, сословия рака, судя по всему, не сложилось вообще, и система земельной собственности там изначально была моноцентричной: матарамский махараджа сразу выстроил непосредственные отношения с верхушками местных общин, получая от них земельную ренту напрямую. Характерно, что именно эта часть Явы позднее, в X — XI веках, стала центром хозяйственной активности Матарама и в целом передовым в экономическом отношении районом.

К концу XIII века относится формирование самого крупного, могущественного и развитого в социально-экономическом отношении государства доколониального периода — империи Маджапахит. Его образование произошло в условии внутренней дестабилизации и ослабления Сингасари, усугублявшихся внешним давлением со стороны Монгольской империи. Монгольское вторжение на Яву, произошедшее в 1292 году, спровоцировало мятеж одного из удельных сингасарских правителей против верховного властителя Картанегары, завершившийся гибелью последнего и распадом этого государства. Присутствие монголов на Яве оказалось непродолжительным: зять Кертанегары Радэн Виджая, первоначально заключивший с захватчиками союз, уже в 1293 году нанёс их войскам ощутимый удар и принудил их к эвакуации. Фактически сразу после изгнания монголов Раденом Виджаей было провозглашено создание государства Маджапахит с одноимённой столицей на восточной Яве в районе современной Сурабаи.

Уже в течение первых десятилетий своего существования Маджапахит контролировал всю территорию бывшего Сингасари, а позднее развернул активную экспансию практически во все части Малайского архипелага. Пик могущества этой талассократии пришёлся на вторую половину XIV века — период царствования правителя Хаяма Вурука и успешных завоевательных походов его верховного министра и полководца Гаджа Мады. К концу правления Хаяма Вурука в 1389 году собственная территория и вассальные владения Маджапахита включали в себя большую часть территории нынешней Индонезии. Так, основной источник информации об этом этапе развития Маджапахита, историческая поэма Нагаракертагама, свидетельствует о 98 различных государственных и племенных образованиях от Суматры до Новой Гвинеи, признававших суверенитет Хаяма Вурука. Вместе с тем, степень контроля центральных властей над периферией была, очевидно, не всегда высокой, а зависимость многих из вассальных владений носила достаточно символический характер.

Для периода развитого Маджапахита характерно существенное изменение и усложнение системы социально-экономических отношений. Из среды свободных общинников выделилась достаточно крупная страта служилого населения, верхушка которого со временем сформировала прослойку новой аристократии, наделявшейся монархом как политическими, так и экономическими полномочиями, в частности, правом сбора ренты-налога. Важной особенностью духовной жизни империи была свобода вероисповедания: в государстве свободно исповедовались буддизм, шиваизм и особая разновидность местного языческого культа, при этом тот же Хаям Вурук официально являлся покровителем всех этих религий.

Свойственный Маджапахиту невысокий уровень государственной централизации, облегчавший территориальную экспансию, в конечном счете, оказался для него губительным. Развитие и автономизация ряда яванских и суматранских областей привели в XV веке к поэтапному распаду империи: вассальные владения провозглашали независимость либо фактически переходили к полному самоуправлению — иногда этот процесс проходил мирно, иногда сопровождался военными действиями. В 1527 году столица Маджапахита была захвачена союзными войсками нескольких яванских новообразованных государств, и империя перестала существовать.

В XIII веке на территории Индонезии началось активное распространение ислама, проникавшего главным образом с Малаккского полуострова и с восточного побережья Индии. Первым мусульманским государством в XIV веке стало княжество Пасай, находившееся на северной оконечности Суматры. Немного позднее ислам распространился в значительной части Маджапахита, его в качестве государственной религии приняли государственные образования, сформировавшиеся в XV—XVI веках на территории Маджапахита: второй Матарам, Бантам, Демак и др. Известно, что именно приверженность новой вере была в немалой степени объединяющим началом в их борьбе с маджапахитскими правителями. Главы этих государств носили, как правило, титул султана; сами государства, соответственно, назывались султанатами. К концу XVI века ислам стал господствующей религией на большей части территории Индонезии, хотя во многих регионах сохранялись очаги буддизма и индуизма, а также традиционных местных верований, носители которых, как правило, вполне бесконфликтно сосуществовали с мусульманами.

Проникновение европейских колонизаторов на территорию Индонезии, начавшееся в первой половине XVI века, было вызвано высоким спросом на специи и пряности, в изобилии произраставшие в восточной части Малайского архипелага — на Сулавеси, Молуккских и Малых Зондских островах — именно этот регион представлял основной интерес для европейцев. Первыми к его освоению приступили португальцы: в 1512 году сюда была направлена экспедиция под командованием Антониу ди Абреу, часть которой во главе с Франсишку Серраном обосновалась на острове Тернате и наладила поставки местных пряностей в Португалию. На Молукках португальцам пришлось вступить в соперничество с испанцами, закрепившимися в 1526 году на острове Тидоре, однако их противостояние было недолгим: в 1529 году между Мадридом и Лиссабоном было заключен Сарагосский договор о разграничении сфер влияния в Тихом океане, по которому все территории Малайского архипелага отводились Португалии.

Основные колонизаторские усилия португальцев были сосредоточены на богатых пряностями островах — Тидоре, Тернате, Амбоне и Тиморе. Вместе с тем, стремясь обеспечить перевалочные пункты для морского сообщения с новообретёнными колониями, они приступили к освоению прибрежных участков и в западной части архипелага, в частности, на Яве. В этих целях было заключено соглашение с королевством Сунда, по которому последнее предоставляло португальцам в пользование несколько портов на Яванском море. Появление португальцев в этом районе натолкнулось на противодействие ряда мусульманских правителей Явы и Суматры, вылившееся в серию вооружённых конфликтов. В частности, в 1527 году бантамскому военачальнику Фатахиллаху удалось изгнать португальский флот из гавани Сунда-Келапа, находящейся на территории нынешней столицы Индонезии Джакарты.

В последней четверти XVI века к освоению архипелага приступили другие европейские державы — Великобритания и Нидерланды. Первым из британцев здесь оказался Фрэнсис Дрейк, побывавший на Молукках в 1579 году в ходе своего кругосветного плавания и доставивший оттуда в Лондон партию пряностей. До конца XVI века сюда направлялось несколько британских военно-морских экспедиций, не только вывозивших пряности, но и занимавшихся в водах архипелага каперством. Голландцы оказались на территории Индонезии немного позднее (экспедиция Корнелиса де Хаутмана, 1596—1597 годы), однако приступили к её освоению гораздо интенсивнее, по количеству и составу экспедиций уже в первые годы превзойдя британцев.

На рубеже XVI—XVII веков Португалия, оказавшаяся к тому времени в унии с Испанией, Нидерланды и Великобритания вступили в открытое противоборство за контроль над островами, заключая экономические соглашения и военные союзы с различными местными правителями. В различных районах архипелага происходили боевые столкновения европейских экспедиций и гарнизонов — в основном небольшие по масштабу. Для консолидации усилий по освоению колоний предпринимателями вовлечённых стран создавались специальные торгово-экономические объединения, заручавшиеся государственной поддержкой: в 1600 году была учреждена Британская Ост-Индская компания, в 1602 году — Нидерландская Ост-Индская компания.

Нидерландская Ост-Индская компания (1602—1798)

Нидерландская Ост-Индская компания (НОИК), значительно превосходя по финансово-экономическому потенциалу своих британских и португальских конкурентов, уже в первом десятилетии XVII века приступила к созданию сети опорных пунктов как в восточной, так и в западной части архипелага. При этом ею не только создавались соответствующие концессии и военно-оборонительные сооружения: на островах размещались колонии голландских поселенцев. В 1610 году НОИК была создана административная структура, призванная на месте осуществлять управление колониями, получившими обобщающее название «Нидерландская Ост-Индия». Первым её руководителем — генерал-губернатором — стал Питер Бот. Помимо соответствующего чиновничьего аппарата, в распоряжение генерал-губернатора отводились внушительные вооружённые силы. Изначально административный центр Нидерландской Ост-Индии располагался на Молукках, однако в 1619 году он переместился в Батавию (нидерл. Batavia) — крепость, заложенную голландцами на месте сунданского поселения Джаякерта (индон. Jayakerta), которое, в свою очередь, было ранее создано на месте Сунда-Келапы, упоминавшейся в подразделе «Проникновение европейцев».

К началу 1720-х годов НОИК удалось вытеснить с архипелага португальцев — единственным владением, которое удалось удержать Лиссабону, была восточная часть острова Тимор. В 1727 году, после серии военных столкновений с голландцами, последних владений здесь лишились британцы (освоение ими северной части Калимантана и Сингапура началось значительно позднее, в XIX веке).

Добившись фактической монополии на колонизацию территории Индонезии, голландцы постепенно расширяли свои владения. Первоочередному освоению подверглись Молукки и Ява. При этом в непосредственную собственность НОИК изначально аннексировались относительно небольшие участки прибрежных территорий.

Основным методом контроля было косвенное управление: Компания подчиняла формально независимые государственные образования архипелага, заключая с ними в той или иной форме неравноправные соглашения. К туземным правителям, как правило, прикомандировывались колониальные чиновники — так называемые резиденты, имевшие полномочия контролировать их внешние сношения, а также основную хозяйственную деятельность на соответствующих территориях.

Основными методами эксплуатации колонии в этот период стали введение дополнительных форм налогообложения и принудительное производство сельскохозяйственной продукции. В силу того, что ещё до конца XVII века спрос на специи и пряности в Европе значительно понизился, голландцам пришлось существенно диверсифицировать соответствующую аграрную номенклатуру. На Яве, Суматре, Сулавеси и Молукках было разбито большое количество плантаций кофе, сахарного тростника, табака, индиго, тикового дерева.

Проявления сопротивления со стороны местных правителей и народные волнения подавлялись силовым путём. Техническое и организационное превосходство голландцев обеспечивало им, как правило, быструю победу над противником при относительно незначительных потерях. Наиболее масштабными конфликтами, потребовавшими от НОИК задействования значительных военных сил и серьёзных финансовых затрат, стали восстания под руководством Труноджойо и Сурапати, произошедшие на Яве, соответственно, в 1674—1679 и 1684—1706 годы.

Систематически практиковалась тактика вмешательства в войны или внутренние смуты местных государств с целью их ослабления и последующего подчинения. Наиболее масштабные операции подобного рода были проведены в середине XVIII века в отношении крупнейшего из этих государств — яванского султаната Матарам. Вмешавшись в междоусобицу представителей местной правящей династии, Компания в 1755 году добилась расчленения султаната.

По условиям Гиянтского соглашения значительная часть Матарама присоединялась к владениям НОИК, а на остальной его территории образовывались два новых, зависимых от НОИК султаната: Джокьякарта и Суракарта. При этом, стремясь обеспечить лояльность местной феодальной знати, голландцы достаточно редко подвергали репрессиям даже тех её представителей, которые выступали против них с оружием в руках, предпочитая, по возможности, принуждать противника к капитуляции на почётных условиях. Так, не признавший условия Гиянтского соглашения Раден Мас Саид после своего военного поражения получил в наследственное управление княжество Мангкунегаран, территория которого была отторгнута от Суракарты.

Несмотря на успехи колонизаторской деятельности НОИК, последняя четверть XVIII века стала периодом резкого ухудшения её финансово-экономического положения. Под воздействием последствий неудачной для Нидерландов англо-голландской войны 1780—84 годов и изменений международной экономической конъюнктуры Компания оказалась в глубоком кризисе, который стал для неё губительным: в 1796 году управление переживавшей банкротство НОИК было передано нидерландскому правительственному комитету по ост-индским делам. В 1798 году Батавская республика приняла на себя все соглашения, долги и обязательства Компании, а в 1800 году она была окончательно ликвидирована.

Прямая зависимость от Нидерландов (1798—1942)

Период наполеоновских войн и британской оккупации (1798—1824)

Зависимость от НОИК сменилась аналогичными отношениями колонии непосредственно с Нидерландами, причём подобная трансформация не подразумевала сколь-либо существенных изменений системы колониального управления — администрацией Ост-Индии по-прежнему руководил генерал-губернатор, представлявший уже не НОИК, а непосредственно нидерландское правительство. В то же время, с учётом подчинения в этот период Нидерландов наполеоновской Францией, очередной генерал-губернатор, Герман Виллем Дендельс, прибывший на Яву в 1808 году, получил это назначение от Людовика I Бонапарта и, соответственно, проводил курс на обеспечение именно французских интересов, заключавшихся, прежде всего, в защите территории Нидерландской Ост-Индии от британцев. Последние, находясь в состоянии войны как с французами, так и с их сателлитами — голландцами, уже предприняли к этому времени ряд вторжений в периферийные районы колонии, захватив, в частности, острова Банда и Тернате. Сосредоточив усилия на обороне Явы как главного острова нидерландских владений, Дендельс не только проводил масштабные мобилизационные работы и приступил к ускоренному развитию военной инфраструктуры, но и повёл курс на централизацию системы гражданской администрации и резкое ограничение власти туземных правителей. Всё это происходило в тяжёлых социально-экономических условиях: осуществлявшаяся британским флотом морская блокада колонии свела к минимуму её внешнеторговые связи.

В августе 1811 года британские войска высадились на Яве. Преемник Дендельса на посту генерал-губернатора Ян Виллем Янсенс, сохранивший верность Людовику Бонапарту, в течение нескольких недель оказывал сопротивление при опоре на голландские, французские и туземные подразделения, однако после серии поражений был пленён англичанами и капитулировал. На Яве была учреждена британская администрация во главе с вице-губернатором ост-индских владений Великобритании Томасом Стэмфордом Раффлзом. Её фактический контроль практически не распространялся за пределы острова, однако правители многих государственных образований Суматры, Бали, Мадуры, южного Калимантана признали суверенитет британцев, заключив с их администрацией соответствующие договоры.

Под руководством Раффлза в короткие сроки был проведён ряд существенных административных и экономических преобразований, причём новые методы управления и хозяйствования, как правило, значительно превосходили по эффективности нидерландские. Кроме того, в период британской оккупации административный центр колонии был перенесён из Батавии в Бейтензорг (ранее, с 1746 года, там находилась только летняя резиденция голландского генерал-губернатора).

В августе 1816 года Ост-Индия была возвращена Великобританией освобождённым от Наполеона Нидерландам по условиям англо-голландской конвенции, подписанной в Лондоне 13 августа 1814 года. В течение нескольких лет администрация Британской Ост-Индской компании пыталась удержать за собой отдельные районы Суматры и Калимантана, однако новое межгосударственное соглашение, подписанное 17 марта 1824 года в Лондоне, зафиксировало отказ англичан от каких-либо территориальных претензий к голландцам.

Восстановление нидерландской администрации, расширение её владений (1824 — начало XX века)

После восстановления нидерландской колониальной администрации осуществлённые британцами административные и хозяйственные преобразования подверглись существенному пересмотру. При этом изначально голландцы попытались в целом продолжить линию на ускоренную модернизацию системы управления и экономической эксплуатации колонии. Этих целей предполагалось достичь, в частности, за счёт встраивания местной феодальной верхушки в административную структуру, стимулирования саморазвивающегося товарного производства на основе системы земельной ренты-налога, расширения практики товарно-денежных отношений. Однако проект реформ был реализован лишь в незначительной степени, и в итоге голландская колонизационная модель не претерпела принципиальных изменений. Так, туземные правители остались практически не интегрированными в управленческую вертикаль: взаимодействие с ними по-прежнему осуществлялось через прикомандированных голландских чиновников-резидентов, формально находившихся в статусе советников, но в реальности во всё большей степени сосредотачивавших в своих руках управление соответствующими государственными и родоплеменными образованиями.

Усилия голландцев по укреплению своей власти натолкнулись на серьёзное сопротивление со стороны местного населения, в том числе, части знати: 1820-е — 1830-е годы были ознаменованы чередой мощных антиколониальных выступлений. Самым крупным конфликтом подобного рода за всю историю голландского владычества в Индонезии стала Яванская война 1825—1830 годов — восстание под руководством Дипонегоро, побочного сына правителя Джокьякарты. В течение короткого времени Дипонегоро, выступившему под лозунгами создания независимого исламского государства, удалось мобилизовать хорошо организованное ополчение, насчитывающее десятки тысяч человек, и нанести несколько чувствительных ударов голландцам. В 1826—1828 годах восставшие контролировали значительную часть центральной Явы, и только после существенного увеличения численности нидерландских войск и возведения колонизаторами в конфликтных районах развитой системы фортификационных сооружений они были вынуждены перейти к оборонительной тактике. В марте 1830 года после серии поражений остатки армии Дипонегоро были блокированы в районе города Магеланг, после чего сам он был захвачен в плен.

За подавлением восстания Дипонегоро последовало ужесточение контроля над яванскими государствами: в сентябре 1830 года представителями Джокьякарты, Суракарты и голландской администрации было подписано соглашение, окончательно оформившее зависимость обоих султанатов от Гааги в качестве протекторатов и вписавшее их в административную систему Нидерландской Ост-Индии. Монархическая форма правления в обоих случаях сохранялась, однако полномочия султанов приобретали в основном церемониальный характер, в то время как реальная власть переходила в руки резидентов.

Другими масштабными выступлениями в этот период стали восстание 1817 года под руководством Паттимуры на южных Молукках и война Падри 1821—1837 годов на западной Суматре. Для их подавления голландцам также потребовалась переброска в проблемные регионы крупных войсковых подразделений и создания там усиленной военной инфраструктуры. Так же, как и на Яве, за поражением восставших последовало резкое ужесточение колониального контроля на местах.

Упомянутые восстания не помешали голландцам планомерно расширять географические рамки своего влияния на архипелаге и максимально ограничивать автономию формально независимых местных государств. Если в начале 1830-х годов к их непосредственным владениям относились территории Явы, Мадуры, южных Молукк, южной оконечности Суматры и северо-восточной оконечности Сулавеси, то к началу 1860-х годов под полный контроль были взяты центральная Суматра, северные Молукки и обширные территории на юге Калимантана, суверенитет Нидерландов признали князья Бали. Вне этих территорий была создана сеть концессий и опорных пунктов. В течение 1890-х — 1900-х годов к голландским владениям были присоединены Ломбок и другие острова из числа Малых Зондских, до того сохранявшие независимость, было начато освоение западной части острова Новая Гвинея, права на которую Гаага ранее приобрела по итогам серии соглашений с Лондоном. В 1903 году в состав Нидерландской Ост-Индии был включён султанат Ачех, хотя организованное вооружённое сопротивление сторонников его независимости продолжалось до 1913 года. Таким образом, в 1910-е годы под властью Нидерландов завершилось объединение всей территории современной Индонезии, население которой в этот период составляло около 40 миллионов человек.

С правителями подчинённых местных государственных формирований, как правило, подписывался краткий типовой договор, оговаривавший признание соответствующей территории частью Нидерландской Ост-Индии и суверенитета нидерландского монарха, обязательства по повиновению генерал-губернатору и отказу от вступления в какие-либо сношения с третьими странами. За первые два десятилетия XX века было подписано более 250 подобных соглашений.

Методы экономической эксплуатации колонии изменялись по мере экономического развития самих Нидерландов: на смену системе принудительных культур во второй половине XIX века пришло плантационное хозяйство, на Суматре, Калимантане и, в меньшей степени, на Яве и Молукках получила развитие горнодобывающая промышленность. Всё большее значение приобретала реализация на местном рынке голландских товаров. С начала XX века к активному участию в освоении Нидерландской Ост-Индии Гаагой были допущены монополии других европейских стран и США.

На рубеже XIX и XX веков нидерландское правительство начало планомерную корректировку методов освоения Индонезии в сторону определённой либерализации, провозгласив так называемый «Этический курс» (нидерл. Ethische Politiek), предусматривавший отмену части повинностей местного населения, некоторое расширение его экономических прав и доступа к образованию и здравоохранению.

Становление национально-освободительного движения, вступление во Вторую мировую войну (начало ХХ века — 1942)

Важнейшим моментом развития Нидерландской Ост-Индии в начале XX века стало становление институциализированного национально-освободительного движения. Созданию соответствующих общественно-политических структур предшествовал достаточно длительный процесс формирования национальной индонезийской интеллигенции и её идеологической фрагментации. Первыми организациями, провозгласившими своей конечной целью достижение государственной независимости, были созданная в 1908 году «Буди утомо» и учреждённый в 1911 году «Сарекат Ислам» — первая выступала под светскими, вторая — под мусульманскими лозунгами. Вскоре под воздействием процессов, происходивших в России и Европе, сформировалось весьма активное левое крыло движения: в 1914 году была создана первая социал-демократическая ячейка, в 1920 году оформилась Коммунистическая партия Индонезии. В 1927 году была учреждена Национальная партия Индонезии во главе с Сукарно — будущим президентом страны, в короткие сроки ставшая одной из ключевых политических сил колонии. В начале 1930-х годов Сукарно были сформулированы принципы мархаэнизма — доктрины, предусматривающей независимое развитие Индонезии по социалистическому пути с национальной спецификой, ставшее идеологией наиболее мощного течения в рамках национально-освободительного движения.

Стремясь сбить волну освободительного движения, голландцы искали пути взаимодействия с частью формировавшейся национальной индонезийской общественно-политической элиты. Так, в 1918 году был сформирован первый в истории Ост-Индии представительный орган — Народный совет (нидерл. Volksraad), в состав которого входили заседатели, представлявшие как нидерландскую колониальную администрацию, так и коренное население Ост-Индии, а также многочисленную и влиятельную китайскую общину. Изначально совет наделялся исключительно совещательными функциями: в частности, генерал-губернатору предписывалось «консультироваться» с ним по финансовым вопросам. В 1925 году совет получил право законодательной инициативы, однако все его решения подлежали утверждению генерал-губернатором.

В первой четверти XX века благодаря достаточно умеренному настрою основных национально-освободительных сил и определённому либерализму голландской администрации социально-политическая обстановка в колонии оставалась относительно стабильной. Однако с середины 1920-х годов местная компартия и ряд союзных ей организаций взяли курс на насильственное свержение власти Нидерландов, что привело к двум крупным вооружённым восстаниям на Яве и Суматре — соответственно, в ноябре-декабре 1926 года и в январе 1927 года. За подавлением этих выступлений последовала серия репрессий в отношении лидеров левого движения, однако долгосрочного ужесточения колониальной политики голландцев не произошло — в конце 1920-х — 1930-х годах курс на поэтапную либерализацию был продолжен.

К концу 1920-х годов относится вхождение в активный общественный обиход самого названия «Индонезия», введённого в научный лексикон во второй половине XIX века рядом западных специалистов. Рубежным событием в этом плане считается проведение в Джакарте 27—28 октября 1928 года конгресса молодёжных организаций национально-освободительного толка, в ходе которого был впервые публично исполнен гимн «Великая Индонезия» (индон. Indonesia Raya) и провозглашена так называемая «Клятва молодёжи» (индон. Sumpah Pemuda) — присяга на верность единой родине — Индонезии, единой нации — индонезийской, единому языку — индонезийскому.

В начале Второй мировой войны в силу нейтралитета Нидерландов Индонезия не была вовлечена в военные действия или приготовления. Однако после оккупации Нидерландов в мае 1940 года гитлеровской Германией нидерландское правительство, перебравшееся в Лондон, объявило об участии своих вооружённых сил, остававшихся в колониях, в войне на стороне Антигитлеровской коалиции. В мае же в Индонезии было введено осадное положение, администрация колонии развернула масштабные мобилизационные работы, на Яве, Суматре и некоторых других островах были размещены подразделения вооружённых сил союзников — британцев и австралийцев. 7 декабря 1941 года, сразу после нападения Японии на Пёрл-Харбор, генерал-губернатор Т. ван Стакенборг Стахаувер объявил о том, что Нидерландская Ост-Индия находится в состоянии войны с ней. В январе силы Королевской нидерландской ост-индской армии были подчинены объединённому командованию американо-британо-голландско-австралийских сил, сформированному для противостояния японцам в Юго-Восточной Азии.

Период японской оккупации (1942—1945)

Боевые действия на территории Индонезии начались в январе 1942 года после вторжения японцев на остров Таракан. Сопротивление союзников было непродолжительным: после серии проигранных морских сражений в акватории Яванского моря и небольших по масштабу сухопутных боестолкновений на Калимантане, Суматре и Яве в феврале — марте 1942 года их основные силы были пленены или эвакуированы (лишь в восточной части архипелага военные действия продолжались до начала 1943 года). 9 марта Т. ван Стакенборг Стахаувер подписал соглашение о безоговорочной капитуляции.

С учётом размеров территории Индонезии её оккупационное управление было децентрализовано и осуществлялось через соответствующие структуры различных соединений японских вооружённых сил: Ява и Мадура отводились в зону оккупации 16-й армии, Суматра и ряд прилегающих островов — в зону оккупации 25-й армии, большая часть остальной территории — в зону оккупации 2-го флота. Архипелаги Риау, Бунгуран и ещё несколько небольших островных территорий, прилегающих к Малаккскому полуострову, были отведены в зону ответственности армий, оккупировавших британские колонии — Сингапур, Малайю и Саравак.

Как и на других завоёванных территориях Юго-Восточной Азии, японская оккупационная администрация, стремясь заручиться максимальной поддержкой местного населения, проводила в Индонезии курс на стимулирование националистических, антиевропейских настроений, подчёркивая этническую и культурную близость между индонезийцами и японцами. Освобождённые из тюрем осуждённые до войны голландцами лидеры национально-освободительного движения (в том числе Сукарно) привлекались к сотрудничеству: под контролем японских властей им разрешалось создание общественно-политических структур националистического толка. Так, под руководством Сукарно в 1942 году была учреждена организация ПУТЕРА (индон. PUTERA, Pusat Tenaga Rakyat — «Центр народной силы»), преобразованная в 1943 году в «Союз верности народу Явы». Кроме того, в сотрудничестве с рядом местных деятелей японцами было сформировано индонезийское военное ополчение ПЕТА (индон. PETA, Pembela Tanah Air — «Защитники родины»), в ряды которого к 1945 году было мобилизовано более 37 тысяч местных жителей.

Подобная политика имела определённый успех: к сотрудничеству с японцами в начальный период оккупации склонились большая часть национальной элиты страны и достаточно широкие общественные слои. Однако поддержка японской администрации среди индонезийцев значительно ослабла после проведённой оккупантами масштабной мобилизации местного населения на принудительные сельскохозяйственные и военно-инженерные работы и систематического насильственного изъятия продовольствия. В 1943—1945 годах в различных районах Индонезии происходили антияпонские выступления, в том числе с участием выходивших из-под японского контроля формирований ПЕТА, которые, как правило, жёстко подавлялись.

В 1945 году, пытаясь сохранить поддержку среди индонезийских националистов, японская администрация объявила о начале практической подготовки к предоставлению Индонезии государственной независимости. С этой целью в марте 1945 года был сформирован Исследовательский комитет по подготовке индонезийской независимости (индон. Badan Penyelidik Usaha Persiapan Kemerdekaan Indonesia, BPUPKI) в составе нескольких десятков активистов местного национально-освободительного движения (в их числе — Сукарно и будущий вице-президент страны Мохаммад Хатта). Исследовательским комитетом был подготовлен проект индонезийской конституции; на одном из его заседаний 1 июня 1945 года Сукарно провозгласил принципы Панча Сила, ставшие впоследствии основой государственной идеологии Индонезии.

7 августа 1945 года для рассмотрения наработок Исследовательского комитета была сформирована Комиссия по подготовке независимости Индонезии, КПНИ (индон. Panitia Persiapan Kemerdekaan Indonesia, PPKI), председателем которой был избран Сукарно.

8 августа в ходе встречи с командующим Южной группы армий Японии фельдмаршалом Хисаити Тэраути во Вьетнаме Сукарно и Хатта получили согласие японской стороны на объявление независимости при выполнении ряда условий Токио. Однако в условиях приближающегося военного поражения японцев процесс согласования с ними вопроса независимости был прерван.

Формально японская оккупация Индонезии завершилась 15 августа 1945 года после официального объявления японским правительством о капитуляции. Однако японские войска продолжали оставаться на индонезийской территории ещё в течение нескольких недель до их разоружения и вывоза силами союзников.

Независимость страны была провозглашена в Джакарте Сукарно и Хаттой 17 августа 1945 года. 18 августа в качестве временного представительного органа государства на базе Комиссии по подготовке независимости был сформирован Центральный Национальный Комитет Индонезии (индон. Komite Nasional Indonesia Pusat, KNIP), который в тот же день утвердил конституцию, предусматривающую построение унитарной президентской республики и избрал Сукарно и Хатту, соответственно, президентом и вице-президентом страны.

В условиях бездействия японских войск и отсутствия сил союзников в августе — сентябре 1945 года правительству Сукарно удалось сформировать основные институты государственной власти. Однако в октябре вооружённые формирования Республики вступили в конфронтацию с войсками Великобритании, высадившимися на Яве и Суматре для вывоза оттуда капитулировавших японцев и военнопленных союзников, содержавшихся в многочисленных концентрационных лагерях (на Калимантан, Сулавеси, Молуккские и Малые Зондские острова с этими же целями высадились австралийские части, на Западный Ириан и прилегающие к нему острова — американские).

В октябре британцы фактически взяли под контроль Джакарту, апогея же конфликт достиг в ноябре, когда в ходе многодневного штурма Сурабаи англичанами погибло не менее 20 тысяч индонезийцев. Одновременно в некоторых регионах произошли столкновения с японскими частями, не желавшими сдавать оружие индонезийцам.

Параллельно продолжалось формирование политических структур Республики. Отказавшись под давлением своих оппонентов от построения президентской республики с однопартийной системой, Сукарно пошёл на существенную либерализацию государственной модели. К началу 1946 года было создано 10 политических партий, учреждён пост премьер-министра (первым его занял социалист Сутан Шарир), которому было подчинено правительство, за счёт чего президентские полномочия оказались существенно урезаны.

В январе 1946 года начались столкновения с вернувшимися в бывшую колонию голландцами — Гаага отказалась признавать независимость страны и повела курс на восстановление своего суверенитета над ней. В январе же столица Республики была временно перенесена в Джокьякарту, поскольку контроль над Джакартой перешёл от британцев, приступивших к эвакуации, к нидерландской администрации. На Яве и Суматре военные действия развернулись с большой интенсивностью, в то время как другие острова Индонезии, где власть Республики фактически не была установлена, голландцам удалось занять с минимальными трудностями.

После десятимесячных боевых действий, основательно измотавших обе стороны, при британском посредничестве 12 ноября 1946 года было подписано Лингаджатское соглашение, по которому Нидерланды де-факто признавали суверенитет Республики Индонезии в пределах Явы, Суматры и Мадуры. На остальной территории бывшей колонии предусматривалось создание при поддержке Гааги ряда квази-независимых государств, которые вместе с Республикой Индонезией сформировали бы Соединённые Штаты Индонезии, СШИ (индон. Republik Indonesia Serikat, RIS) — федеративное образование, которое, обладая государственным суверенитетом, находилось бы в некой унии с Нидерландами.

Однако в июле 1947 года голландские войска вновь вторглись на Яву и Суматру под предлогом нарушения индонезийцами условий перемирия. В течение нескольких недель им удалось оккупировать практически всю территорию Республики, и война со стороны индонезийцев приобрела в основном партизанский характер. Активная политическая поддержка Индонезии Советским Союзом и рядом других государств привела к вмешательству в конфликт ООН, при посредничестве которой 17 января 1948 года было подписано Ренвильское соглашение, восстановившее основные положения Лингаджатской договорённости и при этом урезавшее территорию Республики Индонезии: к ней отходила лишь примерно половина Явы (два не связанных между собой анклава на западе и востоке острова) и большая часть Суматры.

Внутренняя ситуация в Республике была весьма нестабильной в силу как тяжёлой социальной обстановки, так и острого противоборства различных политических сил. В 1947—48 годах несколько раз сменялось либо существенно переформировывалось правительство. В сентябре — ноябре КПИ и ряд союзных ей организаций подняли вооружённый мятеж в Мадиуне, жёстко подавленный правительственными войсками.

В декабре 1948 года Ренвильское соглашение было сорвано: голландцы возобновили боевые действия, захватив Джокьякарту и взяв в плен Сукарно и Хатту (столица Республики была перенесена в Букиттинги). Параллельно на подконтрольных Нидерландам территориях создавались новые государства, власти которых были полностью лояльны бывшей метрополии.

После вновь последовавшего вмешательства ООН стороны вернулись к переговорам. В мае было достигнуто перемирие, по условиям которого голландские войска покинули Джокьякарту, которая после возвращения туда освобождённых Сукарно и Хатты вновь обрела столичный статус.

По итогам прошедшей в августе — ноябре 1949 года Конференции круглого стола было провозглашено создание Соединённых Штатов Индонезии со столицей в Джакарте в составе 16 государств, в том числе Республики Индонезии, в границах, определённых Ренвильским соглашением. Гаага при этом сохраняла свой контроль над Западным Ирианом. В декабре Сукарно был избран президентом, Хатта — вице-президентом СШИ, обязанности же президента Республики Индонезии, столица которой оставалась в Джокьякарте, были переданы Ассаату.

Существование СШИ оказалось непродолжительным. В феврале 1950 года после неудачной попытки захвата Джакарты вооружённым формированием «Армия справедливого царя» с территории западнояванского штата Пасундан последний был присоединён к Республике Индонезии. В течение последующих месяцев практически все штаты добровольно либо после непродолжительных военных столкновений вошли в состав Республики.

17 августа 1950 года в Джакарте Республика Индонезия была вновь провозглашена в качестве унитарного государства, включающего в свою территорию основную часть бывшей Нидерландской Ост-Индии (присоединение южной части Молуккских островов к Республике было завершено в октябре, под контролем голландцев оставалась западная часть острова Новая Гвинея). Президентом государства был избран Сукарно.

Период «Либеральной демократии» (1950—1957)

Воссозданная Республика Индонезия унаследовала сформировавшуюся в годы борьбы за независимость политическую ситуацию, характеризовавшуюся прежде всего ярко выраженной многопартийностью и возраставшей активностью законодательных органов власти. Принятая под давлением крупнейших партий в августе 1950 года временная конституция, заменившая основной закон 1945 года, предусматривала превращение Индонезии из президентской в парламентскую республику. Полномочия главы государства кардинально сужались, существенно возрастала роль премьер-министра и парламента — Совета народных представителей (СНП). С учётом подобных политических преобразований последовавший период развития Индонезии (до февраля 1957 года) получил название «Либеральной демократии» (индон. Demokrasi Liberal).

Для этого периода был характерен невысокий уровень политической стабильности, обусловленный как остротой социально-экономических проблем, так и достаточно конфликтными отношениями между различными политическими силами. Правительства оказывались весьма разнородными по составу и, как правило, недолговечными, а активная и независимая деятельность СНП нередко вступала в противоречие с интересами исполнительной власти. Наиболее серьёзная коллизия произошла осенью 1952 года, когда индонезийское военное руководство отказалось исполнять решение парламента о сокращении национальных вооружённых сил. Требования СНП об отставке высшего генералитета и реорганизации Министерства обороны привели к так называемому «инциденту 17 октября 1952 года» — массовым антипарламентским выступлениям, в которых приняли участие не только военные, но и значительное количество сочувствовавшего им гражданского населения. Конфликт удалось урегулировать только благодаря личному вмешательству Сукарно, призвавшего военных к порядку и добившегося от парламентариев существенной корректировки программы сокращения армии.

С середины 1950-х годов президент Сукарно во всё большей степени склонялся к внедрению социалистических методов управления экономикой и постепенному политическому сближению с Советским Союзом, что, в свою очередь, вызывало резкое неприятие правых и мусульманских партий. Одновременно проводился внешнеполитический курс, направленный на утверждение лидерства Индонезии среди развивающихся стран. Важнейшим шагом в этом направлении стало проведение в апреле 1955 года в Бандунге Конференции стран Азии и Африки, в немалой степени способствовавшей росту международного авторитета Джакарты.

В сентябре 1955 года в стране прошли первые всеобщие парламентские выборы, по итогам которых в состав СНП вошли представители 28 партий (ранее он был укомплектован представителями назначавшегося президентом ЦНКИ и делегатами штатов упразднённых СШИ). Крупнейшие фракции были сформированы мусульманскими Машуми и Нахдатул Улама, сукарновской Национальной партией Индонезии и Компартией. Обновлённый парламент оказался ещё в большей степени склонен к проведению самостоятельной линии в государственных делах и, соответственно, к пикировкам с президентом. В декабре 1955 года состоялись выборы в Учредительное собрание (индон. Dewan Konstituante) — орган, которому надлежало разработать и принять новую, постоянную конституцию страны — завершившиеся формированием этой структуры с партийным раскладом, аналогичным СНП.

Внутриполитическая нестабильность усугублялась активизацией деятельности вооруженных антиправительственных группировок — прежде всего, исламистских формирований «Даруль Ислам», действовавших на Яве, Суматре и Сулавеси, а также нарастанием сепаратистских движений в различных регионах.

В феврале 1957 года в условиях острого политического кризиса, вызванного противостоянием между президентом и СНП, Сукарно, заручившись поддержкой военных, обнародовал доктрину «Насаком», предусматривавшую, в частности, фактический отказ от парламентаризма, и объявил о переходе страны к так называемой «направляемой демократии» (индон. Demokrasi Terpimpin).

Период «направляемой демократии» (1957—1965)

Переход к «направляемой демократии» выразился прежде всего в расширении президентских полномочий при существенном ограничении роли органов законодательной власти. СНП изначально не был распущен формально, однако его деятельность оказалась практически приостановленной в условиях объявленного в марте 1957 года военного положения. Сукарно мотивировал этот шаг необходимостью не только преодоления политического кризиса, но и подавления активизировавшихся антиправительственных и сепаратистских движений, к этому времени контролировавших более 15 % территории страны. В начале 1957 года из-под власти центра практически полностью вышли Сулавеси и Суматра. На первом из этих островов действовала организация «Перместа», требовавшая предоставления широкой региональной автономии, на втором — Революционное правительство Республики Индонезии (РПРИ), которое вообще объявило о себе как о законной власти всей Республики. На сторону «Перместы» и РПРИ перешло немало авторитетных военных и политических деятелей, совокупная численность их вооружённых формирований составляла не менее 130 тысяч человек. Обе структуры пользовались поддержкой — в том числе военной помощью — со стороны США и ряда стран Запада, а также установили контакты с исламистами «Даруль Ислам», также нарастившими в этот период свою активность.

Проведя серию масштабных военных операций, центральное правительство смогло к концу 1957 года полностью разгромить силы РПРИ и восстановить контроль над Суматрой. К середине 1958 года были разгромлены основные силы «Перместы» и ликвидированы многие очаги сопротивления «Даруль Ислама». Характерно, что в случае с РПРИ и «Перместой» власти не ограничивались силовыми методами борьбы — многие требования мятежников были выполнены, значительная часть их лидеров и активистов была освобождена от ответственности.

В этих условиях Сукарно при поддержке военных повёл курс на восстановление конституции 1945 года, предусматривавшей строительство президентской республики. После неудачных попыток провести это решение через Учредительное собрание в июле 1959 года последнее было распущено и старая конституция была восстановлена президентским декретом. Соответственно, правительство возвращалось в президентское подчинение, пост премьер-министра ликвидировался. В августе Сукарно был провозглашён так называемый «Политический манифест», декларировавший строительство самобытного индонезийского социализма, «направляемой демократии», «направляемой экономики» и централизации административно-территориальной системы страны. В марте 1960 года после попытки наложить вето на президентский проект госбюджета был распущен парламент, а две крупнейшие партии — Машуми и Социалистическая партия, отказавшиеся признать положения «Политического манифеста» — запрещены.

В августе 1960 года Совет народных представителей был воссоздан, однако в его состав вошли лишь представители лояльных президенту партий и новосозданные фракции военных и представителей так называемых «функциональных групп» (различных общественных и профсоюзных организаций), делегировавшиеся, соответственно, командованием вооружённых сил и президентом. Ещё более широкое представительство вооружённые силы и пропрезидентские «функциональные группы» получили в сформированном вскоре Народном консультативном конгрессе — высшем законодательном органе государства, включившем в себя СНП в качестве нижней палаты.

Укрепление личной власти Сукарно сопровождалось охлаждением отношений Джакарты с Западом и, соответственно, усилением её внешнеполитического крена в сторону Советского Союза и социалистического лагеря в целом. Особая напряжённость возникла в отношениях с Нидерландами — Индонезия выдвинула претензии на территорию Западного Ириана, которую бывшая метрополия продолжала удерживать в колониальном владении. В начале 1960-х годов при активной политической поддержке и военно-технической помощи со стороны СССР (Джакарте было безвозмездно передано значительное количество кораблей и вооружения, в стране размещён внушительный аппарат советских военных советников) Сукарно пошёл на прямую военную конфронтацию с Гаагой. После серии небольших стычек на море и мощного давления, оказанного на Нидерланды по политико-дипломатическим каналам, последние согласились на уступку Западного Ириана: в сентябре 1962 года эта территория была передана под управление ООН, а в мае 1963 года официально включена в состав Индонезии.

Другим проявлением антиимпериалистической политики Сукарно стала инициированная им в 1963 году конфронтация с Малайзией — Джакарта выступила категорически против формирования Малайзии путём объединения Малайской Федерации и освобождаемых британских колоний на Калимантане, опасаясь её превращения в сателлита Великобритании и проводника западного влияния в регионе. На Суматре и Калимантане были развёрнуты масштабные военные приготовления, была открыто оказана военная помощь антибританским группировкам, действовавшим в Брунее и других колониальных владениях, мобилизованы более 20 миллионов добровольцев для армии вторжения (всего на нужды конфронтации уходило около 80 % госбюджета страны). В 1964 году отряды индонезийских добровольцев неоднократно вторгались на территорию Саравака и Сабаха, где вступали в бои с дислоцированными там военными частями стран Британского содружества, было проведено несколько неудачных десантных операций на территории континентальной Малайзии.

Характерно, что в отличие от борьбы за Западный Ириан, антималайзийская кампания Сукарно не получила поддержки со стороны СССР, большей части соцлагеря и неприсоединившихся государств. На роль главного внешнеполитического союзника Джакарты на этом этапе выдвинулся Пекин. В январе 1965 года после избрания новосозданной Малайзии в состав Генассамблеи ООН Сукарно объявил о выходе Индонезии из Организации Объединённых Наций и намерениях создания совместно с КНР, не состоявшей в этот период в ООН, новой международной глобальной организации, которая объединила бы «новые поднимающиеся силы человечества».

Государственный переворот (1965)

Радикальный антиимпериалистический курс внешней политики Сукарно и его социалистический уклон во внутриполитических и экономических делах активно поддерживались Коммунистической партией Индонезии и другими левыми силами, значительно усилившими в этот период своё влияние. В то же время они вызывали резкое отторжение со стороны правых партий и значительной части военных. Подобная ситуация привела в начале 1965 года к нагнетанию острейшего политического кризиса, в обстановке которого противоборствующие силы обвиняли друг друга в намерении узурпации власти. При этом верхушка вооружённых сил и спецслужб оказалась расколотой по идеологическому принципу: если командование сухопутных войск солидаризировалось с правыми политическими силами, а во внешнеполитическом плане достаточно чётко ориентировалось на США, то сохранившие существенное советское влияние командования ВВС и президентской охраны в значительной степени склонялись к сотрудничеству с КПИ.

Кульминацией противостояния стала попытка государственного переворота, совершённая Движением 30 сентября — группой активистов КПИ, ряда левых организаций и офицеров президентской охраны: под предлогом защиты Сукарно от якобы готовящегося военного путча ими была захвачена и убита большая часть высшего генералитета сухопутных войск. Не добившись открытой поддержки своих действий со стороны президента, занявшего выжидательную позицию, мятежники объявили о переходе всей полноты власти в стране к сформированному ими Революционному совету во главе с подполковником Унтунгом. Немногочисленные верные совету части взяли под контроль президентский дворец, отдельные районы Джакарты и головную базу ВВС, однако против них выступили крупные силы сухопутных войск, мобилизованные генерал-майором Сухарто, которым в течение двух суток удалось подавить выступление мятежников. В течение нескольких недель были ликвидированы очаги сопротивления сторонников Движения 30 сентября в различных районах Явы.

В итоге группировке военных под руководством Сухарто удалось совершить контрпереворот: подавив Движение 30 сентября, они фактически взяли Сукарно под свой контроль и приступили к постепенной узурпации государственной власти.

В середине октября Сухарто, занявшим должность главкома сухопутных войск, было учреждено Оперативное командование по восстановлению безопасности и порядка — Копкамтиб (индон. Komando Operasi Pemulihan Keamanan dan Ketertiban, Kopkamtib), наделённое фактически неограниченными сыскными и карательными полномочиями. Становление нового режима сопровождалось жёстким подавлением политических противников армии, прежде всего компартии и союзных ей организаций: против них была развёрнута масштабная кампания террора. В результате репрессий и массовых внесудебных убийств инакомыслящих, продолжавшихся более двух лет, погибло, по разным данным, от 500 тысяч до 2 миллионов человек, не менее 600 тысяч было подвергнуто тюремному заключению.

Период «Нового порядка» (1965—1998)

Эпоха, начавшаяся после подавления переворота 30 сентября 1965 года, получила официальное название «Нового порядка». Отстранение от власти президента Сукарно происходило поэтапно. 11 марта 1966 года под нажимом военных им был подписан указ, предоставлявший Сухарто право принимать от имени президента любые меры, необходимые для поддержания безопасности и порядка в стране. В рамках этих полномочий Сухарто, в частности, обеспечил законодательный запрет на деятельность компартии, добился формирования правительства, половину членов которого составляли военные. 12 марта 1967 года чрезвычайная сессия Народного консультативного конгресса окончательно отстранила Сукарно от власти (при этом он был лишён права заниматься политической деятельностью, и посажен под домашний арест), назначив Сухарто исполняющим обязанности президента. 27 марта 1968 года ещё одна внеочередная сессия НКК избрала Сухарто президентом Индонезии.

Правительство Сухарто, опираясь на военных и правые политические силы, взяло курс на активизацию уже наметившихся преобразований во всех сферах государственной жизни. В короткие сроки в стране была выстроена жёсткая вертикаль исполнительной власти, ключевую роль в которой играла армия, официально наделённая «социально-политической функцией»: военные занимали большую часть правительственных постов и должностей в местных органах власти. При этом роль органов законодательной власти была существенно снижена.

Антикоммунизм был зафиксирован на уровне государственной политики. Политическое инакомыслие жёстко пресекалось: была произведена кардинальная чистка государственного аппарата от лиц, хотя бы в малейшей степени причастных к деятельности компартии, наложены существенные ограничения на гражданские права и свободы, ужесточён контроль за деятельностью политических партий и общественных объединений. В качестве собственной «политической надстройки» военные и близкие им правые гражданские силы использовали организацию Голкар, с 1964 года объединявшую значительную часть лояльных исполнительной власти общественных организаций, — она была значительно укрупнена и преобразована в политический блок, допущенный к участию в парламентских выборах. При этом по новому законодательству в состав Совета народных представителей, Народного консультативного конгресса и местных законодательных органов всех уровней вводились фракции вооружённых сил, члены которых назначались президентом либо, соответственно, губернатором.

Кардинально пересмотрена была и экономическая политика: отказавшись от социалистических методов хозяйствования, активно внедрявшихся при Сукарно, правительство Сухарто повело курс на ускоренное развитие в стране рыночных механизмов при обеспечении активной экономической роли государства. При этом важным экономическим игроком становилась и сама армия, которой в законодательном порядке было предоставлено право хозяйственной деятельности как на организационном, так и на индивидуальном уровне: собственниками коммерческих предприятий могли быть не только оборонное ведомство, отдельные виды вооружённых сил, их соединения и части, но и представители генералитета и офицерского корпуса.

Не менее резкий поворот произошёл и во внешней политике Индонезии: ещё до формального прихода к власти Сухарто была взята линия на всемерное сближение с США и Западом в целом, что, естественно, сопровождалось резким охлаждением отношений с СССР и большей частью соцстран, в частности, с Китаем. Последний, обвинённый в подстрекательстве КПИ к государственному перевороту, был объявлен главным внешнеполитическим противником Джакарты, дипломатические отношения и практические связи с ним были разорваны. Одновременно новые власти в кратчайшие сроки добились нормализации отношений с Малайзией и другими странами-соседями, активного подключения Индонезии к процессам региональной интеграции. В результате в августе 1967 года при инициативной роли Джакарты была создана Ассоциация государств Юго-Восточной Азии (АСЕАН).

В достаточно короткие сроки режиму «Нового порядка» удалось добиться высокого уровня социально-политической стабильности и управляемости государственной системой при формальном сохранении ограниченного политического плюрализма и, в частности, многопартийности. На парламентских выборах, проводившихся начиная с 1971 года, раз в пять лет, абсолютное большинство голосов избирателей неизменно получал блок Голкар, который играл роль «партии власти», последовательно поддерживавшей президентский курс. В 1974 году было произведено принудительное слияние политических партий: все партии мусульманского толка были объединены в Партию единства и развития (ПЕР), все партии светской и христианской ориентации — в Демократическую партию Индонезии (ДПИ). Обе новосозданные партии формально оставались в оппозиции Голкар, однако их деятельность жёстко контролировалась исполнительной властью.

В декабре 1975 года индонезийские войска захватили Восточный Тимор, провозгласивший незадолго до того независимость от Португалии. В июле 1976 года он был официально включён в состав Индонезии в статусе провинции. Упорное сопротивление сторонников независимости Восточного Тимора, развернувших масштабную партизанскую войну, потребовало впоследствии от индонезийских военных серьёзных усилий для удержания этой территории под контролем. Другими проблемными регионами были провинция Ириан Джая, созданная в 1969 году на территории Западного Ириана, и особый административный округ Ачех: там с середины 1970-х годов приходилось вести борьбу с достаточно активными сепаратистскими движениями — соответственно, Организацией «Свободное Папуа» и Движением за свободный Ачех.

Экономическая политика «Нового порядка» оказалась весьма эффективной. К середине 1980-х годов в страну удалось привлечь крупные потоки иностранных инвестиций, развить многие современные отрасли промышленности и сферы обслуживания, существенно модернизировать сельское хозяйство, выстроить устойчивую кредитно-финансовую систему. В 1990-е годы Индонезия вошла в число наиболее динамично развивающихся стран Азии. Экономический рост сопровождался значительным совершенствованием инфраструктуры, систем здравоохранения и образования и, в целом, качественным повышением среднего уровня жизни населения.

В условиях растущего социального благополучия тоталитарные методы государственного управления, ограничения политических прав и свобод, практиковавшиеся правительством Сухарто, не вызывали сколь-либо масштабного недовольства. Степень политического конформизма широких слоёв населения была весьма высокой, проявления гражданского протеста носили, как правило, локальный характер и быстро нейтрализовались. Наиболее значительным из них в этот период стало выступление радикально настроенных мусульман в районе джакартского порта Танджунг-Приок в сентябре 1984 года, жёстко подавленное с применением военной силы.

Кардинальные изменения повлёк за собой азиатский финансово-экономический кризис 1997—98 годов, крайне болезненно сказавшийся на экономике Индонезии. Коллапс целых отраслей экономики, резкое снижение доходов широких слоёв населения привели к обострению социальной напряжённости, массовому недовольству политикой правительства, эскалации этноконфессионального экстремизма. В короткие сроки сформировалось активное антиправительственное движение, костяком которого стали студенческие и молодёжные организации. При этом большая часть протестных акций проходила не под экономическими, а под политическими лозунгами. Особое отторжение вызвали итоги съезда НКК в марте 1998 года: высший законодательный орган страны в шестой раз переизбрал Сухарто на пост президента и утвердил пятилетний курс государственной политики, не предусматривавший даже косметических общественно-политических преобразований.

Ситуация вошла в критическую фазу после расстрела студенческой демонстрации в Джакарте 12 мая 1998 года и последовавших за ним массовых беспорядков, охвативших значительную часть индонезийской столицы, в ходе которых погибло более 1200 человек. После неудачных попыток формирования подконтрольных правительству структур, способных разработать компромиссный вариант политических преобразований, 21 мая 1998 года президент Сухарто объявил о своей отставке. Главой государства был назначен вице-президент Б. Ю. Хабиби.

Постсухартовский период (1998 — настоящее время)

Сформированное Хабиби правительство развернуло программу широких политических преобразований, ключевым элементом которой стала либерализация партийной системы и избирательного законодательства: в короткие сроки в стране были созданы десятки политических партий, получивших возможность бороться за места в СНП. Одновременно под сильным международным нажимом Джакарта вынуждена была согласиться на проведение в августе 1999 года референдума о самоопределении Восточного Тимора, в ходе которого абсолютное большинство жителей этой территории высказались в пользу независимости. Процесс суверенизации Восточного Тимора, проходивший под контролем ООН, завершился в мае 2002 года.

По итогам прошедших в июне 1999 года парламентских выборов представительство в СНП получила 21 партия, наибольшую фракцию сформировала оппозиционная Демократическая партия борьбы Индонезии во главе с дочерью Сукарно Мегавати Сукарнопутри. 20—23 октября 1999 года в ходе сессии НКК президентом страны был избран Абдуррахман Вахид, многолетний руководитель крупнейшей мусульманской общественной организации страны Нахдатул Улама, лидер умеренно-мусульманской Партии национального пробуждения. Мегавати Сукарнопутри, номинация которой на пост главы государства встретила отторжение мусульманских партий, была избрана вице-президентом.

В период президентства Вахида удалось решить некоторую часть социально-экономических проблем, активизировать международные связи Джакарты, снизить уровень напряжения в Аче и Ириан Джае за счёт расширения автономии этой территории. Однако политическая обстановка в стране оставалась достаточно сложной: практически сразу обозначилась тенденция к противостоянию между главой государства, стремившимся к максимальной келейности принятия важных государственных решений, и парламентом. Усилия Вахида по принижению роли законодателей привели к тому, что постепенно к активному оппонированию президенту в СНП подключилось даже большинство его прежних сторонников.

Противостояние СНП с президентом стало главной составляющей государственного развития Индонезии на протяжении полутора лет и завершилось острым политическим кризисом в июне — июле 2001 года. 21 июля парламентариями был инициирован созыв внеочередной сессии НКК для рассмотрения вопроса о вынесении вотума недоверия президенту. 22 июля Вахид объявил о введении в стране чрезвычайного положения и отдал приказ вооружённым силам о недопущении проведения сессии НКК, который был проигнорирован военными, открыто вставшими на сторону парламентариев. 23 июля НКК принял решение об отставке Вахида и передаче полномочий главы государства вице-президенту Мегавати Сукарнопутри.

Правительство Мегавати Сукарнопутри продолжило курс, направленный на оздоровление социально-экономической обстановки, урегулирование и планомерную либерализацию политической жизни страны, обеспечение её территориальной целостности. В частности, в соответствии с обновлённым законодательством, в стране вводились прямые президентские выборы, был завершён процесс поэтапного демонтажа «социально-политической функции» вооружённых сил. Кроме того, были предприняты меры по расширению полномочий регионов: в этих целях, в частности, принципиальному реформированию подвергся высший законодательный орган страны — Народный консультативный конгресс. Если прежде в состав НКК, помимо депутатов Совета народных представителей, входили представители местных законодательных органов власти, различных общественных организаций, а также политических партий и вооружённых сил пропорционально присутствию депутатов последних в СНП, и при этом их совокупность не являлась самостоятельным политическим институтом, то в 2004 году в качестве верхней палаты НКК был учреждён Совет представителей регионов (индон. Dewan Perwakilan Daerah) в составе делегатов от провинций и приравненных к ним территориальных единиц (по 4 представителя от каждой).

При этом сохраняли остроту этноконфессиональные противоречия в различных регионах страны, активную деятельность развернули радикальные исламистские группировки. На этот период пришлись наиболее масштабные из совершённых в современной индонезийской истории террористические акты, самыми кровопролитными из которых были взрывы на острове Бали в октябре 2002 года.

По итогам прошедших в два тура в июле и сентябре 2004 года первых в истории Индонезии прямых президентских выборов убедительную победу одержал Сусило Бамбанг Юдойоно — отставной армейский генерал, занимавший различные посты в правительствах Вахида и Мегавати Сукарнопутри, создатель и лидер Демократической партии. Вице-президентом, избранным в паре с главой государства, стал председатель Голкар Юсуф Калла.

Правительству Юдойоно удалось добиться значительных успехов в урегулировании этноконфессиональных проблем. Важнейшим достижением в этом контексте стало заключение при посредничестве Евросоюза в августе 2005 года мирного соглашения с наиболее мощной из сепаратистских структур — Движением за свободный Ачех (ДСА), положившее конец более чем тридцатилетнему конфликту на севере Суматры. Характерно, что в последующем условия соглашения чётко соблюдались как центральным правительством, так и ДСА, что способствовало значительному оздоровлению обстановки в этом регионе.

Во второй половине 2000-х годов существенный прогресс был достигнут на экономическом направлении: в значительной степени была восстановлена инвестиционная привлекательность страны и устойчивость основных промышленных и коммерческих отраслей. Страна вполне благополучно пережила Мировой финансово-экономический кризис 2008—2009 годов, её основные макроэкономические показатели снизились весьма незначительно и достаточно быстро вернулись к докризисному уровню, после чего восстановилась позитивная динамика. Расширились и активизировались международные связи Джакарты, укрепились её позиции в рамках региональных интеграционных структур.

В июле 2009 года Сусило Бамбанг Юдойоно был переизбран на пост главы государства. Новым вице-президентом стал беспартийный экономист Будионо, занимавший до того ряд правительственных постов. Сформированное в октябре 2009 года правительство в целом продолжает политику, характерную для периода первого президентства Юдойоно — с акцентом на урегулирование этноконфессиональных противоречий и оздоровление экономики.

В ходе очередных президентских выборов, состоявшихся 9 июля 2014 года, победу одержал тандем Джоко Видодо — Юсуф Калла, представляющих, соответственно, Демократическую партию борьбы Индонезии и Голкар. Их инаугурация состоялась 20 октября 2014 года.

Индонезия — унитарная республика президентского типа. Основным законом государства является конституция, принятая в 1945 году. Конституция 1945 года отменялась в 1950 году, была восстановлена в 1959 году и в настоящее время действует с рядом поправок, основные из которых были приняты в 1998, 1999 и 2001 годах. Данные поправки, носившие либерально-демократический характер, получили значительный международный резонанс. В частности, международной правозащитной организации «Freedom House» они дали основание классифицировать Индонезию в качестве «свободной страны».

Основные институты индонезийской государственности были сформированы в первые годы независимого развития страны. Вместе с тем, правовые нормы их функционирования претерпели значительные изменения в ходе либерально-демократических преобразований конца 1990-х — начала 2000-х годов. Эти изменения осуществлялись как путём внесения упомянутых поправок в конституцию, так через принятие пакета правовых актов, известных в Индонезии как «Политические законы» (индон. Undang-Undang Politik). Основными итогами реформ стали отход вооружённых сил от политической деятельности, введение в стране реальной многопартийности и прямых президентских выборов, повышение роли законодательных органов власти.

Главой государства и руководителем исполнительной ветви власти является президент, в настоящее время — Джоко Видодо. В исполнении обязанностей главы государства президенту оказывает содействие вице-президент — в настоящее время Юсуф Калла. Вице-президент занимает пост президента в случае смерти или отставки последнего.

Джоко Видодо родился 21 июня 1961 года в городе Суракарта на Центральной Яве в семье плотника. Из-за бедности родителей был вынужден уже в детские годы зарабатывать на жизнь, работая уличным разносчиком и грузчиком. Научившись у отца плотницкому ремеслу, изготовлял на продажу сувенирные изделия, позднее — мебель.

В 1985 году окончил Университет Гаджа Мада по специальности инженера лесного хозяйства. Недолгое время работал в государственной деревообрабатывающей компании, затем начал собственный бизнес в этой же области. К началу 2000-х годов руководил крупной древесинно-мебельной фирмой.

В 2005 году избран мэром Суракарты. Под его руководством в городе были проведены масштабные социально-экономические и административные преобразования. Особое внимание уделялось созданию привлекательного культурного облика Суракарты. В частности, был проведён ребрендинг города, проводившийся под девизом «Соло: Дух Явы» (англ. Solo. Spirit of Java). Значительный позитивный резонанс имели мероприятия по облагораживанию городских парков: передача в муниципальную собственность парка Балекамбанг (индон. Taman Balekambang) и ликвидация блошиного рынка в парке Банджарсари (индон. Taman Banjarsari). Кроме того, Джокови стимулировал частные компании, занимающиеся общественной деятельностью.

Проведённые реформы значительно укрепили реноме города не только на национальном, но и на региональном уровне. В 2006 году Суракарта стала членом Организации городов Всемирного наследия, а в ноябре 2008 года в городе прошёл саммит этой организации. В 2007 году в Суракарте состоялся Всемирный музыкальный фестиваль (индон. Festival Musik Dunia (FMD)), который прошёл в бывшем голландском форте Вастенбург (индон. Benteng Vastenburg); незадолго до этого по решению Джокови был отменён снос форта и строительство на его месте бизнес-центров и торговых центров. В 2008 году Всемирный музыкальный фестиваль был проведён во дворце Мангкунегаран.

В конце 2011 года из-за задолженности муниципалитета Суракарты перед государственной энергетической компанией Perusahaan Listrik Негара (PLN) на сумму в 8,9 млрд индонезийских рупий (около 1 миллиона долларов) последняя прекратила подачу электричества для освещения города незадолго до Рождества, что вызвало недовольство жителей. Джокови в короткий срок смог мобилизовать необходимые средства и лично явился в местное отделение PLN для выплаты долга.

В 2012 году Джокови и Басуки Чахая Пурнама были выдвинуты от Демократической партии борьбы Индонезии на посты соответственно губернатора и вице-губернатора Джакарты. Во втором туре губернаторских выборов Джокови одержал уверенную победу над действующим губернатором, кандидатом от Демократической партии Фаузи Бово.

Одержал победу на очередных президентских выборах, состоявшихся 9 июля 2014 год. Его инаугурация состоялась в октябре.

Юсуф Калла родился 15 мая 1942 в Ватампоне (Южный Сулавеси). Его родителями были Хаджи и Атчира Калла. Он был вторым ребёнком в семье из десяти детей.

После окончания школы, Калла учился в университете Хасануддин (индон.)русск. в Макасаре. Там он стал активным деятелем Студенческого Фронта (KAMI), студенческой организации, которая поддержала генерала Сухарто в своем стремлении получить власть от президента Сукарно и Калла был избран председателем её филиала в Южном Сулавеси. Кроме того, он начал политическую карьеру, став членом регионального Совета народных представителей (DPR) и председателем Молодёжного отдела Голкара, когда он ещё был Объединённым секретариатом (Sekber).

В 1967 году Калла закончил экономический факультет университета Хасануддин. Экономическая ситуация была мрачной в то время, и его отец, Хаджи, предусматривал закрытие семейного бизнеса. Оставив в стороне его политическую деятельность, Юсуф Калла стал генеральным директором NV Hadji Kalla в 1968 году, в то время как Хаджи стал председателем компании. Сначала бизнес не был прибыльным: в фирме был всего один сотрудник, не считая его матери, помогающей ему тогда торговлей шелком и ведением небольшой транспортировочной компании с тремя автобусами.

Однако постепенно дела у фирмы пошли лучше. NV Hadji Kalla расширилась и стала предлагать услуги в таких сферах, как гостиничный бизнес, строительство, продажа автомобилей, морские перевозки, недвижимость, транспорт, телекоммуникации, также у компании появились фермы по выращиванию креветок. Помимо того, что Калла был генеральным директором NV Hadji Kalla, он также являлся и генеральным директором дочерних компаний предприятий. В 1977 году Калла окончил INSEAD, международную бизнес-школу в Фонтенбло, к югу от Парижа.

Помимо деловой карьеры, Калла принимает активное участие в различных организациях. С 1979 по 1989 годы он был председателем Ассоциации индонезийских выпускников-экономистов (ISEI) в Макасаре и продолжает быть советником ISEI до сих пор. Калла поддерживает связи с палатой торговли и промышленности (KADIN). С 1985 по 1998 он был председателем KADIN в Южном Сулавеси и был координатором KADIN в восточной Индонезии. Кроме того, Калла является членом советов попечителей в трех университетах Макасара. Калла способствовал строительству мечети Аль-Марказ и стал председателем её исламского центра.

Когда Абдуррахман Вахид был избран президентом в 1999 году, Калла был включен в число министров и стал министром промышленности и торговли. Эту должность Юсуф Калла занимал в течение шести месяцев, когда в апреле 2000 года Вахид заставил его и министра государственных предприятий Лаксамана уйти в отставку. Вахид обвинял Юсуфа Калла и Лаксамана в коррупции, однако доказательств этого предоставлено не было.

В июле 2001 года на специальной сессии НКК Вахида отстранили от власти и должность президента заняла Мегавати Сукарнопутри. Она включила Юсуфа Калла в свой кабинет, предоставив ему должность «министра-координатора по вопросам народного благосостояния». Калла помог разрешить межрелигиозный конфликт в городе Посо на его родном острове Сулавеси. Он способствовал переговорам, которые привели к подписанию соглашения Малино II 20 декабря 2001 года, которым был закончен конфликт, который шёл три года. Два месяца спустя Калла помог разрешить ещё один конфликт на Сулавеси. 12 февраля 2002 года Калла совместно с тогдашним министром-координатором по вопросам политики, безопасности и права Сусило Бамбангом Юдойоно удалось решить аналогичный конфликт на острове Амбон и Молуккских островах.

Став популярным политиком из-за помощи в разрешении конфликта на Сулавеси, Калла решил участвовать в президентских выборах 2004 года, и в августе 2003 года выдвинул свою кандидатуру на пост вице-президента, хоть и хотел первоначально идти на выборы в качестве кандидата в президенты. Он должен был быть партнером яванца-кандидата в президенты и его неяванское происхождение считалось оружием Голкара за голоса избирателей, так как яванцам получить голоса от жителей всей Индонезии было бы сложнее.

За несколько дней до Национального собрания партии Голкар Калла принял решение о выходе из президентской гонки. Калла вскоре принял предложение Сусило Юдойоно, который был кандидатом от Демократической партии, который предложил стать Юсуфу Калла своим напарником. Пара позже получила поддержку партии Звезды и Полумесяца (PBB), партии Справедливости и единства (PKPI), и партии Реформистской Звезды (PBR).

5 июля 2004 года состоялись президентские выборы. Калла и Юдойоно заняли первое место с 33 % голосов. Тем не менее для избрания требовалось 50 % голосов и Юдойоно предстоял второй тур против тогдашнего президента Индонезии Мегавати Сукарнопутри.

Во время второго тура Мегавати Сукарнопутри сформировала коалицию из Демократической партии борьбы Индонезии, Голкара, партии Единства и развития, партии Процветающего мира и Национальной партии Индонезии. В то время Юдойоно собрал и консолидировал политическую поддержку со стороны других партий, Калла обратился за поддержкой к Голкару. Игнорируя партийную линию поддерживающие Юсуфа Калла члены партии, во главе с Фахми Идрис (индон.)русск., заявили о своей поддержке Калла и Юдойоно. 20 сентября 2004 года Калла и Юдойоно победили во втором туре с 60,87 процентами голосов.

Хотя Юдойоно набрал подавляющее большинство голосов на выборах, его позиции в Совете народных представителей были слабыми. Демократическая партия вместе со всеми своими партнерами по коалиции была ещё слишком слаба, чтобы бороться с Голкаром и Демократической партии борьбы Индонезии, которые теперь играли роль оппозиции.

На Национальном конгрессе партии Голкар, который состоялся в декабре 2004 года, Юдойоно и Калла первоначально поддержали спикера Совета народных представителей Агунга Лаксоно в стремлении стать главой партии. Когда Агунг показался слишком слабым для того, чтобы противостоять Акбару, Юдойоно и Калла предложили на эту должность Сурья Палоха (индон.)русск.. Наконец, когда Палох также показался слабым для противостояния Акбару, Юдойоно дал зелёный свет для баллотирования Юсуфа Калла на председательство в Голкаре. 19 декабря 2004 года Калла был выбран новым председателем партии.

Первым признаком соперничества был инцидент во время цунами в Индийском океане, когда Калла, по-видимому, по своей инициативе, собрал министров и подписал указ вице-президента о начале работ по восстановлению провинции Ачех. Законность этого указа была поставлена под сомнение, хотя Юдойоно и утверждал, что именно он отдавал приказы Юсуфу Калла.

Второй признак был в сентябре 2005 года, когда Юдойоно отправился в Нью-Йорк для участия в ежегодном саммите Организации Объединённых Наций. Хотя Юдойоно заставил Калла взять на себя ответственность за разбирательства в Джакарте, казалось, что он стремится к поддержанию контроля над делами в Индонезии. Юдойоно проводил видеоконференции из Нью-Йорка для получения отчетов от министров. Критики предполагали, что такое поведение было выражением недоверия к Юдойоно.

Хотя казалось, что соперничество утихло, оно вновь появилось в октябре 2006 года, когда Юдойоно создал «Президентский комплекс работ по организации программы реформирования» (UKP3R). Критики не исключали того, что создание этого подразделения было попыткой Юдойоно по исключению Юсуфа Калла из правительства. Юдойоно быстро уточнил, что при осуществлении надзора UKP3R, он будет оказывать помощь Калла.

Калла баллотировался на пост президента от партии Голкар в 2009 году вместе с генералом Виранто, заняв третье место с 12.4 процентами голосов.

3 февраля 2012 года, на церемонии открытия штаб-квартиры индонезийского Красного Креста в провинции Риау Калла заявил о своей готовности баллотироваться на президентских выборах в 2014 году, если эта инициатива получит достаточную общественную поддержку. Однако в мае 2012 года он внезапно объявил, что не намерен участвовать в выборах; при этом он подчеркнул, что это решение никак не связано с решением руководства Голкара выдвинуть кандидатом от партии Абуризала Бакри. Калла заявил, что не держит никакой обиды на Бакри и не намерен конкурировать с ним. При этом, согласно социологическим опросам, на тот момент Калла имел большую поддержку у населения, чем Бакри. В конце 2012 года Калла вновь изменил своё решение, выразив согласие баллотироваться на пост вице-президента в паре с кандидатом в президенты Мегавати Сукарнопутри; при этом он подчеркнул, что согласен участвовать в выборах только в качестве кандидата, никак не аффилированного с Голкар.

19 мая 2014 года Юсуф Калла был официально выдвинут кандидатом в вице-президенты в паре с членом Демократической партии борьбы Индонезии и соратником Мегавати Джоко Видодо.

Президент и вице-президент избираются сроком на пять лет тайным голосованием на всеобщих прямых выборах, один и тот же человек не может занимать президентский пост более двух сроков подряд. Конституционные нормы, предусматривающие прямое всенародное избрание президента и ограничивающие его срок пребывания у власти, введены в 2001 году, ранее глава государства избирался раз в пять лет в ходе сессии Народного консультативного конгресса и мог переизбираться на этот пост неограниченное число раз.

Президент формирует и возглавляет правительство. В правительство входят министры-координаторы (курируют по несколько министерств и ведомств), министры (возглавляют министерства), государственные министры (возглавляют различные ведомства, либо курируют различные государственные программы, либо выполняют особые поручения), государственный секретарь (глава президентской администрации) и главы ведомств, не имеющие министерской должности, но официально приравниваемые к министрам по статусу. Количественный состав и структура правительства не регламентированы законодательно и определяются президентом.

Высшим органом законодательной власти является Народный консультативный конгресс, НКК (индон. Majelis Permusyawaratan Rakyat, MPR). НКК, не являющийся постоянно действующей структурой, созывается на сессии не реже, чем раз в пять лет, и состоит из двух палат: Совета народных представителей, СНП (индон. Dewan Perwakilan Rakyat, DPR) и Совета представителей регионов, СПР (индон. Dewan Perwakilan Daerah, DPD).

На своих регулярных сессиях НКК проводит инаугурацию избранных президента и вице-президента и утверждает предложенные президентом основные направления государственного курса на пятилетний срок. Президент несёт ответственность перед НКК, конгресс может объявить ему импичмент, собравшись для этого на внеочередную сессию.

Количественный состав НКК формально не регламентируется и определяется составом входящих в него СНП и СПР. В составе НКК последнего созыва, приведённого к присяге в октябре 2014 года, 692 депутата. Председатель НКК — Зулкифли Хасан (индон. Zulkifli Hasan), представитель Партии национального мандата.

В перерывах между сессиями НКК текущие законодательные функции выполняет Совет народных представителей, фактически представляющий собой постоянно действующий однопалатный парламент. В компетенцию СНП входят разработка, принятие и контроль за исполнением законов, утверждение государственного бюджета, ратификация части международных соглашений. Депутаты СНП избираются на пятилетний срок в ходе прямых всеобщих парламентских выборов, проводимых по пропорциональной системе в многомандатных округах. Количественный состав Совета, регламентируемый действующим законодательством, многократно варьировался за годы существования этого органа. В нынешнем составе СНП, сформированном по итогам парламентских выборов 2014 года и приведённом к присяге в октябре 2014 года, 560 человек. Депутатами 10 прошедших в парламент партий сформировано 10 фракций. Председатель СНП — Марзуки Али.

Совет представителей регионов — новое образование в политической системе Индонезии, существующее с 2004 года. До этого в состав НКК, помимо депутатов СНП, входили представители местных законодательных органов власти, различных общественных организаций, а также политических партий и вооружённых сил пропорционально присутствию депутатов последних в СНП, при этом совокупность депутатов НКК, не входящих в СНП, не являлась самостоятельным политическим институтом и не имела какого-либо названия.

По объёму полномочий СПР значительно уступает СНП. К его компетенции относится разработка законопроектов, касающихся вопросов административно-территориального устройства страны, регионального самоуправления, экономического, социального и культурного развития регионов для последующей передачи их в СНП.

СПР формируется из представителей провинций и приравниваемых к провинциям административно-территориальных единиц Индонезии — по 4 делегата от каждой территории. Члены СНП избираются на непартийной основе одновременно с депутатами СНП. В нынешнем составе Совета, сформированном по итогам парламентских выборов 2014 года и приведённом к присяге в октябре 2014 года, 132 депутата, представляющих 31 провинцию и 2 особых округа.

Высшая судебная власть принадлежит Верховному суду (индон. Mahkamah Agung). В его ведении находятся системы уголовного, гражданского, административного, торгового и налогового правосудия, он является высшей апелляционной инстанцией по соответствующим делам.

Предельная численность судей Верховного суда — 60 человек, по состоянию на июль 2011 года в его составе 54 человек. Судьи Верховного суда утверждаются президентом на основании предложений Совета народных представителей. Председатель избирается судьями, однако утверждается в должности президентом. В настоящее время председателем Верховного суда Индонезии является Хатта Али (индон.)русск., занявший эту должность в феврале 2012 года.

В 2003 году в Индонезии был учреждён Конституционный суд (индон. Mahkamah Konstitusi), в ведение которого из ведения Верховного суда были переданы вопросы, связанные с толкованием конституции и определением соответствия законодательных актов конституционным нормам. В его составе 9 судей, назначаемых президентом. При этом 3 судьи назначаются по представлению Совета народных представителей, 3 — по представлению Верховного суда и 3 — по представлению самого президента. Председатель Конституционного суда избирается судьями и утверждается в должности президентом. В настоящее время председателем Конституционного суда Индонезии является Хамдан Зулва, занявший эту должность в ноябре 2013 года.

Современная партийная система Индонезии сложилась в конце 1990-х годов. Тогда в результате либерально-демократических преобразований вместо многопартийности номинальной (в 1973—99 годах в стране помимо правящего блока Голкар действовали две политические партии, формально оппозиционные, но фактически полностью зависимые от государственной власти) была введена реальная многопартийность.

Деятельность политических партий регулируется действующим законодательством: по состоянию на июль 2011 года действует закон о политических партиях, принятый в январе 2008 года, с поправками от января 2011 года. В соответствии с ним право на создание партии имеют любые 30 граждан страны, причём доля женщин в числе основателей партии должна быть не менее 30 %. Партия подлежит регистрации в министерстве юстиции и для начала политической деятельности должна представить свидетельство о наличии членов во всех провинциях страны. Исключение сделано для провинции Ачех: для зарегистрированных там политических партий не обязательно наличие членов в других регионах страны, при этом они имеют право бороться за места в СНП, но голосовать за них могут только ачехские избиратели. Все партии обязаны признавать принципы «Панча Сила» в качестве государственной идеологии Индонезии. Под запретом остаётся создание коммунистической партии.

По состоянию на 2012 год в Индонезии было официально зарегистрировано более 70 политических партий. В последних парламентских выборах, состоявшихся 9 апреля 2009 года, приняли участие 44 из них (38 общенациональных и 6 ачехских). Установленный законом порог в 2,5 % голосов преодолели 9 общенациональных партий.

Правовая система Индонезии имеет смешанный характер. Большая часть правовых норм установлена по классическим европейским образцам, унаследованным в основном от нидерландских колонизаторов, и принадлежит к романо-германской правовой семье. В то же время, в некоторых сферах повсеместно либо в отдельных регионах действуют нормы обычного права (в основном адата) и/или исламского права. В наибольшей степени адатное и исламское регулирование практикуются, в частности, применительно к вопросам семьи и брака, наследования, земельной собственности. Регионом широкого, но, тем не менее, ограниченного применения шариата является особая провинция Аче. Адатное право не унифицировано, на начало 2000-х годов существовало 19 исторических областей, имеющих его собственные варианты.

После краха режима Сухарто в контексте процесса демократических преобразований происходит масштабное реформирование правовой системы, основной целью которого провозглашается обеспечение верховенства закона и независимости судебной власти. Одновременно на фоне общей либерализации законодательства наметилась тенденция к некоторому расширению сфер применения исламских норм — притом, что для периода с момента обретения независимости до второй половины 1990-х годов было характерно постепенное укрепление доминирования права европейского образца. Так, в 1998 году для мусульман была официально разрешена полигамия (при выполнении супругами значительного количества условий). Одновременно предпринимаются меры по установлению более чётких границ применения норм европейского, обычного и исламского права.

Положения об обеспечении основных прав и свобод человека изначально заложены в индонезийской конституции. Вместе с тем, в 1960-е — 1990-е годы в стране принимались различные законодательные акты, официально ограничивающие права и свободы отдельных групп граждан: в частности, членов коммунистической партии и других организаций левого толка, членов их семей, представителей китайской общины. Кроме того, имели место систематические нелегитимные ущемления прав и свобод граждан, принимавшие наибольший масштаб в рамках борьбы с политическим инакомыслием и обеспечении контроля над проблемными территориями — Аче, западной частью острова Новая Гвинея, Восточным Тимором. В 1993 году распоряжением президента Сухарто была учреждена Национальная комиссия по правам человека (индон. Komisi Nasional Hak Asasi Manusia), формально независимая от государственных властей, однако фактически жёстко контролировавшаяся правительством.

Меры по улучшению ситуации в области прав человека стали одним из основных направлений либеральных реформ, проводящихся с конца 1990-х годов. Было принято соответствующее законодательство (Закон № 39 от 1999 года об основных правах человека), активизирована работа Национальной комиссии по правам человека, усилено данное направление в работе Минюста, при этом само ведомство официально переименовано в Министерство юстиции и прав человека (индон. Kementerian Hukum dan Hak Azasi Manusia). Проведен ряд расследований в отношении случаев нарушения прав человека, совершенных ранее.

Подобные усилия в целом имеют позитивный резонанс, как в стране, так и за рубежом. Вместе с тем, по оценкам таких международных неправительственных организаций, как «Хьюман Райтс Вотч» и «Международная амнистия» они являются недостаточными: индонезийским властям ими ставится в вину, в частности, продолжение произвола со стороны представителей правоохранительных органов и вооружённых сил в конфликтных районах, необеспечение в должной мере свободы вероисповедания и свободы слова, эксплуатация детского труда, а также торможение расследований совершенных правонарушений. В более сдержанном ключе на недостаточность правозащитных мер указывается, в частности, в соответствующем докладе Госдепартамента США — при этом признаётся существенный прогресс, достигнутый Индонезией в этой области.

Государственная символика Индонезии регламентируется конституцией и действующим законодательством (Закон о государственном флаге, государственном языке, государственном гербе и государственном гимне, последняя редакция которого принята в 2009 году).

Флаг Индонезии (индон. Sang Saka Merah-Putih («Священный бело-красный») или Bendera Merah-Putih («Красно-белый флаг»), также просто называемый Merah-Putih («Красно-белый»)) — полотнище, состоящее из двух равновеликих горизонтальных полос: красной сверху и белой снизу в пропорции 2:3. Цвета флага взяты от цветов королевства Маджапахит, достигшего своего расцвета в XIV веке. После Второй мировой войны страна провозгласила независимость 17 августа 1945 и утвердила красно-белый флаг государственным. Дизайн флага с тех пор остался прежним. Когда Индонезия утвердила этот флаг как государственный, произошел конфликт с Монако из-за схожести флагов, однако протест был отклонен из-за того, что флаг Индонезии по происхождению более древний, чем флаг Монако.

Гюйс Индонезии используется Военно-морскими силами Индонезии на всех используемых военных кораблях. Гюйс состоит из 9 белых и красных горизонтальных полос. Из-за полос называется Ular-ular Perang («боевые змеи»). Гюйс также восходит к времени королевства Маджапахит. Королевство Маджапахит, которое было морской державой, использовало похожие флаги на своих судах.

Официальное название флага в соответствии с 35-й статьей Конституции Республики Индонезия — Sang Merah-Putih. Флаг обычно называют Bendera Merah-Putih («Красно-белый флаг»). Иногда его также называют Sang Dwiwarna (биколор). Еще одно название, Sang Saka Merah-Putih («Священный бело-красный»), восходит к историческому флагу, называемому Bendera Pusaka («Флаг-реликвия») и его репродукции. Bendera Pusaka — флаг, который был поднят перед домом Сукарно в тот день, когда он провозгласил независимость Индонезии. Оригинал флага Bendera Pusaka был сшит Фатмавати Сукарно и поднимался каждый день перед президентским дворцом во время дня независимости. Он был поднят в последний раз 17 августа 1968 года. С тех пор этот флаг был заменен репродукцией из-за того, что флаг, сшитый Фатмавати, был слишком хрупким для использования.

Герб Индонезии представляет собой изображение птицы Гаруды золотого цвета со щитом на груди. Щит четырёхчастный, с малым щитком в сердце. Пять элементов герба символизируют Панча Сила, пять принципов национальной философии Индонезии, поэтому герб также называют «Гаруда Панча Сила». В когтях Гаруды — лента с национальным девизом. Герб был разработан Султаном Хамидом II Понтианаком и принят в качестве национального 11 февраля 1950 года.

Гаруда — мифическая птица, элемент мифологии индуизма и буддизма. Она часто используется в геральдике, архитектуре, изобразительном и монументальном искусстве стран Южной и Юго-Восточной Азии. Гаруда, ездовая птица (вахана) Вишну появляется во многих храмах древней Индонезии. Храмы, такие как Прамбанан, Петнатаран, Белахан, и Сукух изображают изображения (барельеф или статуя) Гаруды. В комплексе храма Прамбанан есть единственный храм, расположенный перед храмом Вишну, посвященным Гаруде. Сегодня уже нет никакой статуи Гаруды в палате. В храме Шивы, в комплексе Прамбанан, есть изображение, говорят, что это эпизод Рамаяны о Гаруде Джатаю, который попытался спасти Ситу от руки Равана. Обожествленная статуя Короля Айрлангга изображена как Вишну, устанавливающий Гарудой (в Беланахе), вероятно самая известная статуя Гаруды из древней Явы. Теперь статуя — одна из важной коллекции Музея Тровулан, Восточная Ява.

Гаруда появляются во многих традициях и историях, особенно в Яве и Бали. Во многих историях Гаруда символизирует достоинство знания, власти, храбрости, лояльности, и дисциплины. Как транспортное средство Вишну, Гаруда имеет признаки Вишну, которые символизируют сохранение космического порядка. Живущая на острове Бали традиция (до прихода ислама) уважала и почитала Гаруду как «лорда всех существ, которые могут полететь», и «величественного короля птиц». В Бали Гаруда традиционно изображал как божественное существо с головой, клювом, крыльями, и когтем орла, в то время как имеет тело человека. Обычно изображаемый в запутанном вырезании с золотыми и яркими цветами, как транспортное средство Вишну или в сцене сражения против Нага (дракона, водяного змея) змеи. Важное и благородное положение Гаруды в индонезийской традиции начиная с древних времен уважало Гаруду как национальный символ Индонезии, воплощение индонезийской идеологии, Панча Сила. Гаруда, также выбранный как название индонезийских национальных авиалиний, Garuda Индонезия. Рядом с Индонезией королевство Таиланда также использует Garuda как их национальный символ, Эмблему Таиланда.

Гаруда в гербе Индонезии отсылает к доколониальным индусских королевствам Индонезийского архипелага. Сама Гаруда символизирует силу и власть, а золотой цвет — славу. На каждом крыле Гаруды по 17 перьев, в хвосте — 8, в надхвостье (под щитом) — 19, а вокруг шеи — 45. Эти числа складываются в «17/8/1945», то есть 17 августа 1945 года — дату провозглашения независимости Индонезии.

Щит четырёхчастный, с малым щитком в сердце. В первой части серебряная с чёрным голова быка в червлёном поле, во второй — дерево натурального цвета с зелёной кроной в серебряном поле, в третьей — в серебряном поле золотой рисовый побег справа от хлопка, в четвёртой — золотая цепь в червлёном поле. В чёрном поле щитка золотая пятиконечная звезда. Верхнюю и нижнюю части щита разделяет чёрная полоса, символизирующая линию экватора. Каждый элемент щита, кроме чёрной полосы, призван символизировать один из принципов государственной идеологии Индонезии Панча Сила.

Золотая звезда в чёрном поле соответствует первому принципу Панча Сила — вере в единого Бога. Чёрный цвет обычно понимается как символ Мухаммеда, пророка ислама — важнейшей религии в Индонезии. Золотая звезда является символом светской идеологии социализма.

Этот принцип Панча Сила всегда был спорен, поскольку предполагает обязательность веры в единого Бога. Сторонники наследия Сукарно, полагают, что этот принцип предназначался, чтобы объединить население Индонезии, среди которого бытуют различные религии и верования.

В первой четверти в червлёном поле голова яванского дикого быка, бантенга, которая символизирует четвёртый принцип Панча Сила — демократии, направляемой разумной политикой консультаций и представительства. Бантенг — социальное животное, что обуславливает необходимость принятия важнейших решений всем населением. Бантенг являлся символом националистов Сукарно, а после был принят Демократической партией борьбы Индонезии, возглавляемой дочерью Сукарно Мегавати в качестве символа упорства и борьбы.

Во второй четверти в серебряном дерево баньяна, символизирующее третий принцип Панча Сила — единство Индонезии. Баньян известен тем, что он имеет развитые корни и ветви. В идеале, задуманном Сукарно и его партией, Республика Индонезии является единой страной, состоящей из многих культур.

В третьей четверти в серебряном поле золотой побег риса и зелёные головки хлопка. Они представляют пятый принцип Панча Сила — социальную справедливость. Рис и хлопок представляют хлеб насущный и средства к существованию.

В четвёртой четверти в червлёном цепь золотая цепь, составленная из квадратных круглых звеньев. Эта цепь представляет смену поколений, с круглыми и квадратными звеньями, символизирующими женщин и мужчин соответственно. Цепь соответствует второму принципу Панча Сила — справедливой и цивилизованной гуманности.

Гаруда держит в когтях ленту с национальным девизом Индонезии — Bhinneka Tunggal lka. Это фраза на старояванском языке, буквально означающая «(Хотя) в частях, все же один» или иначе: «единство во многообразии».

Гимн Республики Индонезии «Великая Индонезия» (индон. Indonesia Raya) написан композитором Ваге Рудольфом Супратманом в 1924 году и впервые публично исполнен в ходе конгресса молодёжных организаций 28 октября 1928 года. В качестве государственного гимна принят в день провозглашения независимости страны 17 августа 1945 года.

Панча Сила — пять принципов, лежащих в основе индонезийской модели построения общества «справедливости и процветания»:

1. вера в единого Бога;

2. справедливая и цивилизованная гуманность;

3. единство страны;

4. демократия, направляемая разумной политикой консультаций и представительства;

5. осуществление социальной справедливости для всего народа Индонезии.

Были сформулированы в 1945 г., незадолго до провозглашения независимости Индонезии. В июне 1945 г. была создана специальная комиссия для выработки идеологических основ нового государства. На первых заседаниях индонезийские политики не могли выработать согласованного решения. Мусульманские делегаты требовали создания исламского государства, что было неприемлемо для светских националистов и адептов иных конфессий. В решающий момент выступил будущий первый президент Индонезии Сукарно. Он и предложил пять принципов организации нового государства, вскоре названных «Панча сила».

С первых лет государственности в качестве основных принципов внешней политики Индонезии декларируются независимость и активность, а также равноудалённость от конфронтационных блоков. В 1950-е годы Джакарта была в числе основных инициаторов создания Движения неприсоединения и до настоящего времени остаётся одним из наиболее активных его участников (в 1991—1995 годах председательствовала в Движении). При этом, если для периода президентства Сукарно было характерно сближение страны с СССР и другими странами социалистического блока, то после 1965 года был взят курс на плотное политическое и экономическое партнёрство с Западом. Характерно, что если с СССР и после 1965 года сохранялись полноценные дипломатические отношения и осуществлялись систематические контакты в различных сферах, пусть и на менее интенсивном уровне, чем до того, то связи с Китаем были полностью заморожены: обвинив КНР в пособничестве попытке государственного переворота 30 сентября 1965 года, правительство Сухарто разорвало с ней дипломатические отношения (восстановлены в 1990 году) и прервало контакты в политической, экономической и культурной областях.

Помимо этого, с середины 1960-х годов важнейшее место в шкале внешнеполитических приоритетов Индонезии занимает региональное сотрудничество. В 1967 году при инициативной роли Индонезии была создана Ассоциация государств Юго-Восточной Азии (АСЕАН) — с тех пор она неизменно остаётся неформальным лидером этой организации, выступая за активизацию интеграционных процессов, развитие новых форм внутриасеановского сотрудничества и взаимодействия Ассоциации с партнёрами за пределами Юго-Восточной Азии — в частности, в рамках Регионального форума АСЕАН (АРФ) и различных диалоговых механизмов. Также заметна роль Джакарты в других многосторонних структурах Азиатско-Тихоокеанского региона, в том числе АТЭС, СВМДА, Диалоге по сотрудничеству в Азии.

Основной целью международной деятельности Джакарты в настоящее время являются создание благоприятных внешних условий для социально-экономического развития Индонезии, её становления как демократической умеренно-мусульманской страны, а также содействие построению многополярного мироустройства. Традиционно активной является её позиция в пользу ядерного разоружения и мирного урегулирования региональных конфликтов: Джакарта, в частности, оказывала активные посреднические услуги в процессе внутрикамбоджийского урегулирования (1989—1991 годы), выступала с миротворческими инициативами в контексте урегулирования пограничного спора между Камбоджей и Таиландом (2011 год), с 1960-х годов активно участвует в миротворческой деятельности ООН. С конца XX века особую актуальность для индонезийцев приобрели задачи противодействия изменению климата и борьбы с терроризмом.

Следуя этим установкам, Индонезия активно участвует в работе Организации Объединённых Наций, периодически ставя вопрос о предоставлении ей статуса постоянного члена Совета Безопасности, а также «Группы двадцати», Организации исламская конференция, других международных организаций и форумов. Ключевыми зарубежными партнёрами Индонезии уже несколько десятилетий являются США, Япония, страны АСЕАН и Евросоюза. Вместе с тем, с конца 1990-х годов взят курс на диверсификацию внешних связей. В частности, предпринимаются серьёзные усилия по укреплению отношений с Россией — в 2003 году с визитом в Москве побывала Мегавати Сукарнопутри, в 2006 году — Юдойоно, в 2007 году В. В. Путин посетил Джакарту.

Межобщинные противоречия, экстремизм и терроризм

По оценкам правительства и руководства силовых структур страны, основные угрозы её национальной безопасности носят внутренний характер. Важнейшими из них являются межэтнические и межрелигиозные конфликты и связанные с ними проявления терроризма и экстремизма.

Межобщинные противоречия, сдерживавшиеся в условиях жёсткой государственной власти и устойчивого социально-экономического роста 1970-х — 1990-х годов, резко обострились на фоне тяжёлого экономического кризиса и политической нестабильности, сопровождавшей крах режима Сухарто. Одним из первых масштабных их проявлений стали кровопролитные погромы этнических китайцев в Джакарте в мае 1998 года. В последующем наиболее конфликтной ситуация была в районах смешанного проживания крупных мусульманских и христианских общин, в частности, на севере Суматры, на Сулавеси и Молукках: в течение нескольких лет там происходили столкновения на религиозной почве, убийства и террористические акты, приводившие к многочисленным жертвам.

За короткий период произошёл резкий рост религиозного, прежде всего исламского экстремизма и терроризма: сформировались или вышли из глубокого подполья несколько соответствующих организаций, наладивших связи со структурами международного терроризма. Наиболее крупной и влиятельной из них стала Джемаа Исламия, установившая взаимодействие с Аль-Каидой и создавшая свои ячейки не только в различных регионах Индонезии, но и в других странах Юго-Восточной Азии. К числу наиболее масштабных и резонансных терактов, совершённых Джемаа Исламия и другими экстремистскими группировками, относятся взрывы на острове Бали в октябре 2002 года (202 убитых) и в октябре 2005 года (не менее 19 убитых), взрывы у гостиницы Марриот в августе 2003 года (12 убитых) и у австралийского посольства в сентябре 2004 года (не менее 9 убитых) в Джакарте.

К середине 2000-х годов властям удалось нанести серьёзные удары по исламистскому подполью за счёт ликвидации или ареста ряда его руководителей и активистов (прежде всего из состава Джемаа Исламия), а также минимизировать проявления межобщинного насилия. Тем не менее, террористическая угроза остаётся на высоком уровне, обстановка в ряде регионов с населением, разнородным по этноконфессиональному составу, остаётся достаточно напряжённой.

Криминальная обстановка в Индонезии также существенно обострилась после экономического кризиса и периода политической нестабильности конца 1990-х — начала 2000-х годов. Вместе с тем, рост произошёл в основном за счёт преступлений, относящихся к категории ненасильственных (воровство, мошенничество и др.), в то время как количество преступлений против жизни и достоинства человека остаётся в контексте соответствующей международной статистики относительно небольшим. Так, количество ежегодных убийств на 100 тыс. человек населения, по данным Интерпола, сохраняется на протяжении 2000-х годов невысоким и достаточно стабильным — 0,6—0,7 случаев в год. Подобная ситуация в значительной степени складывается благодаря сохранению жёсткого контроля над огнестрельным оружием, обеспечивающего его практически полное отсутствие у гражданского населения. Вместе с тем, свою роль в подобной статистической картине может играть и фактор незарегистрированных преступлений.

К числу насильственных преступлений, динамика которых растёт, относится пиратство. В 2010 году в индонезийских территориальных водах было атаковано 40 судов. Наиболее опасным районом являются Малаккский пролив и прилегающие к нему акватории.

По состоянию на 2013 год в стране имелось более 114 332 заключённых — 59 заключённых на 100 000 жителей. Заполняемость тюрем составила 148,3 %. В стране существует смертная казнь через расстрел, применяемая как высшая мера наказания по ряду уголовных статей (в том числе об убийстве, терроризме, торговле наркотиками). В 2010 году было приведено в исполнение 7 смертных приговоров.

Вооружённые силы, официально созданные 5 октября 1945 года, традиционно играют исключительно большую роль в жизни Индонезии. Необходимость отстаивать независимость в длительной войне с Нидерландами изначально предопределила особое место армии в шкале приоритетов национального развития. После же событий 1965 года в руках военных оказалась и, собственно, государственная власть: занявший президентский пост генерал Сухарто законодательно закрепил за ними так называемую двойную функцию (индон. Dwifungsi), подразумевавшую ответственность не только за оборону, но и за социально-политическое развитие страны. Более того, на легальной основе военными была налажена коммерческая деятельность как на частной, так и на институциональной основе.

После отставки Сухарто в 1998 году важнейшим направлением развёрнутых в Индонезии либеральных преобразований стал планомерный уход военных из политики. При этом, утратив рычаги прямого влияния на принятие государственных решений, армия остаётся влиятельной и авторитетной силой.

Вооружённые силы Республики Индонезии носят официальное название «Национальная армия Индонезии» (индон. Tentara Nasional Indonesia). Подразделяются на сухопутные войска (индон. Angkatan Darat) , Военно-морские силы (индон. Angkatan Laut), и Военно-воздушные силы (индон. Angkatan Udara). До 1999 года в их состав в качестве отдельного вида вооружённых сил входила также полиция, при этом ВС официально именовались «Вооружённые силы Республики Индонезии» (индон. Angkatan Bersenjata Republik Indonesia).

Верховным главнокомандующим вооружёнными силами является президент, который осуществляет руководство ими через министра обороны (на январь 2013 года — Пурномо Юсгианторо, индон. Purnomo Yusgiantoro) и главнокомандующего вооружёнными силами (на август 2013 года — генерал Мулдоко (индон. Moeldoko)). Общая численность ВС на 2011 год составляет около 428 тысяч человек. Помимо этого, около 400 тысяч человек числятся в резерве первой очереди.

Численность сухопутных войск на 2011 год — 326 тысяч человек. В их составе, помимо регулярных частей и соединений, силы стратегического резерва (индон. Komando Cadangan Strategis Angkatan Darat, KOSTRAD) — более 26 тысяч человек, а также войска специального назначения (индон. Komando Pasukan Khusus, KOPASSUS) — более 6 тысяч человек. Командующим СВ на январь 2013 года является генерал Будиман (индон. Budiman). На вооружении состоит 315 танков, 691 БТР и БМП, 565 орудий полевой артиллерии, 730 миномётов, 12 РСЗО, 160 противотанковых и 370 зенитных средств, 17 самолётов и 64 вертолёта армейской авиации.

Личный состав военно-морских сил на 2011 год — 67 тысяч человек, в их числе корпус морской пехоты (индон. Korps Marinir) — около 20 тысяч человек. Командующий ВМС, на январь 2013 года — адмирал Марсетио (индон. Marsetio). В боевом составе флота 136 вымпелов, в том числе 6 фрегатов, 2 подводные лодки, 1 корвет, 4 ракетных катера, 12 патрульных кораблей. Имеется 48 самолётов и 45 вертолётов морской авиации.

Личный состав военно-воздушных сил на 2011 год — 34 тысячи человек. Командующий ВВС, на январь 2013 года — маршал Ида Багус Путу Дуниа (индон. Ida Bagus Putu Dunia). На вооружении ВВС состоит 88 самолётов боевой и 136 самолётов вспомогательной авиации, 44 вертолёта вспомогательной авиации.

Вооружённые силы комплектуются по смешанному контрактно-призывному принципу. Военные ассигнования за 2010 год составили порядка 4,7 млрд долл. США (около 4,5 % ВВП). Кроме того, часть нужд вооружённых сил покрывается за счёт доходов от предпринимательской деятельности военных.

Вооружённые силы Индонезии начали свою историю с противостояния агрессии Нидерландов, пытавшихся восстановить контроль над бывшей колонией в 1945—49 годах. В 1950-е годы они вели боевые действия против различных сепаратистских и антиправительственных формирований, в 1960-е — принимали участие в военной конфронтации с Нидерландами и Малайзией.

Наиболее крупным военным конфликтом стал захват в 1975 году Восточного Тимора и противодействие партизанской деятельности на этой территории, продолжавшейся вплоть до восстановления её независимости. Армия была также задействована в борьбе с сепаратистскими движениями в Ачехе и на Западном Ириане в 1970-х — 1990-х годах и подавлении серьёзных беспорядков на этноконфессиональной почве, имевших место в 1990-е — 2000-е годы.

Индонезия принимает активное участие в миротворческой деятельности ООН: начиная с 1950-х годов её контингенты общей численностью более чем 15 800 человек принимали участие в ооновских миссиях по установлению или поддержанию мира в 18 странах. По состоянию на 2011 год индонезийские «голубые каски» дислоцированы в Сьерра-Леоне, Демократической Республике Конго и Кувейте.

Административное деление Индонезии регламентируется конституцией и действующим законодательством. Основным правовым актом в этой области на январь 2013 года является Закон № 32 2004 года о местном самоуправлении. Кроме того, статус каждого из особых округов и провинций, имеющих особое положение, регулируется отдельными законами.

Индонезия подразделяется на 32 провинции (индон. provinsi), три из которых (Ачех, Папуа и Западное Папуа) имеют особый статус, и две особые административные единицы, приравниваемые по статусу к провинции, — Особый столичный округ Джакарта и Особый округ Джокьякарта. Во главе каждой провинции и каждого особого округа стоит губернатор (индон. gubernur), избираемый населением сроком на 5 лет (до 2005 года избирался местным органом законодательной власти). Высшими органами законодательной власти в провинциях и особых округах являются местные советы народных представителей, избираемые населением также сроком на пять лет.

Провинцией Индонезии в 1969 году была объявлена западная часть острова Новая Гвинея, занятая по итогам конфликта с Нидерландами 1961—1962 годов (названия — «Западный Ириан» в 1969—1973 годах, «Ириан Джая» в 1973—2002 годах). Статус провинции имел также оккупированный Индонезией в 1975 году Восточный Тимор — до отделения этой территории от Индонезии в 1999 году.

Резкое обострение этноконфессиональных противоречий и рост сепаратистских настроений в ряде регионов в контексте политического и социально-экономического кризиса конца 1990-х годов подвигли власти Индонезии к принятию комплекса мер по децентрализации государственной власти и разукрупнению административно-территориального деления страны. Его важнейшим элементом стало создание в период с 1999 по 2007 год новых провинций — Папуа, Западное Папуа, Бантен, Архипелаг Риау, Горонтало. Статус провинции был предоставлен Ачеху, являвшемуся до этого особым округом.

Особый статус Джакарты, Джокьякарты и трёх провинций (Ачеха, Папуа и Западного Папуа) подразумевает наделение властей этих регионов некоторыми дополнительными полномочиями в социальной, культурной, духовной и других сферах. В Ачехе, в частности, наряду с национальным законодательством Индонезии действуют (с ограничениями) законы шариата.

Провинции делятся на округа (кабупатены, индон. kabupaten) и приравненные к округам муниципалитеты (коты, индон. kota), в которые выделяются крупные города. Округа управляются регентами (бупати, индон. bupati), муниципалитеты — мэрами (валикота, индон. walikota). Полномочия регентов и мэров идентичны, и те, и другие избираются населением на пять лет. Высшими органами законодательной власти округов и муниципалитетов являются местные советы народных представителей, также избираемые населением на пять лет. Столичный округ Джакарта имеет особое административное устройство: он подразделяется на пять городских административных округов (индон. kota administrasi) и один административный округ (индон. kabupaten administrasi). Эти административные единицы имеют несколько меньшую степень самоуправления, чем обычные городские муниципалитеты и округа, их мэры и, соответственно, регент назначаются губернатором Джакарты.

Округа и муниципалитеты подразделяются на районы (кечаматаны, индон. kecamatan), управляемые руководителями (чаматами, индон. camat), назначаемыми регентом или мэром. В округах также имеются органы законодательной власти — советы народных представителей. В провинциях Папуа и Западное Папуа округ имеет название дистрик (индон. distrik), его руководитель — глава дистрика (кепала дистрик, индон. kepala distrik).

Районы подразделяются на деревни; на большей части территории они имеют название деса (индон. desa), в некоторых регионах законодательно закреплены местные названия, а также на поселения — келураханы (индон. kelurahan). Деревни пользуются большим самоуправлением, чем поселения, их главы, в большинстве мест называемые кепала деса (индон. kepala desa), избираются местным населением в отличие от руководителей поселений — лурахов (индон. lurah), назначаемых главами районов.

Территория Индонезии составляет 1 919 440 км² (14-е место по площади среди стран мира и первое среди стран Юго-Восточной Азии). Расположенная по обеим сторонам экватора на островах Малайского архипелага и западной части острова Новая Гвинея и омываемая водами Тихого и Индийского океанов, она является крупнейшим островным государством мира. В состав страны входит не менее 17 508 островов, из которых около 6000 обитаемы, площадь подконтрольной морской акватории (внутреннее море, территориальные и архипелажные воды, исключительная экономическая зона) составляет 7,9 млн км². Значительная часть островов относится к Зондским, которые в свою очередь подразделяются на Большие Зондские и Малые Зондские острова. К Большим Зондским относятся самые крупные острова Индонезии — Ява, Суматра, Сулавеси и Калимантан (на последнем, помимо индонезийской территории, находятся часть территории Малайзии и государство Бруней-Даруссалам).

Индонезия имеет сухопутную границу с Малайзией (на острове Калимантан), Папуа-Новой Гвинеей (на острове Новая Гвинея) и Восточным Тимором (на острове Тимор). При этом граница с последним имеется на двух различных участках: с основной территорией этой страны в центральной части острова Тимор и с восточнотиморским эксклавом Окуси-Амбено, окружённым территорией индонезийской провинции Восточные Малые Зондские острова. Морские границы имеются с упомянутыми странами, а также с Сингапуром, Филиппинами, Австралией и Индией.

Бо́льшая часть индонезийской территории представляет собой области кайнозойской складчатости, лишь некоторые регионы являются в геологическом плане более древними — север Суматры и юго-запад Калимантана относятся к области мезозойской складчатости, юго-запад острова Новая Гвинея и отдельные близлежащие острова — к области домезозойской складчатости. В строении преобладают метаморфические породы, палеозойские, мезозойские и палеоген-неогеновые эффузивно-осадочные отложения различного состава. Характерными элементами геологической структуры являются протяжённые островные дуги и сопряжённые с ними глубоководные океанические желоба.

Практически вся территория является частью так называемого «Тихоокеанского огненного кольца», что обуславливает высокую степень тектонической активности. В различных районах страны периодически происходят землетрясения, зачастую весьма сильные. Самым разрушительным за исторический период было землетрясение, произошедшее 26 декабря 2004 года у западного побережья Суматры, когда в результате подземных толчков и, главным образом, вызванных ими цунами на различных островах Индонезии погибло, по разным оценкам, от 130 до 170 тысяч человек. Кроме того, на территории страны имеется около 150 действующих вулканов, наиболее крупными из которых являются Мерапи, Бромо, Салак, Семеру (остров Ява), Кракатау (Зондский пролив), Тамбора (остров Сумбава). Мощнейшее извержение за исторический период развития Индонезии — и одно из мощнейших в мировой истории вообще — произвёл в 1883 году Кракатау: в результате извержения и вызванного им цунами на Яве, Суматре и небольших островах Яванского моря погибло не менее 36 тысяч человек, было разрушено почти 300 населённых пунктов.

Внутренние районы всех крупных островов являются гористыми: для Явы и Суматры характерны прямолинейные сплошные горные хребты практически по всей длине острова, для Сулавеси и индонезийских территорий Калимантана и Новой Гвинеи — более сложные конфигурации горных систем. Самая высокая вершина Индонезии (она же — самая высокая вершина Океании) — гора Пунчак-Джая (4884 м), расположенная в западной части Новой Гвинеи. Наибольшие по площади равнинные территории имеются на Калимантане.

Реки в большинстве регионов образуют густую сеть и, как правило, полноводны круглый год, хотя сезонные колебания дебета бывают заметны. Наиболее длинные и полноводные протекают на Калимантане: Капуас (1143 км), Махакам (920 км), Барито (900 км). Эти и другие реки на гористых участках местности образуют пороги и водопады. Русла равнинных рек на многих участках имеют непостоянные очертания вследствие обильного отложения наносов. Дебит рек, как правило, подвержен существенным сезонным колебаниям: в сезон дождей случаются разливы, нередко приводящие к масштабным наводнениям. Самое большое озеро — Тоба в северной части острова Суматра (около 1145 км²), которое является крупнейшим вулканическим озером планеты и, имея глубину более 500 м, принадлежит к числу наиболее глубоководных озёр мира.

Страна богата различными полезными ископаемыми. Запасы нефти разведаны в том или ином объёме практически во всех регионах, в частности, на Суматре, Яве, Калимантане, Сулавеси, Сераме, а также на шельфе этих островов. Месторождения природного газа расположены на Северной Суматре (Арун) и Восточном Калимантане (Бадак), а также на береговых шельфах Западного Ириана и Явы — к последним относится самое крупное газовое месторождение Юго-Восточной Азии Натуна Д-Альфа, находящееся в Яванском море примерно в 1000 км к северу от Джакарты. По прогнозам разведанных запасов природного газа стране должно хватить на 50 лет. Кроме того, в различных регионах страны имеются существенные запасы угольного метана, общий объём которых составляет около 13 трлн кубометров.

На Калимантане и Сулавеси имеются залежи руд железа, на островах Банка, Белитунг, Сингкеп — олова, на острове Бинтан — бокситов и алюминия, на Сулавеси — никеля, на Яве — марганца.

Примерно на 80 % территории Индонезии преобладают красно-жёлтые латеритные и горные латеритные почвы, в равнинных районах Калимантана и Суматры распространены также тропические болотные почвы, в западной части острова Новая Гвинея — латеритные глеевые почвы. На ряде островов юго-восточной части страны имеются красные латеритные почвы.

Климат на большей части территории Индонезии экваториальный, влажный, в отдельных регионах имеет признаки субэкваториального. В равнинных областях среднемесячный температурный показатель составляет около 26°С, при этом его сезонные колебания весьма незначительны — не более 3°С. В горах при естественном понижении температуры по мере возрастания высоты над уровнем моря (порядка 1°С на 100 м) сохраняется столь же небольшая амплитуда средних месячных температур, на высотах более 1500 м случаются заморозки.

Уровень влажности весьма высок, в среднем порядка 80 %. Годовой объём осадков колеблется от 1800 мм до 3200 мм в равнинных областях, в некоторых горных районах достигает 6100 мм. При этом для большей части территории характерно более или менее выраженное чередование двух сезонов — дождливого (с ноября — декабря по март — апрель) и сухого (с апреля — мая по октябрь — ноябрь) — связанное со сменой экваториальных муссонов. Во время сухого осадки либо отсутствуют, либо выпадают в заметно меньшем количестве. Дожди часто имеют ливневый характер и обычно сопровождаются грозами.

Природа Индонезии отличается исключительным многообразием: здесь на площади, составляющей не более 1,3 % мировой суши, встречается около 17 % биологических видов планеты. По численности биологических видов, встречающихся на её территории, страна занимает второе место в мире после Бразилии.

Важнейшей особенностью экосистемы Индонезии является её биогеографическая зонированность, определённая линией Уоллеса, проходящей с севера на юг между островами Калимантан и Сулавеси и затем между островами Бали и Ломбок. Бо́льшая часть островов, находящихся к западу от неё, будучи в доисторические времена соединены с континентальной Юго-Восточной Азией и образуя вместе с ней биогеографический регион Сундаланд, унаследовала в основном флору и фауну азиатского типа. Находящиеся к востоку от линии Уоллеса Новая Гвинея и ряд прилегающих к ней островов, составлявшие в прошлом единый континент с Австралией — Сахул, населены видами, преимущественно близкими австралийским. При этом наиболее своеобразными в природном плане являются районы, прилегающие с обеих сторон к линии Уоллеса — так называемая область Уоллесия, включающая Сулавеси, Моллуккские и большую часть Малых Зондских островов. Уоллесия, являющаяся в биогеографическом плане переходной зоной между сундаландским и сахулским регионами, имеет в разной степени черты того и другого, а также ряд уникальных особенностей — именно здесь встречается большая часть видов, являющихся эндемиками Индонезии.

В начале XXI века количество растительных видов, встречающихся в Индонезии, оценивалось примерно в 28 тысяч. Не менее 60 % площади страны покрыто влажными вечнозелёными экваториальными лесами, при этом наиболее лесистыми являются индонезийские территории Калимантана и Новой Гвинеи, а наименьшие площади в относительном измерении леса занимают на Яве.

Экваториальные леса характерны как для равнинной, так и для горной местности. До высоты примерно 1500 м над уровнем моря, основными видами растительности в них являются фикусы, различные диптерокарповые, алтингиевые, панданусы, пальмовые, древесные папоротники, бамбуковые. На высотах до 2500—3000 м распространены горно-тропические леса с преобладанием вечнозелёных широколиственных и хвойных пород, ещё выше — нагорное криволесье, кустарники и различные травы. В низменных прибрежных районах (на Калимантане, Новой Гвинее и, в меньшей степени, на Суматре) широко распространены мангровые заросли. На островах в юго-восточной части страны имеются также листопадные тропические леса и саванны, которые нередко образуются после сведения лесов. Площадь лесов уменьшается под воздействием хозяйственной деятельности человека — наиболее высокими темпами этот процесс идёт на Яве и Суматре.

Индонезия имеет самую богатую фауну среди всех стран мира. Многообразием отличаются практически все основные классы животных, обитающих в Индонезии. На начало XXI века здесь было зарегистрировано 515 видов млекопитающих, 1531 вид птиц, 122 вида бабочек, более 600 видов пресмыкающихся и более 270 видов земноводных. При этом эндемиками являются, в частности, 39 % млекопитающих и 36 % птиц. В числе наиболее известных эндемиков — комодский варан, олень Куля, бабирусса, тонкский макак.

Многие животные находятся под угрозой, популяции некоторых видов сокращаются весьма быстрыми темпами. Так, только из млекопитающих 140 видов отнесены Международным союзом охраны природы (МСОП) к категории угрожаемых, 15 из них считаются находящимися на грани исчезновения. В числе последних такие животные, как орангутан, яванский носорог, суматранский тигр.

По итогам общенациональной переписи, проведённой в мае — июне 2010 года, население Индонезии составило 237 556 363 человека, а по оценочным данным, выведенным из расчёта существующих темпов роста населения, к июлю 2011 года его численность увеличилась до 245 613 043 человек. Индонезия, таким образом, является наиболее населённой страной Юго-Восточной Азии и занимает четвёртое место в мире по количеству жителей.

Средняя плотность населения составляет (из расчёта по данным переписи 2010 года) около 124 человека на км², при этом население распределено крайне неравномерно: 57,5 % индонезийцев проживает на Яве, которая составляет менее 7 % территории, в результате чего этот остров является одним из самых густонаселённых мест планеты (более 1000 человек на км²). Наименьшая плотность на Молуккских островах — 0,8 % населения (34 человека на км²). Среди административно-территориальных единиц наибольшая плотность населения зарегистрирована в Особом столичном округе — более 14 400 человек на км², наименьшая — в провинции Папуа — менее 8 человек на км².

Для обеспечения более равномерного распределения населения по территории страны власти Индонезии с 1950-х осуществляют масштабную программу трансмиграций — переселения жителей густонаселённых районов (Явы, Мадуры, Бали) на малонаселённые острова (Калимантан, Новая Гвинея, Молукки). В рамках данной программы к началу 2000-х годов было переселено не менее 5,5 миллионов человек, из которых почти половина — в 1970-е — 1980-е годы.

Доля городского населения составляет 44 %. По состоянию на 2010 год 11 городов имеют население численностью более 1 миллиона человек, крупнейший из них — столица страны Джакарта с населением 9 607 787 человек.

За весь период независимого развития Индонезии для неё был характерен достаточно высокий прирост населения, несколько снижающийся с 1980-х годов в результате реализации государственной программы планирования семьи. По оценочным данным за 2011 год темп прироста населения составил 1,069 % (110 место в мире) при рождаемости на уровне 18,1 (104 место в мире) и смертности на уровне 6,1 (155 место в мире). По прогнозам профильных экспертов ООН, в ближайшие десятилетия темпы роста населения в Индонезии будут постепенно снижаться и, достигнув своего максимума в 2055 году (295 миллионов человек), население Индонезии начнёт уменьшаться.

Возрастная структура населения типична для развивающихся стран: главной особенностью является высокая доля молодёжи — средний возраст жителя Индонезии составляет 28 лет. 27,3 % индонезийцев моложе 15 лет, 66,5 % — в возрасте 15—65 лет и 6,1 % — старше 65 лет.

Гендерный состав населения практически равномерен, показатель соотношения полов — 1,01 в пользу мужчин. Изменения этого показателя в различных возрастных группах в целом соответствует общемировой тенденции: 1,05 при рождении, 1,04 для лиц младше 15 лет, 1,01 — от 15 до 64 лет и 0,79 — старше 65 лет. При этом весьма заметны его колебания по различным регионам страны: если в провинциях Папуа и Западное Папуа он составляет 1,12—1,13, то в провинции Западные Малые Зондские острова — 0,94.

В Индонезии проживает около 300 народов, большая часть которых относится к австронезийской группе. Австронезийскими, в частности, являются наиболее многочисленные народы страны — яванцы (по состоянию на начало XXI века составляют более 40 % населения), сунданцы (около 15 %), мадурцы (около 4 %), минангкабау (около 3 %), бугисы (около 2,5 %). Наряду с этим в восточных районах, в частности, на Новой Гвинее и прилегающих к ней островах, проживают народности, принадлежащие к меланезийской группе, большая часть из которых относится к папуасам. Большая часть коренных народов Индонезии проживает в районах их исторического расселения, однако по мере возрастания миграционной динамики увеличивается доля проживающих в нетрадиционных районах. Наиболее заметен этот процесс в отношении яванцев: занимая, в силу своей многочисленности, лидирующие позиции в большинстве сфер жизни страны и наиболее активно участвуя в программе трансмиграций, они в значительном количестве проживают во всех регионах страны.

Среди некоренных народов Индонезии наиболее многочисленными являются китайцы, проживающие практически во всех регионах страны, преимущественно в крупных городах: их численность, по различным оценкам, колеблется от 2,5 до 7 миллионов человек. Точное определение количества индонезийских китайцев представляется проблематичным в силу особого положения, которое они длительное время занимали в жизни страны: начав активно расселяться в Индонезии с XVI века, они традиционно контролировали значительную часть экономики, что сказывалось на отношениях с коренным населением. Социокультурные противоречия с местными жителями в сочетании с жёсткой дискриминацией, которой подвергались китайцы в период президентства Сухарто (включая полный запрет на использование родного языка), привели к отказу многих из них от изначальной этнической самоидентификации, по крайней мере, на публичном уровне.

В различных регионах страны, в основном в крупных городах также проживают значительные общины выходцев из Индии и арабских стран, а также незначительное количество людей европейского и смешанного европейско-индонезийского происхождения.

Яванцы, мадурцы, сунды (или сунданцы) — вместе 75 млн; так называемые малайцы, сюда входят риау, палембанги, джамби, минангкабау, банджары, лебонги, лампунги (Суматра) и малайцы Калимантана (Саравак, Сабах, Бруней) — 14 млн; ачех (Суматра) — 1,8 млн, батаки (Суматра) — 2,7 млн; буги, макассары, тораджи, минахасцы, мандары и др. народы Сулавеси — 8,5 млн; даяки — общее название малочисленных народов Калимантана, пунаны, кубу и лубу — самые отсталые народы (Климантан) и оранг-лауты («люди моря»), кочуют по морю; на малых островах этноним обычно совпадает с названием острова: балийцы (2,2 млн.), сумбаванцы, алорцы, серамцы, буру. Общее самоназвание — оранг индонесиа, у отдельных — типа оранг палембанг.

Индонезия включает множество островов, около 3000, больших и мелких. Крупнейшие: Суматра, Калимантан (прежде — Борнео), Ява, Бали, Сулавеси. Климат — экваториальный. Природные ресурсы разнообразны и богаты: нефть, олово, бокситы, никель, марганец, медь, свинец, хром, цинк, леса с ценными породами деревьев (60 % территории). Основа экспорта — нефть, Основной транспорт - железнодорожный и морской. 60 % населения занято в сельском хозяйстве. У малых народов преобладает подсечно-огневое земледелие (батаки, даяки, тораджи, тидорцы, амбонцы, минахасы, ниасцы, миасцы и др.). Более развитые народы заняты возделыванием кокосовой пальмы, гевеи, риса, сахарного тростника, разработкой древесины, рыболовством, скотоводство развито слабо. Самые отсталые, пунаны, кубу, лубу и др. — охотники, собиратели. Богат животный мир, особо почитается оранг-утан, в переводе «человек леса».

В социальной структуре более развитых народов основу составляют две организации — деса и субак. Деса — сельская община, объединяющая людей по территориальному признаку. Её возглавляет совет (крама-деса), староста (клиан-деса), секретарь (паньярикан), хранитель адата (бендес), ответственный за общественные работы (пасека) и жрец (пемангку). Субак — это район одной оросительной системы, получающий воду из одного источника. Административно и территориально с десой он не совпадает. Руководят им совет — деван-пенгурус, и председатель — клиан-субак. У примитивных народов сохраняется первобытно-общинный строй и родо-племенные отношения. Верования — анимизм, роль жреца играет шаман (дукун).

На Бали, где сильны древние традиции и сохраняется индуизм, общество до сих пор делится на касты. Но если в Индии их много (джати), то здесь — только четыре основных (варны): брахманы, ксатри, весьи, судра. В целом же общество делится на сословия: граждане (вонг чилик), торговцев (сантри), дворян (прийян), аристократов (ндара). Царей в древности называли роджо. Существуют такие должности (мусульманского происхождения): кади — глава всех мусульман, имам — глава мечети, хатиб — проповедник, мадин — певчий, муэдзин. Большим почетом пользуются гуру (или гуру агама), священноучители.

Зондский архипелаг заселен во времена палеолита, первоначально — темнокожими веддоидами, меланезоидами, папуасами. Люди южномонголоидного типа переселялись волнами и постепенно вытесняли темнокожих. Местами сейчас сохраняются остатки этого реликтового населения, малочисленные племена, например, на Филиппинах — аэта и др. племена негритосов. Много археологических находок на Яве и Бали. Древнейшие из них — мегалиты, то есть каменные сооружения культового назначения. Много бронзовых изделий, мотыг, браслетов, колец. Часто такие предметы хранят в храмах, как реликвии. Вероятно, связи между Индонезией и Индией давние и тесные. Первоначальное распространение индуизма, буддизма, индийских культов на о. Бали сохраняется до сих пор, на Бали и Яве много индуистских храмов. В языке индонезийцев изобилие слов индийского происхождения.

В 8-10 вв. на Яве и Суматре была сильна династия Шайлендра. В 11 в. часть Суматры и часть п-ова Малакка входили в состав империи Шривиджайя, а чуть позднее сформировалась империя Маджапахит со столицей в Моджокерто (Ява). После 1520 г. она распалась. Начался период феодальной раздробленности. В 1518 г. из Испании вышла флотилия Магеллана. Испанцев привлекали пряности, им необходимо было найти путь в Юго-восточную Азию. В 1521 г. остатки флотилии появились в районе Зондских о-вов. Считается, что первый человек, прошедший вокруг света, — Элькано, офицер, сменивший погибшего на Филиппинах Магеллана. Но известно также, что в экспедиции участвовал малаец Энрико, привезенный когда-то в Европу в качестве раба. Его взяли как переводчика. Когда же испанцы достигли Зондских о-вов, и Энрико начал понимать речь местных жителей, он сбежал. Вот он первым и обогнул земной шар. В 1597 г. происходит первое столкновение с голландцами. Первым проложил дорогу к колонизации авантюрист Корнелиус Хутман. Начался колониальный период, продолжавшийся до 1949 г. Первый губернатор в Индонезии — Питер Бот (1609—1614). В 1942—1945 гг. Индонезия была оккупирована японскими войсками. После 2-й мировой войны в результате упорной борьбы с голландскими колонизаторами Индонезия добилась независимости. В 1949 г. была провозглашена республика, её первым президентом стал Сукарно.

Сельские жители проживают в кампонгах (поселках, деревнях). Традиционный дом имеет вогнутую в середине форму крыши, выступающую по краям вперед и вверх. Строится дом из растительных материалов, бамбука, листьев. Усадьба состоит не из одного дома, а из нескольких построек. Иногда она окружена легкой бамбуковой изгородью, иногда нет. Такие усадьбы разбросаны среди кокосовых рощиц и полей, называемых по-местному «савах».

Такова картина на Яве и других островах, но на острове Бали, где древняя культура сохранилась лучше, все обстоит совершенно иначе. Там жилые постройки скрыты за мощными глинобитными стенами с узкими воротами. Стена покрыта сверху черепицей, чтобы её не размывали дожди. Зажиточные семьи украшают ворота скульптурами и барельефами. Чаще всего это маска злого дамона Кала. Усадьба состоит из нескольких построек, называется пекаранган (двор), а у аристократов — «пури» (замок, дворец). Интересно, что это слово сходно с названием храма — «пура». В облике балийских селений бросается в глаза изобилие ритуальных сооружений. Это храмы (пура) и святилища (меру). Последние имеют вид многоярусной башни и символизируют почитаемые здесь горы. Крупные города имеют несколько улиц, площадь, обычные в нашем понимании дома, кинотеатры, отели, лавочки.

У ментавайцев традиционный дом (ума) — это и дом, и храм. Его могут занимать несколько семей, каждая занимает по комнате, и одну из комнат занимает жрец. Или дом делится на три части — мужскую, женскую и кухню. Спят на полу, на циновках. Женятся молодые люди по своему усмотрению, но с согласия родителей. Многоженство разрешено, но семьи в основном моногамные. Каждое событие в жизни, рождение, достижение зрелости, брак, сопровождаются пышными церемониями. Народность минангкабау имеет особенность: у них матрилинейный род, матриархат.

Мужчины здесь даже не живут дома, а приходят по мере необходимости. Все имущество и дом принадлежит женщине, инициатива в выборе жениха тоже принадлежит ей. В каждом поселке минангкабау есть общинный дом (сурау), это и церковь, и школа одновременно. Это также и ночлежка для тех, у кого нет крыши. Здесь ночуют также многие женатые мужчины. Основу пищи индонезийцев составляет рис. Популярные блюда из риса — наси улам (жареный рис, приправленный ломтиками овощей), и наси горенг (то же, но с приправой из рыбы, овощей, перца, соли). Рис готовят рассыпчатый. Мясо употребляют редко: по праздникам. Молочные продукты употребляют только в городах, под влиянием европейцев. Широко используются местные плоды: бананы, ананасы, манго, нгако, рамбутаны, чемпедаки, дурианы. Дуриан называют «королём фруктов». Прежде было распространено жевание бетеля, но сейчас оно вытесняется курением. У некоторых народов традиции немного отличаются. В местах, не затронутых цивилизацией (о. Сиберут, арх. Ментаваи) люди живут охотой. В пищу могут идти кокосы, саго, бананы, таро, мясо обезьян, рыба, крабы, личинки муравьёв, насекомые. Охотятся с луком и стрелами, и ещё с сумпитаном, это духовое ружье с отравленными стрелами, которые выдуваются ртом.

Национальный костюм индонезийцев-мусульман состоит из рубашки (баджу) и саронга(тип юбки до пят) у мужчин, кофты(кебая) и саронга у женщин. Мужчины носят феску (пичи). У женщин распространен наплечный платок (сленданг). Ходят часто босиком или в сандалиях. Каин и додот — разновидности саронга на о. Бали. Менее цивилизованные носят набедренные повязки или юбки из листьев. Женщины у даяков заворачиваются в покрывало от пояса до колен. Грудь — обнажена. Ткани всегда яркие, с орнаментом.

Самая многочисленная народность Калимантана — даяки. Калимантан по-даякски означает «сырое саго». Дома строят длинные, до 30 м, из бамбука, на сваях, между которыми держат свиней и кур. Руай — большая комната, общая. На базарах продают саго или плетеные изделия. Живут по берегам рек, занимаются охотой и рыболовством, в меньшей степени сельским хозяйством. Тело покрывают татуировкой. Прежде у даяков был обычай — охота за головами. Юноша не мог рассчитывать на благосклонность девушки, если у него не было двух-трех отрезанных у врага голов. Никакие другие достоинства жениха без этого не ценились.

Этот обычай был упразднен только в годы второй мировой войны — стараниями японской оккупационной администрации. С этим обычаем связан праздник птицы-носорога (гавай-кеньяланг). Прежде это была прелюдия к нападению на врага. Вырезанные из дерева скульптуры птиц-носорогов ставились на столбы клювом в сторону врага, в жертву приносили петуха, закалывали свиней, праздновали и после этого нападали. Теперь эта церемония ограничена подношением цветов.

Индонезия — область активной вулканической деятельности. С этим связано много проблем. Извержения вулканов разрушают поселки островитян, но тем не менее многие живут на склонах вулканов, поскольку почвы, образующиеся на пепле, плодородны, а легкие хижины легко отстроить заново.

С древнейших времен культура была более всего развита на островах Ява и Бали. Древней религией здесь был индуизм, несколько позже пришёл буддизм. В XIV—XV веках сюда проник ислам. Наиболее известные индуистские и буддийские храмы находятся на Яве — Боробудур (буддийский храм) и Лоро Джонгранг (комплекс индуистских храмов в Прамбанане). Много храмов на о. Бали, все они богато украшены орнаментом. Из ремесел здесь уже в древности были известны прежде всего каменная кладка, плотницкие работы, сооружение каноэ, быстоходных лодок, кузнечное ремесло, обработка бронзы, серебра, золота, железа, плетение ковров и циновок. Ткачество — исключительно женское занятие. В Индонезии изготовляли оружие широко известен крис, кинжал или меч с волнообразным лезвием. Есть разновидности криса — яванская, малайская, балийская и другие.

В настоящее время Индонезия имеет развитую литературу, театр, живопись, славится балийская резьба по дереву. Первыми литературными памятниками считаются подписи на камнях VII—VIII веков на древнеяванском языке, выполненные древнеиндийским шрифтом. Впоследствии развились жанры: пусаки (рассказы о магической силе), пантун(четверостишие), тербанганы (рассказы о пророке), париканы — то же на Бали, что пантуны на Яве. Из фольклора широко известны сказки о хитром и находчивом карликовом оленьке канчиле.

Виды театров:

ваянг кулит — теневой

ваянг голек — кукольный(трех видов)

ваянг бебер — движущихся картин

ваянг тоненг — с актерами в масках

ваянг оранг — с актерами без масок

Традиционный индонезийский оркестр — гамелан, состоит из ребаба (скрипка в две струны), сулинга (флейта), кенданга (барабан) и разных гонгов. Ведущую роль играет кенданг. Разновидности оркестров: гамелан-гонг-геде, балийский, сюда входят кенданги, ченг-ченг(тарелки), гонги, гонг-геде-пелегонган, с меньшим количеством инструментов, гендер-вайянг, и это ещё не все типы оркестров. Есть и другие инструменты — челемпунг, щипковый, типа гуслей, бонанг — ударный (на Яве), рейонг и теромпонг — то же(на Бали). Самым любимым видом искусства являются танцы. Танцев огромное множество: легонг(для девушек), джогед(исполняется юношей и девушкой), барис(10-12 мужчин, воинственный), джаук(т. злого духа), кечак(самый массовый, 150—200 человек), темулилинг — т. пчел и др.

Мифология индонезийцев очень сложна в силу этнического разнообразия и влияния разных религий, ислама и индуизма. В Западной Индонезии самобытная мифология утрачена в связи с влиянием ислама, но сохраняется у батаков, ниасцев, ментавайцев, энгано, даяков, тораджей, минахасов (христиан), у бугийцев она сочетается с исламом. В Восточной Индонезии она сохранена в более полной мере. Пантеон состоит из солнечного и земного божества, иногда — верховного божества, творца, культурных героев, перволюдей, множества демонов и добрых духов стихий. У некоторых народов сохраняется анимизм. Вот неполный список верховных богов разных народов: Мула Джади и его ипостаси, Туан Буби на Болон(небо), Раджа Пинангкабо(земля), Нага Падоха(преисподня), Батара Гуру и Мангабулан, Пане на Болон, Опо Теба Спулат, он же Опо Лахатала, Тоара, Петара, Алахатала(здесь чувствуется влияние ислама — Аллах). Духи: хьянг, янг, сангьянг — добрые, гелембуты — злые, мендеги — призраки. Духи стихий у вемале — халита, у буруанцев — эябат. В целом индонезийцы делят мир на три сферы, как и другие народы, небо, землю и преисподнюю, но нижний мир у них чаще не подземный, а водный.

На о. Бали почитается гора Гунунг Агунг, а у других народов — Меру или Сумеру. Это — мировая гора. Культ, характерный и для других народов, сравните — Олимп и Парнас у греков. Важное место занимает в мифах мировое дерево -нуну(вид фикуса). У народов алуне и вемале это Нунусаку, мировое дерево, по их поверьям, стоящее на о. Серам, у слияния трех лавных рек. Алуне и вемале верят, что они вышли из него, и в нём — обиталище душ их первопредков. Балийцы, сохранив индуизм, почитают Брахму, Шиву и Вишну (вместе они называются трисакта — триединый бог), синоним всех троих — Санг Хьянг Тунггая, или Санг Хьянг Види, или Хьянг Исмайя. Его потомки — Батара Гуру (бог верхнего мира), Семар (бог нижнего мира), Батара Кала и Брама. Остальных богов называли просто дэва, общего абстрактного бога — махадэва, добрых духов -бута, злых — кала. Балийцы счтали, что человек имеет тело и душу, верили в реинкарнацию и достижение нирваны.

Один из мифов о сотворении мира рассказывает, что боги, сотворив землю, создали 4 юношей и 4 девушек из красной глины. Они переженились, и у них было 117 мальчиков и 118 девочек. По другой версии боги создали 2 пары людей, одна с жёлтой кожей, другая — с красной. У жёлтой пары родились мальчик Жёлтый кокосовый орех и девочка Кунинг, а у красной — мальчик Красная Земля и девочка Левек. Жёлтый Орех женился на Левек, а Красная Земля — на Кунинг, и постепенно народилось население Бали.

Государственным языком Индонезии является индонезийский язык (индон. Bahasa Indonesia), относящийся к индонезийской ветви австронезийской языковой семьи. Его статус регламентируется конституцией и действующим законодательством.

Ява (индон. и яв. Jawa) — остров в составе Индонезии (столица Индонезии, Джакарта, расположена на этом острове). Площадь — 132 тыс. км².

Протянулся на 1000 километров с запада на восток. Около 30 % территории Явы занимают джунгли. На Яве находится около 120 вулканов, из них 30 действующих (например, вулкан Мерапи). Самая крупная река — Соло.

Остров Ява был важнейшим культурным, политическим, религиозным и торговым центром средневековой Индонезии. В частности, именно на Яве находился центр Империи Маджапахит, которая во время своего расцвета занимала почти всю территорию современной Индонезии и южную часть Малаккского полуострова. Всемирно известна находящаяся на Яве буддийская ступа Борободур — крупнейшая буддийская структура в мире.

Неизвестно, когда на территорию современной Индонезии прибыли первые гоминиды. В 1936 году в карьере близ Моджокерто был найден череп детской особи питекантропа (человека прямоходящего), датируемый возрастом от 0,8 до 1,1 млн лет.

В долине реки Соло находятся Сангиран и Триниль, известные своими археологическими раскопками и находками питекантропов.

На берегу Соло у селения Нгандонг в 1931—1933 годах были найдены останки явантропов (Homo soloensis).

При строительстве строительстве короткого канала у реки Соло в Самбунгмачане нашли несколько черепов и других костей древних людей возрастом от 100 тыс. до 1 млн лет.

До 27 тыс. лет до н. э. острова современной Индонезии были соединены перешейками.

Первые государства Явы начали формироваться около III века н. э., в прибрежных областях. Одним из первых известных яванских государств была Сакаланагара. В 358 году Джаясингаварманом, зятем последнего царя Сакаланагары, была основана Тарума. В 669 году было основано государство Сунда.

В 683—686 годах, при правителе суматранской Шривиджаи Джая-насе, Шривиджая захватила западную Яву.

В 732 году в центральной части Явы зародилось государство Матарам. В VIII веке правителями Матарама (из династии Шайлендров) был построен храмовый комплекс Борободур. В начале X века центр Матарама был перенесён из центральной части острова в восточную. После этого правители Матарама стали объединять под своей властью всю Яву. Во время этой экспансии Матарам столкнулся с Шривиджаей, которая стала, в первую очередь, торговым конкурентом. В 992—1006 годах между Матарамом и Шривиджаей разгорелась война за господство на море, в которой одержала победу Шривиджая. Но в 1030 году Шривиджае пришлось признать доминирование Матарама в Восточной Индонезии. Однако, всего через десятилетие, Матарам распался на два государства: Кедири и Джангалу.

Некоторое время после падения Матарама на Яве доминировал Кедири.

В 1292 году монгольский хан Хубилай послал на Яву карательную экспедицию за то, что Кертанагара, правитель Сингасари обидел монгольских послов. Но пока монголы собирали войска царь Кедири — Джайякатванг убил Кертанагару. Когда монголы прибыли на остров, зять Кертанагары, Виджайя встал на их сторону, и натравил их на Кедири. Когда же Кедири была разгромлена, Виджая собрал войско и изгнал монголов с Явы. В этом, 1293 году, Виджайя основал Империю Маджапахит. Маджапахит планомерно подчинял себе всё новые и новые земли, и в результате империя разрослась почти до размеров современной Индонезии, кроме того имея под своей властью южную часть полуострова Малакка. Но вскоре Маджапахит начал слабеть. Империя начала терять свои владения на островах, а вместе с ними — и власть на море. В это же время на северном побережье Явы города, принявшие ислам, начали бороться за независимость. Около 1520 года Маджапахит распался на мусульманские княжества.

После распада Маджапахита на некоторое время самым сильным государством Явы стал султанат Демак. Вскоре усилились также султанаты Бантам, Матарам (не путать с Матарамом, упомянутым выше) и Черибоне.

В XVII веке голландская Ост-Индская компания начала постепенный захват Индонезии. Во времена голландского господства была основана Батавия (ныне Джакарта).

В начале XX века началась борьба Индонезии за независимость. Во время Второй мировой войны глава индонезийского правительства сотрудничал с японцами, в надежде, что они предоставят Индонезии свободу. Но вместо этого Япония оккупировала Индонезию.

Однако, Япония начала терпеть поражения, и Индонезия освободилась от неё, а 17 августа 1945 года объявила о своей независимости. После двух войн с Нидерландами и союзной им Великобританией Индонезия добилась независимости.

Джакарта, город в западной части Явы, является столицей Индонезии. Расположена на северо-западе побережья острова Ява при впадении реки Чиливунг (Кали Бесар) в Яванское море.

Площадь — 664 км² (включая группу островов Пулау-Серибу). Население 9 607 787 человек (2010, перепись). Плотность населения — 14 469,56 человек на кв. км. Религиозный состав: 85,5 % — мусульмане, 5,2 % — протестанты, 4,8 % — католики, 3,5 % — буддисты, 1 % — индуисты.

Джакарта расположена на северо-западном побережье острова Ява, у залива Джакарты Яванского моря. В северной части территория Джакарты — ровная поверхность, приблизительно на 8 метров выше уровня моря. В 2012 году из-за активного потребления грунтовых вод проседание почвы идет со скоростью десять сантиметров в год. В частности это является причиной частых затоплений. По данным национальных СМИ, свыше половины территории столицы лежит ниже уровня моря, в связи с чем в сезон дождей многие районы Джакарты оказываются затопленными: мощные насосы, откачивающие воду, не справляются со своей работой. Между тем процесс проседания все ускоряется. В южных частях территория города холмистая. Через Джакарту протекает около 13 рек, большинство из них течет через холмистые южные части города и впадает на севере в Яванское море. Реки: Чиливунг, Маланг, Ангке, Чиденг и др. Наиболее значимая река — Чиливунг, которая делит город на западный и восточный районы. Другими важными реками являются Песангграхан (Pesanggrahan) и Сунтер (Sunter).

Эти реки в сочетании с низким рельефом Джакарты, делают её склонной к наводнениям, вызванных подъемом рек в сезон дождей и высокими приливами на море. Другими факторами является засорение канализационных труб и водных путей, обслуживающих растущее население, вырубка леса вместе с быстрыми темпами урбанизации местностей Богор и Депок в тылу Джакарты. Кроме того, Джакарта является городской местностью со сложными социально-экономическими проблемами, которые косвенно способствуют усилению наводнений. Крупные наводнения произошли в 1996 году, когда были затоплены 5 000 гектаров земли и в 2007 годах. Убытки от повреждения инфраструктуры составляли, по крайней мере, 5 200 млрд рупий (572 млн долларов США) и не менее 85 человек погибли и около 350 тысяч человек были вынуждены покинуть свои дома. Около 70 % от общей площади Джакарты были затоплены водой, в некоторых районах города, достигала глубины до четырёх метров.

В мае 2011 года, Джакартское агентство по управлению окружающей средой (англ. Jakarta Environmental Management Agency) классифицировали все загрязненные реки в Джакарте; 71 % из них были сильно загрязнены, 20 % были частично загрязнены и 9 % были легко загрязнены.

Восточный противопаводковый канал в восточной части Джакарты был национальным проектом, который начался в 2003 г. и на конец 2009 года достиг Яванского моря и завершение которого планировалось на 2011 год. После завершения его длина составит 23,5 километра, и связывает он пять рек: Чипинанг (Cipinang), Сунтер (Sunter), Буаран (Buaran), Джати Крамат (Jati Kramat) и Чакунг (Cakung). Он снизит силу наводнений, а также один из его участков длиной 2 км должен служить как место для гребного спорта. Для ослабления наводнений, в Джакарте построят подземный канал от реки Чиливунг (Ciliwung) до реки Чипинанг, который далее выходит в Восточный противопаводковый канал. Это снизит наводнения в районах Чаванг (Cawang), Кампунг Мелаю (Kampung Melayu), Букит-Дури (Bukit Duri) и Кебун Бару (Kebun Baru). Длина его составит один километр, и строительство планируется завершить в 2016 году.

Кроме наводнений из рек, Джакарта также погружается на примерно от 5 до 10 сантиметров в год и до 20 сантиметров в материковой части северной Джакарты. Для решения этого вопроса, Нидерланды предоставят $ 4 млн на техническую документацию по созданию плотины вокруг залива Джакарты. Кольцо дамбы будет обеспечено системой откачки и удержания воды, будет регулировать и контролировать морскую воду а также использоваться в качестве дополнительных платных дорог. Проект будет реализован до 2025 года.

Город граничит с провинцией Западная Ява на востоке, и с провинцией Бантен на западе. Территория архипелага «Тысячи островов», которые административно подчиняются Джакарте, находится в одноименном заливе севернее от основной части города.

Климат города субэкваториальный, жаркий, с чётко выраженным сухим сезоном в июне-августе и влажным остальную часть года. Осадков выпадает 400 мм в январе и 70 мм в июне-июле. Влажность 73 %. Среднегодовое количество осадков — 2 000 мм.

Первое известное название поселения на месте расположения Джакарты — Сунда Келапа. Наиболее раннее упоминание этой территории, как столицы, относится к периоду существования индонезийского королевства Тарумы в IV веке нашей эры. В 39 году нашей эры король Пурнаварман основал Сунда Пура, как новую столицу королевства, расположенного на северном побережье острова Ява. Пурнаварман поставил семь мемориальных камней с надписями, распростряняющими его правление на территорию, включающую современные территории провинций Бантен и Западной Явы. Надпись на Тугу считается наиболее старой из всех.

Официальной датой основания считается 22 июня 1527 года (отмечается как День города), когда войска султаната Демак одержали победу над португальским флотом и, захватив поселение Сунда-Келапа, где португальцы собирались создать форт, назвали его Джаякертой («город победы»).

В 1619 году Джаякерта была осаждена англичанами, а после их ухода — разрушена голландцами. Ян Питерсон Кун основал на этом месте форт Батавия, названный так в честь предков голландцев — батавов.

С 1621 года это название получил и выросший вокруг форта город, ставший центром Голландской Ост-Индии. То место, в районе причала порта, ныне представляет собой северную часть Джакарты, называемую Нижним городом. В 1808 году город начал расширяться на юг, и в районе нынешней центральной площади Медан Мердека выросла часть Батавии называемая Верхним городом. В конце XIX века в Нижнем городе размещались различные деловые учреждения, в Верхнем городе проживала большая часть европейцев, между этими двумя частями Батавии размещался китайский квартал. В Верхнем городе существовала также армянская церковь Батавской епархии.

С начала японской оккупации в 1942 году городу возвращено название Джакарта.

Население Джакарты растет очень быстро — с 1930 года оно увеличилось почти в 17 раз. К началу 1950-х годов население составляло 823 тысячи жителей, в 1961 году — 2,9 млн жителей, в 1971 году — 4,6 млн, в 1980 — 6,5 млн. В 1980-х гг. плотность населения в среднем составляла 8 тыс. жителей на 1 км², в р-не Сенен (Центральная Джакарта) — 50 тыс. жителей на 1 км², Танах-Абанг (Центральная Джакарта) — 25-30 тыс. жителей на 1 км², р-нах Гамбир (Центральная Джакарта) и Гроголь (Западная Джакарта) — 10-15 тыс. жителей на 1 км².

Ныне в городской агломерации Джакарты проживает 23 миллиона человек.

Официально Джакарта является не городом, а провинцией со статусом столицы, поэтому управляется не мэром, а губернатором. Как провинция, Джакарта делится на пять городских муниципалитетов (kota) (ранее муниципалитетов — kotamadya), каждый из которых возглавляет мэр (walikota) и один округ (кабупатен), управляемый бупати (bupati).

В августе 2007 года, в Джакарте провели первые в её истории выборы губернатора, тогда как ранее губернаторы города назначались местной палатой представителей. Выборы являются частью общегосударственной кампании по децентрализации, что позволяет проводить прямые местные выборы в ряде регионов.

Список городских муниципалитетов Джакарты (2009):

• Центральная Джакарта (Jakarta Pusat) — это самый маленький муниципалитет Джакарты, где располагаются большинство административно-политических учреждений Джакарты. Он характеризуется большими парками и голландскими колониальными зданиями. Достопримечательности включают Национальный монумент (Монас), мечеть Истикляль, собор Джакарты и различные музеи.

• Восточная Джакарта (Jakarta Timur) характеризуется различными отраслями промышленности, построенными в этом районе. Также здесь есть районы болот и рисовых полей.

• Северная Джакарта (Jakarta Utara) является единственным муниципалитетом в Джакарте, который граничит с морем. Здесь располагается порт Танджунг-Приок, сосредоточены большие и средние предприятия. Северная Джакарта содержит часть Старого города Джакарты, который с 17-го века был известен как Батавия и был центром торговой деятельности ГОК в Голландской Ост-Индии. Кроме того, расположенная в Северной Джакарте Анколе Дримленд (Ancol Dreamland) (Тамань Impian Джая Ancol), в наше время является крупнейшей интегрированной туристической площадью в Юго-Восточной Азии.

• Южная Джакарта (Jakarta Selatan) первоначально планировалась как город-спутник, в наше время является местом расположения крупных высококлассных торговых центров и богатых жилых районов. Джакарта Селатан функционирует в качестве буфера грунтовых вод в Джакарте, но в последнее время зеленые зоны района находятся под угрозой новых строек. Большая часть делового района Джакарты сосредоточена в Сети-Буде (Setia Budi) в Южной Джакарте, на границе с районом Танах-Абанг Центральной Джакарты.

• Западная Джакарта (Jakarta Barat) имеет самую высокую концентрацию малых предприятий в Джакарте. Область включает Китайский квартал Джакарты и некоторые достопримечательности, включающие Китайский дом Ланггам (Langgam) и здание Токо Мэра (Toko Merah). Западная Джакарта содержит часть Старого города Джакарты.

• Округ Тысячи Островов (Kepulauan Seribu), ранее входивший в состав Северной Джакарты, представляет собой россыпь из 105 небольших островов, расположенных в Яванском море. Забота о его сохранении имеет особое значение из-за уникальной экосистемы. Морской туризм, в частности дайвинг, водные велосипеды и виндсерфинг, является важнейшей туристической деятельностью на этой территории. Основным транспортом между этими островами являются скоростные лодки или небольшие паромы.

Крупнейший промышленный центр страны (свыше 27 тыс. предприятий, в том числе более 8 тыс. кустарных). Автосборочная, текстильная, швейная, обувная, электронная, пищевая, химическая, фармацевтическая, полиграфическая, стекольная, бумажная, деревообрабатывающая, судоремонтная судостроительная, металлообрабатывающая промышленность. Активно осваиваются новые промышленные зоны (Пуло-Гадунг, Анчол, Пуло-Мас, Чемпака-Путих, Гандариа, Плуит).

Важный узел шоссейных и железных дорог, воздушного и морского сообщения. Международный аэропорт Сукарно-Хатта в Ченкаренге. В 13 км к северу находится порт Танджунгприок (1877—1883) — основной контейнерный терминал страны. Вывоз чая, коры хинного дерева, кассавы, кофе, каучука, копры, пальмового масла и др.

Общественный транспорт представлен в основном автобусами. Из традиционных видов транспорта распространен баджадж. До запрета в начале 1970-х гг. были распространены велорикши-бечаки.

В настоящее время начинается сооружение двух линий городского метро (которые частично пройдут по поверхности). Несмотря на многочисленные отсрочки, вызванные недостатком средств, первые контракты на строительство 15 км линий были подписаны в 2013 году. В целом проект предусматривает строительство 170 км линий.

В Джакарте расположены более ста академий и высших учебных заведений, в том числе 18 университетов, из которых Университет Индонезии является крупнейшим. Стовия была первой средней школой в Джакарте, создана в 1851 году. Как в крупнейшем городе и столице, в Джакарте находится большое количество студентов из разных районов Индонезии, многие из которых проживают в общежитиях или в арендованных помещениях. Для базового образования, есть целый ряд начальных и средних школ, государственных, частных и международных. Две крупнейших международных школы, расположенные в Джакарте, это Международная школа Джакарты и Британская международная школа. Другие международные школы включают Международную корейскую школу Джакарты, Джакартский Международную мультикультурную школу, Австралийскую Международную Школу, Новозеландскую Международную Школу, Международную школу Сингапура и христианскую школу Секола-пелитовые-Гарапан (Sekolah Pelita Harapan).

Ява - самый населённый остров в мире (140 млн чел., (2010); плотность населения — 1061 чел./км²). Наиболее распространённые языки — яванский и индонезийский.

На острове находится главная достопримечательность Индонезии — храм Боробудур. Боробудур (индон. Borobudur) — буддийская ступа и связанный с ней храмовый комплекс традиции буддизма махаяны. Борободур расположен на острове Ява в Индонезии в провинции Центральная Ява, 40 км к северо-западу от города Джокьякарта. Боробудур строился между 750 и 850 годами правителями государства Матарам из династии Сайлендра. Название может происходить от санскритского «вихара Будда Ур», что переводится «буддийский храм на горе». Борободур и Прамбанан — места массового туризма в Индонезии.

Борободур возведён как огромная ступа, выполненная в форме мандалы. Фундамент ступы — квадратный, со стороной 118 м. У ступы имеются восемь ярусов: пять нижних — квадратные, и три верхних — круглые. Форма мандалы представляет схему мироздания в соответствии с буддийскими представлениями. На верхнем ярусе расположено 72 малые ступы вокруг большой центральной. Каждая ступа в форме колокола. Внутри ступ находятся 504 статуи Будды и 1460 барельефов на религиозные сюжеты.

До сих пор Борободур является местом паломничества и молитв. Паломники проходят семь раз по часовой стрелке на каждом уровне. Прикосновение к каждому Будде из ступ на верхнем ярусе, согласно повериям, приносит счастье.

Весь объём всего сооружения составляет примерно 55 000 м³. Ступа сооружена из 2 000 000 каменных блоков. До сих пор ученые не могут определить точную дату и продолжительность строительства этого храма, — предполагают, что храм был возведён в VII—IX вв.

В 1940 году голландский художник Нивенкамп выдвинул гипотезу, что Борободур был построен в форме Будды на цветке лотоса, и по этой причине вероятно комплекс должен был находиться на озере. В 1949 году геологи нашли отложения, которые были интерпретированы как дно озера. Была выдвинута гипотеза, что озеро образовалось в результате извержения вулкана Мерапи в 1006 году или существенно ранее. Не ясно, осушалось ли озеро для построения ступы или это была природная катастрофа.

Дальнейшие исследования показали, что озеро существовало в XII—XIV веках, подтверждая то, что храм символизировал лотос.

По мнению исследователей, сооружение можно рассматривать как огромную книгу для паломников. По мере совершения ритуального обхода каждого яруса паломники знакомятся с жизнью Будды и с элементами его учения.

Три уровня символизируют три сферы местопребываний — Камадхату (сфера страстей), Рупадхату (сфера форм) и Арупадхату (сфера без форм).

Уровень Камадхату был закрыт позже, вероятно для стабильности сооружения. Согласно ранней рукописи, автором которой был буддийский святой Кармавибхангга, на первом уровне было установлено 160 рельефных панелей. Они описывали мир страстей или мир чувственного, и развитие проявления чувственности в соответствии с законами кармы. Первые 117 панелей показывают различные деяния, приводящие к одному и тому же результату, а оставшиеся 43 панели показывают, как один и тот же эффект приводит к 43 разным результатам. Несколько панелей осталось в юго-восточном углу комплекса.

Рельефы на уровне Рупадхату иллюстрируют классические произведения Лалитавистара, Джатака-Авадана и Гандавьюха.

• 120 панелей на основе Лалитавистары рассказывают истории из жизни Будды Гаутамы.

• Некоторые панели рассказывают истории из классических джатак о предыдущих жизнях Будды в фольклорной форме. При этом Будда изображается богом, царём, обычным человеком или даже животным — львом, оленем, обезьяной, лебедем, черепахой. В каждом перерождении Будда показывает благородство и сострадание. Эти истории в популярной форме раскрывают буддийские принципы.

• Некоторые панели рассказывают о Судхане, странствующем в поисках мудрости.

Высший уровень, соответствующем Арупадхату (сфере без форм), представлен тремя круглыми террасами наверху. Здесь нет рельефов или плат, во времена строительства здесь помещались статуи будды в натуральную величину, обычно внутри ступ или ниш в стене. Многие из них не сохранились или повреждены.

Сотни лет Борободур лежал покрытый вулканическим пеплом и заросший джунглями. Как этот уникальный монумент оказался забытым и оставленным, пока не ясно. В середине XX века было выдвинуто предположение, что после извержения вулкана Мерапи несчастья вынудили жителей покинуть свою землю и искать другие места обитания. Извержение произошло в 1006 году, но многие учёные считают, что центр яванской цивилизации переместился в долину Брантас ещё в 928 году. Так или иначе, почему люди оставили Боробудур, остаётся загадкой.

В XVIII веке были лишь частично заметны верхние террасы. Голландские колониальные экспедиции находили другие монументы, но не упоминали о Боробудуре. Лишь в 1814 году губернатор-лейтенант Стэмфорд Раффлз обнаружил монумент во время английской оккупации острова в ходе англо-голландской войны. Когда он прибыл в Семаранг, он получил сообщение о том, что обнаружен холм с большим количеством камней с резьбой. Голландец Корнелиус организовал экспедицию, он собрал отряд в 200 человек и полтора месяца очищал монумент. Его работу продолжили другие между 1817 и 1822 годами. С 1835 года верхняя часть монумента была расчищена и весь комплекс стал хорошо обозреваем. В 1849—1853 годах художник Вильзен провёл работу по зарисовке рельефов. Его работы попали в Музей Античности в Лейдене. В 1873 году комплекс был сфотографирован. Тогда структура комплекса была совершенно не ясна, и в 1882 году инспектор по культуре предлагал полностью разобрать памятник и разместить в музее.

Тем временем памятник разворовывали, рельефы, скульптуры, орнамент растаскивали торговцы сувенирами. Король Сиама, посетивший в 1886 году губернатора, увёз с собой восемь бычьих упряжек со статуями и элементами орнамента и увёз скульптуру единственного сохранившегося хранителя храма.

В 1907—1911 годах Теодор ван Эрп предпринял первую капитальную реставрацию комплекса. С 1900 года молодой офицер входил в Боробудурскую Комиссию в Магеланге. Реставрация увенчалась большим успехом, и комплекс приобрёл торжественный и внушительный вид.

По причине ограниченного бюджета в первую очередь проводились работы по улучшению дренажа и восстановлению общей структуры. Для долгосрочной реставрации требовалось много дополнительной работы. Кроме того, Боробудур построен на холме, и необходима работа по предохранению памятника от размывания почвы, проваливанию, коррозии и повреждений от растительности джунглей.

Единственным решением была бы полная разборка сооружения, укрепление холма и полная реставрация. Эта огромная работа была проведена в 1973—1984 годах под эгидой ЮНЕСКО. Сейчас комплекс Боробудур входит в число объектов Всемирного наследия.

21 сентября 1985 года храм был слегка повреждён взрывами бомб мусульманских экстремистов.

Разворачивание массового туризма вызвало противоречия и скандалы. Власти парка подверглись критике.

27 мая 2006 года произошло землетрясение на юге Центральной Явы, которое вызвало тяжёлые разрушения в окрестности города Джокьякарта. Однако комплекс Боробудур, находящийся на некотором удалении от эпицентра, не пострадал.

Культура Индонезии, из-за многонационального характера населения, страны отличается высокой степенью этнокультурного многообразия. Важнейшими факторами развития местной материальной и духовной культуры было поочерёдное воздействие нескольких религий — буддизма, индуизма, ислама, а также разнообразных форм язычества — исповедовавшихся в различные периоды местными жителями, и существенное внешнее влияние, в частности, индийское, китайское, арабское и европейское. Соответствующее многообразное наследие в той или иной мере прослеживается практически во всех формах национального искусства.)

Исторически самым ранним видом изобразительного искусства, распространившимся в Индонезии, является скульптура. Наиболее древние из сохранившихся скульптурных изображений относятся к VII веку. Как в этот период, так и позднее в скульптуре господствовала религиозная — индуистская и буддистская — тематика, однако отражались и чисто бытовые сюжеты (например, на рельефах Боробудура).

Раден Салех (1807—1880) — основоположник современной индонезийской живописи

Становление национальной школы живописи произошло в колониальный период под голландским влиянием. Её основателем считается яванец Раден Салех (1807—1880 годы), автор эпических полотен, получивший художественное образование в Нидерландах. Другим крупным художником XIX века был Абдуллах Сурьёсуброто, мастер пейзажного жанра.

Для начала XX века характерно укрепление реалистического направления в живописи, наиболее известными представителями которого были Басуки Абдуллах (сын Абдуллаха Сурьёсуброто), Афанди и Синдусударсоно Суджоёно. С этого периода всё более заметным становится обращение к националистическим, патриотическим сюжетам, которые после обретения страной независимости становятся доминирующими. Как и для литературы, для живописи 1950-х и первой половины 1960-х годов характерны достаточно высокая идеологизированность и апелляция к актуальным социальным темам (Рустамаджи (индон. Rustamadji), Сумитро (индон. Sumitro), Саёно (индон. Sajono), Саптоно (индон. Saptoto)), в то время, как для последовавшего этапа — резкая деидеологизация (Ахмад Садали (индон. Achmad Sadali), Бут Мохтар (индон. But Mochtar), Попо Искандар (индон. Popo Iskandar) и Срихади Сударсоно (индон. Srihadi Sudarsono), работавшие, в частности, в стилях абстракционизма и кубизма) 100 Tahun Seni Lukis Modern Indonesia.

Наиболее заметным явлением культурной жизни Индонезии эпохи Сухарто, оказавшим существенное влияние на дальнейшее развитие национального искусства, стало Движение «Новое искусство» (ДНИ, индон. Gerakan Seni Rupa Baru) — объединение художников, графиков и скульпторов — нонконформистов (одноимённое название получило направление в индонезийском изобразительном искусстве, заданное творчеством этого объединения). Для произведений ДНИ — при существенном стилевом разнообразии авторов — характерно достаточно критическое отображение общественно-политических реалий сухартовского режима, процесса вестернизации Индонезии, сочетание националистических мотивов с нетрадиционными художественными формами и приёмами, иногда — с элементами эпатажа. Несмотря на распад ДНИ как организованного объединения, многие его представители, в том числе неформальные лидеры Джим Супангкат (индон. Jim Supangkat) и Харсоно (индон. Harsono), продолжали активную творческую деятельность до 2000-х годов.

В целом же для изобразительного искусства 2000-х годов характерно наличие двух основных течений: т. н. «традиционного», придерживающегося принципов реализма — Иван Сулистьё (индон. Iwan Sulistyo), Ланни Андриани (индон. Lanny Andriani), Идран Юсуп (индон. Idran Yusup), Сукриял Садин (индон. Sukriyal Sadin) — и «прогрессивного», к которому принято относить представителей абстракционизма, сюрреализма и т. п. — Хери Доно (индон. Heri Dono), Даданг Христианто (индон. Dadang Christanto), Тисна Санджая (индон. Tisna Sanjaya), Марида Насутион (индон. Marida Nasution), Агус Суваге (индон. Agus Suwage),Семсар Сиахаан.

К наиболее ранним формам архитектурного наследия относятся мегалитические сооружения эпохи неолита — менгиры, уступчатые курганы, дольмены, склепы (наиболее известные образцы имеются на Яве и Южной Суматре). С образованием государств наиболее значительными архитектурными сооружениями становятся индуистские и буддистские храмы, облик которых достаточно заметно отличается от культовых сооружений этих религий в континентальной Азии.

Крупнейшими и наиболее сложными с архитектурной точки зрения являются буддийский Боробудур и индуистский Прамбанан, построенные в IX веке на Центральной Яве. Первый представляет собой десятиступенчатую пирамиду (естественный холм, облицованный блоками андезита), увенчанную ступой, второй — комплекс однотипных, но разных по размеру конусообразных храмов. Оба храмовых комплекса являются важнейшими архитектурными достопримечательностями Индонезии, включены в список Всемирного наследия ЮНЕСКО.

Архитектурные формы жилищ различных народностей Индонезии, сложившиеся к Средним векам и в основном сохраняющиеся в сельской местности до настоящего времени, весьма многообразны. Наиболее характерные образцы по регионам — лёгкие каркасные свайные дома из дерева и бамбука с тростниковой или черепичной крышей (Ява, Мадура), большие общинные дома амбарного типа вытянутой формы (Калимантан), большие общинные дома с высокой седловидной крышей большого выноса (Суматра), лёгкие тростниковые хижины (восточная часть Малых Зондских островов, западная часть Новой Гвинеи).

В период нидерландской колонизации были привнесены европейские архитектурные формы. К числу наиболее крупных объектов, позволявших сохранять и развивать национальные архитектурные стили, относятся дворцовые комплексы местных, прежде всего яванских правителей — кратоны (яв. keraton, kraton). Для периода независимого развития страны характерно ещё более активное повсеместное освоение западных архитектурных форм — национальные мотивы сохраняются преимущественно в традиционных сельских жилищах и религиозных сооружениях, а также в элементах архитектурного декора.

Издревле, начиная с возникновения музыкальной культуры на бытовом уровне, наиболее разнообразные формы она приобретала у народов Явы, активно воспринимавших внешнее, прежде всего индийское культурное влияние, от которых в свою очередь распространялась на другие части архипелага. Основными звукорядами традиционной индонезийской музыки являются пятиступенный слендро (яв. selendero) и семиступенный пелог (яв. pelog).

В целом характерны развитая гетерофония и полифония, превалирование инструментальной мелодической составляющей над вокальной. Наиболее ярко национальная музыкальная традиция выражена в жанре существующего с раннего средневековья гамелана — народного инструментального оркестра, главную роль в котором играют самобытные ударные музыкальные инструменты: ксилофон гамбанг, металлофон гендер, лежачие гонги бонанг, барабаны генданг. С XVI века развивается песенно-музыкальный жанр керончонг (яв. keroncong) — по названию сходного с гитарой музыкального инструмента, используемого при аккомпанементе — в чём-то совпадающий с европейскими формами. В этот же период распространение получил жанр дангдута, сочетающий в себе элементы малайской, арабской и хиндустанской музыки.

В период нидерландской колонизации при сохранении на широком народном уровне собственных музыкальных традиций на элитарном уровне индонезийцами было освоено европейское музыкальное искусство. Европейские музыкальные нормы в сочетании с некоторыми элементами традиционных характерны в целом для развития музыкальной культуры в период независимого развития — это свойственно как произведениям классической, так и популярной музыки (в том числе поп- и рок-музыки, получившей широкую популярность в конце XX века). Крупнейшими композиторами XX столетия являются Суджасмин, Ахмад Пасарибу, Сусбини. Национальная консерватория открыта в 1960 году, национальный симфонический оркестр создан в 1968 году.Среди попудярных певцов Боб Тутуполи.

Ранние формы сценического искусства восходят к театрализованным действам народных праздников и культовых церемоний. Как минимум с IX века существует театральный жанр ваянг-топенг — исполнение танцев и пантомимы в масках характерных персонажей.

К XI веку относятся первые упоминания о ваянг-голек и ваянг-кулит — соответственно, театре объёмных марионеток и театре плоских кожаных марионеток, их тени проецируются на тканевый экран (региональным вариантом последнего является ваянг-келитик, плоские куклы которого изготовляются из дерева), остающиеся с того времени наиболее популярными формами национального театрального искусства.

Во всех видах ваянга драматургической основой традиционных представлений служат эпизоды местных переложений индийского эпоса «Махабхарата» со строго ограниченным набором персонажей. Представления, как правило, сопровождаются игрой гамелана. Особая популярность жанра ваянг-кулит привела к тому, что его зачастую — прежде всего за рубежом — называют просто словом ваянг, представляющим собой изначально более широкое обобщающее понятие для всех традиционных индонезийских жанров театра марионеток и масок.

Под нидерландским влиянием с конца XIX века постепенно распространились европейские жанры сценического искусства, а также смешанные формы, сочетающие европейские и традиционные приёмы, в частности, кетопрак и лудрук. В период государственной независимости происходит развитие всех — традиционных, европейских и смешанных жанров. Крупнейшие театры страны находятся в Джакарте, Джокьякарте, Сурабае.

Первые кинофильмы были сняты в Индонезии в 1920-х годах нидерландскими режиссёрами. Становление собственно национального кинематографа относится к 1930-м (первый местный режиссёр — Анджар Асмара), целостной национальной кинематографической школы (как игрового, так и документалистики) — к 1950-м. Для кинематографа 1950-х — первой половины 1960-х годов характерно обращение к антиимпериалистической тематике и острым социальным проблемам (ведущие режиссёры — Котот Сукарди, Бахтиар Сиагин, Басуки Эффенди, Асрул Сани, Усмар Исмаил). Позднее жанровая и сюжетная тематика существенно расширилась (ведущие режиссёры — Вим Умбох, Турино Джунаиди, Асрул Сани, Нави Исмаил). В 1980-е — 1990-е годы в силу широкого проникновения на индонезийский кинорынок зарубежной продукции местная киноиндустрия вступила в период спада, который был преодолён только к началу XXI века. Для 2000-х годов характерно резкое повышение как количественных, так и качественных показателей индонезийского кинематографа: объём кинопродукции ежегодно удваивался, ряд фильмов номинировался на премии международных кинофестивалей.

Декоративно-прикладное искусство в полной мере отражает этнокультурное многообразие страны — для различных регионов в этом плане характерны весьма специфические особенности. К наиболее распространённым традиционным художественным ремёслам, получившим международную известность, относятся производство расписного батика — как горячего, так и холодного (Ява, Мадура, Бали, некоторые районы Суматры), изготовление ритуальных кинжалов — крисов (Ява, Бали) и куджангов (Западная Ява), объёмных и плоских кукол для театра ваянг, других видов художественной обработки кожи (Ява, Бали, Мадура, Суматра). Практически повсеместно распространены резьба по дереву, производство декоративных плетёных изделий, во многих регионах (в особенности на Суматре, Сулавеси и Молукках) — художественное ткачество. На Яве традиционным промыслом является бронзовое, на Калимантане — оловянное и серебряное литьё, а также чеканка. Производство декоративных гончарных и керамических изделий в наибольшей степени развито на Малых Зондских островах (в особенности на Ломбоке), там же (в особенности на Флоресе) сохраняются богатые традиции изготовления деревянных статуэток.

Яванская литература — древнейшая литература Индонезии на яванском языке. На яванскую литературу оказали влияние многие исторические события и различные религии: ислам, христианство, буддизм и индуизм.

До ХVІ века яванская литература развивалась на основе местного фольклора и древнеиндийского эпоса. Древнейшим памятником на языке Кави является собрание правил стихосложения «Чан дакарана» (около 778 г.), на основе которых создавались поэмы-какавины. К Х—ХІІ вв. относятся прозаические пересказы пуран, буддийских трактатов, многих книг «Махабхараты». Основываясь на индийских сюжетах, придворные поэты создавали оригинальные произведения, действие которых переносилось на остров Ява. Чисто яванским произведением считается поэма ХIV века «Арджунавиджая». Буддийские сюжеты и мотивы яванской литературе не свойственны (исключение — «Сутасома»). В период существования на Яве империи Маджапахит (1293 г. — около 1520г.) появилась литература и на среднеяванском языке, основанная на местном фольклоре: прозаический космогонический трактат «Тантупангеларан», историческое предание «Чалоп Аранг», псевдохроника «Параратон». В поэзии преобладала исконно яванского просодия мачапат. Значительное место занял романический эпос (поэмы о Панджи и Дамаре Вулане).

ХVІ—ХІХ вв.

Ислам, утвердившийся на Яве в ХVІ—ХVІІ вв., принёс агиографическую литературу на темы: пророк Мухаммед, Амир Хамзах, яванских мусульманских подвижниках и произведений на арабские и персидские сюжеты. Шаткая политическая обстановка на острове в ХVІ—ХVІІ вв. способствовала распространению в литературе различных мессианских концепций, а также историй о справедливых правителях. Однако проявлялись и реалистические черты (поэма «Проночитро», конец ХVІІ в.). В фантастической псевдохронике «Барон Сакендар» высмеивается Голландская Ост-Индская компания. 1-я половина ХІХ в. — последний период развития классической яванской литературы, названный «яванским возрождением», для которого характерно «бегство в прошлое». Тогда на яванский язык были переложены почти вся древнеяванская литература и многие произведения яванской и малайской литератур двухсотлетней давности. Обновление яванской литературы происходило в ХІХ в. с распространением книгопечатания. Выделяются лирико-философские поэмы: «Китаб вичара керас» Ясодипуро, «Джоко Лоданг» и «Колотидо» Ронгговарсито. Значительно возрос удельный вес прозаических произведений — многочисленные просветительные брошюры, книги о путешествиях, дидактические повести, большей частью на фольклорные сюжеты. Зарождается новая поэзия.

Со 2-й четверти ХХ века и особенно после провозглашения независимости Индонезии в 1945 г. многие яванские литераторы стали писать на индонезийском языке. В современной яванской литературе самый распространённый жанр — новелла. Редкие романы в основном носят бытовую окраску.

В отечественном востоковедном литературоведении последних десятилетий все более отчетливо прослеживается переход от первоначальной систематизации и описания многочисленных литературных явлений к созданию фундаментальных синтезов, призванных, с одной стороны, выявить специфику литературного процесса в отдельных странах и регионах Востока с древнейших времен до наших дней, а с другой - определить вклад каждой из восточных литератур в мировую литературу и их место в единстве мирового литературного процесса. Решение этих задач возможно лишь на пути всестороннего осмысления теоретических проблем литературного развития, литературной эволюции, которое для научной достоверности и плодотворности должно исходить из принципа последовательного историзма, требующего "смотреть на каждый вопрос с точки зрения того, как известное явление в истории возникло, какие главные этапы в своем развитии это явление проходило, и с точки зрения этого его развития смотреть, чем данная вещь стала теперь". Последнее особенно существенно для литератур Востока как классических, так и новейших, поскольку традиция и современность так тесно переплетены в них, что без знания одного зачастую невозможно и адекватное понимание другого.

Наибольший интерес, как для теоретического, так и для исторического изучения мирового литературного процесса представляет эволюция литератур, определивших развитие словесности в целых этнокультурных регионах и на отдельных этапах своего исторического движения входивших в различные крупные литературные общности, выступая своего рода "мостом" между ними. К числу таких литератур относится, в частности, малайская литература, первоначально, в индуистско-буддийский период (первые вв. н.э. - XIV в.), как и большинство литератур Юго-Восточной Азии, принадлежавшая к индийской литературной общности, а после принятия малайцами ислама (ХIV-ХVI вв.) развивавшаяся в рамках мусульманской литературной общности.

Исследованию генезиса и развития средневековой малайской литературы, т.е. изучению и интерпретации совокупности литературных явлений в их становлении и эволюции, посвящена эта диссертация. Обращение к этой теме тем более правомерно, что - забегая вперед - следует отметить слабую разработанность в современном малаистическом литературоведении именно вопросов литературного развития. Отдельные фазы литературной эволюции вообще не освещены или освещены явно неудовлетворительно, изучение истории жанров до сих пор находится в зачаточном состоянии, а целые комплексы проблем, таких, как сложение у малайцев в ХVI-ХVII вв. литературного самосознания - совокупности взглядов на литературу и ее функции - оказавшего существеннейшее влияние на развитие словесности, все еще даже не поставлены. Не менее важно и то, что пока малаистами сделано еще очень мало для определения внутренних социокультурных факторов, обусловивших эволюцию малайской литературы и придавших ей характерное направление. В результате, несмотря на наметившиеся в последние десятилетия сдвиги, в целом в малаистическом литературоведении по-прежнему преобладает статический подход к литературным явлениям, приводящий к тому, что материал в обобщающих работах классифицируется не столько по историческому, сколько по жанровому принципу.

Из сказанного выше следует, что тема генезиса и развития малайской литературы чрезвычайно актуальна для современного малаистического литературоведения. Лишь ошраясь на данные, полученные в результате ее изучения, можно создать подлинно научную (т.е. раскрывающую предпосылки и ход литературного процесса) историю малайской литературы взамен существующих в настоящее время более или менее систематизированных "каталогов" отдельных памятников и жанров, выявить и объяснить специфику соотношения факторов преемственности и изменчивости в словесности малайского средневековья, определить характер ее взаимосвязей с литературами других народов и, наконец, наметить пути к анализу неодинаковой в различные исторические периоды роли малайской литературы в рамках общекультурного процесса.

Актуальность темы настоящей диссертации этим, однако, не ограничивается, поскольку средневековая малайская литература, исследованная под углом ее эволюции, обладает рядом черт, которые могут сделать ее важным объектом исследования для сравнительного литературоведения. Эта литература, несомненно, богата, и слова В.О. Уинстедта о полумиллионе страниц, которые предстоит перелистать малаисту, знакомящемуся с ней, скорее преуменьшение, чем преувеличение ее реального объема. Но в то же время богатство малайской литературы - это не безбрежный океан литератур китайской, санскритской, арабской, персидской, оно - "обозримо" и позволяет, хотя и с напряжением, охватить единым взором одну из развитых средневековых литератур в относительной полноте всех ее форм и жанров и, таким образом, понять те принципы, на которых зиждется ее система, те процессы, которые в ней протекают. В этом огромное типологическое значение малайской литературы, позволяющей выработать достоверные модели для осмысления различных средневековых литератур Востока, причем модели не только статические, но и динамические.

Вместе с тем малайская литература, в ходе своего развития впитавшая опыт словесности Индии, Ирана, арабских стран, а через две последние - литератур средиземноморского мира, дает ценнейший материал для изучения литературных взаимосвязей, литературного синтеза, единства мирового литературного процесса. Когда в средневековой малайской литературе, создававшейся у самых восточных пределов культурной ойкумены, обнаруживаются отголоски идей Платона и Аристотеля и индуистско-будцийских концепций, санскритская образность и любовные и винные мотивы великих персидских и арабских поэтов-суфиев, становится более очевидным, сколь тесным было взаимодействие литератур уже в средние века и сколь важным фактором "обмена идеями и чувствами" выступала литература уже в ту эпоху.

Итак, тема диссертации - эволюция средневековой малайской литературы. До сих пор, однако, сам объем термина "средневековая малайская литература" не был нами определен. Между тем, термин этот может пониматься по-разному, и потому явно нуждается в уточнении, которое в свою очередь позволит более четко установить временные рамки исследования и очертить круг источников, послуживших его фактологической базой.

Средневековая малайская словесность, древнейшие памятники которой сохранились в виде надписей, высеченных на камне в VII в. н.э., а более поздние - примерно в 5000 рукописей, созданных обычно анонимными авторами, является ценнейшей частью культурного наследия малайцев, населяющих Малаккский полуостров, восточную Суматру, некоторые районы Калимантана и других островов Малайского архипелага. В отличие от своих соседей-яванцев, чей художественный гений, обогащенный восприятием индийской цивилизации, ярко проявил себя в пластических искусствах: храмовой архитектуре, скульптуре, рельефе, малайцы, также испытавшие влияние индийской культуры, не создали ничего равного в этих областях. Основу их традиции составляет литература, дошедшая в основном от времени после принятия ислама, однако нередко отражающая самобытные черты малайского фольклора и художественный опыт индуистско-буддийского периода.

Значение средневековой малайской литературы этим не исчерпывалось. Вероятно, с самого зарождения она выполняла двойственную функцию, являясь, с одной стороны, литературой этнической, собственно малайской, а с другой - межэтнической, малайскоязычной. Так же как и сам малайский язык, издревле служивший не только языком определенного этноса, но и средством торгового, культурного и религиозного общения пестрого в лингвистическом отношении населения архипелага, создававшаяся на этом языке словесность играла еще и роль литературы-посредника, благодаря которой могли "общаться" между собой различные литературы архипелага. Знакомя их со своим и освоенным чужеземным опытом (индийским, арабо-персидским), малайская словесность связывала эти литературы с литературными общностями внешнего мира, способствовала их включению в мировой литературный процесс.

Важная роль, которую, по крайней мере с V в., играли малайские государства в международной и межостровной торговле, позволяет предполагать, что бифункциональность малайской литературы могла проявиться еще в индуистско-буддийское время. Значение ее межэтнической функции резко возросло после того, на архипелаге начал распространяться ислам, и, судя по памятникам эпиграфики, малайский язык уже в VII в. обладал наддиалектной специфически письменной формой. Такого же рода форму в нескольких модификациях донесла до нас и малайская литература ХIV-ХIХ вв. Яванский язык постепенно превратился в один из международных языков мусульманской религии. В это время произведения на малайском языке создавались на обширном пространстве от Малаккского пролива до Молукк. Вклад в малайскую литературу внесли не только обитатели самого островного мира и Малаккского полуострова, но и иностранцы - в первую очередь мусульманские миссионеры и проповедники. В результате малайская (а точнее - малайскоязычная) словесность стала общим культурным наследием народов современной Малайзии, Индонезии, Брунея и Сингапура. В этом отношении она напоминает классическую арабскую или персидскую словесность, лишь в новое время давших начало нескольким национальным литературам и выступающих как единый источник и основа.

Наследие это не только во многом определило специфику становления малайзийской и индонезийской литератур нового и новейшего времени, но, будучи по крайней мере дважды похоронено, и сегодня остается живым и в различных формах продолжает влиять на культурную ситуацию в Малайзии - и в несколько меньшей степени – Индонезии. Весьма характерно отношение к нему, выразившееся в словах малайзийского литературоведа Хавдана Хасана, который, подчеркнув, что средневековая литература "запечатлела все стороны жизни малайцев: их идеалы, характер, образ мысли, верования", писал: "По моему мнению, современная малайская литература, бесспорно, должна сохранять связь с малайской классической литературы.

Подробно о бифункциональности малайской литературы. Первый раз в 20-е гг. немецким ученым Х.Овербеком, а во второй - в сороковом году английским малаистом Р.О.Уинстедтом. Это означает, что в своем развитии современной малайской литературе не следует отказываться от позитивных элементов малайской классики".

Таким образом, средневековая малайская литература в диссертации понималась как принадлежащее не только малайскому этносу, но и всему островному миру наследие прошлых веков, сохранящееся по сей день свое значение для ряда литератур региона. Стремлением рассматривать средневековую малайскую литературу в единстве ее этнической и межэтнической функций вызваны ограничения, налагаемые в диссертации на подлежащий изучению материал и на хронологию исследования. Во-первых, в диссертации отсутствует специальный раздел, посвященный малайскому фольклору в его историческом развитии, поскольку последний не может рассматриваться в качестве составной части общего наследия народов архипелага. Это, разумеется, вовсе не означает недооценки данных фольклористики в тех случаях, когда в генезисе или эволюции того или иного явления существенную роль сыграло взаимодействие устной и письменной словесности. Во-вторых, в диссертации не исследуется период перехода к литературе нового времени, хотя и сходный в ряде отношений в будущих "национальных" литературах малайзийской и индонезийской, но в то же время обладающий в каждой из них и весьма значительной спецификой. Тем самым объектом, эволюция которого изучается в диссертации, выступает письменная малайская литература, начиная с появления первых, еще весьма смутных свидетельств о ней в VII в. и до середины XIX в., когда в ее недрах возникают зародыши "национальных" литератур.

Источниковедческую базу диссертации составили памятники малайской эпиграфики и литературы УП-Х1Х вв. как изданные (с различной степенью текстологической надежности), так и рукописные; материалы, содержащиеся в различных антологиях средневековой малайской, поэзии и прозы; данные каталогов малайских рукописей, а также подробные пересказы некоторых недоступных в иной форме литературных произведений. Наряду с этими основными источниками, использовались косвенные данные о малайской литературе, извлеченные из сочинений средневековых китайских, арабских, ланкийских авторов и европейцев, посетивших государства малайского мира в ХVI-ХVII вв. В то же время упоминавшийся синтетический характер средневековой малайской литературы потребовал для освещения темы диссертации привлечь ряд художественных и теоретико-литературных произведений санскритской, древнеяванской, арабской и персидской литератур. Число использованных источников всех трех видов весьма значительно (свыше 170) и, поскольку все они перечислены в соответствующем разделе библиографии, давать их перечень здесь едва ли целесообразно.

Важнее проследить историю изучения в малаистическом литературоведении эволюции средневековой малайской литературы, а точнее - различных аспектов этой темы, ибо в полном объеме, как отмечалось, она пока не рассматривалась. Задачи предлагаемого ниже историографического обзора осложняются, однако, тем, что интересующая нас проблематика затрагивается не только в специальных исследованиях о тех или иных этапах литературного развития и о крупных литературных явлениях или в обобщающих трудах по истории малайской литературы, но и в публикациях, посвященных. Определяя репрезентативность тех или иных литературных произведений, автор этих строк стремился руководствоваться не только установившимися в малаистике пристрастиям, но и оценкой значимости, данной тем или иным сочинениям самой малайской традицией и выразившейся в числе их списков, вопросам их изучения. При этом беглые замечания в такого рода публикациях или издания новых текстов порой способны внести важные изменения и уточнения в картину развития средневековой малайской словесности. Поэтому историография эволюции малайской литературы VII-ХIХ вв. оказывается, по существу, тождественной историографии изучения этой литературы в целом, хотя и характеризуется специфическим акцентом на обобщающих работах, позволяющих, исходя из достигнутого, яснее очертить круг неизученных или малоизученных аспектов эволюционной проблемы, оценить достоинства и недостатки различных подходов к ней, и тем самым определить задачи и методы ее исследования.

Впервые европейцы познакомились с малайской литературой в начале ХVII в., когда рукописи малайских сочинений - "Повести о Сери Раме", "Повести о мудром попугае" и некоторых других (ныне они хранятся в Водлеянской библиотеке и библиотеке Кембриджского университета) стали появляться в коллекциях английских, а позднее и голландских библиофилов и собирателей восточных древностей. Самые же ранние труды, содержащие упоминания об отдельных литературных памятниках и оценку их достоинств, относятся к первой половине ХVIII в. Это - вышедшая в 1726 г. пятитомная работа голландского миссионера Ф.Валентейна "Старая и новая Ост-Индия" и опубликованная десятью годами позднее малайская грамматика швейцарца Т.Х. Верндли, включавшая в качестве приложения перечень 69 известных ему малайских книг.

Начало научного изучения малайской литературы приходится на конец ХVIII - первую половину XIX вв., когда в результате усилившейся экспансии колониальных держав в странах Азии и Африки европейцы ближе познакомились с цивилизациями народов этих стран, а увлечение "ориентализмом" и "мудростью Востока", характерное для эпохи Просвещения, открытие сравнительного метода в филологии и расцвет романтизма с его глубоким интересом к экзотическим традициям, оказали существенное влияние на европейскую духовную культуру. В это время появились исследования таких английских ученых - пионеров малаистики, как У.Марсден, Дж.Кроферд, Дж.Лейден, Т.С.Рэфлс. Важную роль в истории малаистики сыграли основанные тогда же в Батавии (совр. Джакарта), Лейдене и Сингапуре специальные журналы, предназначавшиеся для публикаций малайско-индонезийских исследований, и первые малаистические центры, созданные в Нидерландской Индии, Малайе, Англии, Голландии, Франции.

Основной вклад, внесенный учеными XIX в. в изучение малайской литературы, связан с деятельностью по собиранию рукописей, их систематизации и каталогизации, первичному описанию отдельных сочинений и пересказу их содержания, и, наконец, по изданию текстов и антологий. Заметную роль на этапе исходного ознакомления с материалом сыграли труды англичан У.Максуэлла, С.О.Елэгдена, американца У.Г.Шелабера, голландцев - П.Рорды ван Эйсинги, Х.С. Клинкерта, А.Ф.фон де Вала, Я.Пейнаппела, Х.Н.ван дер Тюгока, Х.А. ван Опхейзена, Я.Врандеса, Г.К.Нимана, французов - А.Дозона, П,Фав-ра, Э.Дкхлорье, швейцарца Р.Брандштеттера.

Перечень трудов этих ученых занял бы слишком много места. Главными недостатками их были, во-первых, крайнее преувеличение роли индийских или арабских заимствований в истории малайской словесности, а во-вторых, навязывание средневековой по типу малайской литературе европейских эстетических норм XIX в. В результате малайские исторические сочинения рассматривались как бесполезные для историка "наивные сказки", где хаотически перемешаны мифологические и реальные элементы, а малайская беллетристика - как собрание бессодержательных, удручающе монотонных произведений. Некоторые положительные оценки (например, восхищение "Поэмой о Кен Тамбухан", в неполной версии, завершающейся трагической гибелью влюбленных) были не более основательны, ибо, исходя из тех же критериев, акцентировали черты, случайно соответствовавшие вкусам эпохи романтизма.

Единственной работой XIX в., в которой делалась попытка представить сводку данных о малайской литературе, в том числе о ее развитии, была книга голландского исследователя Я.де Холландера "Введение в изучение малайского языка и литературы". Вышедшая в 1845 г. и выдержавшая менее чем за пятьдесят лет шесть изданий, эта работа ярко отразила систематизаторскую направленность и теоретическую слабость малаистики своего времени. Литературный раздел ее включал пять обобщающих глав, посвященных истории малайцев, малайского языка и периодизации малайской литературы, в которой весьма бесхитростно выделялись доевропейский и европейский периоды. Далее следовали краткие характеристики различных жанров и перечень 398 памятников малайской литературы, известных автору, с их краткими аннотациями. Завершала работу антология, составленная из фрагментов различных произведений.

Каталогизация и первоначальная систематизация памятников малайской литературы продолжалась в XX в., и уже к первым его десятилетиям были описаны все основные собрания малайских рукописей: батавское (джакартское), лейденское, лондонское, парижское и др., что позволило составить достаточно полное представление о поданном богатстве и значении малайской литературы. Особенно велики в этой работе заслуги голландского исследователя Ф.С.ван Ронкеля - одного из крупнейших довоенных малаистов, наследие которого, наряду с каталогами рукописей, включает множество ценных статей и заметок, существенно прояснивших, в частности, вопросы тамильского, персидского и арабского влияний на эволюцию малайского языка и литературы.

Углублению знаний о малайской словесности во многом способствовали монографические исследования, начавшие появляться с конца XIX в. (главным образом защищавшиеся в Лейдене докторские диссертации), содержавшие квалифицированный текстологический и историко-литературный анализ важнейших произведений, а также издание их текстов и обычно подробный пересказ. К их числу относятся книги Ф.ван Ронкеля, В.Рассерса, В.Стюттерхейма, А.Цизениса, П.ван Левена, посвященные памятникам беллетристики, Д.Ринкеса, Г.Пейпе-ра и Я.Дооренгооса о теологической (особенно суфийской) литературе малайцев, А.Сензе, Х.Меса и Т.Рускони о малайских исторических сочинениях. Из довоенных трудов английских ученых следует упомянуть работы известного лексикографа Р.Уилкинсона и выдающегося малаиста Р.О.Уинстедта, начавшего свою исследовательскую деятельность в 1904 г. Значительный вклад в развитие малаистики внесли и первые индонезийские ученые М.Н.Бурбочороко и Хусейн Пдайядиниграт.

К концу 30-х гг. изучение малайской литературы сделало столь значительные успехи, что обобщающий курс Я.де Холландера уже явно устарел. В 1937 г. на смену ему пришла книга голландского ученого Х.Хойкаса "О малайской литературе", в которой был довольно полно обобщен накопленный к тому времени материал. Очертив во вводной главе контуры истории малайской культуры, отметив глубокое воздействие на нее индуистско-буддийской и мусульманской традиций и постулировав невозможность строго научно проследить процесс трансформации малайской литературы, большинство памятников которой анонимно, лишено дат и характеризуется смешением элементов обеих влиявших культур, Х.Хойкас переходил к пожанровому описанию различных групп литературных произведений. Книга его распадалась на две примерно равные части. Первая из них (главы 2-12) была посвящена преимущественно оригинальным образцам малайской словесности: фольклорным произведениям, письменной поэзии, историческим сочинениям, эпосу о Ханге Туахе. Вторая (главы 13-21) - сочинениям, представляющим собой адаптации иноязычных памятников: волшебно-авантюрным повестям, малайским версиям "Махабхараты" и "Рамаяны", обрамленным повестям, мусульманским сказаниям об Амире Хамзе, Искандаре Двурогом, царским зерцалам и т.д. Каждая небольшая по объему глава книги - популярного введения в малайскую литературу была написана живо, информативно и содержала немало тонких замечаний, нередко не утративших значения до сегодняшнего дня. В то же время трудно не согласиться с советским исследователем Б.Б.Парникелем, отмечавшим, что "книге не хватало собственной концепции; Х.Хойкас не столько осмысливал и переосмысливал, сколько излагал сделанные его предшественниками выводы".

Ценным дополнением к книге Х.Хойкаса была обширная рецензия на нее немецкого исследователя Х.Овербека, прекрасного знатока малайской литературы и публикатора ряда ее памятников. Эта рецензия содержала и некоторые моменты концептуального характера. В ней затрагивались вопросы специфики малайской литературы, обусловленной особенностями жизненного уклада и национального характера малайцев, воздействия на эволюцию литературы политической ситуации того или иного времени, адекватной оценки памятников, учитывающей задачи, ставившиеся их авторами, предлагалась небезынтересная, хотя и спорная, систематизация литературных жанров.

Книга Х.Хойкаса может рассматриваться как второй шаг на пути создания синтетического труда, воссоздающего развитие средневековой литературы малайцев. Следующий шаг в этом направлении был сделан крупнейшим английским малаистом XX века Р.О.Уинстедтом, чья книга, вышедшая в 1940 г. (второе дополненное издание 1961 г.; русский перевод) была и остается единственной работой, названной историей малайской литературы, и тем самым претендующей хотя бы на предварительное освещение литературной динамики.

Исследования Р.Д.Уинстедта, предшествовавшие написанию его истории литературы, носили на редкость разносторонний характер, включая множество работ по малайской лингвистике и истории, этнологии, искусствознанию и фольклористике, религиоведению, традиционным правовым системам и, разумеется, литературе. В число последних входят около 20 публикаций различных текстов и антологий и едва ли не полсотни старей, посвященных всевозможным памятникам словесности. Владение материалом малайской литературы во всей его полноте часто давало Р.О.Уинстедту возможность более проницательно и точно судить об отдельном произведении, чем это позволяет глубокое, монографическое, но изолированное исследование его самого по себе. Кроме того, незаурядную эрудицию английский ученый счастливо сочетал с несомненным художественным дарованием, тонким вкусом и подлинной любовью к изучаемому предмету. И все же нельзя не отметить, что, хотя труд Р.О.Уинстедта, чрезвычайно богатый по материалу, систематизированному и по возможности хронологизированному, содержит множество интереснейших замечаний об истории тех или иных памятников и в целом создает довольно достоверный образ малайской средневековой литературы, труд этот отнюдь не лишен ряда серьезных недостатков - прежде всего теоретических просчетов.

В основе "Истории малайской классической литературы" Р.О.Уинстедта лежит нигде не сформулированная, но дающая знать о себе буквально на каждом шагу концепция трех этапов эволюции малайской словесности, методологически восходящая к представлениям культурно-исторической школы. Первый из этих этапов - период "автохтонного" развития словесности, воспоминания о котором сохранились в памятниках фольклора; второй - период индийского влияния на литературу и фольклор, и во многом близкого к нему влияния яванского (этими влияниями объясняется почти все эстетически ценное в малайской литературе); третий - период мусульманского (арабо-персидского) влияния (с ним - по крайней мере после ХУЛ в. - связывается постулируемый ученым упадок малайской литературы). Между вторым и третьим периодами помещается некое довольно неясно трактуемое время "перехода от индуизма к исламу", примерно соответствующее эпохе расцвета Малаккского султаната (ХУ в.). Именно эта эпоха, по мнению Р.О.Уинстедта, является высшей точкой развития малайской словесности, когда были созданы местные переработки санскритского эпоса и ранние мусульманские "романы", лучшие обрамленные и волшебно-авантюрные повести, сочетающие индийские и мусульманские элементы и важнейшие образцы нарративной поэзии. Описанная концепция литературного развития и запечатлена в структуре книги, начальные пять глав которой посвящены первым двум периодам и переходному времени, а следующие шесть - в основном различным группам памятников малайской мусульманской литературы. Завершают книгу разделы о творчестве писателя-просветителя XIX в. Абдуллаха Мунши и стоящая несколько особняком глава о фольклорной и классической поэзии.

Наиболее уязвимым моментом теории английского ученого является его "периодизация по влияниям". При всей несомненности воздействия на малайскую словесность литературного опыта Индии и стран Ближнего Востока и ее многовековой взаимосвязи с литературой яванской, для эволюции малайской литературы первостепенную важность имеют не столько факты влияний сами по себе, сколько процесс их адаптации, усвоения, претворения, обусловленные характером развития малайской культуры, потребностями самого малайского общества. Следствиями переоценки Р.О.Уинстедтом роли влияний в малайской литературе является, с одной стороны, недостаточно тесная связь истории малайского мира (прежде всего истории его идеологии) с процессом литературной эволюции, а с другой - обычное для английского ученого рассмотрение произведений не как целостных образований, но как суммы разнородных элементов, восходящих к различным влиявшим традициям.

Другим существенным недостатком работы, также отчасти связанным с названными выше, является отказ от подхода к малайской литературе как к развивающейся по определенным закономерностям системе. Это становится особенно очевидным при обращении к проблеме жанров. В книге Р.О.Уинстедта не только не ставится вопрос о взаимодействии жанров литературы, но почти ничего не говорится об их происхождении, и особенно - эволюции. Малайская литература предстает в ней как в целом статичная совокупность изолированных произведений. Наконец, обращает на себя внимание "внешний" подход Р.О.Уинстедта к литературным памятникам, которым с позиций образованного европейца XX в. выносятся решительные субъективно-вкусовые оценки. Собственные представления малайцев о задачах различного рода литературных сочинений, о принципах их создания, об особенностях эстетических и этических критериев остаются за пределами его книги. Результаты этого с очевидностью сказываются в разделах, посвященных мусульманскому периоду, и в явной переоценке действительно немаловажной роли малаккского времени. Рассматривая ислам как в основном негативный фактор в истории малайской литературы и не допуская возможности создания значительных произведений в период глубокой мусульманизации (ХVIII-ХIХ вв.), Р.О.Уинстедт без должных оснований относит ряд сочинений этого периода к малаккской эпохе - "привольному ХV в.", когда еще были сильны индийское и яванское влияния и когда благодаря им в литературе "сохранялся дразнящий обоняние аромат, который так скоро испарился затем в пустыне мусульманского пуританства".

Подводя итог разбору книги Р.О.Уинстедта, следует отметить, что, несмотря на все концептуальные недостатки, характерные не только для ее автора, но и для всей довоенной, а в значительной степени и послевоенной малаистики, труд английского ученого по сей день сохраняет значение наиболее компетентного и всестороннего руководства по средневековой малайской словесности.

Хотя в исследовательской литературе часто раздаются справедливые жалобы на чрезвычайно медленный прогресс в области малаистического знания, нельзя не отметить, что в послевоенный период, и особенно в последние два десятилетия, оно сильно шагнуло вперед. Большую роль в развитии малаистики сыграли такие факторы, как рост числа исследователей-профессионалов, получивших специальную филологическую и литературоведческую подготовку, формирование кадров исследователей в Индонезии и Малайзии, добившихся независимости, создание новых малаистических центров в Австралии, Малайзии, СССР, США, появление новых малаистических журналов. Значительно повысились текстологический уровень изданий и качество перевода малайских текстов, чему сильно способствовала начавшая выходить с 1968 г. в Голландии серия "Библиотека Индонесика".

Важной предплсылкой развития малаистического литературоведения явились успехи в смежных областях. Издание в английских переводах трудов видных голландских социологов Я.Вандера и Б.Схрике, а также выход в свет исследований историков: М.Мейлинк-Рулофох, Уолтерса, Д.Ломбара, Л.Андайя и др. значительно прояснили социально-экономические, политические и идеологические условия, в которых проходили формирование и эволюция средневековой малайской культуры и литературы.

Среди наиболее содержательных как в описательном, так и в концептуальном плане работ зарубежных ученых 50-70-х гг., посвященных малайской беллетристической прозе, следует упомянуть труды Э.Барета, А.Суини, К.Берга, С.Робсона, Я.Раса, Абдул Рахмана Каеха, Л.Бракела, А.Баузани, А.Тэу, Касима Ахмада, П.Мосселина де Йонга. Значительный вклад в изучение малайской средневековой поэзии внесли А.Тэу, С.Скиннер; в исследование исторических сочинений - А.Тэу, Р.Рольфинк, Я.Рас, У,Уолтере, П.де Йосселин де Йонг, Э.Кратц, Т.Искандар, Исмаил Хуссейн, М.Таиб Осман; в разработку проблем малайской мусульманской литературы (в особенности -суфийской) - Г.Древес, П.Ворхуве, Э.Джонс, Р.Джонс, С.М.Нагиб ал-Аттас и др.

Особенно примечательной чертой современного малаистическо-го литературоведения является обращение к теоретическим проблемам, дополнение прежнего диахронического подхода к литературным феноменам, заметно усовершенствованного со времени итогового труда Р.О.Уинстедта, подходом синхроническим, ориентированным не столько на изучение истории тех или иных явлений, сколько на анализ их структуры и функций. Впервые заявивший о себе еще в довоенных трудах ученых, находившихся под влиянием лейденской культурно-антропологической школы, этот подход, исходящий из представления о целостном характере произведений малайской литературы, в полной мере проявился в малаистике в послевоенное время. При этом, если раньше единство литературного памятника, как правило, объяснялось переосмыслением вошедших в его состав элементов (нередко заимствованных) в духе местных мифологических архетипов, то в настоящее время причины этого единства все чаще усматриваются исследователями в эстетических и идеологических задачах, которые стояли перед малайскими литераторами. Последнее особенно характерно для работ голландского малаиста А.Тэу с их акцентом на синхроническом исследовании структуры памятников словесности, установлении функции отдельных компонентов в рамках произведения и функции произведения в целом в пределах средневековой малайской литературы и культуры.

Синтез того положительного, что дало малаистическому литературоведению применение обоих подходов, позволил перейти к анализу происхождения жанров, их истории и, наконец, сделать первые шаги в осознании малайской литературы как системного единства. Это же, в свою очередь, заставило уделить большее внимание воздействию на малайскую литературу изменявшейся исторической и социологической ситуации, начать пересмотр привычных представлений о роли ислама в эволюции малайской литературы, заняться изучением поэтологических особенностей малайской словесности и взглядов на нее ее создателей. Пока, однако, большинство названных теоретических проблем только начинает осознаваться, и до основательной постановки их, а тем более до разрешения, еще весьма далеко.

Первое знакомство с малайским языком и литературой в России относится к концу ХVIII-ХIХ вв. О малайской культуре узнавали тогда не столько из трудов специалистов-ученых или из переводов малайских произведений, сколько из путевых записок и из литературных сочинений, таких, как "Фрегат Паллада" И.С.Гончарова или "Песнь торжествующей любви И.С.Тургенева. Русская литература, чутко воспринимавшая восточные мотивы, не прошла мимо изящной звуковой и символической игры народных четверостиший-пантунов, выразительных образов малайских заклинаний, нашедших отражение в стихах В.Я.Брюлова, К.Бальмонта, И.Бунина. Востоковедная же наука не могла похвастать сколь бы то ни было заметными достижениями в области малаистики.

Положение начало меняться лишь в конце 20-х - начале 30-х годов, когда вышли в свет первые работы советских исследователей, посвященные малайско-индонезийской тематике. Важную роль в развитии малаистических дисциплин в СССР сыграли труды и педагогическая деятельность А.А.Губера - одного из крупнейших советских историков-востоковедов, с 1967 по 1971 гг. неизменного председателя Малайско-индонезийских чтений. Основоположницей изучения малайской литературы в СССР была Л.А.Мерварт. Изучая малайскую филологию сначала в Париже, а затем в Лейдене, она собрала богатый материал, который лег в основу статьи "Малайский театр" - первого отечественного исследования по малайской культуре и словесности. В трудах Л.А.Мерварт наметились некоторые особенности советского малаистического литературоведения, существенно развитые и дополненные в работах ее учеников и коллег (Б.Б.Парникеля, Е.М.Ревунен-ковой, В.И.Брагинского, Л.В.Горяевой и др.).

Можно выделить три основных направления исследований, характерных для советских малаистов-литературоведов. Первое из них связано с разработкой историко-литературных проблем - взаимоотношением литературных явлений с конкретными историческими условиями; определением специфики тех или иных этапов развития малайской словесности, функций ее языка как средства межэтнического литературного общения, места отдельных значительных памятников в литературной эволюции; исследованием типологии малайской литературы и ее связей с мировым литературным процессом.

Второе направление нашло отражение в работах, где предпринимается попытка осмыслить механизм культурных влиянии в средневековой малайской традиции, ответить на вопросы, почему и как малайская словесность воспринимала и трансформировала те или иные элементы литератур Индии, Явы, стран Ближнего Востока, в чем состояло ее своеобразие.

К третьему направлению относятся исследования, посвященные особенностям жанровой структуры малайской словесности, происхождению и эволюции жанров, поэтике художественных произведений. Для этих исследований характерно стремление выявить каноны, которым следовали создатели литературных сочинений, дать оценку достоинствам последних, выяснить причины их воздействия на средневекового читателя, словом, - показать эстетическую сторону малайской литературы как "извне", с позиций современного читателя, так и "изнутри", на основе реконструкции литературного самосознания средневековых малайцев. Важное место в советской малаистике занимает также работа по переводу памятников малайской литературы.

В послевоенные годы появилось несколько обобщающих очерков средневековой малайской литературы, принадлежащих перу как европейских ученых, так и малайзийских и индонезийских исследователей. Все они, однако, с некоторыми вариациями воспроизводят концепцию и факты, изложенные в книге Р.О.Уинстедта (хотя и несколько дополняют ее новыми материалами), но весьма кратки и носят, по преимуществу, популярный характер. Лучший очерк подобного рода - богатый новыми мыслями и наблюдениями малайский раздел в книге Б.Б.Парникеля "Введение в литературную историю Нусантары IX-XIX вв.", призванной показать общие черты исторического движения всех письменных традиций островного мира в их взаимосвязи и взаимозависимости. Эта задача и определила место, занимаемое в книге средневековой малайской литературой, в изложении которой автор был вынужден ограничиться лишь генерализированной характеристикой важнейших явлений словесности ХVI-ХIХ вв., не воссоздавая детально процесс развития средневековой малайской литературы на всех его этапах.

Таким образом, единственным исследованием, претендующим на то, чтобы, хотя бы в первом приближении проследить основные вехи эволюции малайской литературы, по сей день является книга Р.О.Уинстедта, уже значительно устаревшая. В свете этого, более чем оправданными представляются слова А.Тэу, призывающего к новым, "хотя бы и самым предварительным попыткам синтеза и теоретического обобщения" в области малайской литературы и других литератур региона.

Степень изученности малайской средневековой словесности за рубежом и в СССР предопределила з ада ч и, которые необходимо было решить в настоящей диссертации, для раскрытия избранной темы. Несколько преувеличивая не разработанность современного малаистического литературоведения, австралийский исследователь Э.Джонс в основном верно суммировал некоторые из его главных недостатков: "История малайской литературы все еще не написана. Как ее традиционному, так и современному аспектам посвящено чрезвычайно мало трудов, да и те, по преимуществу, представляют ценность лишь как хорошие каталоги, ибо ни один из их авторов не предложил пока каких-либо организующих принципов, позволяющих сделать литературы малайского мира предметом всестороннего обсуждения". Таким образом, изучение эволюции средневековой малайской литературы настоятельно требует постановки теоретических проблем - уяснения "организующих принципов" литературного процесса и вместе с тем одновременного исследования малайской словесности как в историко-культурном, так и в собственно литературоведческом аспектах.

Подобным подходом объясняется особое внимание, которое уделяется в настоящей работе решению трех задач концептуального характера. Первая и главная из них - обосновать наличие в средневековой малайской литературе не протяжении ее существования внутренне мотивированного эволюционного процесса, определить причины этой эволюции и ее движущие силы. Решение данной задачи наталкивается на трудности двоякого рода. Одна из них вызвана анонимностью большинства средневековых малайских сочинений, в которых обычно отсутствуют даты их создания, и относительной текучестью текстовой традиции. В результате исследователи, как правило, имеют дело не с "разворачивающимся во времени процессом, отдельные моменты которого отмечены рядом исторически конкретных памятников письменности, но с некоторым синхронным срезом, характеризующим состояние малайской, литературы в ту эпоху, когда исследователи ознакомились с первыми собраниями малайских рукописей". Естественно, что воссоздание на основе этой синхронии диахронического процесса - дело нелегкое, и во многих случаях исследователю при всей изобретательности его методических приемов, при всем внимании к текстологическим вопросам не остается ничего иного, как удовольствоваться более или менее основательными гипотезами.

Другая трудность обусловлена полной не изученностью литературы домусульманского этапа, от которого не сохранилось письменных памятников и облик которого может быть восстановлен лишь на основе косвенных данных, а также смутностью представлений об этапе ранне-мусульманском, лишь усугубившейся за последние два десятилетия. Такое положение дел значительно сужает временные рамки, в которых может рассматриваться эволюция малайской литературы. Исследователи ее ограничиваются преимущественно этапом с ХVII по первую половину XIX в. Учитывая же весьма медленные темпы развития средневековых литератур, априори трудно предположить достаточно наглядную трансформацию одной из них на протяжении всего лишь двух - двух с половиной веков, последние полтора из которых прошли к тому же в условиях усиливающейся стагнации, вызванной европейской колониальной экспансией. Именно поэтому в настоящей работе предпринята попытка реконструкции домусульманского и раннемусульманского этапов истории малайской словесности, создающих перспективу, в которой ясней становятся изменения, происходившие в ХVII-ХIХ вв.

Предпосылки эволюции малайской литературы, на наш взгляд, коренились во внутренней социальной структуре породившего ее общества, в особенностях развития в нем феодальных отношений. Однако воздействие социальных факторов на литературный процесс осуществлялось, разумеется, не непосредственно, а косвенно, через ту промежуточную сферу, которую советский литературовед П.Н.Медведев назвал "идеологической средой", понимая под последней всю совокупность идеологических явлений, "со всех сторон плотным кольцом окружавших человека. вещей-знаков разных типов и категорий: слов, в многоразличнейших формах их осуществления, звучащих, написанных и иных, научных утверждений, религиозных символов и верований, художественных произведений и пр., и пр.". Являясь "выраженным вовне социальным сознанием данного коллектива", идеологическая среда по-своему преломляет социальное бытие и лишь в таком преломленном "идеологической средой" виде оно воздействует на литературу.

Естественно, что центральное место и роль структурирующего начала в средневековой "идеологической среде" принадлежало той или иной религии, представлявшей собой, по словам К.Маркса, "общую теорию этого мира, его энциклопедический компендиум, его логику в популярной форме, его всеобщее основание". Значительные изменения в религиозной сфере, пережитые малайским миром на протяжении его истории, всякий раз придавали характерную окраску всей идеологической среде, в которой создавалась и функционировала малайская литература, выступая важнейшим фактором ее эволюции. Ниже нам еще предстоит рассмотреть этот вопрос более детально.

Для исследования эволюции средневековой малайской литературы, однако, не достаточно установить самый факт изменений в процессе ее исторического бытия, определить их предпосылки и направление. Научное требование изучать факты "в их целом, в их связи; всю совокупность. фактов" заставляет обратиться к решению второй задачи - изучению литературной эволюции как движения некой системы, которой в литературах средневековых является иерархически организованная система взаимо-отнесенных жанров. В настоящей диссертации едва ли уместно всестороннее рассмотрение чрезвычайно сложной и пока еще далекой от завершения теории жанров (историю ее разработки и различные дефиниции жанра). Для наших целей достаточно остановиться лишь на нескольких аспектах понятия "жанр", выступающих его конститутивными признаками в большинстве специальных исследований. Жанр - это типовая категория, определяющая однородность более или менее значительной совокупности произведений и предстающая в диалектическом единстве относительной устойчивости на каждом историческом этапе и изменчивости в процессе исторического развития. Однородность произведений того или иного жанра обусловлена прежде всего единством выполняемой им функции. Именно это - доминирующий признак в средневековых литературах, где выделение жанров, как правило, детерминировано не литературными, а социо-культурными функциями, либо ими обеими одновременно. Далее для каждого жанра характерна однотипность содержательной (тематика, специфический набор мотивов) и формальной (общая архитектоника, композиция, стиль) структур. Таким образом, понятие "жанр" в диссертации охватывает исторически складывающиеся и обладающие относительной устойчивостью совокупности литературных произведений, характеризующиеся единством социокультурной функции и типовым по набору тем и мотивов . содержанием, оформленным также в типовую композиционно-стилистическую структуру. В тех случаях, когда с помощью данной типовой структуры получало выражение тематически разнородное содержание, мы говорили не о собственно жанре, а о жанровой форме. Наконец, как жанры, так и жанровые формы объединялись в диссертации более широким термином - "жанровая структура" .

Понимание эволюции средневековой малайской литературы как развития внутренне упорядоченного объекта обусловило выбор системного анализа в качестве метода исследования данного процесса. Этот метод призван выявить закономерный характер взаимодействия отдельных жанров в рамках жанровых систем и столь же закономерную их трансформацию в контексте изменения структуры "идеологической среды". Ибо в происходящем под воздействием меняющихся идеологических факторов отмирании или видоизменении одних жанров, рождении других и обусловленной этими процессами частичной или полной перестройке системы словесности и проявляет себя реальная эволюция средневековых литератур. В рамках жанровых систем нередко противопоставляются центральные, функциональные жанры и жанры периферийные, нефункциональные. Противопоставление это носит довольно условный характер и в значительной мере порождено "внешним" взглядом на литературную систему, поскольку, с позиции самосознания литературы, нередко все тексты, входящие в ее состав, рассматриваются как более или менее функциональные. Все они выполняют по крайней мере учительную функцию, призваны "правильно" формировать личность и образуют иерархию лишь в зависимости от того, на какой из уровней человеческой духовности направлено их воздействие. В диссертации оппозиция функциональных - нефункциональных жанров использовалась лишь в тех случаях, когда из-за недостатка данных не представлялось возможным "изнутри" достаточно точно определить функции жанров и когда само воссоздание литературной системы представляло собой типологическую реконструкцию.

Для подлинно исторической реконструкции различных этапов развития литературной системы, выступающей как сцепление явлений, обладающих определенной социальной функцией, необходимо исследовать не только сами памятники словесности, но и присущие данной традиции и в той или иной форме зафиксированные ею представления о литературе. Мысль о важности подобного "внутреннего" подхода к истории словесности сформулирована в трудах Н.И.Конрада, который, отмечая зависимость состава литературы каждой эпохи от "представлений о ее сущности, о ее задачах и видах" - словом, от ее самосознания, писал: "Непосредственно с этим связан вопрос о представлениях о литературе как об элементе ее истории. Забыть об этом элементе просто нельзя: сам наш материал настойчиво напоминает о том, что история литературы есть вместе с тем и история представлений о ней".

Наконец, третья задача диссертации, тесно связанная с двумя предыдущими, - выявить целостный характер и художественную значимость привлекаемых для исследования литературных памятников, неизменное или исторически изменяющееся концептуальное единство каждого из которых реализуется в определенной поэтологической структуре. Последнее обусловило внимание к поэтике литературных произведений, вновь, по возможности, изучаемой с привлечением взглядов на нее средневековых малайцев. Такое внимание, на наш взгляд, вполне оправдано в работе, где исследуется эволюция не просто письменности, но литературы.

Итак, коль скоро задачи, поставленные в диссертации, удастся решить, эволюция средневековой малайской литературы предстанет перед нами как опосредствованно мотивированный внутренними социальными факторами, а непосредственно - факторами идеологическими процесс более или менее глубокой трансформации и перестройки жанровой системы или смены одной жанровой системы другой. К тому же появится возможность рассматривать эти системы как включавшие целостные в идейно-художественном отношении памятники при наличии необходимых данных исследовать средневековую малайскую словесность не только с внешней, но и с внутренней стороны, т.е. с учетом ее литературного самосознания.

Попытаемся предварительно несколько подробнее охарактеризовать движущие силы эволюции малайской литературы, рассматривая эту эволюцию в общекультурном контексте.

Как известно, сложные политические образования (империи), возникавшие в ходе истории малайского мира, представляли собой своего рода конфедерации городов-государств, весьма различных по типу социального устройства и уровню культурного развития и слабо связанных в единое целое. В экономическом плане эти государства объединяло то, что их процветание всецело зависело от международной торговли, проходившей через их порты, которые играли ключевую роль на одном из важнейших участков пути, ведущего из стран Средиземноморья, вокруг Индии в Китай.

Основу этого процветания составляли не столько доходы от торговой деятельности местных купцов (включая и самого правителя), сколько налоги и пошлины, взимавшиеся с купцов-иностранцев, поступавшие в казну и затем различными способами перераспределявшиеся среди местной аристократии и чиновничества. Богатство и мощь государства тем самым находились в прямой зависимости от числа торговых кораблей, посещавших его, а последнее, с одной стороны, от удобства расположения порта, качества его организации, упорядоченности торговли, а с другой - от безопасности судоходства и успешной борьбы с пиратством в своих водах и, напротив, - от создания помех для мореплавания в водах соперников.

Таким образом, само существование малайских государств на протяжении всей истории зиждилось на успешном исполнении ими административно-военных функций, а успешным оно могло быть лишь при достаточно высокой степени государственной централизации. В противном случае острая конкурентная борьба между отдельными городами-государствами (ее важнейшим средством было пиратство на торговых путях соперника и принуждение следовавших в его порт судов изменить маршрут) грозила создать хаос на морских коммуникациях, чрезвычайно затруднить мореплавание и, уменьшив объем торговли в целом, нанести серьезный урон всем конкурирующим сторонам. Поэтому всякий раз, когда в силу тех им иных внешнеполитических причин торговая конъюнктура складывалась благоприятно для малайского мира, в нем неизменно возникало государство-лидер, военным и дипломатическим путями воссоздавшее относительно централизованную конфедерацию. В V в. таким лидером стало государство, именуемое в китайских хрониках Гандьоли, в VII в. на смену ему пришла морская империя Шривиджайя, в ХV в, значительная часть малайского мира была объединена под властью Малакки, в ХVII в. его поочередно возглавляли северосуматранское государство Аче и султанат Джохор.

Описанная экономическая система и порождавшийся ею тип политической и социальной организации малайского феодального общества были чрезвычайно устойчивы на протяжении многих веков. Лишь установление полного господства европейцев на торговых путях в ХVIII в. смогло подорвать их. Естественно поэтому, что сами по себе эти факторы едва ли могли выступать в качестве динамического начала, определявшего эволюцию малайской культуры и, в частности, малайской литературы. Однако подобного рода статичностью базисных явлений (например, так и не возникшей во многих азиатских странах частной собственностью на землю), объясняется, по словам К.Маркса, то, что "история Востока принимает вид истории религий". Именно такой вид история - в первую очередь история идеологии, культуры и связанных с ниш явлений - приняла в малайском мире.

Вызванная экономическими причинами необходимость централизации малайского мира в сочетании с трудностями регулярного контроля из единого центра за его отдельными районами, чрезвычайно фрагментированными географически, обусловили важную роль в сдерживании центробежных тенденций, военной мощи верховного правителя - главы конфедерации и его особой идеологической "выделенности". Одним лишь военным путем, вне осознания насущной важности единства и вне сознательного единения вокруг "выделенного" правителя, длительное сохранение централизованной империи едва ли было бы возможно.

Таким образом, значение идеологического фактора в малайских "морских империях" было отнюдь не меньшим, если не большим, чем в "империях аграрных", типа яванских или кхмерских. Не случайно безоговорочная верность вассала сюзерену составляет сквозную тему всей малайской письменности, начиная от памятников эпиграфики VII в. (надпись из Телага Бату), продолжая хрониками ХV-ХVI вв. ("Повесть о раджах Пасея", "Малайские родословия") и завершая такими сочинениями ХVII в., как "Повесть о Бахтиаре" и множество других. Для сравнения можно отметить, что ни в один из периодов истории яванской литературы эта тема не занимала в ней столь видного места.

Основу идеологической "выделенности" правителя на протяжении всей средневековой малайской истории составляла автохтонная по происхождению концепция, согласно которой он воспринимался как средоточие некой магической силы власти, обеспечивавшей благоденствие государства и его защиту как от внутренних смут, так и от вторжений извне. Естественно, что с течением времени, в зависимости от изменявшейся религиозной ситуации в малайском мире, эта харизматическая основа концепции власти получала различное символическое оформление.

Восходящие, по-видимому, еще к последним, векам до н.э. торговые контакты с Индией обусловили знакомство малайцев с индийскими государственно-политическими и религиозными системами. Это знакомство постепенно углублялось, в чем важную роль сыграли не только посещения древнейших малайских государств индийцами, и в особенности носителями культурной и религиозной традиции, принадлежавшими к касте брахманов, но и плаванья самих малайцев в Индию, а несколько позднее и обучение их в крупнейших центрах индийской образованности (Наланде, Негапатаме и др.).

Говоря о ранних малайско-индийских связях первых веков н.э., следует учитывать, что в малайском мире индийцы сталкивались уже отнюдь не с первобытными обществами, но с раннеклассовыми государственными образованиями, достигшими довольно высокого уровня развития в результате внутренней социально-экономической эволюции, где остро осознавалась необходимость оформления надстроечных институтов, и в первую очередь - идеологического комплекса, связанного с "выделенностью" правителя. Именно эти причины и вызвали восприятие санскритской культуры, буддизма и индуизма и приглашение ко дворам местных правителей индуистских брахманов и буддийских монахов, считавшихся носителями "огромной магико-ритуалистической силы". Как справедливо отмечал голландский историк Я. Вандера: "Инициатива, обусловившая приход индийской цивилизации, исходила от индонезийских правящих кругов или по меньшей мере была делом как индонезийских династий, так и индийской иерократии. Индийское жречество призывалось на восток - разумеется, благодаря его широкой известности - для магического, сакрального утверждения династических интересов и для "приручения" подданных, а также, возможно, для организации территории правителя в государство".

Растянувшийся более чем на тысячелетие процесс восприятия малайским миром индийской культуры, в особенности ее центральной сферы - религиозных учений, слагался из двух потоков. С одной стороны, собственно индианизации - усвоения индийских доктрин и концепций, в значительной степени определивших идеологическое оформление социальной и культурной жизни малайских государств; с другой - во встречной малаизации, то есть отборе и приспособлении воспринятых элементов к местным культурным традициям, становившейся все более интенсивной с течением времени. Примером такого избирательного восприятия и адаптации может служить преобладание в малайском мире махаянского буддизма и синкретических индуистско-буддийских культов с сильной тантрической окрашенностью, как нельзя лучше соответствовавших местным магическим практикам.

Однако, несмотря на постепенно усиливавшуюся малаизацию индианизированной санскритоязычной культуры, как махаянский буддизм, так и индуизм на протяжении всего периода их господства оставались у малайцев аристократическими религиями, мало затрагивавшими анимистические верования масс, и выступавшими, по преимуществу, как царские культы, призванные укрепить харизму правителя, что вело к сращению светской и духовной власти, концентрации их в лице обожествленного монарха (культ деварджи, буддараджи).

ХIII-ХIV вв. являются переломным этапом в истории Юго-Восточной Азии. В политической сфере это время - период развитых феодальных отношений - ознаменовалось крушением всех могущественных индиализированных империй и приходом им на смену моноэтнических государств, в сфере идеологической - упадком аристократических религий и заменой их религиями массовыми с характерной для них широкой проповедью не только в придворной, но и в народной среде. В малайском мире такой религией стал ислам.

Предпосылки мусульманизации малайского мира следует, по-видимому, вновь искать в торговом характере малайских государств и их традиционных связях с Индией. С одной стороны, расширение объема торговли и спроса на ценное местное сырье вело к увеличению числа городов и росту провинциальной элиты, а также повышению роли средних городских слоев, занятых ремеслом и торговлей. Обе эти социальные группы были слабо связаны с изощренной индианизированной культурой столичной аристократии и, вероятно, именно их влиянию эта культура во многом обязана своей постепенной малаизацией. Они же, как можно полагать, переживая своеобразный "урбанистический" разрыв с системой ценностей и верованиями архаического общества, оказывались особенно восприимчивы к более динамичному духу ислама с его эгалитаризмом, простотой догматики и общедоступностью проповеди, учением об интимно-личностной, осуществляемой без посредников связи с Творцом.

С другой стороны, успешный ход завоевания Индии мусульманскими султанами в ХШ-ХIV вв. - покорение Венгалии, Уджерата, государств Декана, с которыми малайский мир издавна поддерживал торговые контакты, не могло не произвести сильного впечатления на малайских правителей и аристократию. Эти завоевания, во-первых, чрезвычайно увеличили долю мусульманской торговли в малайском мире и поставили лидирующую роль в нем того или иного государства в зависимость от искусного привлечения в свой порт купцов-мусульман. Как видно на примере северо-суматранских княжеств, принятие ислама было едва ли не лучшим способом решения этой задачи. Во-вторых, само торжество ислама над буддизмом и индуизмом в Индии увеличивало его идеологическую (а точнее, видимо, магическую) притягательность для малайских правящих кругов, тем более, что ислам мог быть использован ими для утверждения своей политико-культурной самостоятельности в борьбе против яванской индуистской империи Маджапахит и буддийского Сиама, в вассальную зависимость от которых попали в ХIII-ХIV вв. малайские государства.

Наконец, сама активность мусульманских проповедников после эпохи Крестовых походов и создания мощных и разветвленных суфийских орденов заметно возросла. Последний момент особенно важен, ибо именно в суфийской форме идеи ислама могли восприниматься как созвучные в ряде аспектов тем, что уже присутствовали как в элитарной, так и массовой сферах малайской культуры, а носители суфизма (ими, в отличие от провозвестников индуистского и буддийского учений могли выступать и многочисленные мусульманские купцы) разработали и успешно использовали еще в Индии чрезвычайно искусную и эффективную систему проповеди, ориентированную как на придворные круги, так и на народные массы.

Сочетание всех этих факторов: экономических, политических, социальных и идеологических и повело к восприятию ислама малайским миром. Однако путь от первоначального поверхностного обращения до достаточно глубокой мусульманизации малайской культуры был весьма длинным и растянулся на три-четыре века.

Во всех малайских хрониках единодушно утверждается, что начало мусульманизации того или иного малайского государства было положено обращением в ислам его правителя. Эти свидетельства, вовсе не обязательно достоверные, чрезвычайно ценны в историко-культурном плане как обобщенное выражение взгляда самих малайцев на механизм мусульманизации. Принятие ислама правителем, прежде всего, преследовало цель укрепить новым символическим оформлением старый харизматический статус - идеологическую "выделенность", столь важную в борьбе с центробежными тенденциями. В то же время оно служило важным стимулом для обращения подданных.

Став религией малайских государств, ислам с течением времени начал проявлять имманентно присущие ему свойства, отличавшие это вероучение от его предшественников в островном мире. В числе этих отличительных черт следует назвать существование в исламе целостного унифицированного писания - Корана, ясно сформулированной догматики и, что не менее важно, присущий исламу больший демократизм и прозелетический дух. Мусульманские духовные наставники и проповодники - улама, сами выходцы из средних слоев, обращались в равной степени к малайской аристократии и массам, умели говорить с последними на доступном для них языке, прибегая к символике, перекликавшейся с символами фольклорной традиции. Их взаимоотношения со двором, хотя отчасти и напоминали прежние связи правителя со жречеством, существенно отличались от них значительно большей независимостью улама, положившей конец прежнему сращению духовной и светской власти.

Укрепление позиций улама в малайском обществе привело к бифокальности малайской культуры, выступавшей теперь как сложное взаимодействие традиций, порожденных ее придворным (еще во многом верном индуистско-буддийскому прошлому) центром и центром религиозным. При этом роль последнего в малайской культуре постоянно возрастала, охватывая все области социальной жизни, влияя на ценностную систему придворной аристократии и постепенно трансформируя ее. Таким образом, ислам не стал новой аристократической религией малайского мира. Он проник во все сферы малайских городов-государств от дворца до торгово-ремесленных кварталов и шаг за шагом пронизал все слои малайской культуры.

Описанная идеологическая эволюция и явилась непосредственной движущей силой литературного развития, отразившего все ее фазы: восприятие буддийского и индуистского вероучений и из синкретизацию, малаизацию индианизированной культуры, начальную мусульманизацию, в процессе которой важнейшую роль играло восприятие внешней стороны новой религии, последующую глубинную мусульманизацию. Соответственно идеологические факторы легли в основу периодизации литературного процесса у малайцев в VII-ХIХ вв., принятой в настоящей монографий. Учитывая, наряду с ними, факторы языковые и собственно литературоведческие, автор этих строк вьделил в эволюции средневековой малайской литературы три больших периода: древнемалайский (период индианизированных государств Суматры и Малаккского полуострова - VII - первая половина ХIV вв.), раннемусульманский (вторая половина ХIV - первая половина ХVI вв.) и классический (вторая половина ХVI - первая половина XII вв.) - время, когда малайская литература осознала себя одной из литератур мусульманского мира и когда было создано большинство ее значительнейших произведений. (Генезис и развитие средневековой малайской литературы. Брагинский В.И.).

Компания Е-Транс оказывает услуги по переводу и заверению любых личных документов, например, как:

  • перевести аттестат с яванского языка на русский язык или с русского языка на яванский язык с нотариальным заверением; перевод аттестата с яванского языка на русский язык или с русского языка на яванский язык с нотариальным заверением;
  • перевести приложение к аттестату с яванского языка на русский язык или с русского языка на яванский язык с нотариальным заверением; перевод приложения к аттестату с яванского языка на русский язык или с русского языка на яванский язык с нотариальным заверением;
  • перевести диплом с яванского языка на русский язык или с русского языка на яванский язык с нотариальным заверением; перевод диплома с яванского языка на русский язык или с русского языка на яванский язык с нотариальным заверением;
  • перевести приложение к диплому с яванского языка на русский язык или с русского языка на яванский язык с нотариальным заверением; перевод приложения к диплому с яванского языка на русский язык или с русского языка на яванский язык с нотариальным заверением;
  • перевести доверенность с яванского языка на русский язык или с русского языка на яванский язык с нотариальным заверением; перевод доверенности с яванского языка на русский язык или с русского языка на яванский язык с нотариальным заверением;
  • перевести паспорт с яванского языка на русский язык или с русского языка на яванский язык с нотариальным заверением; перевод паспорта с яванского языка на русский язык или с русского языка на яванский язык с нотариальным заверением;
  • перевести заграничный паспорт с яванского языка на русский язык или с русского языка на яванский язык с нотариальным заверением; перевод заграничного паспорта с яванского языка на русский язык или с русского языка на яванский язык с нотариальным заверением;
  • перевести права с яванского языка на русский язык или с русского языка на яванский язык с нотариальным заверением; перевод прав с яванского языка на русский язык или с русского языка на яванский язык с нотариальным заверением;
  • перевести водительское удостоверение с яванского языка на русский язык или с русского языка на яванский язык с нотариальным заверением; перевод водительского удостоверения с яванского языка на русский язык или с русского языка на яванский язык с нотариальным заверением;
  • перевести экзаменационную карту водителя с яванского языка на русский язык или с русского языка на яванский язык с нотариальным заверением; перевод экзаменационной карты водителя с яванского языка на русский язык или с русского языка на яванский язык с нотариальным заверением;
  • перевести приглашение на выезд за рубеж с яванского языка на русский язык или с русского языка на яванский язык с нотариальным заверением; перевод приглашения на выезд за рубеж с яванского языка на русский язык или с русского языка на яванский язык с нотариальным заверением;
  • перевести согласие с яванского языка на русский язык или с русского языка на яванский язык с нотариальным заверением; перевод согласия с яванского языка на русский язык или с русского языка на яванский язык с нотариальным заверением;
  • перевести свидетельство о рождении с яванского языка на русский язык или с русского языка на яванский язык с нотариальным заверением; перевод свидетельства о рождении с яванского языка на русский язык или с русского языка на яванский язык с нотариальным заверением;
  • перевести вкладыш к свидетельству о рождении с яванского языка на русский язык или с русского языка на яванский язык с нотариальным заверением; перевод вкладыша к свидетельству о рождении с яванского языка на русский язык или с русского языка на яванский язык с нотариальным заверением;
  • перевести свидетельство о браке с яванского языка на русский язык или с русского языка на яванский язык с нотариальным заверением; перевод свидетельства о браке с яванского языка на русский язык или с русского языка на яванский язык с нотариальным заверением;
  • перевести свидетельство о перемене имени с яванского языка на русский язык или с русского языка на яванский язык с нотариальным заверением; перевод свидетельства о перемене имени с яванского языка на русский язык или с русского языка на яванский язык с нотариальным заверением;
  • перевести свидетельство о разводе с яванского языка на русский язык или с русского языка на яванский язык с нотариальным заверением; перевод свидетельства о разводе с яванского языка на русский язык или с русского языка на яванский язык с нотариальным заверением;
  • перевести свидетельство о смерти с яванского языка на русский язык или с русского языка на яванский язык с нотариальным заверением; перевод свидетельства о смерти с яванского языка на русский язык или с русского языка на яванский язык с нотариальным заверением;
  • перевести свидетельство ИНН с яванского языка на русский язык или с русского языка на яванский язык с нотариальным заверением; перевод свидетельства ИНН с яванского языка на русский язык или с русского языка на яванский язык с нотариальным заверением;
  • перевести свидетельство ОГРН с яванского языка на русский язык или с русского языка на яванский язык с нотариальным заверением; перевод свидетельства ОГРН с яванского языка на русский язык или с русского языка на яванский язык с нотариальным заверением;
  • перевести выписку ЕГРЮЛ с яванского языка на русский язык или с русского языка на яванский язык с нотариальным заверением; перевод выписки ЕГРЮЛ с яванского языка на русский язык или с русского языка на яванский язык с нотариальным заверением;
  • нотариальный перевод устава, заявления в ИФНС с яванского языка на русский язык или с русского языка на яванский язык с нотариальным заверением; перевод устава, заявлений в ИФНС с яванского языка на русский язык или с русского языка на яванский язык с нотариальным заверением;
  • перевести налоговую декларацию с яванского языка на русский язык или с русского языка на яванский язык с нотариальным заверением; перевод налоговой декларации с яванского языка на русский язык или с русского языка на яванский язык с нотариальным заверением;
  • перевести свидетельство о госрегистрации с яванского языка на русский язык или с русского языка на яванский язык с нотариальным заверением; перевод свидетельства о госрегистрации с яванского языка на русский язык или с русского языка на яванский язык с нотариальным заверением;
  • перевести свидетельство о праве собственности с яванского языка на русский язык или с русского языка на яванский язык с нотариальным заверением; перевод свидетельства о праве собственности с яванского языка на русский язык или с русского языка на яванский язык с нотариальным заверением;
  • перевести протокол собрания с яванского языка на русский язык или с русского языка на яванский язык с нотариальным заверением; перевод протокола собрания с яванского языка на русский язык или с русского языка на яванский язык с нотариальным заверением;
  • перевести билеты с яванского языка на русский язык или с русского языка на яванский язык с нотариальным заверением; перевод билетов с яванского языка на русский язык или с русского языка на яванский язык с нотариальным заверением;
  • перевести справку с яванского языка на русский язык или с русского языка на яванский язык с нотариальным заверением; перевод справки с яванского языка на русский язык или с русского языка на яванский язык с нотариальным заверением;
  • перевести справку о несудимости с яванского языка на русский язык или с русского языка на яванский язык с нотариальным заверением; перевод справки о несудимости с яванского языка на русский язык или с русского языка на яванский язык с нотариальным заверением;
  • перевести военный билет с яванского языка на русский язык или с русского языка на яванский язык с нотариальным заверением; перевод военного билета с яванского языка на русский язык или с русского языка на яванский язык с нотариальным заверением;
  • перевести трудовую книжку с яванского языка на русский язык или с русского языка на яванский язык с нотариальным заверением; перевод трудовой книжки с яванского языка на русский язык или с русского языка на яванский язык с нотариальным заверением;
  • перевести листок убытия с яванского языка на русский язык или с русского языка на яванский язык с нотариальным заверением; перевод листка убытия с яванского языка на русский язык или с русского языка на яванский язык с нотариальным заверением;
  • перевести листок выбытия с яванского языка на русский язык или с русского языка на яванский язык с нотариальным заверением; перевод листка выбытия с яванского языка на русский язык или с русского языка на яванский язык с нотариальным заверением;
  • перевести командировочные документы с яванского языка на русский язык или с русского языка на яванский язык с нотариальным заверением; перевод командировочных документов с яванского языка на русский язык или с русского языка на яванский язык с нотариальным заверением;
  • и нотариальный перевод, перевод с нотариальным заверением с яванского языка на русский язык или с русского языка на яванский язык с нотариальным заверением других личных и деловых документов.

    Оказываем услуги по заверению переводов у нотариуса, нотариальный перевод документов с иностранных языков. Если Вам нужен нотариальный перевод с яванского языка на русский язык или с русского языка на яванский язык с нотариальным заверением паспорта, загранпаспорта, нотариальный с яванского языка на русский язык или с русского языка на яванский язык с нотариальным заверением перевод справки, справки о несудимости, нотариальный перевод с яванского языка на русский язык или с русского языка на яванский язык с нотариальным заверением диплома, приложения к нему, нотариальный перевод с яванского языка на русский язык или с русского языка на яванский язык с нотариальным заверением свидетельства о рождении, о браке, о перемене имени, о разводе, о смерти, нотариальный перевод с яванского языка на русский язык или с русского языка на яванский язык с нотариальным заверением удостоверения, мы готовы выполнить такой заказ.

    Нотариальное заверение состоит из перевода, нотариального заверения с учётом госпошлины нотариуса.

    Возможны срочные переводы документов с нотариальным заверением. В этом случае нужно как можно скорее принести его в любой из наших офисов.

    Все переводы выполняются квалифицированными переводчиками, знания языка которых подтверждены дипломами. Переводчики зарегистрированы у нотариусов. Документы, переведённые у нас с нотариальным заверением, являются официальными и действительны во всех государственных учреждениях.

    Нашими клиентами в переводах с яванского языка на русский язык и с русского языка на яванский язык уже стали организации и частные лица из Москвы, Санкт-Петербурга, Новосибирска, Екатеринбурга, Казани и других городов.

    Е-Транс также может предложить Вам специальные виды переводов:

    *  Перевод аудио- и видеоматериалов с яванского языка на русский язык и с русского языка на яванский язык. Подробнее.

    *  Художественные переводы с яванского языка на русский язык и с русского языка на яванский язык. Подробнее.

    *  Технические переводы с яванского языка на русский язык и с русского языка на яванский язык. Подробнее.

    *  Локализация программного обеспечения с яванского языка на русский язык и с русского языка на яванский язык. Подробнее.

    *  Переводы вэб-сайтов с яванского языка на русский язык и с русского языка на яванский язык. Подробнее.

    *  Сложные переводы с яванского языка на русский язык и с русского языка на яванский язык. Подробнее.

    Контакты

    Как заказать?

  •  Сделано в «Академтранс™» в 2004 Copyright © ООО «Е-Транс» 2002—2018