EN
   Е-Транс
    Главная        Контакты     Как заказать?   Переводчикам   Новости    
*  Переводы
Письменные профессиональные


Письменные стандартные


Устные


Синхронные


Коррекция текстов


Заверение переводов
*  Специальные
 Сложные переводы


 Медицинские


 Аудио и видео


 Художественные


 Локализация ПО


 Перевод вэб-сайтов


 Технические
*  Контакты
8-(383)-328-30-50

8-(383)-328-30-70

8-(383)-292-92-15



Новосибирск


* Красный проспект, 1 (пл. Свердлова)


* Красный проспект, 200 (пл. Калинина)


* пр. Карла Маркса, 2 (пл. Маркса)
*  Клиентам
Отзывы


Сертификации


Способы оплаты


Постоянным Клиентам


Аккаунт Клиента


Объёмные скидки


Каталог РФ


Дополнительные услуги
*  Разное
О Е-Транс


Заказы по Интернету


Нерезидентам


Политика в отношении обработки персональных данных


В избранное  значок в избранном









Информация о тагальском языке
Тагальский (тагалогский) язык

Тагальский язык (Тагалог; Tagalog [təˈga: log]) — один из основных языков Республики Филиппины. Принадлежит к филиппинской зоне австронезийской семьи языков.

Тагальский язык, равно как и его стандартизированный вариант филипино (пилипино) — это государственный язык Республики Филиппины. Он является ведущим языком государственных средств массовой информации на Филиппинах. Это также главный язык преподавания в общеобразовательной системе страны. Статус языка официальных документов он в настоящее время делит с английским языком, а до 1987 г. делил также и с испанским языком. Тагальский является языком широкого общения, или лингва-франка, на всем Филиппинском архипелаге, а также в филиппинских общинах за рубежом. Однако, хотя в указанных сферах тагальский язык играет ведущую роль, в сферах государственного управления и бизнеса предпочтение отдается английскому языку, даже при ограниченном владении им. Тагальский язык относится к крупнейшим филиппинским языкам по числу носителей.

Филиппинские языки представляют собой объединение 13 ветвей австронезийских языков, распространённых на Филиппинах и близлежащих островах. Согласно популярной сейчас классификации Wouk & Ross (2000), эти ветви не образуют особого генетического единства, а входят в более крупное калимантанско-филиппинское объединение в рамках малайско-полинезийской подсемьи. Однако по данным лексикостатистики (Пейрос 2004), все ветви филиппинских языков входят в единую группу, распавшуюся в конце 3-го тыс. до н. э. Учитывая отсутствие консенсуса, нейтральный термин филиппинская зона представляется наиболее удобным.

Согласно обеим классификациям, филиппинским языкам наиболее близки две ветви языков на северо-востоке Сулавеси: сангир-минихасская и монгондоу-горонтальская.

Первым доступным в Европе документом о тагальском языке являются записи итальянца Антонио Пигафетты. Антонио Франческо Пигафетта (итал. и исп. Antonio Pigafetta; год рождения в период от 1480 до 1491, в городе Виченца, умер после 1534, там же) — итальянский мореплаватель, сверхштатный (исп. sobresaliente) участник экспедиции Магеллана-Элькано (1519—1522). Во время первого в истории кругосветного плавания вёл дневники, которые по возвращении в Европу вручил императору Карлу V. Записи Пигафетты — основной источник сведений об экспедиции Магеллана, а также первый доступный в Европе документ о себуанском языке Филиппинских островов — были опубликованы хранителем Амброзианской библиотеки Карло Аморетти.

Путешествие, закончившееся в 1522 году, стало первым кругосветным мореплаванием. После смерти капитана корабля - Магеллана, новым главой экипажа стал Хуан Себастьян Элькано. Дневник, написанный рукой Антонио Пигафетта, на данный момент является основным источником о первом кругосветном путешествии.

О жизни мореплавателя известно очень мало. Известно, что Антонио Пигафетта родился между 1480 и 1491 годом в республике Венеция, в городе Виченца, был родом из богатой семьи. Отцом его был Джованни Антонио Пигафетта, достоверных сведений о том, кем являлась мать путешественника, не сохранилось. Сам Антонио Пигафетта утверждает, что в молодости он занимался изучением астрономии, географии и картографии, и преуспевал в этом начинании. В 1518 году сопровождал нунция Папы Льва X - Франческо Кьерикати по пути в Испанию. В начале своей карьеры служил на кораблях Госпитальеров.

Находясь в Севилье, Пигафетта узнал о планируемой экспедиции под руководством Магеллана, целью которой было открытие краткого пути к Индии ,и принял решение наняться в качестве внештатного члена команды, своего рода добровольца с скромным окладом в 1000 мараведи.В документах он значился как пассажир и был записан как "Антонио Ломбардо", "Антонио из Ломбардии". Несмотря на трудные отношения , сложившиеся у Антонио с капитаном корабля, Магелланом, в начале, позже Пигафетта смог завоевать его доверие и служил картографом и лингвистом.

Экспедиция, состоявшая из пяти кораблей и более чем двух сотен человек, отправившись из Севильи, достигла устья Рио-де-ла-Плата, обогнула берега Патагонии, 18 октября вышла ко входу в пролив.

В битве при Мактане, в которой Магеллан был убит, Антонио Пигафетта был ранен, но сумел выжить, и под командованием нового капитана Хуана Себастьяна Элькано продолжил обратный путь. Последняя запись в дневнике А. Пигафетты стоит 8 сентября 1522 года.

В письменном труде А. Пигафетты были собраны многочисленные и уникальные данные о географии, флоре, фауне, климате и жителях тех мест, в которых он побывал в рамках экспедиции. Сведения, содержащиеся в его дневнике, а также детальные и красочные описания, играют важную роль в изучении первого кругосветного мореплавания, без них представление о путешествии Магеллана было бы неполным.

На тагальском языке (филипино) имеется обширная литература. Среди современных писателей, пишущих на филипино, широким признанием пользуется Майкл Короса. Короса, Майкл М. (Michael M. Coroza) (Манила, 26 августа 1969 года) — филиппинский писатель и переводчик, пишущий на языке филипино, лауреат Литературной премии Юго-Восточной Азии. В 1990 году окончил Университет Санто-Томас. Звание магистра получил в Университете Атенео де Манила (2001), а звание доктора философии — в области филиппинской литературы и перевода — в Университете Филиппин (2010). В настоящее время профессор литературы гуманитарного факультета Университета Атенео де Манила. Генеральный секретарь Союза писателей Филиппин. Пишет стихи, прозу, критические эссе, занимается художественным переводом. Произведения писателя публикуются в национальных и международных литературных журналах: Kritika Kultura, Philippine Studies, Unitas, Tomas, Bulawan Journal of Arts and Culture, Daluyan, Loyola Schools Review, and the Malay Indonesian Studies. Стремится популяризировать традиционный поэтический жанр Филиппин «балагтасан». Имеет свою колонку в литературном журнале «Haraya» (Воображение) и «Liwayway» (Рассвет). Участник международных поэтических чтений «Куала-Лумпур-10» (2004) и Второго литературного фестиваля «Корея-АСЕАН» в Джакарте (2011). Мастерски читает свои стихи.

На тагальском языке говорят в центральной части острова Лусон, на восточном берегу этого острова, включая ряд районов провинции Исабела, на юге и юго-востоке Лусона, где он достигает провинций Камаринес-Сур и Камаринес-Норте.

В настоящее время диалектология как наука сложилась не во всех тагалоговорящих районах, хотя уже есть и словари, и описания грамматики языка, написанные на диалектах тагальского языка. Упоминаются такие диалекты, как любанг, манильский, мариндукский, батаанский, батангасский, булаканский, танай-паете и тайабасский в качестве разновидностей тагальского языка. Однако вышеперечисленные наречия входят в состав четырёх основных диалектов тагальского языка Филиппинского архипелага: северного, центрального, южного и мариндукского. Можно выделить целый ряд различий между этими диалектами, и вот некоторые из них:

1. Многие тагальские диалекты, в частности южные, сохраняют в произношении гортанную смычку после согласного звука и перед гласным. В стандартном тагальском языке эта черта утрачена. Например, такие слова, как сегодня — ngayon, ночь — gabi, сладости — matamis, произносятся и пишутся, как ngay-on, gab-i, matam-is.

2. Филиппинцы-моро, говорящие на тагальском языке, произносят вместо звука [d] звук [r]. Например, тагальские слова bundok — гора, dagat — море, isda — рыба превращаются у моро в bunrok, ragat, isra.

3. Во многих южных диалектах прогрессирует тенденция употребления глагольного префикса na- (выражающего страдательный залог в тагальском языке) вместо инфикса действительного залога -um-. Например, тагальский глагол kumain «есть» в тагалоязычных провинциях Кесон и Батангас будет употреблен в форме nakain. Вследствие этого, между филиппинцами часто возникают забавные недоразумения. Человек, живущий на юге Филиппин, спрашивает тагала, живущего в Маниле: Nakain ka bang pating?, имея в виду вопрос, ел ли тот когда-нибудь акулу, но манилец поймет это в совершенно противоположном значении, поскольку согласно официальным правилам тагальской грамматики, это должно переводиться как «ела ли тебя акула?».

4. Многие междометия, используемые в речи филиппинцами, являются т. н. «отличительным знаком» того или иного региона. Например, междометия ala, eh в основном употребляются людьми, выросшими в провинции Батангас.

5. Возможно, мариндукский диалект, который лингвист Роза Соберано предлагает разделить на западный и восточный, имеет большие расхождения со стандартным тагальским языком. К примеру, рассмотрим спряжение глаголов. Мариндукский диалект сохраняет императивные аффиксы, то же самое можно наблюдать в бисайском и бикольском языках, но в тагальских диалектах эта черта уже исчезла к началу XX века — императивные аффиксы слились с основой. Рассмотрим несколько примеров:

Офиц. тагальский: Susulat sina Maria at Fulgencia kay Juan.

Мариндук. тагальский: Masulat da Maria ay Fulgencia kay Juan.

Русский: Мария и Фульхенсия напишут Хуану.

Офиц. тагальский: Mag-aaral siya sa Ateneo.

Мариндук. тагальский: Gaaral siya sa Ateneo.

Русский: Он будет учиться в Атенео.

Офиц. тагальский: Magluto ka!

Мариндук. тагальский: Pagluto ka!

Русский: Готовь (еду)!

Офиц. тагальский: Kainin mo iyan!

Мариндук. тагальский: Kaina mo yaan!

Русский: Ешь то!

Офиц. тагальский: Tinatawag nga tayo ni Tatay.

Мариндук. тагальский: Inatawag ngani kita ni Tatay.

Русский: Папа в самом деле зовет нас.

Офиц. тагальский: Tutulungan ba kayo ni Hilarion?

Мариндук. тагальский: Atulungan ga kamo ni Hilarion?

Русский: Хиларион поможет вам?

Сегодня филиппинцы часто смешивают языки. Сейчас на Филиппинах очень распространены англо-тагальские языковые гибриды, т. н. таглиш (Taglish = Tagalog + English) и энгалог (Engalog = English + Tagalog). Грамматика таглиша преимущественно тагальская, а энгалога — английская. Пример и из лексики: слово домашняя работа в тагальском языке звучит как araling-pambahay или takdang aralin, в таглише употребляется английское homework. Для таглиша характерно также переключение языковых кодов (code-switching). В частности, филиппинцы могут даже в середину тагальского предложения вставить английское слово, например: Nasira ang computer ko kahapon! Мой компьютер вчера сломался!

Переключение языковых кодов распространено на Филиппинах повсеместно и во всех слоях общества. Явление переключения можно заметить даже в интервью политиков и президента Филиппин Глории Макапагал-Арройо. Это очень распространено на телевидении, радио; почти все виды рекламы написаны на таглише.

Некоторые филиппинцы, а также испанцы, живущие на Филиппинах, говорят на филиппинско-испанском креольском языке чабакано. Выделяют 3 диалекта чабакано: «кавитеньо», «тернатеньо» и уже вышедший из употребления «эрмитаньо». На этих диалектах в основном говорят на о. Минданао, а также в некоторых районах Манилы.

Фонология

В тагальском языке 21 фонема: 16 согласных и 5 гласных. Язык обладает довольно простой слоговой системой. Каждый слог состоит, по крайней мере, из согласного и гласного звуков.

Гласные

До испанской колонизации в тагальском языке было три гласных звука: /a/,/i/, /u/. Позднее их число было увеличено из-за введения в лексику испанских слов. На слух слова воспринимаются как разные именно благодаря гласным звукам, меняющим ряд свойств:

/ a / — гласный низкого подъема среднего ряда, нелабиализованный, близок к русскому ударному / a / в словах память, война. В начале слова этот звук произносится с большим напряжением, чем в середине, или в конце.

/ ε / — краткий гласный среднего подъема переднего ряда нелабиализованный, близкий к русскому ударному / э /, как в слове кафе.

/ i / — краткий гласный верхнего подъема переднего ряда нелабиализованный. Произносится как русский / и / в словах шаги, поить, но более напряженно.

/ o / — долгий гласный среднего подъема заднего ряда лабиализованный, произносится более открыто, чем русский / o / в словах год, голод. Этот звук встречается обычно в последнем слоге слова, но в испанских заимствованиях возможны и другие позиции: ito, optiko.

/ u / — долгий гласный верхнего подъема заднего ряда лабиализованный, близкий к русскому / у / в словах ухо, буря. Как правило, этот звук не встречается в последнем слоге слова.

Также выделяют четыре основных дифтонга: /aI / ,/oI / ,/aU / ,/iU / и / Ui /.

Согласные

Ниже представлен перечень тагальских согласных.

/ l / — постдентальный боковой плавный согласный; произносится мягче русского /л/ в слове лицо.

/ k / — задненебный глухой смычный согласный звук, сходен с русским / к /, но артикулируется ближе к гортани.

/ t / — постдентальный (иногда близкий к межзубному) глухой смычный согласный, сходный с русским / т /.

/ m / — губно-губной носовой согласный, сходный с русским / м /.

/ p / — губно-губной смычный согласный, сходный с русским / п /. / b / — губно-губной смычный согласный, близкий к русскому / б /. В конце слова и перед глухими согласными не оглушается: buti — хороший.

/ s / — постдентальный глухой фрикатив, близкий к русскому / с /. Перед гласным /i / сильно палатализуется (смягчается) : si (личный артикль).

/ y / — среднеязычный фрикатив, в начале слога близкий к русскому / й /, в конце слога близок к / и / и передает элемент дифтонга: yeso — мел, siya — он, она оно.

/ n / — постдентальный носовой согласный, близкий к русскому / н /: anak — сын.

/ q / — гортанный смычный согласный, не имеющий соответствий ни в русском, ни в английском языках, несколько схож с немецким сильным приступом. Встречается в конце слова после гласного, в положении между гласными и на стыке морфем. Буквенного изображения не имеет, на наличие этого звука указывают знаки ударения (̀) и (ˆ); на наличие этого звука в середине слова указывает соположение гласных или дефис, если после него следует гласная. Подобный звук слышится в начале русского слова эт, когда оно начинает предложение.

/ w / — губно-губной фрикатив, в начале слога близок к английскому / w / в словах woman, wine, в русском языке соответствий не имеет. В конце слога становится близким к гласному / u / и передает элемент дифтонга: watawat — флаг.

/ d / — постдентальный слабый звонкий смычный согласный, в конце слова и перед глухими согласными не оглушается. (В интервокальной позиции нередко переходит в / r /: din — тоже, (но siya rin — он тоже.) daw — говорят, silid — комната

/ r / — дрожащий сонорный, артикулируемый чуть выше зубов, кончик языка вибрирует два-три раза. Обычно встречается в интервокальной позиции, в начале и в конце слова встречается, как правило, в заимствованиях: Ruso — русский, pader — стена

/ g / — задненебный звонкий смычный согласный, близкий к русскому / г /: gabi — ночь

/ h / — глухой гортанный звук, при произнесении которого воздух проходит через сузившуюся щель между голосовыми связками. Близок к английскому / h / в словах hiss, hint (но не русскому / х /). Встречается обычно в начале слога: hapon — время после полудня, liham — письмо

/ ŋ / — задненебный носовой согласный, изображается на письме диграфом ng, близок к английскому / ŋ / в словах king, singing. Встречается в любой позиции. В процессе речи важно не заменить данный звук на / n / или сочетание / ng /, так как это может быть воспринято как слово с другим значением. Dating — приход

Ударение

Ударный слог в тагальском языке произносится с большей силой, чем неударный, при этом увеличивается длительность ударного гласного. Обычно в тагальском слове один ударный слог: последний или предпоследний. Однако в заимствованных и производных словах ударение может падать и на другие слоги: Mákina — машина

Ударение также имеет смыслоразличительный характер:

Pala — лопата Palá — ладно

Фонетические изменения

1. Гласный / о / в потоке речи может звучать как / u /:

Ganoon ba? — не так ли — произносится как /ganum ba/

Данное изменение не отражено в орфографии. При этом изменение в процессе словообразования (на стыке морфем) переход / о / > / u / отражено в написании:

Upô — сидеть, но upuan — стул.

2. / d / в интервокальной позиции может переходить в / r /:

din — тоже, но siya rin — он тоже.

3. Гласный / а / в союзе at и в предикативной связке ay выпадают в потоке речи, если предшествующее слово оканчивается на гласный или на n (n в таком случае тоже выпадает) и ставится апостроф:

Maganda at mabait = maganda’t mabait — красивый и добрый.

4. Гласный / i / перед / y / иногда выпадает, что может отразиться и в орфографии:

Siya = sya — он

5. Происходит стяжение двух гласных в один, или дифтонга в монофтонг:

Saan kayo? / san kayo / — вы куда?

Mayroon /meron/ — имеется

Морфология

По своей типологии тагальский язык принадлежит к языкам агглютинативного типа с развитой аффиксацией. Преобладает префиксация, но помимо префиксов используются также суффиксы и инфиксы. Как и в других индонезийских языках, корневая морфема способна самостоятельно функционировать в предложении как слово.

Словообразование

Большинство корневых слов тагальского языка состоит из двух слогов, например: tubig «вода», buti «добро». Односложных слов немного. К ним в основном относятся неударные служебные слова, выполняющие синтаксические функции: ang, nang, sa -артикли, at «и» — союз, ay -частица, обозначающая предикативную связь, ba — вопросительная частица. А также односложные слова-энклитики, примыкающие к первому ударному слову в предложении: na «уже», pa «еще», din (rin) «также», daw (raw) «как говорят» и т. д.

Во многих случаях многосложные слова содержат компоненты, общие для нескольких слов и, очевидно, являвшиеся в прошлом аффиксами. Например, la: lamikmik «спокойствие», lamuymoy «мягкий, неяркий свет», ag: lagaslas «журчание ручья, шелест листвы», laguslos «звук падающих капель», dalaga «девушка», halaman «растение»; hi/hin/him: hinlalaki «большой палец руки», himaymay «волокна», himulmol «бахрома на обносившейся одежде».

Большое число двух-, трех- и многосложных корней образовано путём редупликации (alaala «память», paruparo «бабочка»).

В производных словах аффиксы легко отделимы от корня и друг от друга. Корни и аффиксы не претерпевают фонологических изменений при соединении друг с другом.

Префиксы могут образовывать цепочки путём последовательного прибавления одного префикса к другому: ikapagpalagay (i-ka-pag-pa-lagay) «быть тем, что заставляет полагать, считать».

Суффиксы -in и -an, как правило, исключают друг друга при соединении с корнем: patayin «быть убитым, быть убиваемым», tulungan «взаимная помощь», однако в немногих случаях могут образовываться последовательности из этих двух суффиксов (-anan, -inan) : silanganan (наряду с silangan) «восток», inuminan «источник питьевой воды».

Инфиксы -um-, -in обычно следуют за начальной согласной корня или первого префикса, начинающегося на согласный. Если корень начинается с гласной, l, y или w, аффиксы um, in присоединяются к нему в качестве префиксов.

Существуют два способа словопроизводства в тагальском языке: — путём агглютинативного присоединения аффиксов; — путём фузионного изменения морфем.

Эти два способа могут выступать в словообразовании как в чистом виде, так и во взаимодействии друг с другом.

Важным средством словопроизводства в тагальском языке является также ударение, точнее, место ударения в слове и наличие или отсутствие второстепенного ударения.

Синтаксис

В целом современные лингвисты относят тагальский к языкам эргативного, или эргативно-абсолютивного строя.

Заимствования

Словарь тагальского языка состоит в основном из слов австронезийского происхождения с заимствованиями из испанского и английского языков, а также с более ранними лексемами из китайского, малайзийского, санскрита, арабского, и, возможно, тамильского и персидского языков.

К примеру, слова mukha (лицо), mahal (дорогой), hari (царь), bathala (бог), asawa (супруг/супруга), ganda (красивый) — заимствования из санскрита; слова pansit (лапша), lumpia (блинчики), petsay (капуста), ate (старшая сестра), susi (ключ), kuya (старший брат) — заимствования из китайского языка; слова alak (вино), bukas (завтра), salamat (спасибо), sulat (письмо), alamat (сказка) — заимствования из арабского языка.

Интересно, что в современном английском языке, в свою очередь, можно встретить заимствования из филиппинского языка. Это такие слова-экзотизмы, как abaka (абака, манильская пенька), adobo (адобо — одно из национальных блюд филиппинской кухни), jeepney (джипни — филиппинское маршрутное такси), pancit (лапша), но большинство из этих слов употребляются сегодня как составная часть словаря т. н. «филиппинского английского языка» (Filipino English).

Приведем несколько примеров заимствований в тагальском языке, глубоко вошедших в его словарь:

Тагальский Значение Язык-источник Исконное

tanghali [taŋghali] день малайский

tengah hari

bagay [bagay] вещь тамильский

/vakai/

kanan [kanan] правый малайский kanan

sarap [sarap] вкусный малайский sedap

kabayo [kabayo] ([кабаё]) лошадь испанский caballo

kotse [kot͡se] машина испанский coche

Из истории тагальского языка

Слово «тагалог» произошло от ‘taga-ilog’ ‘некто с реки, живущий у реки’ (‘taga’ — префикс принадлежности к какой-либо местности, ’ilog’ — ’река’). Очень мало известно об истории языка, так как не осталось уцелевших письменных образцов тагальского языка до того, как в 16 в. на архипелаг пришли испанцы. Однако лингвисты предполагают, что первые носители тагальского языка были родом с северо-востока о. Минданао или востока Бисайских островов.

Первой книгой, опубликованной на тагальском языке, стало ‘Христианское учение’ (Doctrina Cristiana) 1593 г. Она была написана на испанском языке, а также на тагальском языке в двух вариантах — латиницей и древним тагальским слоговым письмом «алибата» или «байбайин». За более чем 300 лет испанской оккупации на Филиппинах появились грамматики и словари, написанные испанскими священниками, такие как ‘Словарь тагальского языка’ Педро де Сан Буэнавентуры (‘Vocabulario de Lengua Tagala', Pedro de San Buenaventura), Пила, Лагуна, 1613 г; ‘Словарь тагальского языка’ и ‘Искусство тагальского языка и учебник тагальского для отправления святых таинств’ 1850 г. (‘Vocabulario de la lengua tagala’ (1835) и ‘Arte de la lengua tagala y manual tagalog para la administracion de los Santos Sacramentos’).

Один из знаменитых поэтов, писавших на тагальском языке, — Франсиско «Балагтас» Бальтасар (1788—1862) — считается «тагальским Уильямом Шекспиром». Его самым знаменитым произведением является поэма «Флоранте и Лаура», опубликованная впервые в 1838 году.

Официальный язык на Филиппинах

Государственный язык Филиппин, ныне называемый филипино, прошел множество этапов, чтобы стать тем языком, каким он предстает перед нами сейчас.

В 1936 г был основан Институт национального языка, который занялся поиском единого официального языка страны. Работники Института начали исследование таких языков, как тагальский, илоканский, бикольский, варай-варай, пангасинанский, из них они стремились выбрать один, который и должен был лечь в основу национального языка страны. После семи месяцев работы выбор ученых пал на тагальский. Тагальский был на то время самым изученным из филиппинских языков, и к тому же существовало довольно большое количество литературных произведений именно на тагальском языке.

Так 30 декабря 1939 года «язык, основанный на тагальском» и получивший название «пилипино» (впоследствии — «филипино»), был признан национальным языком Республики.

Впоследствии себуанцы под руководством Паулино Гулласа предложили рассмотреть себуанский язык как альтернативу тагальскому в роли государственного языка. Главной причиной протеста являлось то, что себуано превосходил тагальский по количеству говорящих на нём людей (с разницей примерно на 10 % от общего числа населения Филиппин).

Период после Второй мировой войны стал временем пропаганды тагальского языка, однако число противников тагальского возросло после того, как в 1950-х гг Херунсио Лакуэста, юрист и редактор журнала ‘Katas’, начал движение пуристов. В 1960 г он выступил против языка филипино, который, помимо филиппинских, включал в себя также испанские и английские термины. Он жаловался на то, что ‘алхимики’ из Института национального языка сократили алфавит до 20 букв, и осуждал их за попытку пристроить в этот алфавит заимствованные слова. Лакуэста выступал за очищение национального языка, он также призывал называть язык ‘пилипино’ вместо ’филипино’, так как в тагальском языке нет звука «ф», и принять грамматику и орфографию тагальского языка. Было придумано множество новых слов, включая легендарное ‘salumpwit’ (‘сиденье’, буквально — ‘ловить-попу’), также Лакуэста дал тагальские названия военным чинам, которые, кстати, используются до сих пор.

В Конституции Республики Филиппины 1987 г. государственный язык страны был назван ‘филипино’, официально понимаемый как язык, основанный на тагальском языке, с добавлениями из различных других местных языков.

В Конституции говорится, что язык филипино по мере своего развития должен обогащаться за счет различных языков страны. Правительство, в свою очередь, должно выдвигать и полностью поддерживать использование языка филипино в составлении официальных документов, в его становлении языком СМИ и системы образования на Филиппинах. Статья 14, разделы 7 и 8: ‘Официальными языками на Филиппинах являются филипино и, до появления иного положения закона, английский язык’, ‘Конгресс должен основать комиссию по национальному языку, которая объединит представителей различных специальностей из всех регионов страны в работе по изучению филипино и других филиппинских языков для их развития, распространения и сохранения’.

Системы письма

Байбайин или алибата — система письма, существовавшая на Филиппинах до прихода испанцев, имеющая сходства с яванской письменностью кави и с южноиндийским письмом типа брахми, а возможно, восходящая к бугийской письменности, использовавшейся на Сулавеси.

Когда испанские колонизаторы прибыли на Филиппины в XVI веке, они были удивлены тем, что почти все жители островов были грамотными. Поэтому, когда испанцы решили перевести Doctrina Cristiana (христианское учение) на тагальский язык, чтобы облегчить обращение местного населения в христианство, они использовали письменность байбайин. Байбайин продолжали использовать на Филиппинах вплоть до XIX века, когда испанцы ввели для филиппинских языков латинский алфавит. Сам термин «байбайин» буквально обозначает «письмо, произнесение по слогам или по буквам» (ср. английское «spelling»).

В 1989 году в озере Лагуна-де-Бай была найдена медная гравированная доска, датированная 21 апреля 900 года (по индийскому календарю). Надпись на этой доске содержала санскритские, старояванские, старомалайские и старотагальские слова (написанные на разновидности байбайин) и сообщала об освобождении её владельца по имени Намваран от долга золотом. Старотагальский текст был дешифрован голландским языковедом Антоном Постмой (Anton Postma). Сейчас этот документ хранится в Национальном Музее Филиппин.

По своему типу это письмо является абугидой, использующей сочетания согласный-гласный. Каждый символ, используемый без дополнительных значков, означает слог, состоящий из согласного и гласного «а» для обозначения слогов с другими гласными используются значки, помещаемые либо сверху согласного (для обозначения звуков «E» или «I», являющихся аллофонами) или снизу («O» или «U»). Значок называеся «кудлит» (kudlit). Кудлит не обозначает отдельно стоящие гласные, для них есть свои символы.

Однако в исконной форме одиночный согласный не может существовать. Это доставило известные трудности испанским священникам, переводившим книги на язык местного населения. Святой отец Франсиско Лопес изобрел свой собственный кудлит в форме креста (соотнося это с христианской традицией). Этот крестообразный кудлит использовался в точности как вирама в индийской письменности деванагари.

Латинский алфавит

С началом испанского колониального правления байбайин постепенно вытеснялся латинским алфавитом. До второй половины 20 века тагальская письменность имела многочисленные вариации, основанные на правилах испанской орфографии. Когда тагальский становится национальным языком, филиппинский языковед, автор грамматик Лопе К. Сантос создал новый алфавит из 20 букв, называемый в школьных грамматиках-баларила «абакада» (по первым четырём буквам тагальского алфавита).

A B K D E G H I L M N Ng O P R S T U W Y

Позже государственным языком был объявлен т. н. «пилипино» (тот же тагальский, но с упорядоченной орфографией и грамматикой), и в 1976 году в алфавит были добавлены буквы C, Ch, F, J, Q, Rr, V, X, Z, чтобы было удобнее записывать испанские и английские заимствования.

Ныне тагальский язык в качестве государственного называется «филипино» — по официальной версии, это особый язык, основой которого является тагальский с вкраплениями лексики из других языков. В 1987 году алфавит филипино был сокращён до 28 букв: A B C D E F G H I J K L M N Ñ Ng O P R S T U V W X Y Z

Диакритические знаки

В повседневном письме диакритические знаки не употребляются, будь то печатная продукция или частная корреспонденция. Обучение диакритике в школах проводится непоследовательно, и многие филиппинцы не умеют употреблять знаки ударения. Однако, обычно они используются в учебниках и словарях, предназначенных для иностранцев.

В тагальском языке три вида диакритических знаков: — сильное ударение пахилис (pahilís).

используется для обозначения второстепенного или первостепенного ударения на один из слогов. При ударении на предпоследний слог знак обычно опускается: talagá, bahay - паива (обозначается знаком грависа).

Только над последним слогом. Обозначает гортанную смычку на конце слова с ударением на предпоследний слог: malumì — Циркумфлекс или pakupyâ

Только над последним слогом. Обозначает ударный последний слог с гортанной смычкой: sampû.

Написание ng и mga

Показатель притяжательности ng и показатель множественности mga, несмотря на лаконичное написание, читаются как naŋ (нанг) и maŋa (манга́).

Текст

Образцы тагалоязычного текста (с диакритикой): Пословицы и поговорки

Nasa Dyós ang awà, nasa tao ang gawâ.

Надейся на Бога, да сам не плошай.

Magbirò lamang sa lasíng, huwág lang sa bagong gisíng.

Лучше уж шутить с пьяным, чем с тем, кто только что проснулся.

Aanhín pa ang damó kung patáy na ang kabayo?

(Зачем трава, когда лошадь уже сдохла?)

Снявши голову, по волосам не плачут.

Habang may buhay, may pag-asa.

(Пока есть жизнь, есть надежда)

Надежда умирает последней.

Ang isdâ ay hinuhuli sa bibíg. Ang tao, sa salitâ.

(Рыбу ловят за рот, а человека за слово).

Слово не воробей, вылетит — не поймаешь.

Данное исследование - первое в отечественном языкознании развернутое грамматическое описание тагальского языкагиред-зтавляющего филиппинскую группу западноавстронезийских языков 1 функционирующего в качестве государственного языка Республики Филиппины.

За четыре столетия изучения тагальского языка создана обширная литература как по различным аспектам грамматического устройства тагальского языка, так 1 общеграшатического характера, а также связанная со сравнительно-исторической проблематикой исследования тагальского языка. В настоящее зремя она пополняется трудами многих исследователей, работающих з различных странах (с 60-х годов - и лингвистов России).

Тагалогский язык - объект все возрастающего интереса не только австронезистов, но и специалистов по общему языкознанию и типологов. Исследования последних лет показывают, что изучение сложной лорфологической системы тагалогского языка, специфики его грамматических категорий и в первую очередь категории залога (фокуса), особенностей его синтаксического устройства и системы классов слов существенно для достижения более точного знания об универсальных основаниях языкового устройства и о закономерностях типологического варьирования грамматических явлений, для уточнения содержания многих лингвистических понятий (подлежащего, топика, згенса, актора, залога, падежа, ношнативного/аккузативного, эргативного, активного языковых типов и др.).

Несмотря на длительную историю изучения тагальского языка, многие аспекты его грамматического устройства, а также его общая типологическая атрибуция все еще не вполне ясны и продолжают активно дискутироваться в лингвистической литературе. Решение этих вопросов важно для уточнения знаний об австронезийской семье языков, ее грамматической специфике и исторических путях ее формирования.

Всем сказанным определяется актуальность решаемой в данном исследовании задачи - вышить и показать внутреннюю системность грамматического устройства тагальского языка. В работе освещаются имлликагивнье связи между разноуровневыми типологическими особенностями тагальского языка, выявленные в процессе данного исследования. Указанные задачи приобретают дополнительную актуальность в свете проблем и целей развивающейся в настоящее время интегральной (цельносистемной) типологии.

Научная новизна данного диссертационного исследования заключается в подходе к решению указанных задач. Автор рассматривает внутреннюю системность ТЯ сквозь призму особенностей гла-гольно-именного соотношения. На протяжении длительного процесс; исследования грамматического строя тагальского языка становилос все более очевидно, что адекватная оценка специфики отдельных фрагментов структуры тагальского языка невозможна без обращенш к одной из наиболее обобщенных черт тагальской грамматики - слабой (в сравнении со многими другими языками) различимости глагола и имени. Давно находясь в поле зрения австронезистов, это явление в настоящее время все больше и больше привлекает к себе внимание лингвистов, чему в немалой степени способствует возросший интерес современного языкознания к проблеме Функциональных классов слов (частей речи). Последним обстоятельством также определяется актуальность решаемых в данном исследовании задач. В работе сниженная различимость глагола и имени не только всесторонне и углубленно анализируется, но и впервые используется как "ключ" к внутренней системности тагальской грамматик

Новизна исследования заключается также в том, что на основе результатов предшествующего сопоставления систем частей речи в нескольких языках различной типологии, проведенного автором, в работе ставится и более широкая задача общелингвистического характера - определить параметры типологического изучения варьирующей различимости частей речи как проявления (симптома) глобального варьирования свойств языковых систем. Характер частей речи как грамматического явления, относящегося к уровню максимальных обобщений в грамматике языка, дает основание лингвистам - прежде всего тшодогам - предполагать, что та или иная степень различимости частей речи является одним из признаков определенного типологического состояния языковой системы.

Теоретическая значимость работы. С учетом современных достижений теории функциональных классов слов и, в частности, глагольно-именного соотношения, в работе раскрываются познавательные возмозшости понятия "степень различимости классов слов", его значимость для интегральной (цельносистемной) типологии. С этой целью в работе предлагается система типологических параметров, позволяющих изучать согласованное варьирование основных характеристик грамматического строя, связанное с варьированием различимости глагола и имени.

Б этой связи в работе уточняются представления о балансах между разнонаправленными тенденциями в системе языка, в силу которых конкретные языки, как правило, являют картину смешения признаков различных типологий. Выдвинуты гипотезы о варьирующих балансах между диагностическими признаками различимости и неразличимости частей речи. Балансы предположительно связаны импликативнши отношениями, т.е. сдвиг по одному из них предполагает определенные сдвиги по другим параметрам. Поскольку речь идет о континууме сдвигов по каждому из данных параметров, то диагностические признаки того и другого рода объединены понятием тенденции, точнее представлением о двух разнонаправленных тенденциях, образно называемых в работе "про-частеречной" и "контр-частеречной".

Методика диссертационного исследования. Две основные методические характеристики работы заключаются в следующем: I) принципиальным для данного исследования является использование традиционного понятийно-терминологического аппарата, т.е. понятий глагол, существительное, подлежащее, тема, рема, залог, падеж и т.д. (несмотря на то, что в филиппинистике делались и делаются попытки создать новые названия для тагальских классов слов и грамматических категорий). За традиционными лингвистическими понятиями стоят наиболее теоретически разработанные конструкты грамматических явлений, хотя и в значительной мере ориентированные на реалии европейских языков. Но последнее обстоятельство заведомо привносит элемент типологического сопоставления с высокосинтетичными европейскими языками, части речи в которых принимаются за эталонные. Выявляются совпадения и несовпадения между ячейками традиционной понятийной сетки, с одной стороны, и теми разграничениями, на которые указывают служебные средства тагалогского языка.

Одновременно, на основе обратной связи, уточняются содержание традиционных терминов, а также юс возможности служить инструментам типологии;

2) методика исследования определяется также тем, что сферой наиболее очевидных диагностических признаков различимости/неразличимости в тагалогском языке частей речи и других языковых единиц и категорий признаются свойства служебных средств грамматики. Именно они являются непосредственным предметом анализа в морфологии и в синтаксисе, поскольку формальные показатели всех видов в первую очередь свидетельствуют о синтаксических и морфологических особенностях знаменательных слов, о различиях и сходствах между частями речи и о соответствующих особенностях синтаксиса.

Сказанным определяется ход исследования от формальной к контенсивной специфике тагалогского языка. Этот анализ выявил размытые границы, неотчетливость различий почти во всех случаях, где эталонная сетка указывала на функциональные разграничения. Далее результаты сопоставлялись с данными языков, определявших типологический фон исследования. Сопоставление позволило выявить те функционально взаимосвязанные явления, соотношение между которыми, судя по всему, согласованно варьирует в разных языках.

Источники и материал исследования: I) сплошная и выборочная расписка текстов на литературном тагальском языке (36 произведений различных жанров - художественные, научные, публицистические); 2) материалы словарей тагальского языка (толковых и двуязычных) наиболее авторитетных филиппинских лексикографов; 3) интерпретация данных с помощью информанта; 4) публикации авторитетных филиппинистов с текстами, полученными от инфор-мантов-тагалов; 5) нормативные учебные пособия по тагальскому языку для школьников и студентов.

Практическая значимость диссертации заключается в том, что материалы и выводы данного исследования могут быть использованы в учебных пособиях по тагальскому язкку, а также в университетских курсах лекций по типологии и общему языкознанию.

Структура работы определяется как общей целью - описанием внутренней системности грамматического строя тагалогского языка, так и теми теоретическими вопросами, которые решались в процессе данного исследования.

Являясь языком одного из крупнейших этносов Филиппин (по переписи 1580 г. численность тзгалов - ок. 17 млн.чел.), тагалогский язык со времени получения Филиппинами независимости неизменно выполнял Функции государственного языка, хотя формально юридический ста туе его несколько видоизменялся.

Начало четырехсотлетней истории изучения тагалогского языка связано с работами испанских миссионеров (первая грамматика тагалогского языка была опубли кована в 1610 г.). С приходом на филиппинский архипелаг американцев начинается изучение тагалогского языка американскими лингвистами, В Европе заметную роль в изучении филиппинских языков сыграли и играют в настоящее время Лейденский, Гамбургский, Кельнский университеты, Словацкая академия наук. В России систематическое изучение ТЯ началось в 60-е гг. (авторы-фклилдинисты - В.А.Макаренко, И.В.Подберезский, Г.Е.Рачков, Л.К.Шкарбан, авторы-специалисты по другим австронезийским языкам - Н.С.Алиева, Л.Г Зубкова, А.П.Павленко, А.К.Оглоблш, Ю.Х.Сирк, А.В.Федоров и другие). К настоящему времени создана большая научная литература по тагалогскому языку и другим филиппинским языкам, демонстрирующая вклад в их изучение многих известных языковедов. (Среди них - Л.Блумфильд, О.Демпволыь К.Пайк, К.Дайен, С.Лопес, Л.К.Сантос, П. Шахтер, С. Отанес, Э.Гонсалес, Дк.Уолфф, Г.Пайк, М.Сибата-ни, К.Какгарланд, А.К.Поли, Л.А.Рейд, Д.Борк, П.Б.Нейлор, В. де Гусман, Н.Хшлельканн, З.Дроссард и многие другие.)

В данном разделе показана связь истории изучения тагалогского языка с различными направлениями языкознания, использовавшими данные тагалогского языка и влиявшими на развитие филшшинистики - универсализмом, младограшатизмом, дескршзтивизмом, тагмемной теорией Г.Пайка, генеративизмом на разных стадиях его развития, современной синтаксической типологией, идеями Пражской и Лондонской лингвистических школ, связанными с изучением коммуникативных структур и процессов текстообразования.

В первом параграфе "Постановка проблемы" обосновывается задача описания ТЯ как языка со сниженной различимостью глагола и имени. Учитывается важная роль частей речи в грамматической структуре языка как явления, представляющего уровень максимальных обобщений в языке.

Степень сформированных частеречных противопоставлений - существенный параметр типологической характеристики языка, о чем свидетельствует длительная история изучения глагольно-икек-ного соотношения в общелингвистическом и типологическом планах (в работах Э.Сэпира, 3.Бенвениста, С.Д.Кацнельсона, И.И.Мещанинова, А.А.Потебни, Р.Робинса, У.Чейфа, Ч.Хоккета; в новейшее время - А.Кэпелла, Г.А.Климова, Е.С.Кубряковой, Л.Г.Зубковой, Ю.С.Степанова, П.Хоппера и С.Томпсон, Р.Лэнгейкера, Н.Г.Тес-тельца, Д.Броарта, У.Крофта и др.). Приводимые в данном разделе высказывания 11.Шахтера, Ф.Отанес, Г.МакКоэна, О.Даля свидетельствуют о внимании, уделяемом австронезитами слабой различимости глагола и имени в филиппинских языках.

Несмотря на то, что важность указанного вопроса признана, он остается одни из наименее изученных в австронезийском языкознании. Задача данной главы - прояснить основные аспекты проблематики и методики типологического изучения варьирующей различимости глагола и имени.

В данном исследовании части речи трактуются как классы слов, специализирующиеся на определенных синтаксических функциях.

В теории частей речи особенно существенно традиционное внимание к системным отношениям между частями речи и синтаксическими функциями. Важная составляющая этой теории - концепция транспозиции как одного из механизмов, регулирующих связь лексики с синтаксисом (Ш.Балли, Л.Теньер, Е.Курилович). Наличие/отсутствие в языке специализированного инвентаря транспонирующих средств - предмет внимания в данном исследовании.

К проблематике исследования относится и вопрос о месте прилагательного в системах частей речи: варьирующая степень его сходства с глаголом или/и именем рассматривается в работе как один из диагностических признаков степени различимости глагола и имени.

Для проблематики данного исследования принципиально важны вопросы, связанные с выражением субъектно-объектных отношений. Опыт изучения контенсивно-типологической специфики тагальского языка, попытки определить ее в терминах аккузативности/номинативности, активности/волиционности, эргативности, разноречивость этих толкований (с.12) показывают, что без обращения к особенностям более

обобщенных грамматических структур, в частности, к особенностям глагольно-именного соотношения вне поля зрения остаются закономерности, которые, по предположению автора, существуют между степенью сформированноети максимально обобщенных грамматических оппозиций и особенностями выражения субъектно-объектных отношений.

В разделе "Из истории вопроса о соотношении глагола и имени" освещаются, прежде всего, те признаки тагальских классов слов, на основе которых исследователи выделяют в ТЯ аналоги глаголов и имен европейских языков (начиная с работ испанских авторов; ХУП в.). Если проявления неразличимости глагола и имени наиболее ярко представлены в синтаксисе, то различительные признаки частей речи обнаруживаются на категориально-морфологическом уровне. Облигаторная для всех глагольных лексем, стандартная по структуре модально-видовая парадигма и обязательное присутствие залоговой морфемы делают глагол маркированным классом в тагальской системе частей речи. Имя противопоставлено глаголу по отсутствию этих признаков. Однако, указанные категории не имеют абсолютной различительной значимости: дистинктивные возможности их доказателен снижены, поскольку у тагальских глаголов и имен почти весь аффиксальный инвентарь общий, и грамматические категории частично проецируются в именную сферу. В результате классы слов в тагалогском языке различаются по степени полноты парадигм и до обязательности/необязательности категорий.

Далее в данном параграфе кратко освещается история трактовки классов слов в работах тагалистов (Л.Блумзильда, С.Лопеса, Е.Уолфендена, Дж. Уолафа и др.). Работа Блумфмльда открывает собой небольшой ряд описаний ТЯ, в которых есть отклонения от традиционных названий классов слов. В ней аффиксальный инвентарь трактуется как общий для глаголов и имен, хотя специально проблема соотношения глагола и имени не обсуждается. В более поздней своей работе "Язык" (1933 г.) Блумфильд возвращается к традиционным терминам, высказываясь о тагалогском языке.

Первые специальные работы по проблемам частей речи в тагалогском языке были выполнены в нашей стране в 60-е годы (две диссертации И.В.Подберезского (1966) и Л.И.Шкарбан (1967), ряд статей, выступления на научных конференциях). В эти же годы автором данного диссертационного исследования впервые был поставлен вопрос о том, что всестороннее изучение системного соотношения глагола и имени - непременное условие решения всех других грамматических проблем тагалогскиого языка.

Серьезное внимание проблеме "глагол - имя" уделено в типологически ориентированных исследованиях ученых Кельнской лингвистической школы - Н.Химмельменна, И.Брошарта.

Данное диссертационное исследование подводит итог длительного поиска, начавшегося в 60-е годы с изучения конкретных грамматических явлений тагалогского языка - морфологической структуры глагола, категории залога. Пройдя через этап осмысления внутрисистемных взаимосвязей (примером может служить рассмотрение взаимообусловленности свойств залога и падежа), далее - через анализ проблематики типологии систем ЧР и через конкретные типологические исследования на материале нескольких разносистемных языков, логика исследования привела к постановке вопроса о природе и закономерностях варьирования различимости ЧР, о параметрах его типологического изучения в рамках целостной грамматической системы языка.

В третьем параграфе (первой главы) "Оппозиция 'имя - глагол' и внутренние балансы в языковой системе" показывается, как баланс разнонаправленных "про-" и "контрчастеречной" тенденций реализуется в системе конкретных внутриязыковых балансов, прослеживаемых в сфере служебных средств языка.

Изложению гипотез, касающихся указанных балансов, предшествуют разъяснения методического характера.

Явления грамматики, диагностичные с точки зрения разграниченности/неразграниченности частей речи, можно систематизировать по параметрам, или (в пространственном представлении) по внутренним осям языковой системы. Для каждой пары частей речи на каждой такой оси, вблизи ее крайних точек сосредоточены явления, чья поляризация характерна для четкого различения ЧР. В центре такой шкалы - симптомы слабой разграниченности ЧР. При шкалировании языков по этим параметрам обнаруживается, что для этдельного языка на разных осях могут складываться несколько различавшиеся балансы между диагностическими признаками обоего рода. Усреднив (если требуется) данные по каждому конкретному языку, получим результирующую шкалу языков, фрагмент которой «ожно представить следующим образом (языки расположены в порядке возрастания степени различимости ЧР; взаимное расположение языков в группах произвольно): тагалогский язык - языки Зап. Индонезии (индонезийский, яванский, сунданский, бугийский, мадурский) - вьетнамский, китайский, тайский, кхмерский, бирманский - европейские языки индоевропейской семьи.

Для какдого из балансов указывается соответствующая грамматическая особенность ТЯ, дается определение баланса и затем - грамматический комментарий. По большинству из этих параметров сопоставлялись данные о языках, упомянутых в связи с фрагментом типологической шкалы - всех или их части, в зависимости от доступности данных. Не говоря о тагалогском языке и европейских языках, автор мог в разное время судить о языках чру и бирманском непосредственно по языковому материалу, изучавшемуся с разными целями.

Ниже приводятся конкретные внутриязыковые балансы, гипотезы относительно которых сформулированы автором на основе изучения грамматического строя тагалогского языка, а также типологического сопоставления систем частей речи в указанных языках;

I. В тагалогском языке при общности аффиксального инвентаря глаголов и имен доминируют структурные способы различения ЧР.

Гипотеза: типологически значимо соотношение двух Нормальных принципов выражения грамматических значений и соответственно различения языковых единиц и их классов - субстанционального и структурного. Субстанциональный принцип опирается на закрытый список (инвентарь) служебных единиц, каждая из которых субстанционально и семантически индивидуальна.

Структурный принцип реализуется в виде нескольких способо: формального преобразования словоформ и других языковых единиц. Количественные преобразования достигаются двумя основными способами - удвоением морфем (его разными видами) и оппозицией "наличие - отсутствие морфемы".

Другая группа структурных способов действует на основе позиционных и других схем аранжировки единиц, относящихся к разным уровням языковой структуры. Дистинктивную значимость приоб ретают различия в расположении одних и тех же элементов (в мор фологии - афиксов, ударении, синтагматических зависимостей в афиксально тождественных цепочках /пример - два вида зависимости префикса ка-: от залоговой морфемы в составе а£фиксально го комплекса и от корневой морфемы (в составе именной основы): (ша-ка-) БиааЪ ' (мочь) написать' И ша-Ски-изар) 'мочь быть тем, с кем беседуют" (ка-изар) 'собеседник'.

2. В тагалогском языке функционально-семантические поля являются доминирующим способом парадигматической организации служебных средств, объединенных определенной функционально-семантической общностью.

Гипотеза: типологически значимый баланс связывает два принципа парадигматической организации в области грамматической семантики - принцип словоизменительной категориальной парадигмы и принцип функционально-семантического поля.

3. В синтаксисе тагалогского языка бинарная предикативная структура (отношение "подлежащее - сказуемое") демонстрирует намного большую близость к тема-рематической структуре, чем в языках с эталонными свойствами ЧР.

Гипотеза: типологически значим внутрисистемный баланс между собственно синтаксическим и актуальным членением предложения: чем выше их различимость, тем четче разграничены средства их выражения.

Следующий пункт (4) конкретизирует гипотезу о том, что варьирование различимости частей речи - это явление, заложенное в их инвариантное основание (и обусловленное варьирующим характером связи "части речи - члены предложения").

4. В тагалогском языке тема-рематические структуры, подчиняя себе в значительной мере синтаксические служебные средства, в равной мере непосредственно подчиняют себе и функционирование знаменательных слов.

Подчеркнем: указанное "переподчинение" лексики обусловлено свойствами служебных средств синтаксиса, их связью с дейктической сферой (см. п.5), их непосредственным подчинением коммуникативным структурам. Именно в силу этого в тагалогском языке роль членов предложения (т.е. собственно синтаксического членения предложения) как опосредующего звена между лексикой и коммуникативными структурами намного меньше, чем в языках с отчетливой разграниченностью частей речи, т.е. с четкими соответствиями между членами предложения и частями речи.

Связь "части речи - члены предложения" - инвариантное основание частей речи (ЧР). В тагалогском языке и части речи и члены предложения связаны друт с другом только статистически выраженной тенденцией. Не имея опоры друг в друге, они утрачивают четкую тождественность (в своих, соответствующих, системах).

Подчеркнем: в условиях неотчетливости указанной связи оба ее компонента - и части речи и члены предложения - далеки по своим свойствам от эталонных.

Гипотеза: типологически значимый баланс существует между двумя видами связи синтаксиса с ЧР - связью "члены предложения - ЧР" и связью "компоненты коммуникативных структур - ЧР".

Члены предложения и компоненты коммуникативных структур можно считать антагонистами в их отношениях с ЧР. 3 этом антагонизме заключены истоки двух разнонаправленных тенденций в отношении различимости ЧР, условно названных в данной работе "прочастеречной" и "контрчастеречнои".

Связь "члены предложения - части речи" воплощает "прочас-теречную" тенденцию, два ее аспекта - отображение в лексике основных функциональных разграничений, имеющихся в синтаксисе ("кристаллизация" этих проекций в виде четко разграниченных лексико-грамматических классов) и отражение в синтаксисе фундаментального семантического различия между лексическими классами, которое часто определяется в терминах предметной и признаковой семантики и рассматривается как ономасиологическая основа разграничения частей речи (Е.Кубрякова).

Актуальное же членение не "заинтересовано" в жесткой связи частей речи со структурами в синтаксисе, поскольку отображение меняющихся коммуникативных стратегий говорящего требует, напротив, максимальной подвижности лексического состава предложения относительно показателей тема-рематической структуры. Если компоненты коммуникативных структур слабо отграничены от собственно синтаксических, местоименообразные элементы несут основную нагрузку по различению Функциональных составляющих предложения, что наблюдается в тагалогском языке.

Именно формальная доминация в тагалогском языке коммуникативных структур над собственно синтаксическими предельно ослабляет связь "части речи - члены предложения".

5. В тагалогском языке все служебные средства, выражающие основные функциональные оппозиции в синтаксисе, относятся к периферии дейктической сферы. Аналитические падежные показатели имеют артик-левые и местоименные черты. Предикативная и атрибутивная связки способны непосредственно указывать на различия между данной и новой информацией.

Гипотеза: типологически значим баланс между двумя инвентарями служебных средств - маркерами членов предложения различителен синтаксических связей и дейктическими актуализаторами членов предложения. В иных терминах это - соотношение мевду инструментарием синтаксических и коммуникативных структур, синтаксиса и прагматики.

6. В тагалогском языке средства выражения ролевых значений связаны с дейктической сферой. Основные носители ролевой семантики в тагалогском языке - залоговые показатели в глаголе. Они способны выражать пространственно дейктическую информацию об актантах, различая их, например, по центростремительности - центробежноети (ср.: шаш 'покупать' и щайын 'продавать'). Кроме того, в залоговой системе показатели "пассивов" противопоставлены маркерам "активного" залога по способности выражать определенность объекта с точки зрения Агенса и/или говорящего.

Гипотеза: типологически значимо соотношение между выражением коммуникативных стратегий говорящего и акциональных стратегий Агенса, мевду синтаксическими процессам, контролируемыми коммуникативными намерениями говорящего, и процессами, отражающими прагматические установки Агенса (подробно эти явления осйеирются в разделе "Залог").

7. В тагалогском языке приглагольные подчинительные связи не формируют сколько-нибудь четкую подсистему собственно именных "второстепенных" членов предложения, отличимых от синтаксических функций неименной лексики. Аналитические падежные показатели прежде всего различают референтное и нереферентное употребление слов любых частей речи (в силу их уннереальной сочетаемости со знаменательными словами).

Гипотеза: типологически значим баланс между предикативной и подчинительными связями. Он не только регулирует их соотносительную нагрузку при выражении реляционной семантики и решении коммуникативных задач. Он определяет степень сформированности всей системы именных функций, включая и синтаксически подчиненные глаголу.

В тагалогском языке очевиден и семантический, и формальный перевес на стороне бинарной предикативной структуры. Наибольшее число разнообразных грамматических средств обслуживает повышенную семантическую нагрузку этой структуры.

8. В тагалогском языке неразвитость категории падежа (и предложной системы) компенсируется высокой развитостью категории залога.

Гипотеза: типологически значимый баланс существует между залогом и падежом - двумя категориями из числа тех, которые способны выражать ролевые значения. Две категории типологически взаимодополнительны.

9. В тагалогском языке словообразование глагола осуществляется показателями залога и других грамматических значений. Для образования имен и глаголов используются общие аффиксы. И в сфере имен они неотделимы от выражения грамматических значений, в том числе

и залоговых.

Гипотеза: типологически значимый баланс действует между двумя составляющими парадигматики ЧР - словообразованием и грамматическими категориями, прежде всего, синтаксическими, связанными с выражением ролевых значений.

Каждая словообразовательная морфема кодирует всю совокупность функций данной части речи. Потребность в таком кодировании возникает именно в результате оформившейся синтаксической специализации частей речи, вызывающей к жизни особые транспонирующие средства деривапии.

В тагалогском языке ослабленная связь "части речи - члены предложения" не способствует формированию и размежеванию двух уровней часте-речной парадигматики.

10. В тагалогском языке вследствие доминации "контрчастерачной" тенденции служебные средства характеризуются двумя видами функционального синкретизма: I) совмещением дейктических функций с функцией маркирования синтаксических связей и 2) соединением словообразовательных функций с формообразовательными. В первом случае развитой специализированный инвентарь дейктических средств охватывает своей периферией сферу служебных средств синтаксиса (аналитических падежных показателей и других синтаксически значимых единиц). Второй вид синкретизма предполагает растворенноеть словообразования в формообразовании, отсутствие (несформированность) специального словообразовательного инвентаря.

Гипотеза: типологически значим баланс между словообразованием и дейксисом как двумя сферами, способными влиять на функционирование маркеров грамматических категорий.

В языках с отчетливой различимостью ЧР специализированный инвентарь словообразовательных средств создает (в производных словах) условия для функционирования показателей грамматически

категорий, демонстрируя доминацию "прочастеречной" тенденции. Ее действие способствует разделению трех инвентарей - словообразовательного, формообразовательного и дейктического.

11. В тагалогском языке в системе глагола нет сколько-нибудь отчетливого выражения категории времени.

Гипотеза: типологически значимый внутрисистемный баланс соотносит два вида дейксиса - предметно-пространственный и временной. Он отражает степень разграниченности формальных инвентарей, обслуживающих, с одной стороны, предметную референцию и, с другой стороны, выражение значений, связанных с временной осью.

12. В тагалогском языке глагол, существительное, прилагательное находятся практически на равном признаковом расстоянии друг от друга в системе частей речи. Как маркированный класс глагол делит и с существительными, и с прилагательными примерно равное число общих черт (хотя состав их в том и другом случае не совсем одинаков).

Гипотеза: типологически значим баланс между признаками систем частей речи с внутренней парадигматикой (т.е. с надкласом типа "имя" или "предикатив") и систем без какого-либо явного парадигматического объединения частей речи.

Вторая глава "Сведения до фонологии и морфонологии". В главе освещаются особенности фонемного инвентаря, типы слогов, характеристики слогоделения и сандхи. Из особенностей сандоси принципиально важны явления, показывающие тенденцию семантиза-ции структурных различий мевду двумя видами морфемных швов -агглютинативным и фузиойным, что входит в число структурных механизмов, участвующих в различении глагола и имени (явление, отмечаемое и в других филиппинских языках).

Третья глава "Структура слова". В данной главе основное внимание уделяется служебным средствам тагальской морфологии, характеризующейся высокоразвитой аффиксацией агглютинативного типа (с преобладающей префиксацией), отчетливой выделимостью корневой морфемы, возможностью образования значительных по протяженности аффиксальных последовательностей, наличием инфиксов, разнообразными по форме и семантике видами удвоения, наличием фонологически значимого ударения, типичной двусложностью корневых морфем и односложностью аффиксов.

В соответствии с методическими принципами данного исследования, именно особенности функционирования служебных единиц языка (в данном случае, служебных средств морфологии) обследуются в первую очередь для выявления диагностических признаков различимости или неразличимости частей речи (что равнозначно выявлению соответствующих особенностей лексем - членов этих классов).

В данной главе конкретизируется содержание гипотезы, согласно которой диагностической значимостью в отношении различимости классов слов обладает соотношение двух взаимодополнительных принципов выражения грамматических значений и различения частей речи - субстанционального и структурного (подробно характеризуемых в первой главе работы, с.18-20).

В тагалогском языке, при неотчетливой разграниченности частей речи, существенную роль при выражении грамматических различий играют не столько инвентаря сегментных и супрасегментных морфем (общие для разных частей речи), сколько правила комбинирования и рекомбинирования аффиксов и ударений в сочетании с другими механизмами структурирования словоформ (удвоением, введением/опущением морфемы, флективным изменением афйиксов и др.).

В главе приводится список наиболее употребительных аффиксов. Их обобщенная функциональная классификация отражает особенности соотношения глагола и имени: отдельно приводятся I) инвентарь общих глагольно-именных морфем (большая часть тагальских аффиксов) и 2) разделенные, глагольный и именной, аффиксальные инвентаря (периферийная часть аффиксальной системы). Все аффиксы общего глагольно-именного инвентаря функционально синкретичны (совмещают функции словообразования с формообразованием), обладают высокой семантической вариативностью, в большинстве своем равнопродуктивны и в сфере глаголов, и в сфере имен.

В разделе "Из истории изучения семантики тагальских аффиксов" впервые дается периодизация исследований по морбологии тагалогского языка. С учетом общности глагольно-именного аффиксального Зонда автор формулирует две наиболее актуальные проблемы семантического

изучения тагальских аффиксов. Это I) вопрос о соотношении вариантности морфем и их оюкимии и 2)проблема варьирования значений аффиксов в различных функционально-семантических полях. Ранее эти вопросы не поднимались в тагаяистике (второй из них проанализирован в специальном разделе главы "Залог", с.139-148).

Связь аффиксации с другими морфологическими процессами. Установлены четыре шрфологических процесса, действующих на базе слоговой структуры морфем - аффиксов и (отчасти) корневых морфем:

1) значимые консонантные чередования в составе префиксов (флексия префикса)

2) количественные преобразования моделей словоформ - а) удвоение, б) оппозиция "наличие аффикса - отсутствие аффикса";

3) значимые преобразования акцентуационных схем словоформ;

4) семантизация различий между способами структурирования морфемных швов - агглютинативным и фузионным (с.33-34).

Вовлеченность тагальских аффиксов в указанные процессы рассматривается в нескольких разделах: "Слоговой характер аффиксации и флективное изменение мор:ем", "Структурная оппозиция 'наличие аффикса - отсутствие аффикса' и ее использование в грамматике тагальского языка", "Удвоение морфем и различение частей речи (ЧР)", "Структурные виды слов и различение ЧР".

В разделе "Акцентуационные схемы слов и различение ЧР" впервые констатируется, что правила размещения ударений взаимо-дополнительны с правилами аффиксальной комбинаторики при различении частей речи: акцентуационные схемы способны различать их на материале сравнительно простых аффиксальных моделей, уступая место морфотактике в усложненных аффиксальных структурах. Также впервые указаны Функциональные различия между главным и второстепенным ударением: главное ударение, облигаторное для словоформы и присущее каждой корневой морфеме, различает смысл, меняя свое место в словоформах, второстепенное ударение различает смысл, присутствуя или отсутствуя, т.е. противопоставляясь реударности слога. Приводятся типы акцентуационных схем, характеризующие суффиксальные глаголы "пассивных" глаголов и суффиксальные имена, префиксальные глаголы "активного" залога и коррелятивные имена.

Особенности морфотактики. Позиционная структура словоформы. Из особенностей морфотактики, связанных со слабой различимостью классов слов (и выявленных в процессе данного исследования), важнейшая касается соответствий между функционально-семантическими классами аффиксов и позициями в аффиксальных структурах: разные позиции в одной и той же словоформе соотносятся.

не только с разными аффиксальными классами, но и с разными Функционально-семантическими вариантами одних и тех же аффиксов. Одно из проявлений этого - неединственность вхождения одного и того же аффикса в одну и ту же словоформу, например, па-ра-ка-та-рак-раауа 'чрезвычайно смешной' (Ъа-ла > смех).

Кетодика систематизации аффиксальных комбинаций, предложенная в работе, основывается на учете морфологической домина-ции глагола над именем: наибольшее разнообразие аффиксальных моделей, характеризующее глагол, трактуется как следствие больших комбинаторных возможностей основообразующих (именных) аффиксов и свободной преобразуемости их комбинаций в глагольные. Исходя из этого определены последовательные этапы систематизации аффиксальных структур. Результаты данного анализа представлены в нескольких разделах главы.

Так, комбинаторика основообразующих и глаголообразующих морфем представлена в таблицах 3-14, назначение которых - показать каждый единичный аффикс во всех возможных для него позициях и окружениях, т.е. создать предпосылки для дальнейшего исследования семантического и функционального варьирования аффикса.

Следующий этап анализа тагальской аффиксации - определение полной позиционной формулы тагальского производного слова. Формула выведена на основе анализа 95 глагольных морфологических моделей, полученных путем преобразования 78 сочетаний основообразующих аффиксов (способы преобразования основ в глаголы указаны; с.54, 79). Полная формула трактуется как результат удвоения исходной трехчленной аффиксальной структуры, отражающей комбинаторику основообразующих аффиксов.

Третий этап анализа: исходя из принципа удвоения указанной трехчленной аффиксальной структуры, выявляются и классифицируются два вида составляющих - аффиксальные комплексы и производящие основы 'подтверждение', (та-ка-)(рас-ра-Ьа^габ) 'мочь высказать, заявить'. Реально зафиксированные аффиксальные комбинации приводятся в разделе "Варианты реализации полной позиционной Формулы производного слова" (а также ранее, в таблицах 3-14).

Четвертая глава "Глагол" состоит из двух основных разделов: Глагольное словоизменение (наклонение, вид, аремя)" и "Залог".

В первом из двух указанных разделов анализируется та парадигматическая характеристика глагола, которая в наибольшей мере послужила основание« для выделения этого класса в тагалогском языке. N'o - дальновидовая парадигма - единственное явление в грамматике тагалогского языка, которое может быть уподоблено эталонному словоизменению (в языках с отчетливой различимостью частей речи) по признакам I) сохранения лексического тождества изменяемой единицы самой себе, 2) регулярности образования форм и 3) облигаторности парадигмы для всех членов класса.

В данном исследовании глагольные категории наклонения, вида (отчасти - времени) характеризуются с учетом сдвигов во внутрисистемных балансах, наблюдаемых в тагалогском языке (глава первая, пп. 1,2,11, с.18-27). В работе впервые определяются основные особенности устройства функционально-семантического поля вида в тагалогском языке:

1) отсутствие у видовых значений собственных формальных средств выражения, отдельных от залоговых аффиксов общего гла-гольно-именного инвентаря морфем (mag-, muas-, ma-, ka-, иа-ка-, pas-, pag-ka-, pang-). Вместе со структурными способами выражения грамматических значений (удвоением, перемещением ударения, опущением морфемы) синтаксически значимая аффиксация образует формальный аппарат функционально-семантических полей вида и объективной модальности;

2) общность основных служебных средств поля вида и нескольких других полей - предметной квантиуикации, пространственного дейксиса и др.;

3) иерархическая подчиненность указанных полей полям активности и ««активности, всеобъемлющим по масштабам охвата не только служебных средств грамматики, но и парадигматики лексических единиц (корневых морфем); соотнесенность с полями активности и инактивности двух основных групп видовых значений - способа действия и аспекта, соответственно;

4) модально-видовая парадигма (занимающая центр поля) является продуктом взаимодействия субстанционального и структурного способов выражения грамматических значений - залоговой аффиксации с удвоение, правилами размещения ударений, введени-ем/опущеняем морфем (аффиксов или/и редупликаторов). Пример парадигмы: suiat-in 'быть написанным', s-ia-uiat 'было написано", s-m-u-sula-t 'пишется', su-sulat-in 'будет написано'.

5) тагальский глагол являет картину несложившихся грамматических средств, обслуживающих временной дейксис. Конкретные временные значения, хотя бы частично выражаемые глагольными формами (значения будущего и прошедшего времени), производим от значений наклонения и вида, вторичны по отношению к двум семантическим оппозициям, которые выражаются модально-видовыми формами. В основе этих оппозиций - идея временной оси: I) наличие-отсутствие начальной фазы действия (= локализованноеь-не-локэлизованность на оси времени = реальное-ирреальное наклонения) и 2) наличие-отсутствие конечной фазы действия = мгновенный (аорист) - длительный вид оппозиция релевантна при положительном значении первого признака .

Залог соединяет в себе важнейшие типологические особенности ТЯ. Испанские авторы уподобили эту категорию залогу, что впоследствии было принято (и принимается в настоящее время) многими филиппинистами (среди них - Л.Блумфцльд, У.Блейк, У.МакКинлэй, С.Лопес, Г.МакКоэн, Е.Уолфенден, Т.Льянсон, В. де Гусман, Р.Зорк, М.Сибатани, Дж.Уолфф, В.А.Макаренко, Й.В.Подбе-резский, Г.Е.Рачхов).

Механизм функционирования залоговых показателей в тагалогском языке поддается описанию в терминах диатезной теории залога: залоговые аффиксы маркируют диатезы /схемы соответствия между синтаксическими и семантическими актантами (ситуационными долями) «их смена приводит к смене диатез. Пример глаголов различных залогов (образованных от корневой мор1емы -bili- 'купля', 'продажа';' подчеркнуты залоговые показатели): "активный" залог - b-um-ili •покупать'; "пассивные" залоги - bilh-in 'быть купленным', biih-- an'быть местом купли', t-ъill'быть тем, для кого покупают' (бенефактивный "пассив").

Отличия тагальских "актива" и "пассивов" от эталонных велики, но важные сходства побуждают сохранять традиционные термины для обеспечения сопоставимости языков.

За оппозицией "актив - пассив" стоит тот водораздел в тагальском морфосинтаксисе, который является основным предметом

анализа и дискуссий при попытках контенсивно-типологической атрибуции тагалогского языка (в терминах зргативного, номинативного/аккузативно-го, активного языкового строя).

В данном диссертационном исследовании не дается однозначного контенсивно-типологического определения тагалогского языка. Цель данного описания - показать, как в особенностях выражения субъектно-объектных отношений отражаются наиболее обобщенные сдвиги во внутрисистемных грамматических балансах, наблюдаемых в тагалогском языке (обсуждаемых в первой главе).

В разделе "Из истории изучения залога в филиппинских языках" рассматривается цепочка альтернативных понятий, отражающих попытки изменения традиционного определения рассматриваемой категории: залог - фокус - падежная система глагола - триг-герная система - система показателей ориентации.

Из альтернатив залогу понятие фокуса получило наибольшее распространение. Противоречивость этого понятия связана, прежде всего, с прагматическими ассоциациями, связанными с ним, но не соответствующими реальностям тагальских залоговых структур. В конечном счете, именно попытки обращения к коммуникативному аспекту этой категории привели к отходу от понятия "фокус" некоторых его прежних сторонников, среди них - такого авторитетного его пропагандиста, как П.Шахтер.

Парадигматические особенности залога. Семантический континуум "активность - инактивность". Среда разнообразных парадигматических особенностей тагальского залога некоторые уже хорошо известны австронезистам. Это, прежде всего, синкретический, формословообразовательный, характер залоговой аффиксации (явление, в связи с индонезийскими языками впервые отмеченное И.Ф.Алиевой), а также основная асимметрия тагальского залога, заключающаяся в том, что в эталонных парадигмах залоговых дериватов одному "активному" залогу соответствуют три "пассивных" - явление, включаемое в число существенных черт глагольной системы филиппинского типа (И.Х.Сирк).

В связи с особенностями выражения субъектно-объектных отношений в тагалогском языке принципиально важной парадигматической чертой залога в тагалогском языке является принадлежность аффиксального инвентаря этой категории к функционально-семантическим полям активности и инактивности, центры которых противопоставлены по указанным значениям. Расстояние же между центрами полей образует семантическии континуум переходов от наивысшей степени активности Агенса к нулевой ( = к отсутствию Агенса в ролевой структуре).

Грамматические явления, связанные с выражением активности Агенса, трактуются в ряде работ с использованием понятия воли-ционности (Р.Феррел, П.Крейгер). Тагалогский язык описывается как язык активного строя З.Дроссардом, в соответствии с концепцией, развиваемой Г.А.Климовым, послужившей и для нас одним из стимулов обращения к значению активности Агенса, его месту в семантической структуре тагалогского языка.

Идея Агенса как точки отсчета свойств всех других компонентов ситуаций (в том числе безагенсных) доминирует в сфере субъектно-объектных отношений. Проведенное исследование позволило связать указанную доминанту с корреляцией "говорящий -Агенс", т.е. с проекцией ролевой структуры речевого акта в семантическую модель акциокальной ситуации (с центральной ролью Агенса в ней). Данные тагалогского языка позволяют предположить, что в условиях непосредственного подчинения структурных разграничений в синтаксисе прагматическим установкам говорящего, его коммуникативным стратегиям аналогия между говорящим и Агенсом становится существенным Фактором в области выражения субъектно-объектных отношений (с.24-25).

Наличие-отсутствие Агенса различает два вида ролевых структур (соответствующих полям активности и инактивности) и определяет наличие двух различных аффиксальных систем, за которыми стоит деление корневых морфем на два основных класса с активной и инактивной семантикой, а также деление глаголов на экциональные и процессные.

Центральная роль значения активности в семантической структуре тагалогского языка проявляется в принципиальной значимости семантической оппозиции "лицо - не-лицо", подтверждаемой особенностями системы синтаксических показателей тагалогского языка. Аналитические падежные показатели тагалогского языка делятся на две подсистемы - показатели имен лиц (в, п, кау ) и общих имен (апв, папе, еа) (подробное описание этого явления дается в разделе "Синтаксис").

Наличие двух Функционально-семантических полей активности и инактивности определяет типологически важную парадигматическую черту залога в тагалогском языке - его двухвариантность. Основные принципы функционирования категории залога реализуются в поле активности. Залоговая парадигматика поля инактивности выгладит как отклонение от эталона, представленного в поле активности. Вероятно, из-за вторичности инактивного варианта залога он не получает адекватной трактовки в описаниях тагалогского языка. Само наличие двухвариантности залога в тагалогском языке ранее не констатировалось.

Активность - шагофакторная градуирующая характеристика Агенса, предполагающая его целенаправленное усилие в отношении других компонентов ситуации или в отношении самого себя.

Среди параметров активности особенно зажни те, которые отражают прагматические установки Агенса как активного компонента акциональнои ситуации, способного выбирать определенную стратегию осуществления действия. Как показало данное диссертационное исследование, в семантике предложения целесообразно выделять агентивно-прагматический компонент. Именно с учетом этого компонента в данной работе трактуется семантика оппозиции "эктиз - пассив" (в основном варианте залога, представленном в функционально-семантическом поле активности). Предлагается считать, что в зависимости от включенности-невключенности аген-тивно-прагматического компонента в семантику высказывания оппозиция "актив - пассив" предоставляет говорящему выбор одной из двух версий активности Агенса: Агенс трактуется как выбирающий либо определенный род-вид действия, либо определенную стратегию осуществления действия данного рода/вида.

"Активный" залог специализируется на первой версии, предполагающей меньшую степень активности Агенса: в "активном" залоге средства кодирования Агенса пересекаются со средствами кодирования Зкспериенцера (аффиксы -um-, mag-, nang- ). "Пассивные" залоги передают вторую версию, предполагающую наибольшую степень активности Агенса: средства ее кодирования пересекаются со средствами кодирования прагматики говорящего (прежде всего, с показателями потенциальной текатичности подлежащего).

Таким образок, суть семантического различия между тагальскими "активом" и "пассивами" заключается в уподоблении или разуподоблении Агенса и говорящего (в последнем случае Агенс уподобляется, прежде всего, Эксперяенцеру). В "пассивных" залогах, эксплицирующих семантическую ось "Говорящий - Агенс", возникает конкуренция между двумя прагматиками по отношению к одним и тем же синтаксическим средствам, конкуренция между ними в их контроле над референциальными и ролевыми характеристиками компонентов синтаксических структур, прежде всего – подлежащей.

Варьирующая трактовка Агенса как активного участника сктуг цни достигается косвенно, варьированием трактовки Объекта. Объект - реляционная категория, имплицирующая наличие Агенса, в то время, как сознательное усилие Агенса не исключает отсутствия Объекта. Ср., например, Каа-ЪаЪгаЪаЪо эуа >0н работает', Кас-оага1 еуа 'Он учится'.

Варьирование информации об Объекте связано с различением определенно-референтного, с одной стороны, и нереферентного или неопределенно-референтного статусов Объекта, с другой. В базовых структурах "активного" залога дополнение Объекта нереферентно или неопределенно-референтно, в "пассиве" же Объект в позиции подлежащего имеет определенно-референтный статус (тезис о презумпции определенности, связанной с тагальским подлежащим, выдвинут Л.Шахтером).

В результате, с помощью "активного" залога в общем случае передается сообщение о роде/виде действия, уточняемом информацией о роде/виде Объекта, например, Иае-ага1(1) ка(2) Ьа лапа batas(3)? 'Ты(2) изучал(1) закон(З)?' "Пассив" же позволяет передавать сообщения о реализации конкретного действия, "актуали-зованного" определенным Объектом (кодируемым подлежащим), например, 1п-аИз(1) п!уа(2) апе каюуадеО) Ьакуа(4) >он снял свои башмаки', букв. были~сняты(1) им(2) его(З) башмаки(4).

В работе подробно анализируются местоименные и артиклевые, а также ролевые свойства аналитических падежных показателей, которые позволяют говорящему регулировать референциальный статус групп подлежащего и сказуемого, не только непосредственно подчиняя себе основные функциональные разграничения в синтаксических структурах (превде всего, подлежащно-сказуемостную структуру, но и сквозным образом влияя на распределение реферектности/кереферентности в группах (с учетом ролевых значений членов предложения). Отдельно анализируются конструкции "активного" и "пассивных" залогов в базовых и производных структурах, в частности, роль механизмов номинализации глагольных групп и изменения порядка слов, позволяющих в производных структурах восстанавливать контроль говорящего, его коммуникативных намерений над референциальным статусом подлежащего, при одновременном адекватном выражении прагматических установок Агенса, т.е. кодировании наибольшей степени его активности.

В связи со сказанным особенно существенно обнаруженное в процессе данного исследования явление частичного согласования референциального статуса зависимых членов групп со статусом главных членов. Это прежде всего касается групп подлежащего и сказуемого. Так, при определенно-референтном статусе главного мена глагольной группы в ней возможно определенно-референтное дополнение Объекта, недопустимое (в общем случае) при нереферентном статусе главного члена. На эти различия указывают аналитические падежные показатели ang и 0; sa и nang; ср.: Pumatay(I) si Doming nang tao(2) 'Доминг убил(1) человека(2)' иапк(1) pumatay(2) sa kanyansC?) ата(Ч-) '...тот-кто(I) убил [2] его(З) отца(4)•.

В разделе "Залоговая аффиксация и функционально-семантическое поле активности" выделены три группы характеристик этого поля: I) центральность в нем показателей "пассивных" залогов (кодирующих наибольшую степень вовлеченности Агенса в действие) и сдвиг в сторону инактивности аффиксов "активного" залога; 2) варьирование активности Агенса в различных видах ролевых структур, соответствующих разным семантическим группам корневых морфем; 3) континуум переходов к полю инактивности, связанный с транспонирующими функциями залоговых аффиксов, с их способностью образовывать глаголы действий от корневых морфем с янактивной семантикой. При взаимодействии с этими корневыми морфемами показатели "пассивов" (аффиксы центра поля), в отличие от показателей "активного" залога, никогда не становятся инструментарием поля инактивности; ср.: patuluin 'усыпить', (tulog 'СОН') и t-ua-ulog/ma-tulog 'спать'.

Залоговая аффиксация в функционально-семантическом поле инактивности демонстрирует отклонения от основного варианта залога (представленного в поле активности): аналоги "активного" и "пассивных" залогов вместе противопоставлены залогу Экспериен-цера, обозначая причину (т.е. инактивного каузатора).

Варьирование значений аффиксов в различных функционально-семантических полях анализируется на примере трех высокочастот-

кых aí4иксов mas-, ka и pa-, представляющих несколько функцш> нально-семантических полей: активности (иае-), инактивности ka-ира-), вида (тац-, ka-, pa-), простррнственного дейксиса ( mag-, ka-, pa-).

Пятая глава "Существительное". В данной главе особое внимание уделено тем семантико-гракматическим и формальным особенностям существительных, которые связаны с глагольно-именной общностью подавляющей части аффиксального инвентаря. Исследуются ранее не изучавшиеся проекции глагольных категорий в именную сферу, придающие межчастеречный характер функционально-семантическим поля) активности, инактивности, вида, наклонения и др.

Объединяет различные части речи и поле предметной квантификации - как основным специализированным показателем множественности частицей manga (обладающей универсальной сочетаемостью со знаменательными словами), так и неспециализированными показателями множественности - удвоением и семантически вариативными аффиксами глагольно-именного морфосинтаксического инвентаря (mas-, ka-, -an), принадлежащими одновременно к инструментарию полей вида, активности, инактивности.

Указанные вопросы рассматриваются на материале трех выделенных в процессе анализа групп существительных:

1) абстрактных (отпредикатных) имен действий и свойств;

2) клен лиц и вещей, образованных при помощи залоговых и квазизалоговых морфем, т.е. морфем, формально тождественных залоговым, но (почти) утративших с ними семантическую связь ;

3) существительных, образованных префиксами ka- и ра- (в составе глаголов - основообразующими; данная группа описывается в разделе "Варьирование значений аффиксов в различных функционально-семантических полях" и "Прилагательное").

Проекции глагольных категорий в сферу абстрактных имен включают в себя значения вида, активности, инактивности. В работе впервые отмечена оппозиция двух групп существительных, противопоставленных по значениям активности и инактивности -с pag- и pang-, с одной стороны, и с ka- - с другой, соответственно: pagpapatawad 'прощение (данное кому-либо)' И кар ataviaran 'прощение (полученное от кого-либо)', pananakot 'запугивание' и katakutan 'испуг, страх' и т.д.

При образовании имен лиц и вещей с использованием залоговых морфем в именную сферу вместе с залогом проецируются (ослабленно) не только значения вида, активности, инактивности, но и наклонения. Как и прилагательные, существительные, содержащие залоговые морфемы (in, -an, ag-, aang-) делятся на существительные реального и ирреального наклонений. Преобладают существительные второго рода, материально тождественные глагольным формам ирреального наклонения; различительную роль в таких минимальных глагольно-иыенных парах играет ударение, например, bakur-an 'огораживать забором» - bakur-an 'двор', mag-aaral 'будет учиться' - mag-aaral "ученик, учащийся' и т.д.

Шестая глава "Прилагательное". В главе особое внимание уделено положению прилагательного в тагальской системе частей речи (т.е. параметру, обсуждаемому в первой главе, п.12; с.27-28).

При слабой различимости глагола и имени (образующих центральную ось системы) никакая пара частей речи (включающая прилагательное) не выделяется повышенным сходством ее членов в области грамматических категорий (что означает, в частности, отсутствие надкласса "предикативов", т.е. объединения глагола и прилагательного в системе частей речи). В главе поясняется, на каких основаниях допустимо все ке использовать понятие "имя" в отношении и существительного и прилагательного в тагалогском языке.

В отличие от глагола, у прилагательного и существительного нет грамматических категорий, представленных регулярными, стандартными парадигмами форм и обязательных для всех членов класса.

Другая общая черта тагальских прилагательных и существительных (обусловленная неразделенностью глагольно-именного служебного инвентаря) - проекции в их сферу глагольных категорий. Этот перенос сопровождается одинаковыми процессами у существительных и прилагательных: варьирующие значения аффиксов меняют семантический облик категорий. Возникает фрагментарность категориальной парадигмы, ослабленность грамматических оппозиций, возможность синкретического выражения грамматических значений (противопоставленных у глагола); категория может существовать в скрытом виде, проявляясь в определенных контекстных условиях и т.д. Такую картину являют проекции значении активности и инактивности, реального и ирреального наклонений, вида, проанализированные в данной главе.

Расхождение между прилагательными и существительными проявляется отчасти в различных наборах общих с глаголами грамматических значений, но - в большей мере - в том, какие из этих значений играют доминирующую роль в семантике прилагательных и существительных. Так, в формировании прилагательных большую роль, чем у существительных, играют значение инактивности, оппозиция ирреального и реального наклонений, видовые значения.

Класс прилагательных в тагалогском языке состоит из двух основных подклассов - прилагательных свойства и состояния. Как показало исследование, результаты которого отражены в данной работе, первый подкласс может быть назван прилагательными ирреального наклонения, второй - прилагательными реального наклонения.

Преимущественная связь прилагательных с функционально-семантическим полем инактивности определяет еде одно их отличие от существительных: у прилагательных (как и глаголов процесса) оппозиция "актив и пассив" реализуется в ее инактивном варианте как оппозиция непреднамеренной (инактивной) каузации и каузированных состояний, например, aakakatákot 'пугающий' -takot 'испуганный'. У существительных же залоговый вариант, реализующийся в поле активности, дает имена деятелей (корреляты "активного" залога) и имена вещей (корреляты "пассивных" залогов).

В работе подробно анализируется Формальное соотношение глагольных и адъективных моделей. Основные способы отграничения адъективных словоформ от неадъектизных - изменения акцентуационных схем, правила комбинирования общих с глаголами аффиксов, опущение аффикса; cp.ma-pas-sábi 'разговорчивый' и am-pag-sabi 'мочь быть сказанным'; ma-galit 'сердиться', calít-in 'быть рассерженным (сознательно кем-л.)' к ma-galit--in 'гневливый, подверженный гневу', salit 'зол, злой'.

ú данной главе дается такие общая характеристика деривационных средств прилагательных и нерегулярно вкражаелсых ими грамматических значений множественного числа и степеней сравнения.

Седьмая - десятая главы "Местоимение". "Числительное". "Наречие", "Слова-модификаторы" содержат информацию о единицах, задаваемых (полностью или преимущественно) закрытым списком.

Одиннадцатая глава "Синтаксис". Особенности тагальского синтаксиса связаны с характерными для тагальского языка сдвигами во внутрисистемных грамматических балансах (рассмотренных в первой главе, пп. 3-8,10).

В приводимом анализе основное внимание уделено синтаксическим служебным средствам: систематизируются их свойства и связанные с ними аспекты семантики синтаксических структур. В этой области наименее всего изучен коммуникативно-прагматический аспект. Данное описание стремится создать предпосылки для его изучения. В связи с этим из различных видов синтаксических связей преимущественное вникание уделено подлежащно-сказуемостной (предикативной), демонстрирующей повышенную (в сравнении со многими другими языками) близость к тема-рематической структуре и соответствующую неразграниченность служебного аппарата двух видов структур - собственно синтаксических и коммуникативных. Последним обстоятельством определяется близость синтаксических служебных средств к дзйктической сфере.

Система синтаксических служебных средств. Падек в системе местоимений и проноиеноидиых единиц. В системе показателей синтаксических связей центральное место занимают аналитические падежные показатели. В нее входят также маркер неначального положения сказуемого ау и показатель атрибутивной связи па/-пе. Синтаксические отношения формируются также взаимодействием служебных слов с синтаксически значимой аффиксацией (рассматриваемым в разделе "Залог", где освещаются и наиболее характерные черты прксловных подчинительных связей).

Аналитические падежные показатели в тагальском языке вводят знаменательные слова в позиции, где они могут быть референтно употреблены или имеют облигаторный референтный статус. Но для указания на соотнесенность с определенным референтом не обязательно присутствие дейктического элемента: падежные показатели личных имен всегда указывают на их определенно-референтный статус, а в парадигме общих падежных показателей (апз, папе, за) разные ее члены специализируются, в тенденции, на разных статусах вводимых лексем - номинативный маркер асц и косвеннопа-дежный показатель за - на определенно-референтном, номинатив - на нереферентном статусе.

Системная организация местоимений коррелирует с разграничениями в подсистеме аналитического падежа: показатели личных имен объединяются по ряду черт с личными местоимениями; вместе они противопоставлены указательным местоимениям, и общим аналитически!/. падежным, показателям.

Падежные показатели личных ¡иене!, д1, кау и общие па-денные показатели (вводящие в синтаксические структуры знамена'.

тельные слова любых классов) различаются по степени представленности в них аргаклевых и местоименных черт: первые ближе к статусу артиклей (из-за жестких ограничений на их комбинаторику), чем общие показатели, и дают наибольшие основания относить тагалогский язык к так называемым артиклевым языкам.

Обилие аналитические падежные показатели в силу их значительной автономности на синтагматической оси, занимают промежуточное положение между артиклями и местоимениями и трактуются в работе как прономенокдные единицы, характеризуемые функциональным синкретизмом. Они определяются как падежные показатели на основе ведущей составляющей этого синкретизма - синтаксической, остающейся неизменной при функциональном варьировании показателей апз, папе, еа (при котором их синкретизм в одних контекстах реализуется полностью, в других - частично).

Аналитический падеж в тагалогском языке существует на фоне синтетически выражаемого падежа личных и указательных местоимений. В работе анализируются различия между парадигмами аналитических показателей и местоимений по полноте/неполноте реализации в них синтетизма (с.199-201). Дается такке сопоставительный анализ синтаксических характеристик аналитических падежных маркеров и местоимений (с.201-209). Существенна, в частности, свободная взаимозаменяемость (преимущественно в устной речи) общих падёжных показателей и указательных местоимений. Показательна способность падежных маркеров осуществлять анафорическую и катафорическую функцию, вводить в предложение другое, включенное предложение и т.д.

Бинарная предикативная структура. Грамматическая интерпретация членов предикативной структуры - одна из наиболее спорных проблем филиппинского языкознания. Попытки ее решения отражает следующий ряд альтернативных понятий: подлежащее - топик - фокус - триггер. На примере исследований известных оилиппинистов (Г.КакКоэна, П.Шахтера я некоторых других авторов) анализируются изменения в воззрениях лингвистов на данное явление.

Оппозиция двух главных членов бинарной предикативной структуры - это "плацдарм", на котором средствами тагалогского языка решаются основные коммуникативные задачи и одновременно сосредоточено выражение реляционно-семантического аспекта синтаксических структур.

Три основных вида структурных преобразований предложения:

при помощи залогового механизма, правил порядка слов и номинализации - позволяют реализовать ведущую роль главных членов бинарно предикативной структуры в выражении всех компонентов семантики предложения. В рамках предикативной связи сосредоточено большее разнообразие формальных средств, чем в рамках подчинительных связей: она организуется на основе взаимодействия позиционных (ау) и падежных (ang) показателей.

Анализ прежде всего предикативной связи убеждает в том, что понятие "позиционная структура члена предложения" - ключевое по отношению к формальной специфике членов предложения в тагалогском языке. Это обусловлено универсальной сочетаемостью служебных слов со знаменательными: служебные слова (включая их значимое отсутствие) - необходимое и достаточное условие отождествления членов предложения.

Тагальское предложение предстает как система функционально противопоставленных позиций, открываемых служебными словами для знаменательных слов любой классной принадлежности и заполняемых по правилам порядка слов. Данное положение подтверждается, з частности, анализом особенностей оппозиции предикатов "таксономические - идентифицирующие", которая предстает в тагалогском языке как оппозиция двух видов сказуемостных позиций, формально различаемым нулевым и материально выраженным (ang) прономеноидны-ми маркерами номинатива.

Порядок слов. Для базовых структур тагалогский язык типичен порядок слов vos (при местоименном подлежащем - VSO). Не играя сколько-нибудь заметной роли в различении членов предложения (кодируемых в основном синтаксическими маркерами), порядок слов допускает значительную свободу их взаимного расположения.

Б данном диссертационном исследовании особое внимание уделено значительности синтаксических служебных слов (маркеров атрибутивной и предикативноп связи na/-ng к ау, а также аналитических падежных показателей) для правил порядка слов в тагалогском языке, их роли как сегкентаторов линейного пространства предложения на позиции, заполняемые знаменательными словами по правилам порядка слов в соответствии с коммуникативным намерениями говорящего. Правила перемещения знаменательных единиц относительно служебных связывают порядок слов в тагалогском языке с синтаксическими импликациями сниженной различимости частей речи. (Грамматический строй тагальского языка. Шкарбан Л.И.)

Во Введении обосновывается выбор темы исследования, ее актуальность, научная новизна, практическая значимость, формулируются цель и задачи исследования, определяется материал исследования.

Глава I "Проблема модальности и теория КПА" посвящена вопросам, связанным с современными представлениями о категории модальности в общем языкознании. Даются также основные сведения об особенностях тагальского языка, важных для анализа Ш, излагаются исходные теоретические представления, лежащие в основе используемого понятийного аппарата.

Анализ модальных конструкций требует обращения к таким понятиям, как модальность и предикативность. Как известно, названные категории принято ввделять в качестве свойств, наличие которых превращает сочетание слов в предложение. Если, говоря о предикативности, Пепковский назвал ео "оттенком в слове" (Пешковский,195б), показывающим, что слово соответствует не представлению только, а целостной мысли, то, по образному определению Валли, модальность является "душой предложения" (Ваяли, 1955). Высказывание еще не предложение, пока в нем не выражено какое-либо модальное значение. Принцип всеобщности, универсальности категории модальности для различных языковых систем принимается большинством ученых. Бесспорная значимость роли категории модальности з предложении послужила толчком для ее активного изучения как в отечественной, так и зарубежной лингвистике (Балли,1955; Еондаренко,1979; Арутюнова, 1976; Грепл,19?8; Корди,1983; Петров,1982; Филипповская,1978 и мн.др.),

В лингвистике отмечаются две противоположные тенденции в трактовке модальности. Первая направлена на расширение сферы модальности и круга модальных значений. Второй тенденцией трактовки модальных значений является, наоборот, сужение их круга. Но в лкбом случае, подчеркивается необходимость дифференциации разных видов модальности. В работах многих лингвистов различаются две основные модальности - "внутренняя" и "внешняя" (см., напр., Ермолаева,1977). Под "внутренней" модальностью понимается отношение субъекта действия: совершаемому им действию; под "внешней" модальностью - отношение содержания предложения к действительности в плане реальности/ нереальности. Основным средством выражения отношения субъекта действия к действию большинство авторов считает модальные глаголы, средством выражения отношения высказывания к действительности - формы наклонения. Выделяют также выражение отношения говорящего к содержанию высказывания, средством чего выступают модальные слова типа "возможно", "вероятно" и т.п.

Существуют и расхождения во взглядах на категориальную принадлежность модальности. Одними авторами модальность определяется как грамматическая или более узко - синтаксическая категория, другими - как семантическая категория. Р.А.Будагов, напр., говорит о модальности как грамматической категории (Еудагов,1958), Л.С.Ермолаева считает модальность синтаксической категорией (Ермолаева,1964). Модальность рассматривают как семантическую категорию В.В.Виноградов, Г.В.Колшанский, И.Б.Хлебникова и др., исходя из того, что иодальное содержание может быть выражено различными языковыми средствами (морфологическими, лексико-грамматическими, интонационными).

В настоящей работе категория модальности в целом рассматривается как семантическая (компонент семантической структуры высказывания), которая выступает в качестве плана содержания лексических или грамматических явлений.

Принятый в диссертации подход к описанию синтаксической структуры предложения наиболее близок к теории Л.Теньера (Теньер ,1988). Синтаксическая структура предложения в согласии с грамматикой Теньера может быть представлена в виде дерева зависимостей, узлами которого являются синтаксические актанты (по традиционной терминологии - подлежащее и дополнения), а вершиной - глагол, причем все отношения характеризуются направленной связью. Установленная иерархия взделяет I актант, П актант и т.д. "Эти различия между актантами определяются их "степенью необходимости" (Касевич,1977). В диссертации при описании синтаксической структуры предложения используются как понятия актантов, так, для рада аспектов, и более традиционные категории членов предложения.

По аналогии с синтаксической, семантическая структура предложения может быть выражена также в ввде дерева зависимостей с вершиной - предикатом, и узлами - аргументами (семантическими актантами). Набор аргументов у разных предикатов может быть различным. Возникает вопрос об иерархичности аргументов предиката, которую некоторые авторы связывают с вероятностью использования соответствующих аргументов в качестве теш. Согласно Т.Гивону (l984), с этой точки зрения устанавливается следующая иерархия: Агенс>Бенефициент>Датив>Аккузатив> >Локатив>Инструмент>Прочие. Гивон также утверждает, что подлежащее - это грамматикализованная (первичная) тема /topic/ высказывания, а прямое дополнение - грамматикализованная вторичная тема.

Особую роль темы акцентируют многие авторы именно применительно к филиппинским языкам. Так, Маллинсон и Влэйк (1981) включают "филиппинский тип" языков (наряду с аккузативным и эргативным). Сущность его состоит в том, что именная составляющая со значением теш получает особый показатель (в тагальском языке - так называемый артикль akg), в то время как в глаголе употребляется специальный маркер, позволяющий определить семантическую роль выделенной таким образом темы. Слова со значением агенса, пациенса, локатива и т.д. также могут быть маркированы артиклем AHG , что требует изменения формы глагола. Нетопикализованные элементы маркируется артиклем HG и "могут быть интерпретированы в качестве вторичной темы" (Hopper,1979). Иначе говоря, для тагальского синтаксиса наиболее существенно выделение слова - темы. В то асе время в качестве теш чаще функционируют (вопреки Гивону) неаген-тивные аргументы.

В предложении, ядром которого является глагол или другое слово с предикатным значением, среди синтаксических актантов, реализующих это обязательные валентности, могут быть и толпе, которые зырааает некоторую ситуацию. Такие актанты получили название предикатных, а конструкции с их участием - конструкции с предикатными актантами. Предикатные актанты обозначаются глагольными словами, отглагольными существительными, глагольными оборотами. "Не каждый предикат соответствует глагольной лексеме и, наоборот, - не каждая глагольная лексема соответствует предикату" (Касевич, Храковсний,1981). Предикат рассматривается как частный случай функтора - семантической единицы, открывающий места для других семантических единиц. В зависимости от того, чем могут заполняться места функторов, последние делятся на два подкласса: а) предикат - функтор, места которого заполняются объектами, ср.'давать', б) оператор-функтор, места которого заполняются ситуациями, ср. 'хотеть'.

Предикат с заполненными местами представляет собой пропозицию. Каково отношение предиката к своим аргументам, заполняющим соответствующие места, ~ на это указывает внутренняя модальная рамка, также входящая в семантическую структуру предложения. "Понятие модальной рамки, таким образом, включает различные способы приписывания признака или установления отношения" (Касевич, 1981). Два семантически противопоставленных оператора: реальности и ирреальности (конкретизируется в виде функторов возможности, желания, необходимости) - это те значения функторов, которые формируют внутреннюю модальную рамку в семантике предложения. Функторы, образующие внутреннюю модальную рамку, устанавливают тип отношений между предикатом и его аргументами. В отличие от этого, операторы, служащие ядром внешней модальной рамки, устанавливают тип отноие-ний между источником оценки и пропозиции в целом.

Как ыояно видеть, общий класс КПА включает в качестве своего подкласса и модальные конструкции, а модальные слова оказываются частным случаем лексеы операторной семантики.

В той ze главе излагаются основные особенности грамматики тагальского языка, которые существенны для обсуждения проблематики модальных конструкций. Рассмотрены вопросы синтаксической и морфологической классификации слов; система залогов в тагальском языке; порядок слов в предложении; грамматические категории, такие, как вад, время, наклонение; также изложена система местоимений в языке.

Заключительная часть главы посвящена обзору литературы по категории модальности в тагальском языке. В течение долгого времени модальные слова оставались вне внимания составителей грамматик тагальского языка (Тоtañeс,1776; San Jose, 1832 и др.). В настоящее время вти слова уже выделяются и проводятся исследования их функционирования в языке, анализ образуемое. С их участием конструкций (Santoe,1935; Bowen,I966; Schachter,1972 и многие другие). Большим недостатком в этих работах было то, что авторы учитывали лишь корневые модальные слова: ibig, 1iais, со значением желательности, dapat со значением долженствования, kailahgan со значением необходимости мааart со значением возможности, ayaví со значением нежелания. Не анализировались производные - ibigik, marapatih, kailaîiganih, Gusstrailî и пр., хотя в тагальской художественной и научно-публицистической литературе широко используются как корневые модальные слова, так и производные от них.

В главе 2 "Синтаксис и семантика модальных конструкций" исследуются конструкции, которые образуются с помощью модального слова в качестве вершинного элемента. Модальные слова сочетающиеся с предикатными актантам - названиями ситуаций, выразенш&и полнознйчюаги глаголами. Такой глагол является главным с семантической точки зрения; скнтаксически же главным, т.е. управяяпцш, выступает модальное слово, и ЗГ при нем выражается з форме инфинитива, т.е. управляемым членом. Зафиксировано тавжо незначительное количество примеров, в которых ЗГ при шдальше; словах выступает не в форме инфинитива, а в одной из временных форы. Такие конструкции образуются с модальными словами DAPAT, nais, GUSTO,uaaari. По-видимому, такие

случаи имеют ненормативный характер и требуют специального исследования. Ни одна существующая грамматика по тагальскому языку не упоминает подобные случаи.

Синтаксические структуры обнаруживают два основных типа.

К первому типу можно отнести конструкции, образованные непроизводными МС и производными от них модальными глаголами активного залога, управлявшими ЗГ в активной или пассивной форме. Имена (существительные, личные местоимения), соответствующие субъекту действия, подчинены зависимому глаголу: при изменении активной формы ЗГ на пассивную подлежащее (первый актант) активной конструкции переходит в дополнение (второй актант) пассивной. Такие конструкции характерны для kailaiíGa:;, kailakg-akik (только при кекореферентности субъектов), uaaari, парая / maiupat, kagnais, maghahgad, tlaghasа.

Ко второму типу относятся конструкции, образовагаше пассивными модальными глаголами и непроизводными МС, сочетакщиыи-ся с ЗГ в активной или пассивной формах. Имена (существительные J личные местоимения), соответствующие субъекту действия, подчинены модальному слову, а не ЗГ конструкции, т.к. их статус не меняется при изменении зависимого глагола. Эти зависимые глаголы являются первыми (единственными иепредикатныыи) актантами при МС и выступают в форме только вторичной теш. Такие конструкции характерны для kailaîîgahiî! (при кореферентности субъектов) , ¡.¡arapatih, ibig, «ais, gusto, ibigik, ííaisik, gustuiun, h/jigakin.

Конструкции второго типа могут быть сведены к следующей схеме.

При рассмотрении семантической структуры ш исходили из того, что ядро модальной рамки - модальный функтор (оператор) - обладает двумя валентностями: в качестве его аргументов выступают субъект и объект, представляющий собой пропозицию, ï.e. функтор (предикат) со своим окружением, напр., Kaiiang-ang1 tipirin2 natin3 ang palay4 Нам необходимо вырастить рис.

Семантическая структура всех конструкций, образованных рассматриваемыми модальными словами, может быть сведена к следующей схеме: (Sbm (Pred (Sbprop, Obprop)).

Однако в пределах этой схемы не все структуры идентичны. Так, не во всех конструкциях выражается кореферентность субъектов (sbn и Sbprop): это конструкции с модальными глаголами kailakgaiiin, blahgailaîjgaii, ha1igakin и модальными Словами ibig, kais , gusto. . В остальных рассмотренных конструкциях выражается кореферентность субъектов (sbn = Stfjrop).

При незореферентности субъектов в синтаксической структуре выражаются как модальный субъект, так и субъект пропозиции при кореферентности субъектов субъект- манифестируется лишь единожды, он является обязательным членом конструкции.

В некоторых конструкциях встречаются неопределенно-личные предложения, т.е. такие, в которых нет определенного модального субъекта. В таком предложении обобщенный модальный субъект не выражен в поверхностной структуре предложения. Такие конструкции образуются с kailaiiganin, kailamgan , реже с maaari.

Глава 3 - "Линейная структура модальных конструкций и правила ее реализации". Анализ текстового материала показал, что в тагальском языке способ связи модальных слов и зависимых глаголов в предложениях с модальными конструкциями зависит от линейного расположения этих слов - контактного или дистантного.

В контактной позиции MC и ЗГ соединяются: а) так называемой лигатурой na/-ng; б) примыканием. В дистантной позиции - только лигатурой, за исключением некоторых случаев с MC kaa-ARI.

При контактном расположении модальных слов и зависимых глаголоз соединение примыканием характерно для конструкций, образованных dapat, ibig, nais, magnais ,напр.:

Tila ibig umiyak ng matandang4 lalaki Словно захотелось отарику заплакать .

С помощью лигатуры связь между МС и ЗГ при контактном их расположении реализуется в конструкциях, образованных следупцими модальным словами: KAILA1IGAH, KAILA1IGANIN, maaari, GUSTO, IJA-isiií.

Необходимо отметить, что контактное расположение мс maaari и ЗГ наиболее часто используемый в этих конструкциях способ соединения названных элементов.

Дистаксия между элементами модальных конструкций - МС и ЗГ - может создаваться, во-первых, личными местоимениями, употребление которых зависит от залога зависимого глагола, а в некоторых случаях и от залога модального глагола; во-вторых, различишь частицами и наречиями - ра 'еще', па 'уже; din/rin 'тоже, такse', sana °бы', гонорифическая частица pS; íamang 'только', ñaman 'также, в свою очередь, опять' и др.; в-третьих, именами и именными группами; в-четвертых, модификатором daw/raw 'говорят, мол', различными их сочетания. Иногда встречаются и собственно-указательные местоимения типа ito "этот, эта, это', вопросительная частица а, напр.: Bapat kayong maghiv/a-hiwalay Вы должны разойтись .

Последний из дистаксконных элементов, стоящий непосредственно перед зависимым глаголом, обязательно оформляется лигатурой na/-ng .

Дистаксия может создаваться употреблением максимум четырех элементов. Если приписать элементам дистаксии соответствующие их линейному расположению порядковые номера, то они могут быть представлены в виде следующей схемы с местами от I до 4.

Конструкции с одним дистаксионным элементом, т.е. МС I ЗГ, характерна практически для всех семантических групп модальных слов, так же, как и конструкции с двухместной дистаясией. Следует отметить, что з конструкциях, образованных с мс kailá.í¡gak, дистаксия создается не более чем двумя элементам , эти конструкции составляют в наших материалах не более с пассивной формой модального глагола naisih дистаксия создается не более чем одним элементом. Трехместная дистаксия характерна не для всех модальных конструкций: с МС ibigin, gusto, gustuhik, kailangak, maaari дистаксия может создаваться не более чем тремя элементами. Четырехместная дистаксия наблюдается только в конструкциях с ibig и dapat.

Контактное расположение МС и ЗГ - наиболее часто используемый в модальных конструкциях линейный порадок названных элементов.

Распределение дистаксионных элементов по позициям между ЫС и ЗГ зависит от морфологических характеристик элементов и их частеречной принадлежности. Наиболее общие правила юс распределения по позициям могут быть сформулированы следующим образом:

- личные местоимения, как наиболее часто выступающие в качестве дистаксионных элементов, стоят последними в цепочке этих элементов, если последние выражены другими частями речи - частицами, наречиями, союзами. Это же правило применимо и в отношении имен одушевленных. Однако же, если в предложении стойг односложное зависимое /постпозитивное/ местоимение, соответствующее первичной или вторичной теме, то оно в этом случае занимает первое после МС меото;

- односложные дистаксионные элементы "стремятся" на первое место, и между ними устанавливается определенная иерархия: daw/raw, na, ра.ро, din/rin;

- личные местоимения в форме вторичной предшествуют личному местоимению в форме первичной темы. Такие сочетания ос^азуются за счет того, что местоимение, управляемое МС, и местоимение, управляемое ЗГ, располагаются в определенном порядке: первым располагается то, которое зависит от КС, вторым же (даже и отделенное от первого каким-либо другим дисгаксн-онным элементом) - зависимое от ЗГ. Если же личное местоимение или имя не зависит от МС, то на первом месте располагается местоимение или имя в той форме, которая зависит от залога ЗГ;

- вопросительная частица, как правило, занимает первую позицию после МС, если в конструкции нет других односложных дистаксионных элементов.

В третьей главе предлагается также анализ отрицательных предложений с модальными конструкциями. Отрицательные предложения являются маркированными, обладают целым набором средств, выражающих отрицание. В соответствующем разделе анализируется особенности употребления средств в тагальском языке, главным образом с точки зрения правил формирования линейной структуры предложения.

В тагальском языке основным способом выражения отрицания являются отрицательные частицы, предлог и глагол. К ним относятся: частица hindi 'не», частица huwag 'не', употребляющаяся в конструкциях о глаголом в императиве, предлог wala 'без', отрицательно-модальный глагол ayaw 'не хотеть, не желать, не нравиться'.

Отрицательные предложения обычно делят на обще- и частно-отрицательные. Отмечается, что "отрицательными являются лишь предложения с отрицанием предикации''. Такое отрицание является общим. Локализуется оно в сказуемом, точнее, в его финитной части. Частное отрицшше может относиться к люболу члену предложения, кроме сказуемого" (Иванова и др.,1981).

В тагальском языке представлены все виды отрицаний в отрицательных предложениях, как полное, так и частичное отрицание. Конкретные значения, вкраяаемне отрицанием, разнообразны. Их можно сгруппировать следующим образом: а/ отрицшше, относящееся к самому сообщаемому факту, т.е. к пропозиции; б/ отрицание, касающееся модальной рамки. В других терминах принято говорить о диктальном и модальном отрицании соответственно. В конструкциях с uaaari встречаются предложения с двойным отрицанием - диктума и модуса. В конструкциях с IJC maaaki, ibig, gusto, îfAls используется отрицательная частица huwag,образующая отрицательные предложения типа "X хочет, чтобы не ..." и "X, возможно, не сделает что-либо ...".

Глава 4 - "Тип синтаксической связи НС и зависимых от него имен" - посвящена общим вопросам тагальского синтаксиса. При анализе и описании тагальских модальных конструкций вопрос о типе синтаксической связи менад модальным словом и зависящим от него именем не затрагивался. Между тем решение этого вопроса сказывается на представлениях об общей синтаксической структуре модальных конструкций,

Многое в анализе указанной проблемы зависит от трактовки частеречной принадлежности модальных слов ibig,gusto, DAPAT, kailajîgau. i.íaaari, hais . Дело в том, что при изучении конструкций с модальными словами ibigin, mahapatih и др. можно в полной мере опереться на морфологические признаки, в данном случае - наличие/отсутствие регулярной словоизменительной парадигмы: слова, содержащие аффиксы (залоговые показатели), имеющие словоизменительную парадигму, являются несомненными глаголами. Именно таковы ibigih, marapatin, kailahganin и др„ Слова же, не имеющие регулярного словоизменения, обычно противопоставляются глаголам как имена. Отсюда модальные слова ibig, gusto, dapa, kailaíícan, haaarj, mis с этой точки зрения не могут быть отнесены к классу глаголов, как не отвечающие основному морфологическому признаку глаголов.

Если считать, что указанные шесть модальных слов являются именами - существительными или прилагательными, то можно предположить, что модальные конструкции с их участием окажутся связочными, Типа англ. Ку hope is It is necessary that (cp. Ibig ko , что при именной трактовке МС ibig должно переводиться как 'мое желание'). Однако в действительности модальные конструкции ни при каких условиях не могут включать связку, что, очевидно, препятствует их именной трактовке.

Другой источник сомнений в глагольности МС ibig и др. - это форма употребляемых при них имен. Ср. ibig ko ang kape 'Я хочу выпить кофе'. В данной конструкции при МС используется та же форма местоимения, что и при именах, указывающих на объект обладания (cp.bahay ko 'мой дом' и ibig ko 'я хочу' -или же 'мое желание'). Однако эти же формы местоимений используются при пассивных формах глаголов, в том число и модальных, ср ginawa ko 'сделано мной» и ibigin kc 'я хочу' и т.п. Закономерности сочетания глагола ibigih с местоимением точно такие же, как и закономерности сочетания модального слова ibig, относительно которого существуют сомнения в его глагольности. Иначе говоря, сочетаемость с местоимениями, считающимися притяжательными, не может служить доказательством именной природы модальных слов типа ibig, ибо такую же сочетаемость обнаруживают несомненные глаголы типа ibigin. Вероятно, следует считать, что Зсо 'мой' и ко 'меня', 'мной' являются (грамматическими) омонимами. Сходным образом трактуются и другие именные формы, употребляющиеся при МС.

Из признания соответствующих именных форм омонимами одновременно следует отказ от другой распространенной в литературе концепции, согласно которой тагальскому предложению свойственен пассивный строй (Wils, 1950 и др.). В главе дается также критическая оценка работам (Сooreman, Pox, Glvon, 1984, Payne, 1982), в которых содержится попытка усмотреть в тагальском синтаксисе черты эргативного строя. (Конструкции с предикатными актантами: модальные конструкции в тагальском языке. Климов Е.А.)

Активное исследование переключения кодов продолжается уже около полувека и за этот период времени сложилось в самостоятельное направление, как в отечественной, так и в зарубежной лингвистике. Во многих регионах мира собран богатейший эмпирический материал, который только в настоящее время начинает подвергаться глубокому осмыслению, и лингвистике еще только предстоит построить единую теорию переключения кодов.

Теоретической базой проведенного исследования являлись работы как отечественных, так и зарубежных лингвистов (Р.Аппеля, П.Ауэра, М.Баутисты, У.Вайнрайха, Дж. Гамперца, Е.В.Головко, М.В.Дьячкова, У.Лабова, К.Майерс-Скоттона, П.Муйскена, Ф.Отанеса, Ю.А.Русакова, Э.Хаугена, Л.В.Щербы, Р.О.Лкобсона).

Основным объектом настоящего исследования является двуязычное переключение кодов как результат взаимодействия английского и тагальского языков в условиях двуязычия на Филиппинах. Работа представляет собой первую попытку структурного описания тагальско-английского переключения кодов и анализа синтаксической структуры конструкций, в которых происходит переключение кодов. Изучение синтаксиса конструкций ПК дает возможность систематизировать их, по-новому взглянуть на малоизученный лингвистический аспект переключения кодов, что и составляет новизну предлагаемого исследования.

Актуальность темы исследования определяется общим поворотом лингвистических исследований в сторону изучения порождения речи. Современные исследования показали, как сложна система знаний, стоящая за каждым речевым актом и пускаемая в ход по мере необходимости в процессе говорения, т.е. активизируемая в порождении речевого высказывания. Одним из главных компонентов этой системы знаний являются языковые знания. Они включают в себя знания грамматики и словаря, знания об употреблении разных единиц и правилах их комбинаторики. Коммуникация в условиях двуязычия усложняется тем фактом, что билингв владеет двумя различными по своим структурным и семантическим характеристикам языковыми системами. Принимая во внимание тот факт, что двуязычие и даже многоязычие - это обычное явление, не будет безосновательным утверждение, что изучение процесса коммуникации в условиях двуязычия будет способствовать получению точного представления о механизме речевого общения

вообще. Кроме того, изучение взаимодействия языков в условиях двуязычия стало делом актуальным и важным как с теоретической точки зрения, так и в связи с потребностями современного общества. Расширение межнациональных контактов, взаимодействие местных и официальных языков в бывших колониальных странах, современные процессы интеграции и глобализации обусловливают рост языковых контактов.

Целью исследования является системное описание тагальско-английского ПК и показать, что данное явление языкового контакта представляет собой не случайное и беспорядочное смешение двух языков, а подчиняется определенным правилам.

Поставленная в работе цель предполагала решение следующих задач:

- изучить социальные условия языковых контактов;

- выявить единицы ПК;

- установить основные типы конструкций, в которых имеет место ПК;

-обнаружить синтаксические ограничения, накладываемые на ПК в конструкциях различных типов.

Материалом исследования послужили около 3000 примеров из текстов интервью с известными политиками и деятелями культуры Филиппин, опубликованных в журнале Университета Филиппин 'The Diliman Review' за 1981-1990 годы. При анализе практического материала был введен ряд ограничений. Так из категории ПК были исключены имена собственные: имена лиц, географические названия, названия учреждений и должностей. Эта категория составляла большое число английских конструкций в тагальском контексте. Кроме того, не учитывались случаи ПК между предложениями, т.е. объект исследования ограничивался переключением кодов внутри предложения.

Рассмотренный материал изучался с помощью следующих методов: сопоставительного, типологического, лингвистического описания, эксперимента, количественного анализа.

Теоретическая значимость работы состоит в том, что в ней впервые предложена методика комплексного анализа такого явления как тагальско-английское переключение кодов в конструкциях различного типа.

Практическая значимость исследования состоит в возможности использования материалов и полученных выводов при подготовке и чтении лекций по контрастивной лингвистике, а также в проведении практических занятий по исследуемым языкам.

На защиту выносятся следующие положения: 1. Основная форма билингвизма на Филиппинах - функциональный билингвизм, т. е. билингвы обладают высокой компетенцией родного и английского языков, что обеспечивается системой двуязычного образования. Отличительной чертой функционального билингвизма является переключение кодов. Такую форму речи, вероятно, можно считать переходной от использования только английского языка к использованию только тагальского по мере лексического развития последнего. В частности филиппинские исследователи указывают на преобладание в настоящее время тагальского языка в гуманитарной сфере.

2. Особенности языкового контакта на Филиппинах заключаются в следующем: 1) контактирующие языки не близки генетически и не соседствуют географически; 2) английский язык не имеет статуса родного языка, хотя есть носители с компетенцией английского языка как родного; 3) английский язык является вторым языком, усваиваемым через систему образования; 4) ни один из языков в настоящее время не может заменить другой во всех сферах языкового взаимодействия.

3. Под ПК мы понимаем попеременное использование в речи единиц двух языков, результатом которого являются последовательные отрезки речи, принадлежащие разным языковым системам. ПК отличается от таких явлений языкового контакта как заимствование и интерференция тем, что в нем задействованы все уровни языковой системы одновременно, а не отдельные уровни (фонетическая интерференция, лексическая интерференция, лексические заимствования, грамматические заимствования).

4. Существенным признаком ПК является наличие собственной синтаксической связи внутри единицы ПК. ПК отличается от пиджинизации и креолизации тем, что не приводит к нарушению или замещению элементов грамматики и/или лексики контактирующих языков. Это одно из основных положений данной работы. Кроме этого, ПК — это широко распространенная форма коммуникации в определенных типах многоязычных обществ, в то время как другие явления языкового контакта относятся к специфическим ситуациям или языковым функциям. Данные черты ПК - структурная целостность контактирующих языков и его преобладание в широком спектре коммуникативных ситуаций - могут иметь применение к грамматической теории.

5. Все случаи переключения кодов можно разделить на две группы: ПК на уровне словосочетаний и ПК на уровне частей сложных предложений. Основное отличие между этими группами состоит в том, что ПК в первой группе происходит только с тагальского на английский, а во второй - оно симметрично. Данное отличие объясняется различиями в структуре языков. Важную роль также играет способ синтаксической связи слов в словосочетании. Там, где порядок компонентов совпадает, возможно использование как тагальских, так и английских лексических единиц, но домишфующим порядком слов является тагальский. Строгая симметричность переключений придаточных предложений объясняется совпадением подчинительных союзов.

6. Что касается ограничений, накладываемых на тагальско-английское ПК, то полученные результаты могут быть представлены как набор правил двуязычного ПК. Отмечены следующие ограничения ПК: 1) между подлежащим, выраженным личным местоимением и глаголом-сказуемым; 2) между глаголом-сказуемым и дополнением, выраженным объектным местоимением; 3) между глаголом-сказуемым и дополнением, выраженным инфинитивом; 4) между вспомогательным или модальным глаголом и смысловым глаголом; 5) между отрицательной частицей и глаголом.

Апробация работы: результаты исследования обсуждались на VII международной научной конференции по переводоведению «Федоровские чтения» (СПбГУ, 2005 г.) и на XXXV Международной филологической конференции (2006 г.). Основные положения диссертационного исследования отражены в четырех публикациях. Кроме того, положения диссертации были изложены в докладах, прочитанных на научных конференциях филологического факультета СПбГУ в 1990 и 1991 годах, а также на межвузовских конференциях факультета иностранных языков Екатеринбургского педагогического института в 1990 и 1991 годах.

Структура работы. Диссертация состоит из Введения, двух глав, заключения, списка цитируемой литературы, который включает 177 наименований, из них 124 на иностранных языках, списка лексикографических источников.

Во Введении обосновывается выбор темы, ее актуальность и научная новизна, формулируется цель и задачи исследования, обусловленные ими текстовые материалы и методы исследования, описывается теоретическая и практическая значимость работы и ее композиция.

В первой главе «Теоретические подходы к изучению переключения кодов в разноструктурных языках» освещаются основные теоретические положения, связанные с проблемами описания переключения кодов.

Многоязычие является неотъемлемой чертой социального взаимодействия в филиппинском обществе. Переключение кодов в такой ситуации служит средством сокращения языковой и социальной дистанции между индивидами, принадлежащими сильно стратифицированному обществу со сложной языковой ситуацией, и языковое поведение филиппинцев отражает эту ситуацию в обществе, подчеркивая социальные и языковые различия. Главной чертой языковой ситуации на Филиппинах является двуязычие и многоязычие. Основной формой двуязычия является знание английского и тагальского языков. Несмотря ка все более глубокое проникновение тагальского языка во все сферы общественно-политической жизни, переводом образования на тагальский язык, английский язык все еще доминирует в официальной, особенно письменной речи. Английский язык господствует в Конгрессе страны, в судопроизводстве, в армии и полиции, в административных органах разного уровня, в научной литературе. Следствием этого является смешение английского и тагальского языков в речи, используемой даже в официальных ситуациях, и оно усиливается по мере снижения официальности ситуаций.

Лингвистический аспект взаимодействия языков, связанный с изучением результата языкового контактирования, может проявляться двояко: во-первых, в речи двуязычного индивида на любом из языков; во-вторых, в языковой системе. Такое деление связывает проблемы языкового контакта с отношениями «язык-речь» и «синхрония- диахрония». В первом случае речь идет о чисто синхронном взаимодействии, не затрагивающем языковую систему, а во втором - о языковом изменении, связанном с проникновением иноязычных элементов (единиц или моделей) в языковую систему, что ведет к ее перестройке.

Анализ переключения кодов требует обращения и к другим явлениям языковых контактов. Наблюдаемое разнообразие и противоречивость в определении таких явлений языкового контакта как заимствование, интерференция и переключение кодов говорит об их тесной связи, и потому их целесообразно изучать во взаимодействии.

В речи билингв часто прибегает к ресурсам двух языков, поэтому вполне приемлемыми являются фразы, приводимые ниже:

(1) Iris, how many times must I keep telling you na huwag mong paglaruan 'yang miriyenda mo?

'Ирис, сколько раз я тебе должна говорить, чтобы ты не прогуливала свой полдник?'

(2) Alam то naman ang movies at that time.

'Ты ведь знаешь фильмы того времени'.

(3) Sa aking walang contradiction sa 'yon.

'Для меня в этом нет противоречия'.

(4) Isa si Salazar sa mga ipinatawag upang mag-testify.

'Саласар — один из тех, кого позвали, чтобы быть свидетелем'.

(5) Bakit nga pala panay putik na naman 'yong uniporme mo?

'Почему же снова такая грязная твоя форма?'

(6) Nang grumadweyt si Lorie sa hayskul ay nagpatala siya sa Pamantasan ng Pilipinas.

'Когда Лори окончила школу, она записалась в Университет Филиппин'.

В приведенных конструкциях английские элементы неоднородны. В примерах (1) и (2) переход от тагальского языка к английскому происходит на четко различимой синтаксической границе (в первом примере между придаточным и главным предложениями, а во втором примере по-английски выражена группа подлежащего), при этом английский компонент имеет свою внутреннюю синтаксическую структуру. В примерах (3) и (4) английский компонент представлен отдельной лексической единицей, которая фонетически и орфографически не ассимилирована, но появляется в специальной синтаксической рамке тагальского языка, от которой зависит его морфологическое представление, например, тагальский глагольный префикс mag- в примере (4). В примерах (5) и (6) английский компонент представлен отдельной лексической единицей, которая ассимилирована фонетически, орфографически и морфологически к нормам тагальского языка, и, по сути, является уже

не английской, а тагальской формой.

В примерах (1), (2), (3), (4) общим является то, что английский компонент не подвергается фонетической и орфографической адаптации, а примеры (3), (4), (5) и (6) объединяет то, что английский элемент в них представлен отдельной лексической единицей.

В лингвистике традиционно проводится различие между элементами одного языка, которые адаптированы в другом - это заимствования, и элементами, перенесенными из одного языка в речь на другом языке в силу интерференции, - это переключение кодов. При таком подходе 'grumadweyt', 'hayskul', 'uniporme' из примеров (5), (6) mag-testify (морфологическая адаптация) следует считать заимствованиями, a 'contradiction' из примера (3), а также примеры (1) и (2) - переключением кодов. С другой стороны, заимствованием иногда называют использование в речи отдельных слов, а термин "переключение кодов" оставляют для компонентов, имеющих внутреннюю синтаксическую связь и расположенных на синтаксических границах конструкций. Следовательно, примеры (1) и (2) представляют собой случаи переключения кодов, а примеры (3), (4), (5), (6) включают заимствования.

Некоторые исследователи предлагают использовать термин «переключение кодов» как общий для двух явлений: 1) «смешения кодов» как употребления отдельных адаптированных или неадаптированных лексических единиц и 2) «смены кодов» как употребления словосочетаний и предложений одного языка в речи на другом. В соответствии с такой классификацией примеры (1) и (2) представляют собой смену кодов, а примеры (3), (4), (5) и (6) -смешение кодов.

Употребление отдельных неадаптированных лексических единиц, появляющихся в речи на другом языке в специальной синтаксической рамке, мы будем называть лексической интерференцией (примеры (3), (4)), а адаптированные лексические единицы — заимствованиями (примеры (5), (6)). Оба явления тесно связаны: лексическую интерференцию можно считать началом процесса заимствования. Каждое заимствование, по-видимому, делается сначала каким-то одним человеком, а затем принимается и повторяется многими другими и, возможно, весь процесс повторяется снова и снова. Различие между заимствованием и лексической интерференцией соответствует отношению «язык -речь».

В зависимости от уровня адаптации явления языкового контакта могут быть определены следующим образом:

1 + + + Заимствование

2 - + + Лексическая интерференция

3 + - - ПК

4 - - - ПК

Лексическая интерференция может достигать больших размеров. Билингвы передают и получают информацию любыми средствами, доступными им в момент речи, таким образом, использование в речи лексических единиц другого языка можно считать естественным устройством для выражения новых реалий и явлений. В лингвистике для обозначения лексической интерференции в зависимости от контактирующих языков используют различные термины.

Taglish — это смешение тагальской морфологии и синтаксиса со словарем английского языка. В.А. Макаренко отмечает, что «в настоящее время практически любое английское слово в оригинальной графике может быть употреблено в филиппинском (тагальском) тексте» (Макаренко 1979: 120). Таким образом, это чисто лексическое явление в котором, как правило, задействованы лишь знаменательные классы слов. Наиболее часто используются имена существительные и глаголы, они же подвергаются и большей модификации. Прилагательные и наречия используются реже. За редким исключением английские слова в форме сохраняют признаки частей речи английского языка.

Наиболее интересным представляется употребление английских глаголов. Они больше всего подвергаются модификации, так как семантика глагола более сложна и абстрактна по сравнению с другими классами слов в отношении лексического и грамматического значения. У глагола большая нагрузка в предложении, поэтому он связан с наличием специальных грамматических показателей. Э. Моравчик, говоря о заимствовании глаголов утверждает, что, заимствуется фонетический комплекс, лексема, которая не может считаться глаголом, поскольку она обязательно сопровождается исконным глаголом, употребляющимся только с именным дополнением.

В тагальском языке глагол принадлежит к разряду производных слов, т.е. в нем отсутствуют непроизводные глаголы (Рачков 1981: 103). Они образуются двумя способами - способом конверсии и способом редупликации. Глаголы, образованные от неглаголов, называют первичнопроизводными, а образованные от глаголов -вторичнопроизводными.

Основная масса первичнопроизводных глаголов образуется набором формообразовательных аффиксов mag-, um-, mang-. Вторичнопроизводные глаголы образуются набором формообразовательных аффиксов maka-, maki-, mag-.

Анализируя собранный материал, мы обратили внимание на то, что отсутствуют случаи модификации английского глагола тагальскими аффиксами um-, mang-. На этот факт указывает и М. Баутиста, объясняя это тем, что префикс mag- легче использовать чем инфикс -um-, поэтому встречаются только английские глаголы в сочетании с суффиксом mag-. Наряду с формами mag- широко распространено употребление форм maka-, т.е. используются только нетранспонирующие модели (образование глаголов от глаголов), что подтверждает тезис о сохранении признаков класса слов языка-донора.

Характерной особенностью переключения кодов является то, что в отличие от других явлений языкового контакта оно не приводит к нарушению и/или замещению отдельных элементов системы контактирующих языков.

Массовое употребление английской лексики при определенных темах разговора тесно связано с переключением кодов, так как оно способствует переключению на другой язык, что можно сравнить с механизмом прогрессивной ассимиляции в фонологии. Отдельная лексическая единица вызывает появление переключения на другой язык.

Еще одной отличительной чертой переключения кодов является симметричность этого явления: билингв в речи постоянно переключается с тагальского на английский и наоборот. Лексическая же интерференция наблюдается лишь в речи на родном языке, т.е. английские лексические единицы употребляются в речи на тагальском языке, но не наоборот. Употребление тагальских лексических единиц в речи филиппинцев на английском языке ограничено лишь словами для обозначения реалий, частицами и союзами.

Вторая глава «Типология тагальско-английского переключения кодов» посвящена описанию синтаксических характеристик тагальско-английского переключения кодов, а также разнотипных ограничений, накладываемых на это явление.

В области исследования собственно лингвистических факторов переключения кодов наиболее популярен структурный, синтаксический или морфосинтаксический подход. Основной вопрос заключается в том, подчиняется ли процесс переключения кодов определенным правилам и если да, то насколько они универсальны и обязательны. Если существуют подобные универсальные правила переключения кодов, то задача лингвистов - выявить их, что и пытаются сделать многие исследователи.

Как показывают собранные нами материалы, возможны два типа ПК с точки зрения их структуры: 1) между предложениями и 2) внутри предложения. Настоящие билингвы «предпочитают» второй тип переключения кодов, так как он требует больших навыков и действительно тесно связан со взаимодействием двух грамматических систем. В настоящем исследовании в первую очередь анализируется именно этот тип переключения кодов.

Плавный поток речи дает некоторые основания трактовать текст, содержащий переключение кодов, как порождаемый одной грамматической системой, основанной на двух одноязычных грамматиках. Это еще раз говорит о том, что данное явление никак нельзя считать маргинальной формой интерференции, сопровождающей изучение новой грамматической системы. Скорее это результат хорошего знания правил обеих грамматических систем, их сходств и различий (ср.: Woolford 1983: 523).

Высказывания как единицы речи строятся в соответствии с внутренними законами данного языка. Следовательно, переключение с одного языка на другой возможно лишь в точках, где правила построения конструкций, составляющих соответствующее высказыванию предложение, совпадают. Поскольку в предложениях с переключением кодов фрагменты, принадлежащие разным языкам, соприкасаются друг с другом, причем это соседство не влияет на их морфологические формы, то, вероятно, переключение с языка на язык происходит на синтаксическом уровне, единицами которого являются словосочетания и предложения. Таким образом, возможность или невозможность переключения кодов в определенных точках зависит от способов выражения связи слов в составе словосочетания и предложения.

Однако при этом должны совпадать не только конструкции двух языков, но и структура конструкции одного языка должна следовать правилам образования конструкции другого языка в точке переключения кодов, т.е. правила построения предложения языка, служащего матрицей ПК, диктуют форму конструкции ПК. К такому выводу мы пришли анализируя переключения кодов, состоящие из существительного и указательного местоимения ito/iyon 'этот/тот'. Данная форма местоимений является формой маркирования подлежащего, для маркирования дополнения эти местоимения в тагальском языке имеют форму nito/niyon, например:

(7) We'll still discuss ito pong mga details na may kaugnayan sa...

'Мы еще обсудим эти подробности, которые связаны с...'

(8) They are given ivong tinatawag na academic appointments.

'Им дают те, так называемые академические назначения.'

Вероятно, такое маркирование дополнения происходит в силу

того, что матричные предложения являются английскими, а нормы английского языка диктуют неприемлемость маркирования словосочетания в функции дополнения особым маркером (ср. тагальский артикль ng; nito=ng+ito), поскольку обозначение такого рода не требуется в английском языке, где отношения между глаголом-сказуемым и дополнением определяются только порядком слов, а английские артикли the, а(п) выражает только определенность или неопределенность, а не синтаксические отношения между глаголом и существительным.

В то же время, английское дополнение, вставляемое в тагальское матричное предложение, должно обязательно быть маркировано формантом ng:

(9) Nag-aaral ako ng craft... 'Я научился ремеслу...'

(10) So maghahanap ka ng new ways of restructuring things around you to make life better.

'Поэтому ты будешь искать новый способ переустройства своего окружения, чтобы улучшить жизнь'.

Для выявления модели ПК все имеющиеся случаи переключения кодов подверглись классификации. Инвентарь, полученный в результате такой классификации, стал основой для анализа и формулирования правил двуязычного переключения

кодов. Предлагаемая синтаксическая типология переключения кодов состоит из двух разделов:

1) ПК на уровне словосочетаний;

2) ПК на уровне частей сложного предложения.

В каждом разделе выделяются две части: переключение с тагальского на английский и переключение с английского на тагальский.

В следующей таблице приводятся количественные данные разных моделей словосочетаний, обнаруженных в исследуемом материале.

Как видно из данных, представленных в таблице, только английские словосочетания могут употребляться в тагальском контексте, но не наоборот (исключение составляют 5 примеров употребления английских причастных оборотов в тагальских предложениях). Таким образом, можно сделать вывод, что ПК на уровне словосочетаний не является симметричным. Данный факт можно объяснить тем, что словосочетание - единица номинативная, и в этом оно уподобляется слову.

В процессе анализа собранного материала было обнаружено поразительное сходство конструкций придаточных обстоятельственных предложениях, что подтверждается строгой симметричностью переключений указанного типа придаточных предложений:

В результате рассмотрения целого ряда ограничений, накладываемых на тагальско-английское переключение кодов, были отмечены следующие типы ограничений ПК:

а) между подлежащим, выраженным личным местоимением, и глаголом-сказуемым;

б) между глаголом-сказуемым и дополнением, выраженным объектным местоимением;

в) между глаголом-сказуемым и дополнением, выраженным инфинитивом;

г) между вспомогательным или модальным глаголом и смысловым глаголом;

д) между отрицательной частицей и глаголом.

Сходство между полученными результатами и наблюдениями других исследователей доказывает, что существуют синтаксические конструкции ПК английского и других языков, которые являются неграмматичными. Это дает серьезные основания допустить существование универсалий переключения кодов. В этом отношении выводы настоящего исследования подтверждают идею Дж. Гамперца, что процесс переключения кодов на более абстрактном уровне также подчиняется, вероятно, универсальным правилам, которые имеют общее с грамматическими явлениями, обсуждаемыми в последних работах по грамматике. Другими словами, переключение кодов — это прагматическое или стилистическое явление, в котором последовательности слов объединяются в контрастные единицы. (Ситрегг 1976, 26-27).

Существующие синтаксические ограничения ПК основаны на грамматических правилах взаимодействующих языков. Например, наличие или отсутствие артикля определяется синтаксическими правилами языка (английского или тагальского), которому принадлежит глагол. Однако большинство ограничений, обсуждаемых в настоящей главе, относится к ситуациям, в которых не нарушаются правила ни одного из языков. Эти ограничения вытекают из двух правил английско-тагальского переключения кодов, которые могут быть сформулированы следующим образом: 1) чем длиннее синтаксическая конструкция, тем естественнее переключение с одного языка на другой, и 2) переключение кодов блокируется там, где, по мнению говорящего, нарушается семантическая и синтаксическая целостность того, что должно считаться одной единицей.

В Заключении обобщаются основные результаты исследования и указываются перспективы дальнейшего изучения проблемы.

Во время переключения кодов две грамматики работают так же, как и при порождении одноязычной речи, за исключением того, что каждая грамматика порождает только часть предложения. Во время порождения предложения билингв может переключаться с одной грамматики на другую, свободно извлекая правила построения конструкций из любого языка. Пересекающаяся часть в данной модели представляет те правила построения конструкций, которые являются общими для двух языков. Если правило построения конструкции берется из этой пересекающейся совпадающей области, его нельзя идентифицировать как тагальское или английское, таким образом, оно принадлежит двум грамматикам одновременно. Эту область совпадения следует считать видом пространственной основы, которая позволяет билингву находиться в двух грамматиках одновременно.

Словарный состав и словообразовательные компоненты двух языков считаются раздельными. Каждый лексикон питает лишь конструкции, создаваемые по правилам того же языка, т.е. английские лексические единицы заполняют конструкции, созданные по синтаксическим правилам английского языка, подобно тому как тагальские слова вставляются в конструкции, созданные по правилам тагальского языка. В силу того, что невозможно определить источниковую грамматику конструкций, созданных по правилам, присущим обеим грамматикам, оба словаря имеют доступ к таким конструкциям. Исходя го того, что конструкции, созданные по правилам, присущим только одному языку, могут заполняться лишь лексическими единицами этого языка, данная модель подтверждает невозможность переключения кодов в определенных точках предложения.

Настоящее исследование было ограничено изучением только лингвистического аспекта переключения кодов внутри предложения, однако вне поля зрения остались факторы, мотивирующие переключение кодов. Таким образом, была сделана попытка определить «структурную предсказуемость» переключения кодов, в то время как «психолингвистическая предсказуемость» должна стать целью дальнейших исследований.

Основным объектом настоящего исследования является двуязычное переключение кодов (ПК) как результат взаимодействия английского и тагальского языков в условиях двуязычия на Филиппинах. Главной проблемой работы являлось выяснение того, как и почему происходит переключение кодов, при этом психолингвистический аспект данного явления остался за рамками данного исследования.

Работа представляет собой первую попытку структурного описания тагальско-английского и анализа синтаксической структуры конструкций, в которых происходит переключение кодов. Изучение синтаксиса конструкций ПК дает возможность систематизировать их, по-новому взглянуть на малоизученный лингвистический аспект переключения кодов, что и составляет новизну предлагаемого исследования.

Актуальность темы исследования определяется общим поворотом лингвистических исследований в сторону изучения порождения речи. Современные исследования показали как сложна система знаний, стоящая за каждым речевым актом и пускаемая в ход по мере необходимости в процессе говорения, т.е. активизируемая в порождении речевого высказывания. Одним из главных компонентов этой системы знаний являются языковые знания. Они включают в себя знания грамматики и словаря, знания об употреблении разных единиц и правилах их комбинаторики. Коммуникация в условиях двуязычия усложняется тем фактом, что билингв владеет двумя различными по своим структурным и семантическим характеристикам языковыми системами. Принимая во внимание тот факт, что двуязычие и даже многоязычие - это обычное явление, не будет безосновательным утверждение, что изучение процесса коммуникации в условиях двуязычия будет способствовать получению точного представления о механизме речевого общения вообще. Кроме того, изучение взаимодействия языков в условиях двуязычия стало делом актуальным и важным как с теоретической точки зрения, так и в связи с потребностями современного общества. Расширение межнациональных контактов, взаимодействие местных и официальных языков в бывших колониальных странах, современные процессы интеграции и глобализации обусловливают рост языковых контактов. Изучение переключения кодов представляет таким образом «этнолингвистический перекресток» и процесс активного изучения этого явления идет параллельно развитию межнациональных и межкультурных контактов.

В последние годы, как в отечественной, так и в зарубежной лингвистике изучение переключения кодов вызывает особый интерес. В этой связи можно обратить внимание на работы П.Ауэра, У.Вайнрайха, Е.В.Головко, У.Лабова, К.Майерс-Скоттона, П.Муйскена, Ю.А.Русакова и ряда других исследователей.

Целью настоящего исследования является системное описание тагальско-английского ПК и показать, что данное явление языкового контакта представляет собой не случайное и беспорядочное смешение двух языков, а подчиняется определенным правилам.

Поставленная в работе цель предполагала решение следующих задач:

- изучить социальные условия языковых контактов;

- выявить единицы ПК;

- установить основные типы конструкций, в которых имеет место

ПК;

- обнаружить синтаксические ограничения, накладываемые на ПК в конструкциях различных типов.

Материалом исследования послужили около 3000 примеров из текстов интервью с известными политиками и деятелями культуры

Филиппин, опубликованных в журнале Университета Филиппин 'The Diliman Review' за 1981-1990 г.г. При анализе практического материала был введен ряд ограничений. Так из категории ПК были исключены имена собственные: имена лиц, географические названия, названия учреждений и должностей. Эта категория составляла большое число английских конструкций в тагальском контексте. Кроме того, не учитывались случаи ПК между предложениями, т.е. объект исследования ограничивался переключением кодов внутри предложения. Все примеры имеют индекс: первая цифра означает год, вторая - номер журнала, а третья - номер страницы. Например, [82-5-65] означает, что пример взят из пятого номера журнала за 1982 год, страница 65.

Рассмотренный материал изучался с помощью следующих методов: сопоставительного, типологического, лингвистического описания, эксперимента, количественного анализа.

Теоретическая значимость работы состоит в том, что в ней впервые предложена методика комплексного анализа такого явления как тагальско-английское переключение кодов в конструкциях различного типа.

Практическая значимость исследования состоит в возможности использования материалов и полученных выводов при подготовке и чтении лекций по контрастивной лингвистике, а также в проведении практических занятий по исследуемым языкам.

На защиту выносятся следующие положения:

1. Основная форма билингвизма на Филиппинах - функциональный билингвизм, т. е. билингвы обладают высокой компетенцией родного и английского языков, что обеспечивается системой двуязычного образования. Отличительной чертой функционального билингвизма является переключение кодов.

2. Особенности языкового контакта на Филиппинах заключаются в следующем: 1) контактирующие языки не близки генетически и не соседствуют географически; 2) английский язык не имеет статуса родного языка, хотя есть носители с компетенцией английского языка как родного; 3) английский язык является вторым языком, усваиваемым через систему образования; 4) ни один из языков в настоящее время не может заменить другой во всех сферах языкового взаимодействия.

3. Переключение кодов - это попеременное использование в речи единиц двух языков, результатом которого являются последовательные отрезки речи, принадлежащие разным языковым системам. Переключение кодов отличается от таких явлений языкового контакта как заимствование и интерференция.

4. Существенным признаком переключения кодов является наличие собственной синтаксической связи внутри единицы ПК. Переключение кодов отличается от пиджинизации и креолизации тем, что не приводит к нарушению или замещению элементов грамматики и/или лексики контактирующих языков. Это одно из основных положений данной работы.

5. Все случаи переключения кодов можно разделить на две группы: ПК на уровне словосочетаний и ПК на уровне частей сложных предложений. Основное отличие между этими группами состоит в том, что ПК в первой группе происходит только с тагальского на английский, а во второй - оно симметрично. Асимметричность ПК первой группы может быть объяснена различием в структуре языков. Там, где порядок компонентов совпадает, возможно использование как тагальских, так и английских лексических единиц, но доминирующим порядком слов является тагальский.

6. Ограничения, накладываемые на тагальско-английское переключение кодов, могут быть представлены как набор правил двуязычного переключения кодов. Отмечены следующие ограничения переключения кодов: 1) между подлежащим, выраженным личным местоимением и глаголом-сказуемым; 2) между глаголом-сказуемым и дополнением, выраженным объектным местоимением; 3) между глаголом-сказуемым и дополнением, выраженным инфинитивом; 4) между вспомогательным или модальным глаголом и смысловым глаголом; 5) между отрицательной частицей и глаголом. Это дает серьезные основания допустить существование универсалий переключения кодов.

Апробация работы: результаты исследования обсуждались на VII международной научной конференции по переводоведению «Федоровские чтения» (СПбГУ, 2005 г.) и на XXXV Международной филологической конференции (2006 г.). Основные положения диссертационного исследования отражены в трех публикациях. Кроме того, положения диссертации были изложены в докладах, прочитанных на научных конференциях филологического факультета СПбГУ в 1990 и 1991 годах, а также на межвузовских конференциях факультета иностранных языков Екатеринбургского Педагогического Института в 1990 и 1991 годах.

Объем и структура работы. Диссертация (объем 136 страниц) состоит из введения, двух глав, заключения, списка цитируемой литературы, списка лексикографических источников.

Основная цель данного исследования состояла в изучении двуязычного переключения кодов тагальский-английский в условиях двуязычия на Филиппинах. Чтобы решить эту задачу, нужно было ответить на ряд связанных с ней вопросов.

Первый из них - это изучение социолингвистических условий взаимодействия английского и тагальского языков, роли каждого из языков в обществе и жизни филиппинцев, а также степень владения английским языком. Было установлено, что основной характерной чертой языковой ситуации на Филиппинах является тагальско-английское двуязычие. Роль английского языка в обществе все еще велика и пока он не может быть заменен ни одним из местных языков. Основной формой двуязычия является функциональное двуязычие, которое обеспечивается двуязычной системой образования. Неотъемлемой частью коммуникативной системы в современном двуязычном обществе является переключение кодов.

Определению места переключения кодов в системе языковых контактов посвящена первая глава. В ней проводится различие между переключением кодов и другими явлениями языкового контакта: заимствованиями, интерференцией, пиджинизацией. Переключение кодов определяется как попеременное использование в речи двух языков, результатом которого являются последовательные отрезки речи, принадлежащие разным языковым системам, причем отрезки, являющиеся ПК, должны обладать собственной внутренней синтаксической структурой. Таким образом, переключение кодов происходит на синтаксическом уровне, т.е. на уровне словосочетаний и предложений.

Третья поставленная задача - типологизация тагальско-английского переключения кодов, с тем чтобы систематизировать материал, который на первый взгляд казался случайным смешением языков. Все случаи ПК были разделены на две большие группы: ПК на уровне предложений (т.е. между предложениями) и ПК на уровне словосочетаний (т.е. внутри предложения).

На уровне словосочетаний были рассмотрены случаи ПК в различных типах словосочетаний: субстантивные, адъективные, глагольные, при этом проводился сравнительный анализ аналогичных словосочетаний в тагальском и английском языках. Переключение кодов может происходить только в тех словосочетаниях, где порядок элементов совпадает.

На уровне предложений были рассмотрены случаи переключения кодов между независимыми предложениями в составе сложносочиненных предложений, а также различными типами придаточных предложений и главным предложением в составе сложноподчиненного предложения.

Типология показала определенные черты сходства и различия между тагальскими и английскими конструкциями. Заслуживает внимания сходство между союзами в тагальском и английском языках, что способствует легкому переключению кодов на границах частей сложного предложения. Предпочтение, отдаваемое тагальским союзам, а не их английским эквивалентам, объясняется социолингвистическими факторами, однако их взаимозаменяемость - структурной схожестью.

Структурной эквивалентностью тагальского субстантивного словосочетания с артиклем ang и английского словосочетания без предлога объясняется возможность ПК между подлежащим и сказуемым. Этим же объясняется и возможность переключения и предложных словосочетаний.

С другой стороны, ограничение на употребление тагальского маркера ng с дополнением после английского глагола-сказуемого объясняется разным способом определения субъектно-объектных отношений в тагальском и английском языках.

Определив конструкции и ряд ограничений ПК, вызванных различным порядком слов и разными способами синтаксическолй связи в контактирующих языках, можно предложить следующую модель взаимодействия двух грамматик при порождении предложений, содержащих ПК.

Тагальская морфология

Тагальский словарь не изменяется, и «гибридные правила» не создаются. Во время переключения кодов они работают так же, как и при порождении одноязычной речи, за исключением того, что каждая грамматика порождает только часть предложения. Во время порождения предложения билингв может переключаться с одной грамматики на другую, свободно извлекая правила построения конструкций из любого языка. Пересекающаяся часть в данной модели представляет те правила построения конструкций, которые являются общими для двух языков. Если правило построения конструкции берется из этой пересекающейся совпадающей области, его нельзя идентифицировать как тагальское или английское, таким образом, оно принадлежит двум грамматикам одновременно. Эту область совпадения следует считать видом пространственной основы, которая позволяет билингву находиться в двух грамматиках одновременно.

Словарный состав и словообразовательные компоненты двух языков считаются раздельными. Каждый лексикон питает лишь конструкции, создаваемые по правилам того же языка, т.е. английские лексические единицы заполняют конструкции, созданные по синтаксическим правилам английского языка, подобно тому как тагальские слова вставляются в конструкции, созданные по правилам тагальского языка. В силу того, что невозможно определить источниковую грамматику конструкций, созданных по правилам, присущим обеим грамматикам, оба словаря имеют доступ к таким конструкциям. Исходя из того, что конструкции, созданные по правилам, присущим только одному языку, могут заполняться лишь лексическими единицами этого языка, данная модель подтверждает невозможность переключения кодов в определенных точках предложения.

Настоящее исследование было ограничено изучением только лингвистического аспекта переключения кодов внутри предложения, однако вне поля зрения остались факторы, мотивирующие переключение кодов. Таким образом, была сделана попытка определить «структурную предсказуемость» переключения кодов, в то время как «психолингвистическая предсказуемость» должна стать целью дальнейших исследований. (Английско-тагальское переключение кодов в условиях двуязычия на Филиппинах. Студеничник Ю.И.)

Данная работа посвящена исследованию современной языковой ситуации на Филиппинах. В работе анализируются факторы, повлиявшие на ее формирование, включая языковую политику, и процесс развития общенационального языка.

Актуальность темы определяется тем фактом, что исследование языковой ситуации в огромной степени способствует пониманию этнополитических процессов, происходящих в обществе в целом. Языковые изменения, фиксируемые на Филиппинах в течение многих веков, оказываются результатом общественно-исторических процессов, в том числе революций, и отражают изменения социальной роли различных этносов и статуса их языков.

Филиппинское общество является полиэтничным, поэтому вопросы, связанные с функционированием автохтонных и импортированных языков, вызывают большой интерес филиппинской общественности, ученых-лингвистов в частности, и актуальны для социолингвистики в целом. Понимание процессов развития языковой ситуации на Филиппинах полезно для всех, кто занимается изучением языковой политики и реально пытается проводить ее в жизнь в многонациональных государствах, так как языковая ситуация в этой стране отражает тенденции, характерные для большого числа многоязычных стран.

Языковая политика на Филиппинах представляет собой уникальный пример попыток на протяжении более века осуществить на практике идею искусственного создания национального языка на базе основных филиппинских языков. Современная языковая ситуация и идиом филипино, провозглашенный государственным языком, отражают влияние этих усилий на естественный ход языкового развития.

Научная новизна работы состоит в следующем:

1. Впервые в российской филиппинистике дано детальное описание истории языковой политики на Филиппинах с привлечением большого объема материалов, которые ранее не освещались российскими учеными.

2. Проведен анализ всех этапов языковой полигики на Филиппинах и ее результатов.

3. Определены регионы архипелага с отличающимися языковыми ситуациями и дано их описание.

4. Проведен анализ языковых ситуаций в разных частях страны и предложены параметры для объединения их в социолингвистические зоны.

5. Выявлены факторы, определившие ход развития языковой ситуации на Филиппинах.

6. Описаны лингвистические особенности и сферы применения идиома филипино.

7. Определен лингвистический статус филипино.

Целью исследования является определение общих закономерностей становления современной языковой ситуации на Филиппинах и роли языковой политики, направленной на изменение языковой ситуации и на процессы формирования общенационального языка в стране.

Задачи исследования:

- описание истории формирования языковой ситуации на Филиппинах и характеристика ее современного состояния;

- рассмотрение языковой политики стран-колонизаторов на Филиппинах и правительства независимых Филиппин, анализ последствий проведения этой политики в жизнь и оценка ее эффективности;

- описание изменений в национальном языке под влиянием сознательной языковой политики и факторов, независимых от нее;

- определение лингвистического статуса идиома филипино и путей его дальнейшего развития.

Объест исследования - это языковая политика на Филиппинах, ее история, способы осуществления и результаты, а также законодательная база в области языкового строительства и современная языковая ситуация. Кроме того, в работе рассматривается идиом филипино, провозглашенный государственным языком страны.

Предметом исследования являются типологические и национальные особенности языковой политики на Филиппинах и результаты ее воздействия на формирование языковой ситуации и развитие общенационального языка.

Материалом исследования послужили связанные с языковой политикой документы (приказы, указы, постановления и т.д.), изданные государственными органами Филиппин, а также продукция средств массовой информации (газет, журналов, радио и телевидения), данные исследований языковой ситуации в стране, тексты на государственном языке филипино и его грамматические описания.

В ходе исследования использовались различные методы и приемы лингвистического анализа: сравнительно-исторический метод, метод наблюдения и сопоставления, математико-статистические методы. Языковая политика и языковая ситуация на Филиппинах рассматриваются в синхронии и диахронии, а также в типологическом аспекте в сравнении с ситуациями в других странах.

При анализе языковой политики и языковой ситуации на Филиппинах мы опирались на теоретические работы таких зарубежных и отечественных лингвистов, как Э. Хауген, У. Вайнрайх, У. Лабов, Р. Томпсон, Д. Гамперц, В.А. Виноградов, М.М. Гухман,

В.Я. Порхомовский, А.И. Коваль, Л.Б. Никольский, А.Д. Швейцер, Л.П. Крысин, В.И. Беликов, С.А. Миронов, Ю.Х. Сирк. В ходе исследования собственно филиппинского материала использовались работы В.А. Макаренко, Л.И. Шкарбан, Ю.И. Студеничника, К. Макфарланда, Э. Гонсалеса, Т. Льямсона, В. Пас, С. Рузуи, Б. Сибаяна и многих других.

Теоретическая значимость исследования заключается в том, что анализ языковой политики и языковой ситуации на Филиппинах, а также идиома филипино дает материал для дальнейшей разработки теоретических проблем социолингвистики, в особенности проблем языкового строительства в многоязычных государствах. В работе рассматриваются такие вопросы, как стандартизация языка и языковое планирование, двуязычие и многоязычие, языковой статус, языковая вариативность, языковые изменения, коммуникативные системы.

Практическая значимость исследования заключается в том, что его результаты могут быть использованы для разработки языковой политики в многоязычных странах и регионах, для сравнительного изучения социолингвистических проблем многонациональных стран, а также для создания полного описания языковых процессов, происходящих в данном регионе мира.

Помимо этого, результаты исследования можно использовать как в процессе преподавания языка филипино, так и для чтения курса лекций по языковой политике и языковой ситуации на Филиппинах.

Объем и структура работы. Диссертация состоит из введения, четырех глав, где

рассматриваются основные вопросы, поставленные автором исследования, заключения и списка литературы. В четырех приложениях даны переводы государственных постановлений о реформах национального языка, приказ Президента Филиппин № 210 (2003 г.) об изменении языковой политики в образовании, данные о тиражах филипиноязычных и англоязычных газет, собранные автором из разных источников.

На защиту выносятся следующие положения:

1. Языковая политика Испании на многоязычном Филиппинском архипелаге, заключавшаяся в недопущении местных жителей к изучению и использованию испанского языка, привела к выдвижению нескольких автохтонных языков на роль региональных языков межэтнического общения.

2. Каждый из этих языков обслуживал отдельную коммуникативную среду (КС), сложившуюся в стране:

№ КС Язык межэтнического общения

1. Столичная Тагальский

2. Лусонская Илоканский

3. Центральная Себуанский

4. Южная Арабский как язык религии, науки и образования

3. К концу XIX в. в силу возникновения в обществе потребности в общенациональном языке тагальский язык начал постепенно выдвигаться на эту роль. При этом испанский оставался языком элиты, администрации и высшего образования.

4. Американское завоевание Филиппин нарушило процесс формирования общенационального языка путем насильственного внедрения английского языка в образование, административную сферу и средства массовой информации.

5. Языковая полигика США показала, что школа является самым эффективным инструментом внедрения нового языка. В результате создания англоязычной системы образования английский стал фактически выполнять функции языка межнационального общения на Филиппинах.

6. Введение двуязычного образования после предоставления Филиппинам независимости привело к возникновению двуязычной нации. В результате двуязычия на базе тагальского языка в столичной коммуникативной среде формируется идиом филипино. В настоящее время столичная коммуникативная среда пытается распространить свои стандарты на всю страну.

7. Идиом филипино в силу своего происхождения и современных функций является развитием и продолжением тагальского языка, наддиалектной формой, которая в перспективе может стать языком межнационального общения в стране.

Во Введении обосновывается актуальность темы диссертации, определяются цели и задачи, объект и предмет исследования, научная новизна, теоретическая значимость и практическая ценность работы, методы и приемы лингвистического анализа, а также структура диссертации.

Глава I «Общее описание филиппинских языков» включает в себя справку по истории Филиппин, краткое описание древней письменности и искусства архипелага, историю изучения филиппинских языков и общие сведения о них.

Республика Филиппины расположена на 7107 островах Филиппинского архипелага. Страна подразделяется на три основных региона: (1) самый крупный остров Лусон - на севере архипелага, (2) группа Бисайских островов - в центральной части и (3) о. Минданао (второй по величине после о. Лусон) и архипелаг Сулу - на юге. Численность населения страны - 84,5 млн. чел. (данные на 2005 г.).

Население полиэтнично. На Филиппинах проживают до ста этносов. Наиболее крупные - висаянцы (1/3 населения), тагалы (1/4 населения), илоканцы и биколы - играют ведущую роль в жизни страны. Однако до сих пор не совсем ясно, представляют ли висаянцы целостный народ или это группа слабо консолидированных народностей. Для анализа языковой ситуации важен тот факт, что они говорят на разных языках, которые входят в разные языковые подгруппы.

На Филиппинах функционируют свыше 100 местных языков и диалектов, с учетом противоречивых сведений о диалектах - от 150 до 200. По данным Летнего института лингвистики, в стране используются 175 языков.

Филиппинские лингвисты и политики выделяют двенадцать языков Филиппин как основные и имеющие наибольшее количество носителей - это тагальский (21,5 млн. на 2000 г.), себуано (15,8 млн. на 2000 г.), илокано (7 млн. на 2000 г.), хилигайнон или илонго (5,77 млн. на 2000 г.), варай (2,57 млн. на 2000 г.), бикольский (4,5 млн. на 2000 г.), пампанго (1,9 млн. на 1990 г.), пангасинан (1,16 млн. на 1990 г.), таусуг (0,9 млн. на 2000 г.), маранао (0,7760 млн. на 1990 г.), магинданао (0,7765 млн. на 1990 г.) и креол чавакано (0,1605 млн. на 1990 г.). На этих языках с июня 2012 г. началось обучение в начальной школе.

Главным автохтонным языком Филиппин в силу своей исторической роли является тагальский. Большая Манила и в целом центральные районы о.Лусон, регион исконного

проживания тагалов, - это наиболее развитая часть страны в экономическом, политическом и культурном плане.

Филиппины - первая колония европейской державы (Испании) в ЮВА. Испанцы пришли на Филиппины в середине XVI в. и правили архипелагом до конца XIX в. Вслед за этим страна стала колонией США (с конца XIX в. до середины XX в.) и была оккупирована Японией (1942 -1945 гг.) во время Второй мировой войны.

До прихода испанцев религиозные воззрения жителей северных и центральных районов Филиппин в целом основывались на анимизме. С начала XVI в. в северных и центральных районах стал распространяться ислам, уже утвердившийся к этому времени на юге архипелага и принесший с собой арабский язык. Но процесс исламизации был остановлен испанскими колонизаторами, приступившими к христианизации населения. Развитие Юга с первых веков нашей эры опережало развитие остальной части архипелага. Формирование государственности началось там еще в доисламский период. Для тех, кто принял мусульманство, стало обязательным использование арабского языка не только в религиозной практике, но и в религиозном образовании детей.

Таким образом, до прихода испанцев, на Филиппинах не сложилось единого государства, и не было единой религии. Эти факторы сыграли важную роль в дальнейшем развитии языковой ситуации на архипелаге.

Исламизация архипелага Сулу и юго-западной части о. Минданао привела к тому, что экономические и культурные связи этого района с остальными частями Филиппинского архипелага ослабились, а связи с малайско-индонезийским регионом усилились, что до сих пор отражается на языковой ситуации в стране.

Письменность в виде слогового письма появилась на Филиппинском архипелаге в Х-Х1 вв., когда туда дошло индийское влияние через Индонезию. Лишь несколько филиппинских этносов знали письменность к приходу испанцев, и фактически у всех она была одинаковой. С завоеванием архипелага колонизаторы сразу стали переводить местные языки на латинский алфавит.

Первые описания филиппинских языков были созданы испанскими монахами еще в начале XVII в. С 1593 по 1648 гг. на Филиппинах была напечатана 81 книга. Это были в основном грамматики и словари местных языков.

Испанцы сразу отметили своеобразие филиппинских языков, их отличие от европейских и близость между собой. В 1784 г. Лоренсо Эрвас и Пандуро указал, что филиппинские языки относятся к той же семье языков, что и языки Индонезии и Полинезии. В 1836 г. Вильгельм фон Гумбольдт назвал языки Индонезии и Полинезии малайскими языками, а в 1899 г. Вильгельм Шмидт предложил термин «австронезийские языки».

В течение всего XX в. многие филиппинские и иностранные лингвисты изучали филиппинские языки. Среди них были Л. Блумфилд и Ф.Р. Блейк, который впервые использовал выражение «филиппинские языки» в генетическом смысле (как название подразделения малайско-полинезийской семьи). К этой языковой группе он относил все

языки Филиппинского архипелага и только их. Сравнительным изучением филиппинских языков занимался К. Макфарланд, который в 1980 г. издал «Лингвистический атлас Филиппин», явившийся важным шагом в описании генетических связей между филиппинскими языками. Автор рассматривает все известные к тому времени языки Филиппин (около 75) с указанием на их отношение к группам и подгруппам с приложением карт мест, где они используются. Таким образом, «Атлас» представляет собой фактически генеалогическую классификацию языков Филиппин.

Филиппинская национальная лингвистика начинает развиваться с начала XX в. Среди первых филиппинских лингвистов был Л.К. Сантос (1879-1963 гг.), автор первой официальной грамматики национального языка. Основателем современной филиппинской лингвистики считается С. Лопес (1898-1979 гг.), исследовавший языки и диалекты Филиппин и Индонезии.

Большое внимание сравнительному изучению языков Филиппин уделял Т. Льямсон, предпринявший одну из первых попыток оценки всего накопленного материала с целью выделения групп филиппинских языков не по географическому, а лингвистическому принципу. Т. Льямсон описал структурные характеристики филиппинских языков, подчеркивая их схожесть и пытаясь восстановить черты протоавстронезийского языка. Однако, собрав большой материал по истории изучения языков Филиппин и опытам их классификации, Т. Льямсон не предложил своей версии классификации, определив лишь общие черты филиппинских языков.

Проблемы, связанные с языковой ситуацией и языковой политикой на Филиппинах, до сих пор остаются крайне актуальными. Современные филиппинские лингвисты уделяют им большое внимание. Они также занимаются сравнительным анализом филиппинских языков с целью обоснования возможности создания единого филиппинского языка на основе разных языков страны. Среди них можно назвать Б.П. Сибаяна, Э. Гонсалеса, Э. Константине, П. Константине, В. Пас, Н.С. Окампо, Х.М. Перегрино, И. Крус, В. Ресуму и других.

В нашей стране Филиппины, их литературу и языки начали систематически изучать с 60-х годов XX в. Среди первых отечественных филиппинистов, занимавшихся изучением тагальского языка и филиппинской литературы, нужно назвать Г.Е. Рачкова, И.В. Подберезского, В.А. Макаренко, Л.И. Шкарбан. Они также уделяли большое внимание исследованию языковой ситуации на Филиппинах, в частности В.А. Макаренко и Л.И. Шкарбан являются авторами нескольких статей на эту тему.

Среди последних работ, посвященных сравнительному изучению австронезийских языков, особо хотелось бы выделить монографию «Австронезийские языки: Введение в

сравнительно-историческое изучение» Ю.Х. Сирка (2008 г.), где собран большой материал по множеству австронезийских языков, в том числе и по филиппинским. В работе описываются общие черты языков Филиппин, выделяется особый филиппинский грамматический тип и указывается, что этот тип свойствен почти всем языкам Филиппин (за возможным исключением некоторых языков Южного Минданао), а также представлен в большинстве языков Тайваня и в некоторых языках Северного Сулавеси. К этому типу близки языки северной части о. Борнео. Значительное сходство с ним демонстрирует малагасийский язык на Мадагаскаре.

Ю.Х. Сирк полностью отходит от географического принципа выделения филиппинских языков и опирается только на лингвистические признаки, определяя наиболее характерные черты филиппинского грамматического типа, отличающие его от других родственных языков.

Современное состояние тагальского языка освещается в монографии Ю.И. Студеничника «Переключение кодов: Tagalog vs. English. Взаимодействие английского и тагальского языков в условиях двуязычия на Филиппинах», изданной в 2011 г. Автор подробно рассматривает тагальско-английское переключение кодов в речи филиппинцев, а также дает краткое описание языковой ситуации в стране.

Несмотря на исследования филиппинских и зарубежных лингвистов, до сих пор многие языки и диалекты Филиппин недостаточно описаны, к тому же не всегда между ними можно провести четкую границу. Автохтонные филиппинские языки чрезвычайно близки на всех уровнях, а именно фонетическом, морфологическом и синтаксическом. Они настолько близки, что остро встает проблема разграничения языков и диалектов.

В результате последних исследований установлено, что филиппинские языки можно разделить на семь групп: иватанские языки, северно-филиппинские языки, мезо-филиппинские языки, южно-филиппинские языки, языки сама, языки Южного Минданао, язык сангил.

Глава II «Языковая политика на Филиппинах и ее влияние на развитие языковой ситуации» посвящена подробному рассмотрению языковой политики стран-колонизаторов на Филиппинах и политики независимых Филиппин.

Анализ языковой политики Испании на Филиппинах приводит к выводу о том, что ее результатом стало расширение функций нескольких местных языков и, в первую очередь, тагальского как языка центральных, наиболее развитых экономически и культурно районов. К концу XIX в. тагальский начинает постепенно выполнять роль языка межнационального общения на Филиппинах, конкурируя в этой роли с испанским языком, употребление которого после завоевания архипелага Соединенными Штатами Америки постепенно сходит

на нет. Но до сих пор испанский язык, сыграв свою роль в интеллектуализации и обогащении лексики местных языков, продолжает жить в именах людей, географических названиях и многих традициях. Именно испанский язык помог, пусть и немногим, филиппинцам познакомиться с мировой литературой, философией и искусством. Поэтому владение испанским языком до сих пор остается на Филиппинах признаком принадлежности к культурной элите страны.

Английский язык стал третьим импортированным языком на Филиппинах (после арабского и испанского) и оказал самое глубокое и всеобъемлющее воздействие на жизнь и мышление филиппинцев. Из всех программ языкового планирования на Филиппинах та, которая была связана с использованием английского, проводилась наиболее энергично и последовательно. Основным инструментом внедрения английского языка на Филиппинах стала система образования, полностью переведенная на этот язык.

На первом этапе английский выступает как язык равных возможностей, так как образование на английском становится всеобщим и бесплатным. Если принять во внимание, что английский - универсальный мировой язык, то он, естественно, занимает нишу официального языка и языка межнационального общения во всех основных сферах языковой жизни, кроме сферы межличностного общения, где используются автохтонные языки Филиппин.

Идея искусственного создания единого филиппинского языка в результате слияния семи основных языков Филиппин была выдвинута в 1903 г. американским лингвистом Д. Доэрти. Однако в то время она не нашла поддержки ни у американских, ни у филиппинских лингвистов и политиков. В этом же году Л.К. Сантос, известный тагалоязычный писатель, тоже предложил введение в практику единого филиппинского языка. Этот язык должен был стать повсеместно языком начального обучения филиппинцев.

При подготовке Конституции Филиппин 1935 г. в качестве национального языка был предложен тагальский. Однако Филиппинская комиссия, верхняя палата законодательного органа, не одобрила это предложение. В результате в конституции 1935 г. было записано, что «Конгресс должен предпринять шаги, направленные на развитие и принятие общего национального языка, основанного на одном из существующих языков страны. До этого официальными языками остаются английский и испанский».

Следующим важным шагом было принятие 13 ноября 1936 г. закона о создании Института национального языка. Его задача заключалась в том, чтобы создать национальный язык на основе одного из филиппинских языков с целью использования его в качестве языка межнационального общения во всех сферах коммуникации.

В качестве основы национального языка был выбран тагальский, и 30 декабря 1937 г. национальным языком Филиппин был провозглашен язык, который должен был основываться на нем. Но это решение, во-первых, как оказалось, невозможно осуществить практически, а во-вторых, оно не нашло всеобщей поддержки народа. Национальный язык воспринимался филиппинцами как тагальский, то есть как язык одной из народностей страны. Изучение этого языка не давало никаких социальных преимуществ по сравнению с другими филиппинскими языками. А пуристическая политика Института национального языка создавала проблемы в его изучении даже для тагалов из-за его отличий от реального тагальского языка.

На Филиппинах государство осуществляло и осуществляет языковую политику только в двух сферах: образования и административного управления. Язык средств массовой информации, религии и сферы развлечений государством не регулируется. Регулируемые сферы являются важнейшими и влияют на все остальные, поэтому внедрение национального языка в школу было чрезвычайно важным. Национальный язык начали преподавать как учебную дисциплину в старшей школе и педагогических училищах с июня 1940 г.

4 июля 1946 г. была провозглашена независимость Республики Филиппины и национальный язык был объявлен официальным языком страны наряду с английским и испанским. Это решение не было поддержано ни финансово, ни организационно. Тем не менее, реально в стране существовала потребность в едином национальном языке, на роль которого мог претендовать только тагальский, и он шаг за шагом начал внедряться в различные сферы коммуникации.

Идея создания нового языка на основе тагальского, но с элементами других филиппинских языков, постоянно обсуждалась в обществе. На практике тагальский уже начал естественным путем подвергаться интерференции со стороны других филиппинских и нефилиппинских языков. Со своей стороны, филиппинское общество все время пыталось воздействовать на Институт национального языка и другие государственные структуры с тем, чтобы ускорить этот процесс. В 1959 г. под давлением общественности Министерство образования даже отказывается от термина «национальный язык» и начинает называть этот идиом «пилипино».

К середине семидесятых годов четко определились две точки зрения на будущий общенациональный язык: 1) язык, представляющий из себя смешение местных языков и неадаптированных заимствований из европейских языков, в первую очередь английского, и 2) развитый и кодифицированный тагальский язык, обогащенный адаптированными заимствованиями. И первая тенденция как, якобы, более демократичная, стала одерживать верх и поддерживаться в научных кругах.

После принятия новой конституции (1973 г.) встает вопрос о преподавании языка пилипино и его реальном использовании в качестве языка обучения в системе среднего и высшего образования. Издаются приказы, предписывающие преподавать английский и пилипино как учебные дисциплины во всех классах школы и использовать их во всех классах как языки обучения. К приказам прилагались списки учебных дисциплин, которые следовало преподавать на пилипино.

С 1974 г. на Филиппинах начинается практическое осуществление политики двуязычного обучения. В действительности, пилипино на этом этапе еще не мог конкурировать с английским в связи с тем, что научная терминология на пилипино не была разработана. Для его реального внедрения была необходима жесткая государственная языковая политика. Но филиппинская правящая элита была и остается слишком сильно связанной экономически и идеологически с США для того, чтобы предпринимать решительные шаги для отказа от английского языка в сфере образования. Помимо этого, сами филиппинцы, которые с приходом американцев впервые в истории страны получили возможность бесплатного образования, хотя и на английском языке, продолжали поддерживать использование английского языка в основных сферах коммуникации.

Период с 1987 г. по 2000 г. характеризуется, во-первых, широким использованием переключения кодов во всех языковых сферах и формированием идиома, который многие называют таглишем. Можно предположить, что одной из причин его возникновения было именно двуязычное образование. Во-вторых, в этот период происходит изменение названия «пилипино» на «филипино», что связано с изменением концепции создания общенационального языка. Замена звука р на звук/ имеет принципиальное значение, так как в тагальском языке звука/нет, а во многих других филиппинских языках он встречается. То есть такое изменение символизировало «уход» от тагальского.

1987 г. явился переломным в истории поисков единого национального языка на Филиппинах. В конституции страны 1987 г. государственным языком провозглашается филипино, который должен быть создан на основе филиппинских и нефилиппинских языков. Кроме того, следует отметить, что в конституции 1973 г. официальными языками безоговорочно провозглашались английский и пилипино, в 1987 г. - филипино и временно английский, а государственным языком - только филипино. В конституции 1987 г. появляется упоминание о региональных языках как вспомогательных официальных и вспомогательных языках обучения.

Вслед за этим вводится новая языковая политика в образовании, названная «Свободное двуязычие», которая разрешала использовать и английский, и филипино для преподавания любых дисциплин, что на практике привело к сокращению использования филипино и расширению использования английского на всех уровнях учебного процесса.

В том же 1987 г. министерство образования, культуры и спорта издает приказ о реформе языка филипино и документ под названием «Алфавит и руководство по правописанию языка филипино», в соответствии с которым в филипино появляются восемь новых букв (с, у, л, х, г). Там же приводятся правила использования и ассимиляции заимствований в филипино.

Анализируя изменения, внесенные этой реформой, можно сказать, что филипино уже достаточно сильно отличается от тагальского языка. Новые правила значительно облегчают заимствование иностранных слов (естественно, в первую очередь английских) без всякой ассимиляции, то есть на грамматику тагальского языка накладывается иностранная лексика. Эта реформа была негативно воспринята обществом и не привела к принятию единой орфографической нормы.

В 1988 г. президент Филиппин подписывает указ, в соответствии с которым всем государственным органам следует предпринять шаги, необходимые для использования филипино в официальном делопроизводстве, взаимоотношениях и переписке. Тем не менее, после принятия этого указа в административной сфере ничего не меняется.

Вторая реформа филипино совпала с приходом к власти нового президента Филиппин Глории Макапагал Арройо (21 января 2001 г.), когда политика правительства в отношении филипино в целом начинает меняться, а использование английского языка в системе образования расширяется. Эта реформа разрешает использовать восемь новых букв и обозначаемых ими звуков во всех заимствованных словах, а не только в официальной речи и технической терминологии, как было предусмотрено реформой 1987 г. Те слова, которые были заимствованы ранее и писались в соответствии с правописанием, принятым в языке филипино до реформы 2001 г., то есть заимствования, ассимилированные по правилам тагальского языка, приобретают второй вариант написания, совпадающий с их написанием в языке-лексификаторе. На данном этапе они имеют два законных варианта написания, но со временем, как считают авторы реформы, предыдущий вариант выйдет из употребления как устаревший.

Эта реформа не приводит к стандартизации языка, что было провозглашено одной из ее целей. Большое количество неадаптированных заимствований скорее может привести к разрушению системы языка, а не к его модернизации. Появление новых фонем и их сочетаний меняет фонологический состав языка филипино, усложняет, а иногда делает просто невозможным удвоение слогов, которое необходимо для слово- и формообразования. Многие заимствованные слова имеют два варианта написания, а с учетом влияния родных языков филиппинцев, и несколько вариантов произношения. Большое количество иностранных слов начинает представлять трудность для чтения и письма на филипино. Кроме того, вновь возникает проблема внедрения в практику этих правил.

С 2009 г. на Филиппинах начинается постепенное введение обучения на местных языках в начальной школе. И с июня 2012 г. двенадцать основных филиппинских языков начали использоваться в соответствующих регионах страны как языки обучения и как отдельные учебные дисциплины с дошкольного уровня до 3-го класса начальной школы. Эти языки являются родными для многих этносов, на них говорят более 63 млн. филиппинцев, или две трети населения страны.

Проследив историю языковой политики на Филиппинах, можно сделать следующие выводы:

1. Филиппины никогда не проводили в области языка решительной политики. При разработке языковой политики постоянно возникают конфликты между целями внедрения единого национального языка, сохранения языков малых народов и создания эффективной системы образования. На авторов и проводников языковой политики влияют, с одной стороны, идеи национализма, а с другой — прагматические соображения о том, что английский язык на современном этапе развития общества дает гражданину большие экономические и культурные возможности.

2. На Филиппинах никогда не было законодательно установленного периода монопольного использования национального языка в основных сферах коммуникации, включая образование, что отличает языковую политику Филиппин от языковой политики соседних стран, где такой период был.

3. Система образования, которая так эффективно была использована в свое время американцами для внедрения английского, малоэффективно используется для внедрения филипино.

4. Само понятие «национальный язык» на Филиппинах меняло свое содержание от фактического синонима тагальского языка до идиома «пилипино» с неопределенными характеристиками и далее до «филипино», который должен создаваться на основе разных языков Филиппин и который уже значительно отличается от тагальского фонетически, лексически и функционально.

5. Языковая политика Республики Филиппины является моноцентрической и перспективной по своей направленности.

6. На начальном этапе внедрения национального языка поддерживался пуристический вариант тагальского, но современная языковая политика направлена не на сохранение

тагальского языка, а на изменение его с целью облегчения процессов заимствования и переключения кодов.

7. Филиппинские лингвисты ведут достаточно активную работу по пропаганде филипино и введению многоязычной системы образования. Однако она оказывается мало результативной, так как законодательные решения в этой области принимает государство в лице Министерства образования, культуры и спорта, которое финансирует проведение реформ в образовании.

В главе III «Современная языковая ситуация на Филиппинах» определяются и описываются регионы страны (коммуникативные среды) с разными языковыми ситуациями и исследуются их особенности. Далее дается характеристика языковой ситуации в стране в целом.

Описание коммуникативных сред (КС) основывается на признаках, предложенных и разработанных для регионов со сложной языковой ситуацией, где границы КС не совпадают с административными границами и которые сильно различаются по многим другим признакам. При этом определяются критерии для описания таких регионов с их типологизацией и учитываются многие, в том числе экстралингвисгические, факторы, влияющие на формирование социолингвистического состояния этих регионов [Виноградов В.А., Коваль А.И., Порхомовский В.Я., 2008].

Основным признаком, различающим КС на Филиппинах, стал признак наличия в них единого языка-посредника. По этому признаку были выделены четыре КС: столичная, лусонская, центральная и южная.

Столичная КС. Наиболее важная для исследования языковой ситуации в стране, поскольку в столице осуществляет свою деятельность правительство, определяется политика государства в разных сферах, печатаются и выходят в эфир основные средства массовой информации. Таким образом, она оказывает разностороннее влияние на другие КС.

Этнически эта КС весьма разнообразна. Географически этносы распределены по континуальному типу, но пространственные границы между этносами размьггы, что образует прослойки смешанного населения. Все этносы проницаемы и являются христианами-католиками. Население дифференцируется в первую очередь по социальным, а не этническим принципам.

Столичная КС включает в себя те регионы, где тагальский традиционно был языком межнационального общения. Он относится к центральной подгруппе мезо-филиппинской группы языков, ближайшие родственные ему языки - бикольские и северно-висайские.

В этой КС говорят примерно на 30 близкородственных языках, имеющих более 1 тыс. носителей. Кроме местных языков, здесь функционируют импортированные языки, а именно английский и креол чавакано.

В настоящее время филипино изучается как обязательная дисциплина в школе, поэтому можно предположить, что им владеет в большей или меньшей степени все население этой КС.

Крупными автохтонными языками столичной КС являются тагальский, пампанго, биколь, хилигайнон, варай. До последнего времени эти языки, кроме тагальского, не имели официального статуса и практически использовались только в быту. Однако с июня 2012 года они, а также чавакано, должны использоваться как языки начального образования, что послужит их развитию и повышению статуса. Существуют грамматики и словари этих языков.

Внешними факторами, влиявшими и влияющими на социолингвистическое состояние этой КС, являются полная христианизация этой части страны и наличие в ней крупнейшего города страны - столицы Манилы.

Столичная КС характеризуется как:

1) гетерогенная, так как помимо этнических языков в качестве средства межэтнического общения в ней используются идиом филипино и английский язык. При этом даже в этой КС нет ни одной коммуникативной сферы, где использовался бы только филипино, а в некоторых сферах (административная и образование) английский язык является доминирующим.

2) концентричная, поскольку один из этносов (тагалы) явно доминирует в политическом и культурном отношении, преобладает демографически в данной КС и является ее коммуникативным центром.

Лусонская КС. Охватывает северную часть о. Лусон и прилегающие острова. Родными языками местного населения являются языки северно-филиппинской группы, включая подгруппу кордильерских языков, в которую входит и илоканский. В этой КС функционируют около 35 языков, имеющих более 1 тыс. носителей.

Из основных двенадцати языков Филиппин, включая илоканский, на севере говорят также на языке пангасинан, восьмом по числу носителей в стране.

Определяющим признаком для выделения этой КС является тот факт, что илокано служит лингва франка всего этого региона.

У горных племен этой части страны еще до прихода испанцев сформировались религиозные воззрения (наиболее развитые у ифугао), в значительной степени

сохранившиеся до наших дней [Левтонова Ю.О., 2011: с. 28]. У них зафиксировано 14 эпосов.

На современном этапе употребление местных языков ограничивается домом, а во всех остальных сферах коммуникации используются илоканский или тагальский, имеющие более высокий статус [см.: Станюкович М.В., 2006: с. 28-29; она же, 2008: с. 245-246, 508-509, 724-725].

В этой КС также функционирует английский. Местные жители, получившие образование, знают филипино в большей или меньшей степени, но общаться между собой предпочитают на местных языках или илоканском. С иностранцами общаются на английском, а не на филипино.

С июня 2012 г. на языках илокано и пангасинан началось преподавание в начальной

школе.

Таким образом, в лусонской КС в качестве языков повседневного бытового общения функционируют местные автохтонные языки, в качестве регионального лингва франка илоканский и в качестве языков межнационального общения вне данной КС - филипино и английский с преобладанием английского языка.

Центральная КС. Включает в себя центральную и южную часть Висайского архипелага. Здесь проживают висаянцы, которые занимают первое место по численности населения (примерно 35% населения страны) и говорят на южно-висайских языках. Южно-висайские языки обнаруживают большее сходство с языками Восточного Минданао, чем с языками Северных Висаев. В этой КС функционируют около 50 языков с числом носителей более 1 тыс. чел.

В этой КС язык себуано является лингва франка. Традиционно считается, что он имеет наибольшее количество носителей в стране (около 25% населения), но по данным переписи 1970 и 1975 гг. количество носителей себуано и тагальского было примерно равным, а по данным на 2000 г. количество носителей себуано уступает количеству носителей тагальского примерно на треть и составляет около 15,8 млн. чел.

Из двенадцати основных языков помимо себуано в этой КС функционируют языки варай, таусуг и хилигайнон (или илонго). На языках себуано, хилигайнон, варай и таусуг с июня 2012 г. официально началось преподавание в начальной школе. До этого лишь себуано использовался в школе как вспомогательный язык.

Фиксированная письменная литературная традиция на себуано существует с начала II тысячелетия. Сейчас на себуано издается художественно-публицистический журнал «Висая», на языке хилигайнон - журнал «Хилигайнон». Оба печатаются в Маниле.

Крупнейшим городом этой КС является Илоило, расположенный на о. Панай и считающийся столицей Западных Висаев. Языком местных жителей является хилигайнон.

Висаянцы традиционно выражают недовольство внедрением филипино, основанного на тагальском, считая, что общефилиппинский язык должен основываться на себуано. Они, как правило, знают филипино, так как он изучается в школе, однако значительная часть жителей предпочла бы обучение на английском языке, о чем говорят результаты исследования 2000 г. Тем не менее, большинство учебных заведений в этой КС выполняют требования государственных программ в отношении выбора языка преподавания.

Местные языки используются на бытовом уровне, себуано и хилигайнон - частично в качестве региональных лингва франка, а уровень общения внутри страны, но вне данной коммуникативной среды обслуживает, в первую очередь, английский язык.

Южная КС. Включает в себя центральную и юго-западную часть о. Минданао и архипелаг Сулу. В этой КС функционируют 11 языков с числом носителей более 1 тыс. чел. Основными языками являются маранао и магинданао, соответственно одиннадцатый и двенадцатый по количеству носителей в стране, а также иланум. Эти три языка близкородственные и взаимопонимаемые. В этой же КС функционирует креольский язык чавакано. Магинданао, видимо, частично выполняет функции лингва франка в этой КС.

Южная КС весьма неоднородна и включает в себя девять культурно-лингвистических групп. Основными признаками, определяющими выделение этой КС, являются ислам и арабский язык как язык религии и в целом мусульманской культуры. Историки отмечают, что различные мусульманские народы южной части Филиппин имеют общие особенности духовной жизни и общественной организации. Они традиционно защищают свою культуру и религию, что отражается и на их отношении к попыткам государственной власти внедрить единый общенациональный язык. У них сохранились четыре эпоса.

Арабский язык официально игнорировался правительством до 70-х годов XX в. Одним из первых и несколько запоздалых знаков признания роли арабского языка было указание конституции 1973 г. о том, что она должна быть переведена на арабский язык. В конституции 1987 г. записано, что арабский язык (как и испанский) должен поддерживаться на добровольной и факультативной/необязательной основе.

В 1984 г. министерство образования, культуры и спорта включило медресе в школьную систему, но лишь небольшая часть из них обратилась в министерство за лицензией. Все медресе используют арабский как основной язык обучения, работая по программам, составленным по образцу школьных программ Саудовской Аравии, и не желают вести преподавание на английском и филипино. Подобная ситуация существует и в

высших учебных заведениях этого региона. Однако для их выпускников практически невозможно интегрироваться в жизнь на Филиппинах без знания английского и филипино.

Тем не менее, в одном из исследований, опубликованном еще в 1981 г., указывалась, что в отдельных районах этой КС в качестве языка межэтнического общения использовался тагальский, а местами илоканский и тагальский. В районе Котабато язык хилигайнон функционирует как лингва франка [Fleischman Е., 1981: р. 67].

Некоторое представление, хотя и не полное, о функционировании языков в этом регионе дает исследование, проведенное в 1998 г. [De Torres А., 2000: р. 67-83]. Данные этого исследования позволяют сделать вывод о том, что жители южной КС принимают филипино более позитивно, чем английский, и в перспективе филипино может стать языком межэтнического общения в этом регионе.

С июня 2012 г. три языка этой КС, а именно маранао, магинданао и чавакано, должны использоваться как языки преподавания в начальной школе.

Рассмотрение этих четырех КС по признакам их социолингвистического состояния дает обоснование для отнесения их к разным социолингвистическим зонам.

Столичная, лусонская и центральная КС характеризуются следующими общими признаками:

1) все КС полиэтничны;

2) языки бывших метрополий (испанский и английский) несли и несут большую функциональную нагрузку и используются для межэтнического общения;

3) процесс формирования единого национального языка (филипино) развивается с большим трудом;

4) интеллектуальная элита предпочитает использовать импортированный язык (английский) во всех сферах жизни.

Опираясь на эти признаки, лусонская, столичная и центральная КС объединяются в одну зону, условно названную северной.

Северная социолингвистическая зона обладает следующими характеристиками:

1) отсутствие местной государственности в доколониальный период,

2) христианизация колонизаторами,

3) преобладание современного типа урбанизации с развитой современной экономикой,

4) распространение образования американского типа и в целом сильное американское культурное влияние,

5) наличие крупнейших центров современной политической и культурной жизни,

6) значительный уровень распространения импортированного английского языка и существование пиджинов на базе этого языка (например, энгалог),

7) активное использование английского языка в качестве средства межэтнического общения.

Основываясь на этих признаках, можно утверждать, что северная социолингвистическая зона относится к так называемому береговому стратоцентрическому типу, для которого характерно использование языка колонизаторов в качестве средства межэтнического общения. Этот факт объясняет трудность внедрения филипино.

Южная КС составляет отдельную южную социолингвистическую зону, так как ее отличают следующие признаки:

1) наличие местной государственности в доколониальный период,

2) сохранение традиционных экономических структур и ориентации экономики на сельскохозяйственное производство и традиционное рыболовство,

3) распространение ислама и сильное влияние арабо-мусульманской культуры,

4) сравнительно невысокая степень языкового разнообразия.

Южная зона обладает характеристиками зон внутреннего типа, для которых свойственно использование местного языка как средства межэтнического общения. В выделенной нами зоне ни один из местных языков не выдвинулся на эту роль. Поэтому филипино постепенно занимает эту нишу.

Таким образом, Филиппины относятся к гетероморфному типу стран, так как в стране существуют две социолингвистические зоны.

Языковая ситуация на Филиппинах в целом, в первую очередь, отражает специфику многонационального государства, где помимо автохтонных языков функционируют, по крайней мере, два импортированных языка: английский, которым по переписи 2000 г. владеют 3 400 000 филиппинцев и арабский (данных о количестве владеющим им нет). Кроме того, по переписи 1990 г. около 2% филиппинцев владеют испанским языком.

По последним данным, среди автохтонных языков по числу носителей выделяются следующие: тагальский язык - около 25% населения страны, себуанский - менее 20%, илоканский - менее 10%, хилигайнон - около 7%, бикольский - около 5%, самар-лейте или варай - около 3%, пампанго - чуть больше 2%, пангасинан - около 1,5%, таусуг - около 1%, маранао - менее 1%, магинданао - менее 1%, чавакано - около 0,2%.

Основываясь на определении функциональных типов языковых образований, предложенном Л.Б. Никольским [Никольский Л.Б., 1976: с. 42-46], на Филиппинах можно выделить следующие типы:

1) языки-макропосредники:

а) идиом филипино, формирующийся на основе автохтонного тагальского языка, являющегося языком крупной, но не составляющей большинство населения этнолингвистической общности;

б) импортированный английский язык, который не имеет на Филиппинах своей этнической базы, но широко используется почти во всех сферах общения, в том числе в науке и литературе;

2) региональные языки-посредники, имеющие литературную форму и функционирующие как лингва франка в разных частях страны: илоканский, тагальский, себуано, хилигайнон;

3) местные языки:

а) двенадцать основных языков, используемых в начальной школе;

б) все местные языки, используемые в неофициальном общении;

4) ритуальные языки: арабский в мусульманской части страны и испанский в отдельных службах в католических церквях.

Таким образом, языковая ситуация на Филиппинах является 1) поликомпонентной; 2) неравновесной; 3) многополюсной.

Поскольку на Филиппинах в разных коммуникативных сферах используются разные языки (местные и импортированные), определить качественные характеристики языковой ситуации в целом по стране представляется весьма сложным. В нетагальских районах, которые составляют большую часть территории страны, языковая ситуация может быть одновременно и гомогенной (местный язык на бытовом уровне, родственный язык -региональный посредник, филипино как общенациональный язык) и гетероморфной (местные языки и английский).

По официальному статусу филипино и английский юридически равноправны, но фактически английский язык преобладает, поэтому языковая ситуация оценивается как дисгармоничная.

На Филиппинах активно используется английский как официальный язык и как язык межнационального общения, поэтому языковая ситуация характеризуется как экзоглоссная. А так как языки, являющиеся компонентами данной языковой ситуации, имеют различную функциональную нагрузку, то языковая ситуация является несбалансированной.

Отличительной чертой филиппинцев является их многоязычие. Большинство жителей страны, особенно получивших среднее и высшее образование, многоязычны, так как владеют филипинским и английским наряду с родным языком. На Филиппинах существует как индивидуальное, так и национальное многоязычие, причем разные языки используются и для общения с представителями другого этноса и в собственном языковом сообществе, приводя к возникновению пиджинов, креолов и койне. Контактируют между собой и местные языки в пограничных регионах, и местные языки и филипино как общенациональный язык, что приводит к языковой интерференции.

В главе IV «Язык филипино как лингвистическое понятие» рассматривается лингвистический статус идиом филипино и описываются различные этнолекты филипино (этнолект о. Палаван, чавакано филипино, филипино провинций Илокос Норте и Ла Уньон, провинции Пангасинан, о. Лейте, и разных частей о. Минданао) и социальные диалекты идиома филипино (язык прессы, телевидения, язык образования и некоторые жаргоны).

Говоря о филипино, многие филиппинские лингвисты называют его языком. При этом некоторые авторы подчеркивают, что филипино основан не только на тагальском, а на всех основных филиппинских языках. Их позиция в большой степени вызвана политическими соображениями и стремлением добиться признания филипино в качестве общенационального языка.

Российские лингвисты определяют филипино как пиджинизированный язык [Макаренко В.А., 1999: с. 71] или как устно-разговорную форму, отражающую так называемый манильский тагальский [Шкарбан Л.И., 1986: с. 366]. При этом отмечается, что «манильский тагальский» формируется под влиянием других филиппинских языков и английского.

Вопрос о том, является ли филипино все еще вариантом тагальского, остается открытым. Ведь с тех пор, когда были сделаны эти выводы, были предприняты попытки кодифицировать этот идиом. Его стали активнее использовать во всех сферах общения и практически во всех регионах архипелага (через систему образования), начали формироваться его территориальные и социальные варианты. На филипино написаны конституция страны, отдельные законы, распоряжения, ведется обучение, функционируют средства массовой информации. Он используется и в качестве языка межнационального общения, но ни в одной из этих сфер филипино пока не является основным. Он более развит функционально, чем автохтонные языки Филиппин, и наиболее подходит на роль общенационального языка.

Совместное функционирование филипино с автохтонными языками и английским в разных сферах коммуникации неизбежно приводит к языковому контакту. Идиом филипино и стал результатом контакта тагальского языка с другими филиппинскими и нефилиппинскими языками, на современном этапе в первую очередь с английским.

В филипино проявляется влияние других филиппинских языков на всех уровнях и идет ассимиляция заимствований, причем уже не в соответствии с фонологической системой тагальского языка, а именно в соответствии с фонологической системой филипино и по

правилам ассимиляции в филипино. Особенно заметно влияние на филипино автохтонных языков, а также импортированных испанского и английского на уровне фонетики. В филипино гораздо больше звуков и типов слогов, чем в тагальском, т.е. в филипино возникла новая фонологическая подсистема, наблюдаемая в новых заимствованиях.

На лексическом уровне филипино оказался не столь проницаем для лексики из других филиппинских языков, хотя в него и вошли некоторые заимствования из них.

На уровне морфологии в филипино заметно влияние других автохтонных языков Филиппин, в частности использование префикса pag• для образования видо-временных форм глаголов под влиянием себуанского языка, а также использование других аффиксов со значениями, не присущими этим аффиксам в тагальском языке.

Кроме того, морфология - это тот уровень, на котором произошло расхождение между филипино и таглишем, то есть тагальско-английским переключением кодов. В таглише используются лишь глагольные префиксы. Для филипино характерно использование всего набора аффиксов, в том числе суффиксов и инфиксов, и частичная редупликация для образования видо-временных форм глаголов, инициирующие процесс их ассимиляции.

Таким образом, можно утверждать, что:

1) на Филиппинах идет формирование идиома, который уже значительно отличается от тагальского языка на фонетическом и морфологическом уровнях;

2) в этом идиоме отмечается интерференция на всех уровнях, кроме синтаксиса, с автохтонными языками Филиппин, о чем говорят описания территориальных вариантов филипино, в которых проявляется сильное влияние местных языков на уровнях фонетики, лексики и грамматики;

3) интерференция между филипино и английским наблюдается только на фонетическом и лексическом уровне. На уровне грамматики (морфологии и синтаксиса) филипино сохраняет все особенности тагальского языка. При этом ассимиляция англоязычных заимствований происходит в гораздо большей степени, чем требуют современные правила филипино.

Рассматривая процесс кодификации филипино, можно признать, что разработка правил идет достаточно активно, но в процессе коммуникации они применяются нерегулярно.

Отличия лексики филипино от лексики тагальского составляют около 15-20% (выявленные слова в так называемом «новом написании», отдельные английские слова и гибридные глаголы), то есть филипино может считаться диалектом тагальского языка. Сами филиппинцы (кроме специалистов) называют этот язык тагальским. При этом использование кодифицированного тагальского языка считается своего рода отсталостью, провинциальностью.

Процесс создания филипино изначально шел сверху от провозглашенной нормы к появлению вариантов этой нормы в виде диалектов. Развиваясь на базе литературного тагальского языка, который сам уже является наддиалектной формой, филипино только сейчас начал формировать свои территориальные диалекты, подвергаясь влиянию местных языков.

Исходя из этого, можно утверждать, что филипино является наддиалектной и даже надъязыковой формой. С учетом его особого статуса и грамматических особенностей он вряд ли может быть назван просто диалектом тагальского языка. В нем существует функционально-стилистическая стратификация, государственный статус филипино расширяет его коммуникативные сферы и приближает его функции к функциям языка.

В социолингвистике выделяют два основных типа наддиалектных форм языка, а именно: образованные диалектами одного языка и образованные этническими диалектами независимо от их этнической принадлежности. Часто наддиалектные формы первого типа начинают играть роль средств межэтнического общения, в то время как формы второго типа постепенно приобретают более широкие коммуникативные функции [Порхомовский В.Я., 1981: с. 203-204]. Наддиалектные формы второго типа проходят два этапа: начальный и продвинутый, на котором «в некоторых специфических социолингвистических условиях социально-психологический статус межэтнических идиомов начинает повышаться одновременно или вслед за расширением их коммуникативных функций» [Порхомовский В.Я., 1981: с. 203-204].

Литературный тагальский язык, сложившийся на основе диалектов тагальского языка через койне тагалоязычного населения Манилы и выполняющий функции регионального языка межнационального общения, является наддиалектной формой первого типа. Со временем он мог бы стать общенациональным языком Филиппин, но вмешательство внешних факторов (в первую очередь, почти полвека англоязычного образования, а затем более полувека двуязычного образования, а также современная языковая политика государства) нарушило естественный ход языкового развития. На основе тагальского под влиянием этнических диалектов независимо от их этнической принадлежности начался процесс во многом искусственного создания филипино - фактически надъязыкового средства межэтнического общения - как политически нейтрального идиома.

Филипино является наддиалектной формой второго типа (т. е. формирующейся из компонентов различных языков) на продвинутом этапе своего развития, то есть развивающейся в условиях расширения его коммуникативных функций. Языковая политика государства заключается в фактически насильственном внедрении филипино во все «надэтнические», общегосударственные сферы. Впрочем, процесс формирования филипино еще далек от завершения.

Для «стандартного» филипино характерно искусственное привнесение в него новых звуков и обозначающих их букв в составе лексических единиц английского языка. Однако фактически лексические заимствования используются в своем оригинальном написании и произношении в качестве вкраплений или как часть переключения кода либо адаптируются под тагальскую фонетическую и морфологическую систему, если к ним добавляются аффиксы.

Рассмотрение этнолектов филипино приводит к выводу о наличии в них активной интерференции с местными языками на всех уровнях, кроме синтаксического. Можно предположить, что интерференция с местными языками происходит и во всех остальных регионах страны. Это означает, что филипино является легко проницаемым для других филиппинских языков, что, вероятно, вызвано близкой родственностью их грамматического устройства и большим количеством общей лексики.

Помимо этнолектов, в филипино формируются и социальные диалекты. Одним из основных является язык прессы, влияющий в значительной степени на другие диалекты. Тот факт, что он существует в письменной форме, делает его особенно важным при языковом планировании.

Анализ языка прессы показал, что две проведенные реформы филипино фактически только узаконили положение, которое уже сложилось естественным образом в существующем языке. Сильному влиянию английского подверглись области фонетики и лексики. При этом в газетах встречаются новые ассимилированные заимствования из английского языка, хотя последняя реформа и не требует их ассимиляции. На морфологию и синтаксис филипино английский язык не повлиял.

Для языка телевидения, рекламы и даже учебников и языка учащихся также характерны переключение кодов и использования адаптированных и неадаптированных заимствований.

Язык интернета и смс-сообщений имеет некоторую специфику, связанную со способом передачи информации, хотя в целом он в большей степени, чем язык СМИ, отражает особенности устной неподготовленной речи. В текстовых сообщениях обычным является упрощение правописания и использование сокращений с целью ускорения набора текста, часто опускаются гласные, переписка обычно ведется вперемешку на тагальском и английском, поэтому для понимания очень важен контекст.

Филиппинские лингвисты уже описали некоторые групповые (корпоративные) жаргоны, основанные на филипино, а именно жаргон игроков в гольф, посетителей бегов, особенности языка спортивных новостей в прессе, языка любителей петушиных боев и игроков в теннис. Приведенные филиппинскими авторами примеры используемых лексических единиц показывают, что в жаргоне спортивных сообщений также используется и тагальская и английская лексика, создаются гибридные глаголы, а в жаргоне петушатников в основном используются ассимилированные испанские заимствования, так как петушиные бои популярны на Филиппинах еще с испанских времен. В мире шоу бизнеса тоже существует собственный жаргон, в котором используются заимствования из английского языка, неологизмы и лексика из языка людей нетрадиционной сексуальной ориентации.

Эти описания доказывают, что жаргоны филипино имеют те же особенности, что и другие диалекты, а именно: большое количество англоязычных вкраплений, филипино-английское переключение кодов и сохранение грамматики тагальского языка.

Филипино до сих пор лингвистически не вполне подготовлен, чтобы заменить английский язык из-за своей слабой стилистической дифференциации и отсутствия достаточного запаса административно-политической и научно-технической терминологии. Эта неподготовленность и недостаточная престижность филипино являются причиной и столь частого филипино-английского переключения кодов и несогласия большой части населения страны (в основном себуанцев) с планами разработки общенационального языка на основе тагальского. Эти факторы объясняют и популярность идеи создания общенационального языка на базе основных языков Филиппин.

Все исследователи указывают на важность проводимой языковой политики на Филиппинах. Однако при решении задач по ее разработке в первую очередь следует учитывать отношение граждан к тому или иному проекту, а не только мнение профессионалов, лингвистов и политиков. Языковая лояльность филиппинцев к филипино явно недостаточно высокая. Филиппинцы в разной степени используют филипино в повседневной жизни.

Показателем степени коммуникативной адекватности идиома является также его способность выражать широкий диапазон экспрессивно-эмоциональных нюансов [Виноградов В.А., Коваль А.И., Порхомовский В.Я., 2008: с. 52; ХаугенЭ., 1975: с. 461]. В этом смысле филипино вполне адекватен, так как представляет собой развитие тагальского языка, имеющего длительную и богатую разножанровую литературную традицию. Филипино, являясь одной из обязательных учебных дисциплин в системе среднего и высшего образования, обладает достаточной коммуникативной мощностью, так как численность филиппинцев, владеющих им как вторым языком, достаточно высока.

Все это в целом приводит к выводу о том, что филипино может и дальше развиваться как наддиалектиая форма, постепенно кодифицируясь и развивая необходимые жанры и стили, превращаясь в литературный и истинно общенациональный язык.

В Заключении излагаются основные выводы и результаты проведенного исследования в соответствии с поставленными во введении задачами:

1. В результате проведенного исследования было установлено, что развитие местных языков Филиппин постоянно сдерживалось колониальной политикой сначала Испании, а затем США. Тем не менее, объективно языковая политика Испании привела к расширению функций нескольких местных языков, в первую очередь, тагальского как языков межнационального общения. К концу испанского правления на Филиппинах тагальский начинает постепенно выполнять роль общенационального языка на архипелаге.

2. Захват архипелага Соединенными Штатами Америки и их активная языковая политика остановили процесс распространения тагальского языка в качестве языка межнационального общения.

3. Обретение Филиппинами политической независимости в 1946 г. не привело к реальной независимости в языковой сфере. Правительство страны никогда не проводило в области языкового строительства решительной политики, направленной на вытеснение импортированных языков из основных сфер коммуникации и внедрение в них местных языков.

4. Двуязычная система образования способствует сохранению английского в качестве доминирующего языка и одновременно развитию и внедрению идиома филипино. Однако филипино до сих пор не является достаточно мощным, чтобы полностью выполнить консолидирующие и интегрирующие функции по всей стране и пока не способен обеспечить обмен информации по многим научным, юридическим и другим специальным темам.

5. В результате проведенного анализа стала очевидной невозможность создания искусственного единого языка на базе нескольких филиппинских языков и внедрения его в разные сферы коммуникации. Функционирующий ныне идиом филипино подвергается естественным образом интерференции со стороны других филиппинских языков и английского. Языковая политика государства была направлена на расширение функций филипино, что стало одной из причин контактирования филипино с другими языками. Однако цель создания нового языка на основе филиппинских и других языков, провозглашенная Конституцией Филиппин 1987 г., не бьиа достигнута.

6. Филипино является развитием и продолжением тагальского языка, формирующейся надциалектной, а, возможно, и надъязыковой формой, возникшей в условиях сильного полиэтнизма. Филипино вобрал в себя лексические и, в небольшой степени, морфологические элементы других филиппинских языков, а также фонетические и лексические элементы английского языка.

Филипино формируется в ответ на потребность общества в едином языке межэтнического общения внутри страны и под влиянием языковой политики, проводимой государством. Но поскольку государство пытается воздействовать не столько на функции формирующегося идиома, сколько на его структуру, то усилия реформаторов филипино часто оказываются безрезультатными.

7. Филипино способен выражать не только когнитивные категории, но и широкий диапазон экспрессивно-эмоциональных нюансов. На нем существует и развивается разножанровая филиппинская литература, что создает предпосылки для того, чтобы филипино стал литературным языком.

Филипино следует признать достаточно мощным при оценке его коммуникативной мощности по численности людей, которые владеют им как «этнически чужим» языком (вследствие того, что он является обязательной учебной дисциплиной), но недостаточно престижным.

8. Следствие двуязычной политики в образовании - массовое многоязычие филиппинцев.

9. Исследование языковой ситуации на Филиппинах показало, что страна относится к гетероморфному типу. Этот факт был выявлен в ходе рассмотрения четырех коммуникативных сред. Было установлено, что в этих КС функционируют разные наборы языков. Языком межнационального общения тагальский язык является только в столичной КС. В других КС в этой роли выступают языки себуано, илоканский и хилигайнон. Филипино и английский используются по всей стране как официальные государственные языки, и до июня 2012 года только на них велось обучение в школах и вузах.

Эти четыре КС входят в состав двух социолингвистических зон: столичная, северная и центральная КС, то есть бблыпая часть страны, - в зону так называемого берегового типа, а южная КС - в зону внутреннего типа. При этом язык межэтнического общения в стране (филипино) формируется по типу внутренних зон, то есть на основе автохтонного языка, что приводит к возникновению дополнительных проблем в распространении этого идиома.

10. В целом языковая ситуация на Филиппинах является поликомпонентной, неравновесной и многополюсной.

На Филиппинах в разных коммуникативных сферах используются разные наборы языков (местных и импортированных), поэтому определить качественные характеристики языковой ситуации в целом по стране представляется весьма сложным.

По официальному статусу филипино и английский обладают юридическим равноправием, но фактически английский язык преобладает, поэтому мы можем оценить языковую ситуацию как дисгармоничную.

На Филиппинах активно используется английский как официальный язык и как язык межэтнического общения, поэтому языковую ситуацию можно охарактеризовать как экзоглоссную.

11. Поскольку в стране существуют несколько коммуникативных сред с отличающимися социолингвистическими состояниями, этот факт должен учитываться при разработке языковой политики. Современная языковая политика в стране является единой для всех регионов, и ее эффективность в разных регионах различна

12. Выбор тагальского в качестве основы языка межнационального общения на Филиппинах оценивается положительно многими филиппинскими, зарубежными и отечественными исследователями. Тем не менее, проведенное исследование позволило обнаружить ряд факторов, не учтенных при разработке языковой политики на Филиппинах и помешавших тагальскому языку стать языком межнационального общения:

1) тагальский не был широко распространен в качестве языка межнационального общения на большинстве островов архипелага; в этой роли он функционировал лишь в столичной КС;

2) существовали достаточно длительные литературные традиции на других филиппинских языках, в частности илоканском, себуанском и хилигайнон, функционировавшим и как региональные лингва франка;

3) пуристические тенденции существовали среди самых влиятельных слоев общества, определявших языковую политику страны в период разработки и первоначального внедрения национального языка;

4) тагальский язык в восприятии филиппинцев никогда не был нейтральным языком, так как тагалы, не будучи малым этносом, а являясь одним из самых многочисленных, в то же время не составляют ббльшую часть населения.

Принимая во внимание все сказанное выше, можно сделать вывод, что при отсутствии каких-либо сильных внешних воздействий филипино в ближайшие годы не может стать единственным языком межнационального общения в стране и будет сосуществовать и развиваться параллельно с английским языком, деля с ним функции во всех основных сферах коммуникации. (Развитие языковой ситуации и языковая политика на Филиппинах. Фролова Е.Г.)

Актуальность проблемы. Одной из актуальных проблем современного литературоведения считается проблема изучения литературного и культурного наследия народов стран Юго-Восточной Азии. Интерес к этому вопросу определяется необходимостью адекватного понимания сложных внутрилитературных процессов, происходящих в этих странах, с целью более полного вовлечения литературного материала в систему мирового сравнительно-исторического и сравнительно-типологического литературоведения. Такой подход будет способствовать расширению представлений о литературных процессах в историко-мировом масштабе.

В этой связи очевидно, что история становления и развития литератур народов Юго-Восточной Азии содержит поистине уникальный материал для исследования процесса формирования национальной литературы в странах, переживших длительные периоды колониальной зависимости. Пример литературы Филиппин весьма нагляден и по-своему уникален, так как дает возможность осмыслить основные этапы становления, развития и трансформации литературы под воздействием практически непрерывного 400-летнего колониального господства трех разных в историческом, идеологическом и культурном, ментальном и языковом отношении стран: Испании, США и Японии. Вот почему анализ сложных и неоднозначных литературных процессов, сопутствующих развитию литературы Филиппин, имеет важное теоретическое значение. Значимость исследования и осмысления филиппинского материала возрастает еще и оттого, что в дополнение к сложному инокультурному влиянию, на Филиппинах развивалась и процветала местная фольклорно-литературная традиция, бытовавшая на многочисленных локальных языках и диалектах. При этом все составляющие литературного процесса на Филиппинах на разных этапах исторического развития страны были равновелики и значимы, и каждая из них внесла свой весомый вклад в то явление, которое теперь принято называть «филиппинская литература».

Актуальность исследования определяется также и тем, что филиппинская литература дает важный материал для разработки многих теоретических проблем современного литературоведения: проблем сравнительного изучения литератур, проблем региональных, зональных и особых межлитературных общностей.

Методологической основой диссертации стали теория сравнительного изучения литературы, разработанная в трудах многих отечественных и зарубежных ученых разных поколений: Н.И.Конрада, В.М.Жирмунского, И.Г.Неупокоевой, Д.Дюришина, И.Д.Никифоровой, С.В.Прожогиной, Я.Мучки, А.Димы и других.

Метод системного анализа процесса становления национальных литератур Юго-Восточной и Восточной Азии разработан и широко применяется в отечественном литературоведении. Этим проблемам посвящены работы специалистов по литературам Востока: Е.П.Челышева, Л.А.Аганиной, Н.И.Никулина, Б.Л.Рифтина, Б.Б.Парникеля, Л.В.Горяевой, В.В.Сикорского, Н.М.Смуровой, Е.Н.Афанасьевой, Е.С.Кукушкиной. Однако, что касается филиппинской литературы, то, несмотря на публикацию в последние десятилетия значительных научных статей и переводов произведений художественной литературы, это направление находится на стадии формирования. Основы для решения этой проблемы были заложены в трудах А.А.Губера, В.А.Макаренко, А.Сантоса, И.ВЛодберезского.

Исследование построено на основе системного анализа филиппинской литературы с приемами историко-литературного метода.

Цели задачи диссертации. В данной диссертации предпринимается попытка проследить процесс становления и развития филиппинской литературы в широком историческом контексте. Отсюда и основные задачи, вставшие перед соискателем в ходе работы:

- выявить хронологические периоды, в течение которых происходят наиболее значительные качественные изменения в процессе формирования и развития литературы Филиппин на жанровом, тематическом и поэтическом уровнях;

- рассмотреть в рамках отдельных исторических периодов процесс трансформации взаимоотношений тагалоязычной, испа-ноязычной, англоязычной литературы, литературы на местных языках;

- показать основные тенденции развития филиппинской литературы в последние десятилетия;

- ввести в научный обиход отечественного востоковедения ранние неизвестные в нашей науке произведения филиппинской литературы и фольклора.

Научная новизна. В диссертации впервые в отечественном и зарубежном литературоведении делается попытка на конкретном материале проследить сложный процесс становления и развития филиппинской литературы в рамках значительного исторического периода (ХУ1-ХХ вв.) с учетом бытования доколониальной фольклорной традиции. Рассматриваются основные фольклорные жанры, сохранившиеся у филиппинских народов, не подвергшихся колонизации. Прослеживаются судьбы доколониальной литературы в период испанского владычества. Исследуются пути формирования на протяжении истории новых поэтических, драматических и прозаических жанров. Анализируется процесс взаимовлияния разноязычных литератур в составе единого культурного комплекса. Впервые в научный обиход вводятся произведения филиппинской литературы, которые ранее не были объектом специального исследования и на русский язык не переводилось.

Практическая значимость работы. Результаты исследования могут быть использованы при написании работ по истории филиппинской классической литературы и литературы нового и новейшего времени, равно как и обобщающих работ, посвященных проблемам межлитературных общностей, формирования национальных литератур, вопросам традиционной и новой филиппинской культуры; а также при чтении курсов филиппинской словесности в востоковедческих ВУЗах.

Апробация работы. Выводы исследования были изложены в виде доклада на Международном Конгрессе Востоковедов (Москва, 2004 г.). Основные положения диссертации нашли свое отражение в ряде публикаций автора. Текст диссертации обсуждался на заседании Отдела Юго-Восточной Азии Института востоковедения РАН.

Структура диссертации. Диссертационная работа состоит из Введения, четырех глав, Заключения и Библиографического списка.

Во Введении обосновывается актуальность исследования, формулируются его цели и задачи, объясняется научная новизна и практическая значимость работы, определяются ее методы и источники, даются краткие сведения об этническом составе Филиппин, культурно-религиозной ситуации.

Выделяются и характеризуются основные этапы развития филиппинской литературы. Отмечается, что на данном этапе исследования можно говорить о существовании по крайней мере пяти исторических этапов в развитии филиппинской литературы. Большинство выделенных периодов совпадают с хронологическим делением, принятым в филиппинском и мировом литературоведении, но в ряде случаев их рамки значительно расширяются. Очевидно, это связано с тем, что разные этапы развития филиппинской литературы сегодня по-разному освещены источниками и наблюдаются своего рода источниковедческие лакуны. Их существование, возможно, отражает неравномерность развития филиппинской литературы на разных языках, второстепенность интереса колонизаторов к тем или иным сферам духовной жизни филиппинцев, а также сложности перестройки всего культурно-фольклорно-литературного комплекса Филиппин на очередном этапе смены исторических и культурных ориентиров.

Подчеркивается, что история развития филиппинской литературы была многогранна и нередко противоречива. Ей не раз приходилось «осваивать» новую для себя культуру, литературные жанры, язык для того, чтобы спустя время именно эти инородные явления воспринимались как традиционные и естественные перед лицом новой культурно-литературной экспансии. Этим определяется пестрота и многослойность культурных наслоений, на протяжении истории не раз вступавших во внутренние противоречия, стремясь «выдавать» друг другу с литературной арены Филиппин.

В качестве первого этапа рассматривается период доколониальной словесности, время до прихода на Филиппины в XVI в. испанских завоевателей. Это период бытования фольклорной традиции, имеющей многочисленные локальные варианты, а зачастую и весьма ограниченную социальную и топонимическую сферы распространения. Следующим этапом развития филиппинской литературы может считаться период испанского владычества (1565-1897), не только огромный исторический отрезок, но и время стремительных темпов развития литературы. Появляются первые письменные памятники на испанском и на тагальском языках; на литературной арене Филиппин вспыхивают яркие имена писателей-филиппинцев. Этот период знаменателен и тем, что в филиппинской литературе оформились новые жанры, сложилось понятие переводной литературы, появился роман. При этом нельзя забывать, что испанское завоевание было тяжелым временем для филиппинского народа, и в литературе было немало насильственно привнесенного. Тем не менее, филиппинская литература ХУ1-Х1Х вв. - это литература расцвета и обновления.

Это время творчества классиков филиппинской литературы - Гаспара Акино де Белена (даты жизни неизвестны), Франсиско Бальтасара (1788-1862), Педро Патерно (1875-1911), Хосе Риса-ля (1861-1 896), Марсело Илариона дель Пилара (1850-1896), Андерса Бонифасио (1863-1896) и других.

Целенаправленным вытеснением испанской традиции, испа-ноязычного компонента, характеризуется третий период развития филиппинской литературы. Он приходится на конец XIX - середину XX в. Особенностью этого периода может считаться массированное наступление американской культуры, пропаганда американского образа жизни, переход на американизированную систему образования, и, главное, внедрение английского языка как на бытовом уровне, так и как языка новой литературы.

В языковом плане это был уникальный период, поскольку литература Филиппин создавалась одновременно на трех основных языках - тагальском, испанском и английском. Это также было время дальнейшего развития и обновления литературных жанров, особенно драматургии. Наиболее полное представление об основных тенденциях развития литературы этого периода дает анализ произведений филиппинских драматургов Северино Рейеса (18611942), Хуана Матапанга Круса (даты жизни неизвестны), Хуана Абада (1872-1932), Аурелио Толентино (1868-1915), Патрисио Мариано (1877-1935), Вильфридо М.Герреро (1917-1995) и других. Новые темы и поэтические приемы можно проследить, анализируя творчество поэтов, принесших в филиппинскую поэзию новые веяния, таких как Педро Гатмайтан (1889-1965), Хосе Ко-расон де Хесус (1896-1932), Лопе К.Сантос (1879-1963), Фернандо М.Герреро (1873-1929), Сесилио Апостол (1877-1936) и многих других. Филиппинская проза этого периода связана с именами романистов Лопе К. Сантоса, Фаустино Агилара (1882-1955), Инь-иго Эд.Регаладо (1899-1976), авторов коротких рассказов - Патрисио Мариано и Лопе К.Сантоса, а также Артуро Б.Ротора (19071988), Мануэля Э.Аргилья (1910-1944) и ряда других прозаиков-новеллистов.

Четвертый и пятый периоды развития филиппинской литературы, приходятся на послевоенное время, период после Второй мировой войны. При этом к четвертому периоду можно отнести всю литературу до 1986 г. времени, когда в результате восстания пала диктатура Фердинанда Маркоса. Литературная ситуация после 1986 г. представляет собой условно пятый период, который, согласно филиппинской историографии, продолжается до настоящего времени. Характерной чертой развития литературы на протяжении двух указанных периодов можно считать двуязычие филиппинской литературы, параллельное сосуществование англоязычного и тагалоязычного потоков. Для послевоенной филиппинской литературы также характерно некоторое возвращение к испанской традиции и появление авторов, вновь создающих свои произведения на испанском языке. В целом же, литература до 1986 г. характеризуется новым взлетом интереса к жанру романа

и расцветом тагалоязычной и англоязычной романистики. Параллельно с этим впервые в истории развития филиппинской прозы особой популярностью стал пользоваться жанр короткого рассказа. В этой связи особого внимания заслуживает творчество прозаиков Ласаро М. Франсиско (1898-1980), Амандо В.Эрнандеса (1903-1970), Консантэ Касабара (1929-?), Эдгардо М. Рейеса (род. 1938 г.), Н.В.Гонсалеса (род. 1917 г.), Ника Хоакина (1917-?), Д.Нолледо (род. 1934 г.), Альберто С.Флорентино (род. 1931 г.). Процветала и драматургия на двух языках. Наиболее известными драматургами считались Тони Перес (род. 1951 г.) и Пол Думол (род. 1951 г.).

Эволюционировали все направления филиппинской литературы и после 1986 г. Это время характеризуется желанием литераторов осмыслить весь процесс развития своей национальной литературы и определить ее место и в системе литератур Юго-Восточной Азии, и в системе мировой литературы. Осознание филиппинскими литераторами и филиппинским обществом своей национальной литературы как самостоятельной, эстетически значимой общности привело к бурному развитию журналистики и публицистики, созданию многочисленных писательских сообществ, развитию университетских исследовательских центров. В последние годы были созданы специализированные сайты в Интернете, ставящие своей целью познакомить широкую общественность с достижениями национальной филиппинской литературы.

Особо подчеркивается, что формирование литературы Филиппин, как самостоятельного явления - процесс, продолжающий и сегодня свое поступательное движение; и, совершенно очевидно, что пятым, условно выделенным периодом, он не ограничивается. В литературном плане современные Филиппины находятся на определенном витке самоидентификации литературного творчества, и дальнейшее будет во многом зависеть от политико-экономического развития страны. Однако весь сложный процесс становления и развития филиппинской литературы показывает, какой непростой путь пришлось пройти народам Филиппин, чтобы их литература могла восприниматься сегодня как самостоятельная литературная общность и рассматриваться как полноценная национальная литература.

Первая глава - «Фольклор народов Филиппин и доиспанс-кая словесная традиция» включает четыре раздела: «Повествовательный фольклор в контексте мифолого-религиозных представлений», «Народная поэзия и особенности филиппинского стихосложения», «Филиппинские паремии: темы и поэтика», «Становление эпической традиции».

В птаве отмечается, что филиппинская словесная традиция до прихода испанцев в 1565 г. представляла собой чрезвычайно сложный, многослойный массив, созданный на основе взаимодействия различных местных фольклорных циклов. К XVI в. филиппинцы обладали значительным фольклорно-мифологическим комплексом, включающим такие основные составляющие как повествовательный фольклор, народную поэзию, малые жанры, тесно связанные с народной лирикой, а также эпос, являющий собой пограничье между непосредственной фольклорной и нарождающейся литературной традицией.

Древнее художественное творчество филиппинцев имело четко выраженный коллективный характер, было синкретичным и тесно связанным с хозяйственной деятельностью. Особое место отводилось магически значимым элементам, способствующим сохранению жизни в широком смысле. Всякая работа в поле воспринималась как священнодействие, сопровождаемое ритуалом, в котором была заключена определенная эстетичность.

Язык фольклора был повседневным, за исключением произведений, являвшихся частью культурного наследия сообщества, таких как эпос. На этом этапе развития литературы любой член общины, если он знал условности устного творчества, был потенциальным поэтом, певцом или рассказчиком. По-видимому, только исполнитель эпоса должен был обладать особым даром - исключительной памятью и талантом музыканта. Благодаря определенным особенностям различных устных литературных форм, таким как повторяющиеся формулы, наличие типовых характеров, устойчивых ритмических и музыкальных правил, исполнителям было легче запоминать большие произведения. Именно эти приемы облегчали распространение стихов, песен, сказок, поговорок и обеспечивали им долгую жизнь путем межличностной передачи, между отдельными общинами и разными поколениями.

Основу повествовательного фольклора составляли космогонические и этиологические мифы, благодаря которым оказался зафиксирован древний пантеон филиппинских богов - верховных и местных. С древней мифологией была тесно связана сказочная и несказочная традиция, в которой особое место занимали этиологические тексты. Достаточно развитым предстает массив волшебных сказок и сказок о животных. Важно также отметить, что ко времени испанского завоевания на Филиппинах начала складываться новеллистическая (бытовая) сказка, позднее получившая широкое бытование у народов, которые, в силу географической и рельефной отдаленности, смогли избежать прямого воздействия испанской культурной традиции.

Важное место в обрядовой и бытовой жизни филиппинцев занимали народные песни. Песенный массив был чрезвычайно разнообразен по жанровому составу, структуре и тематике. Именно древние народные песни стояли у истоков создания сложной системы филиппинского стихосложения, для которой характерен изосиллабизм, синтаксическая завершенность стиха и разделение его цезурой на две синтагмы. Метрика филиппинской древней поэзии сохранилась до сих пор и четко прослеживается в произведениях поэтов XX в., равно как и принцип «заполненного пространства», проявившейся в поэзии благодаря чрезвычайной насыщенности стиха всевозможными средствами художественной выразительности.

С песенной традицией были тесно связаны малые жанры фольклора: загадки, пословицы и поговорки, широко использующие метрику, тропику и метафорику народной поэзии. Тематика филиппинских паремий была разнообразна и касалась всех сторон жизни традиционного филиппинского общества, что делает паремии важным источником для понимания и изучения системы традиционных бытовых и религиозных представлений и ментально ста древних филиппинцев.

Ко времени испанского завоевания на Филиппинах сложилась и процветала значительная по размеру фольклорная форма - эпические сказания, для которых были характерны стихотворная форма, исполнение речитативом, наличие сложного сюжета и большое число персонажей. Эпика филиппинцев может служить источником для изучения межрегиональных и межнациональных связей филиппинского фольклора. В частности, она испытала сильное влияние древнеиндийской традиции. В целом же народный эпос филиппинцев, хотя и имел устную форму бытования, оказался наиболее важным этапом при переходе от фольклора к авторскому творчеству.

В главе подчеркивается, что еще до испанского завоевания на Филиппинах существовала культура, связывающая острова с Малайей, культура, испытавшая индийское, арабское и, возможно, китайское влияние и отличавшаяся от западной культуры, привнесенной европейскими колонизаторами.

Общее состояние филиппинского фольклора, его разветвленность, многослойность, интенсивное развитие основных жанров дает возможность предположить, что ко времени испанского вторжения Филиппины стояли на пороге формирования собственной национальной литературы, хотя, не исключено, что этот процесс носил бы длительный, затяжной характер. Однако дальнейшее историческое развитие страны, с одной стороны, ускорило этот процесс, с другой, придало этому процессу другую окраску, введя в бытовой и литературный обиход филиппинцев не только новую религию, незнакомую культуру, но и другие представления о системе ценностей.

Вторая глава - «Литература Филиппин в период испанского владычества (1565-1897)» состоит из трех разделов: «Ранние письменные памятники», «Формирование и развитие новых жанров», «Испаноязычная поэзия и проза XIX в.»

В главе отмечается, что испанская словесность оказала значительное влияние на дальнейший путь развития филиппинской устной традиции: в ней появились новые темы и сюжеты, способствовавшие созданию новой системы персонажей, которые со временем стали восприниматься как неотъемлемая часть филиппинской культуры. Филиппинская фольклорная традиция в этом смысле в определенной степени уникальна, поскольку она ощутила не только новое для себя религиозное воздействие, но и оказалась вовлеченной в совершенно иную систему культурных координат.

Процесс внедрения испанского материала в филиппинский фольклор шел поступательно на протяжении ХУП-Х1Х веков, т.е. весь период испанского владычества. При этом к началу XIX в. стали четко видны два «результата» воздействия испанской культуры, причем полярных, являющих собой взаимодействие и сосуществование взаимоисключающих явлений. Так, в первой половине XIX в. на Филиппинах фиксировались произведения устного народного творчества (новые и варианты старых), окрашенные четко выраженной христианской дидактикой, полные чудесных превращений, которые творили католические святые, и в основе которых лежал божественный промысел. Были известны и такие филиппинские народные сказания, персонажами которых выступали герои испанских народных баллад: Карл Великий, Ричард I Львиное Сердце, испанский рыцарь Сид Кампеадор, добрый монарх Бернардо дель Каприо. Образ последнего получил на Филиппинах необыкновенную популярность и распространенность. Сильно переосмысленный, образ доброго монарха трансформировался в образ народного заступника, ратующего за освобождение Филиппин от испанского гнета.

При этом заимствование испанских персонажей и реалий не происходило путем простого перенесения элементов одной культурной традиции в другую. Наоборот, содержание испанских произведений, поведенческая линия их персонажей и даже имена героев подвергались сильной адаптации и замене в соответствии с филиппинской ментальностью и исконной традицией. Даже действие этих произведений переносилось на Филиппины, что придавало «чуждому» сюжету местный колорит и наполняло его чисто филиппинским духом.

Другим «результатом» воздействия испанской культуры на филиппинский фольклор стало практически уникальное (если учесть степень воздействия испанской культуры) «уклонение» филиппинской народной культуры от этого воздействия. Филиппинцам удалось сохранить основные национальные языки настолько, что к началу XX в. они смогли считаться литературными. Испанское владычество, длящееся 333 года, не искоренило и целый пласт фольклорных произведений, создаваемых и сохранявших свое бытование на местных языках в отдаленных уголках Филиппин.

Филиппинская словесность, имевшая преимущественно устные формы, в этот период развивалась по двум основным направлениям. С одной стороны, массированное давление со стороны испанских колонизаторов привело к оттеснению народного творчества на второй план, хотя оно продолжало бытовать и развиваться в отдаленных районах страны. С другой стороны, филиппинская литературная традиция приобщилась к испанской культуре, в ней появились сюжеты из испанской истории, рыцарских романов и баллад. При этом во многих произведениях, написанных на «испанские» темы, оставалась филиппинская ментальность и народные представления о добре и зле.

В главе подчеркивается, что особенностью развития филиппинской литературы в период испанского владычества может считаться повышенный интерес, зачастую навязанный, к религиозной тематике. На рубеже веков зародилась «переводная литература», под которой понимались переводы на тагальский язык драматических произведений о смерти и страдании Христа. Этот аспект развития филиппинской литературы связан с именем Гаспара Акино де Белена (даты жизни неизвестны). Его «длинная поэма» «Страсти Господа нашего Иисуса Христа» не потеряла своей актуальности и сегодня. В 1975 г. эта поэма, написанная в жанре пасьон, была поставлена на телевидении и с тех пор транслируется каждую Пасху.

Одним из наиболее популярных видов театрального искусства считались в то время так называемые моро-моро - драматические представления, в основном светские, с танцами и песнями. Само название жанра должно было указывать на действующих лиц этих пьес: термином моро (от исп. того - «мавр») условно называлось исламизированное население юга Филиппин. Одним из героев или героинь пьес моро-моро, как правило, оказывались мусульмане.

К XVIII веку исследователи относят и появление на Филиппинах жанра кутеёуа (комедия) как театрального жанра, нередко отождествляемого с моро-моро. Филиппинские ученые склонны связывать его появление и популярность с определенным расслоением в среде филиппинцев, с тем, что многие из них смогли адаптироваться в сложившейся ситуации, перенять манеры и нравы испанцев. Это позволило им занять более высокое социальное положение в обществе. Известно, что первую комедию под названием «Пиратские войны на Филиппинах» написал в XVII в. иезуит Херонимо Перес.

Пьесы, созданные в жанре кутес1уа, также должны были «ра-Ч ботать» на интерес филиппинцев к испанской культуре. В этих пьесах использовались сюжеты средневековых испанских баллад о высокородных рыцарях и их ярких подвигах во имя любви и славы, дававшие зрителям филиппинцам идеализированное представление о европейском обществе, которое являлось в этих пьесах примером набожности и неколебимой верности монарху. Наряду с другим театральным жанром - синакуло, комедия удовлетворяла любопытство филиппинцев. Они с восторгом наблюдали за жизнью далекой эпохи и независимого общества, которая так контрастировала с нестабильностью и нищетой их страны и суровым временем.

Примерно тогда же, когда появилась комедия, на Филиппинах широко распространились еще два жанра - два вида повествовательных поэм: сюН (авит) и копс1о (коридо), нередко служившие также литературной основой моро-моро. Их сюжет основывался все на тех же испанских балладах. Строфы авита состояли из четырех двенадцатисложных строк, а строфы коридор из четырех восьмисложных строк. Произведения этих жанров пелись или читались нараспев под аккомпанемент филиппинской гитары или других струнных инструментов. По-видимому, они распространялись подобно фольклорным произведениям, что делало самые популярные из них доступными широкому кругу людей, несмотря на то, что большинство населения было неграмотным. Авиты (букв, «песнь, поэма») были мажорны по содержанию и почти всегда имели счастливую концовку. Коридо же, наоборот, были минорны и нередко заканчивались на трагической ноте. Считается, что коридо являли собой адаптацию испанского корридо (баллады, романса).

Отмечается, что для периода испанского владычества было характерно создание произведений на двух языках - на испанском и тагальском, с преобладанием каждого из них на разных этапах исторического и литературного развития. Этот период дал филиппинской литературе выдающихся литераторов, ставших гордостью филиппинской и даже мировой культуры: Гаспара Акино де Белена, Франсиско Бальтасара (Балагтаса), Педро Патерно, дель Пилара, Андреса Бонисацио, Эмилио Хасинто, и, конечно, Хосе Рисаля.

На протяжении ХVП-ХIХ вв. происходило поступательное развитие филиппинской литературы, до ХVПв. не знавшей крупных литературных форм. В ХIХ в. появился первый филиппинский, во многом романтический роман «Нинай» Педро Патерно, а затем и роман Хосе Рисаля «Не прикасайся ко мне», ставший первым реалистическим романом на Филиппинах, рассматриваемым нередко даже в русле критического реализма. В конце XIX в. зародилась и стала набирать силу филиппинская (эмигрантская) журналистика, благодаря которой во многом было подготовлено революционное сознание филиппинцев и само начало движения за освобождение в конце 90-х годов XIX в.

Третья глава - «Особенности развития литературы Филиппин в конце ХIХ - первой половине XX в. (1898-1945)» включает три раздела: «Утверждение национальной драмы», «Новые веяния в филиппинской поэзии», «Основные тенденции в развитии прозы».

В главе особо подчеркивается, что в целом литературная ситуация на Филиппинах в тот период была сложная и противоречивая. Достаточно сказать, что в литературной жизни страны активно действовали четыре значительных потока: 1) местные литературы, игравшие важную роль в формировании национального самосознания и представлявшиеся на определенном этапе наиболее близкими думам простых людей, но, в то же время, отвергаемые и не принимаемые во внимание колониальными властями;

2) литература на тагальском языке, имевшая все потенциальные возможности стать объединяющим фактором в процессе формирования национальной литературы, но на первом этапе не имевшая реальной возможности для реализации этого процесса; 3) испаноязычная литература, которая до времени американской колонизации считалась «чуждой», хотя по-испански уже писали самые известные филиппинские поэты и писатели, но которая стала восприниматься как «своя» перед лицом опасности внедрения нового «культурного слоя», т.е. американской культуры, литературы и английского языка; 4) литература на английском языке, которая быстро и уверенно занимала позиции, оставленные испа-ноязычной литературой, и вносила в литературный процесс на Филиппинах новую художественную ментальность и новые литературные взгляды.

Эти четыре разноязычных потока на протяжении почти 50 лет рассматриваемого периода, от времени американской оккупации до провозглашения Филиппинами независимости 4 июля 1946 г., вынуждены были сосуществовать в литературной жизни Филиппин. И говоря о развитии основных жанров в литературе этого периода необходимо учитывать тенденции, наметившиеся в тагалоязычных, испаноязычных, англоязычных произведениях этих жанров, а также выявлять особенности развития этих жанров на местных языках.

Отмечается, что этот, весьма непродолжительный период, оказался очень важным для развития филиппинской литературы с точки зрения утверждения в ней новых жанров. Так, на первый план выдвинулась драма, никогда ранее не игравшая столь заметной роли в развитии литературы; зародился короткий рассказ; наблюдались новые тенденции в эволюции филиппинской поэзии, на новый уровень поднялась романистика.

На первый план в филиппинской драматургии вышел жанр сарсуэла, заимствованный в испанской традиции, но получивший самобытное решение на филиппинской сцене. По сути это были героико-социальные пьесы с элементами юмора и сатиры. Герои-ко-социальный аспект был характерен и для поэзии этого периода. Тематическим нововведением рубежа ХIХ-ХХ веков следует

считать обращение литераторов к проблемам личной жизни своих героев, изображению и анализу их чувств и переживаний. Особой популярностью в этот период пользовались пьесы и рассказы Патрисио Мариано, стихи Хосе Корасона де Хесуса, любовные романы Иньиго Эд.Регаладо. По-прежнему актуальной была социально-политическая тематика. В литературе этого времени четко прослеживались две основные тенденции: ностальгия по прошлому, обращение к героям недавних революционных побед, а также антиколониальные и антиамериканские настроения, явно заметные на фоне все более прогрессирующей американизации страны.

В этот период особого размаха достигла филиппинская журналистика на тагальском и на английском языках. Впервые большое значение стало предаваться литературным журналам, что способствовало увеличению числа публикуемых произведений и привитию стойкого интереса читателей к литературе. Зародилась литературная критика, которая, правда, к этому моменту еще не достигла высот своего развития, но уже пыталась теоретически осмыслить происходящие процессы, в чем была велика заслуга писателя и публициста Сальвадора П.Лопеса.

Больших успехов достигла филиппинская проза на тагальском и английском языках, т.к. испанский язык (за исключением поэзии) практически полностью был вытеснен из литературного обихода. В романистике четко прослеживалось формирование социально-политического, героико-социального и любовного направлений. Зародился жанр новеллы (короткого рассказа).

Новые тенденции наметились и вопросе самоидентификации филиппинских прозаиков и поэтов. Одни, пишущие на тагальском, ревностно оберегали свою культуру и язык; другие, - получившие англоязычное образование, пытались соединить в своем творчестве филиппинскую реальность и английский язык, рассматривая последний как необходимый элемент современный филиппинской культуры и литературы. Вторая тенденция стала особенно сильна с началом японской оккупации в 1942 г. Немногим раньше, когда в страну пришли американцы, испанская культура казалась филиппинцам «родной», теперь нечто подобное они испытывали по отношению к американской культуре.

В главе подчеркивается, что за 50 лет рассматриваемого периода, филиппинская литература, несмотря на постоянное присутствие в ней «инородных начал», стала все более осознавать себя как национальная литература, откликаться на проблемы своего народа и искать пути их решения. Можно сказать, что к концу войны, т.е. к 1946 г. филиппинская литература представляла собой национально-самостоятельное явление в мировом литературном процессе, и имена филиппинских поэтов и прозаиков были известны за пределами страны.

Четвертая глава - «Послевоенная филиппинская литература (1946-90-е гг. XX в.): проблемы самоидентификации», состоит из трех разделов «Новый этап развития тагалоязычной литературы», «Роль англоязычной традиции в становлении национальной филиппинской литературы», «Литературная ситуация на Филиппинах после 1986 г».

В главе отмечается, что послевоенная филиппинская литература развивалась на фоне серьезных социально-политических перемен, происходивших в стране в этот период, что не мопго не отразиться в целом на особенностях литературного процесса столь неспокойного времени. Подробно рассматриваются основные тенденции в развитии литературы периода Республики (19461985) и литературы после восстания 1986 г. Подчеркивается, что в течение всего послевоенного периода перед филиппинской литературой стояла главная проблема - проблема самоидентификации, определение себя как национальной литературы. Кроме того, на повестке дня остро встало решение языковых вопросов и, прежде всего, проблем реального соотношения английского языка и филиппинской традиции, а также выбора общенационального языка. Весь этот комплекс трудноразрешаемых проблем привел к созданию чрезвычайной многообразной и пестрой литературной палитры, ситуации, когда происходило много взаимоисключающих процессов, а декларированные идеи нередко принимали форму своей противоположности.

В Заключении формулируются основные выводы диссертации. Отмечается, что формирование литературы Филиппин представляет собой сложный и многогранный процесс, напрямую

связанный с историческим развитием страны. Литература Филиппин - показательный пример того, как в условиях многовековой колониальной зависимости выкристаллизовывается и самоидентифицируется то национально значимое, на чем в дальнейшем сформируется национальная литература.

Сегодня литература Филиппин представляет собой сложную литературную общность, в которой четко прослеживаются несколько компонентов: влияние испанской средневековой традиции, привнесшей не только испанский язык, но и собственную систему литературных жанров, а также христианские доктрины и идеалы; насильственное насаждение американской культуры, вступившей в борьбу с испанской за сферы влияния на Филиппинах, а также вытеснение испанского языка английским; продолжающееся бытование местных традиций и создание не только произведений фольклора, но и художественной литературы на местных языках, прежде всего, на тагальском.

При этом интересно, что в условиях многоликой культурной экспансии филиппинской литературе уцалось выстроить достаточно стройную национальную систему, отвечающую как чаяниям широких масс филиппинцев, так и элит, поскольку она в целом отражала полную трагизма, и не умирающей надежды на лучшее будущее жизнь всего филиппинского общества. Именно поэтому привнесенные литературные жанры прошли на Филиппинах сильную адаптацию, в результате чего получились произведения истинно филиппинские, сохраняющие традиционную стихотворную метрику и поэтику, нередко имеющие сюжет, восходящий к традиционным текстам, наполненные социальной и политической символикой.

Став в силу исторических обстоятельств особым синтезированным явлением (если иметь в виду различные культурные компоненты его составляющие), филиппинская литература осталась глубоко самобытной; и сегодня имена самых известных литераторов (на каком бы языке они не творили), таких как Франсиско Бальтасар, Хосе Рисаль, Андрее Бонифасио, Лопе К.Сантос, Фернандо М.Герреро, Фаустино Агиляр и многих других воспринимаются, прежде всего, как имена филиппинских прозаиков и поэтов, а их произведения считаются национальным достоянием Филиппин.

Уникальность истории формирования национальной литературы Филиппин (как особого единства или общности) заключается еще и в том, что не имевшие развитой литературы еще в XVI в. филиппинцы к концу XX в. освоили все литературные жанры, пройдя за 400 лет путь от исключительно устной, при этом этнически разрозненной традиции до высокохудожественной национальной романистики. Литература Филиппин в XX в - это и развитая проза (жанр романа и короткого рассказа), и известная в мире поэзия, и развивающаяся быстрыми темпами драматургия. Сегодня это уже, можно сказать, - полнокровная литературная система.

При этом по-прежнему злободневной проблемой филиппинской литературы остается проблема языка. Как и несколько веков назад, литература Филиппин в основном двуязычна (ранее -тагальский и испанский; теперь - тагальский и английский); при этом английский язык нередко играет более важную роль, чем тагальский. Можно говорить, что в настоящее время наблюдается некое языковое противостояние, и от его результата во многом будет зависеть дальнейшее развитие филиппинской литературы.

Именно поэтому перед исследователями филиппинской литературы стоят задачи адекватного осмысления сложных процессов в современной литературе Филиппин, например, проблем соотношения традиций и инноваций, трансформации классических (испанского периода) театральных жанров, взаимодействия традиции и инокультурных заимствований в современном романе, изучение современного состояния филиппинской поэзии и многие другие. И главная из них - фиксация и научное осмысление новых тенденций в процессе дальнейшей эволюции национальной литературы Филиппин, в процессе, продолжающем свое поступательное развитие.

Одной из актуальных проблем современного литературоведения считается проблема изучения литературного и культурного наследия народов стран Юго-Восточной Азии. Интерес к этому вопросу определяется необходимостью адекватного понимания сложных внутрилитературных процессов, происходящих в этих странах, с целью более полного вовлечения литературного материала в систему мирового сравнительно-исторического и сравнительно-типологического литературоведения. Такой подход будет способствовать более полному представлению о литературных процессах в историко-мировом масштабе.

В этой связи очевидно, что история становления и развития литератур народов Юго-Восточной Азии дает поистине уникальный материал для исследования процесса формирования национальной литературы в странах, переживших длительные периоды колониальной зависимости. Пример литературы Филиппин весьма нагляден и по-своему уникален, так как дает возможность осмыслить основные этапы становления, развития и трансформации литературы под воздействием практически непрерывного 400-летнего колониального господства трех разных в историческом, идеологическом и культурном, ментальном и языковом отношении стран: Испании, США и Японии. Вот почему анализ сложных и неоднозначных литературных процессов, сопутствующих развитию литературы Филиппин, имеет важное теоретическое значение. Значимость исследования и осмысления филиппинского материала возрастает еще и оттого, что в дополнение к сложному инокультурному влиянию, на Филиппинах развивалась и процветала местная фольклорно-литературная традиция, бытовавшая на многочисленных локальных языках и диалектах. При этом все составляющие литературного процесса на Филиппинах на разных этапах исторического развития страны были равновелики и значимы, и каждая из них внесла свой весомый вклад в то явление, которое теперь принято называть «филиппинская литература».

Очевидно, что филиппинская литература дает важный материал для разработки многих теоретических проблем современного литературоведения: проблем сравнительного изучения литератур, проблем региональных, зональных и особых межлитературных общностей и т.д. Методологической основой диссертации стали теория сравнительного изучения литературы, разработанная в трудах многих отечественных и зарубежных ученых разных поколений: Н.И.Конрада, В.М.Жирмунского, И.Г.Неупокоевой, Д.Дюришина, И.Д.Никифоровой, С.В.Прожогиной, Я.Мучки, А.Димы и других [Конрад, 1974; Жирмунский, 1967; Неупокоева, 1963, 1976; Дюришин, 1979, 1993; Никифорова, 1977; Прожогина, 1993; Мучка, 1993, Дима, 1977].

Метод системного анализа процесса становления национальных литератур Юго-Восточной и Восточной Азии разработан и широко применяется в отечественном литературоведении. Этим проблемам посвящены работы специалистов по литературам Востока: Л.А.Аганиной, Е.П.Челышева [Аганина, Челышев, 1981; 1982; 1988; Челышев, 1986; 1988], Н.И.Никулина [Никулин, 1971; 1977], Б.Л.Рифтина [Рифтин, 1979], Б.Б.Парникеля [Парникель, 1980], Л.В.Горяевой [Горяева, 1979], В.В.Сикорского [Сикорский, 1965], Н.М.Смуровой [Смурова, 1979], Е.Н.Афанасьевой [Афанасьева, 1994; 1999], Е.С.Кукушкиной [Кукушкина, 2002]. Однако, что касается филиппинской литературы, то, несмотря на публикацию в последние десятилетия значительных научных статей и переводов произведений художественной литературы, это направление находится на стадии формирования. Основы для решения этой проблемы были заложены в трудах А.А.Губера [Губер, 1963], В.А.Макаренко [Макаренко, 1973; 1973 (1); 1988; 1989; 1994], А.Сантоса [Сантос, 1965], И.В.Подберезского [Подберезский, 1982].

Самобытное историческое и культурное развитие Филиппин дает поистине неограниченные возможности для изучения мифологии, фольклора и литературы архипелага, но, вместе с тем, и ставит порой непреодолимые препятствия для их изучения. Одна из причин сложности освоения филиппинского материала связана с его исторически обусловленной разрозненностью. Вторая причина кроется в труднодоступности (даже при использовании электронных источников) новейших оригинальных текстов и историографической литературы. Еще одна причина продиктована пестротой этнического состава Филиппин, а, следовательно, дробностью культурных и языковых традиций.

Как известно, Филиппины как государство и как историко-этнографическая область совпадают в своих границах с физико-географическим понятием Филиппинского архипелага, площадь которого около 300 тыс. кв. км. Гористые острова архипелага лишь по побережьям окаймлены узкими, но плодородными и густо заселенными равнинами. Горы поросли густыми вечнозелеными лесами, занимающими свыше 60 % площади страны.

Современное население Филиппин (70.640 тыс. чел. на 1998 г.) дробно и в то же время однородно. Здесь насчитывается более 90 народов и этнографических групп - каждая со своим особым языком или диалектом. Однако все эти группы, за исключением малочисленной прослойки неаборигенного населения, не только имеют много общего в этнической истории, направлении хозяйства и в основных чертах культуры, но и лингвистически принадлежат к одной филиппинской группе малайско-полинезийской языковой семьи. Неравномерность развития разных близкородственных народов привела, однако, к появлению существенных культурных и социальных различий между ними. В результате этого население Филиппин в наши дни может быть разделено на две главные группы. Одну группу составляют равнинные народы Филиппин. Это бисайя, тагалы, токи или илокаицы, биколы, пангасипапы, пампапганы, ибаиаги и самбалы. Два последних достаточно малочисленны.

Все эти народы населяют прибрежные, относительно равнинные районы. Они в первую очередь и были покорены колонизаторами и обращены в христианство. Быт, языки, национальная психология и культура этих народов испытали сильное иностранное влияние: в ХУ1-Х1Х вв. - испанское, затем в XX в. - американское. Абсолютное большинство этих народов исповедует католицизм. Хотя сегодня еще сохраняются национальные различия и обособленное самосознание, принадлежность к складывающемуся общефилиппинскому единству осознается каждым из этих народов едва ли не сильнее, чем эти различия.

Другую группу составляют народы, находящиеся на положении национальных меньшинств. Почти все они ни по расе, ни по языку, ни по официальному политическому положению не отличаются существенно от основных, крупнейших народов Филиппин. Различия между ними лежат только в области культуры. Это моро (от исп. того - «мавр») - условное наименование исламизированного населения юга Филиппин. По численности моро близки к самым малым из основных народов: магиндаиао насчитывают 430 тыс. человек, довольно неоднородная в этническом отношении группа сулусамаль - 150 тыс. человек, лаиао - 170 тыс. человек, яканы - только 70 тыс. человек. От основных народов Филиппин моро отличает исламская религия, наложившая отпечаток на все сферы духовной, а частично и материальной культуры, большая степень сохранения пережитков феодальных отношений и политически неполноправное положение (еще недавно районы, населенные моро, управлялись администрацией, почти сплошь состоявшей из представителей основных христианизированных народов).

Кроме того, часть национальных меньшинств составляют небольшие горные народности. Из них ифугао насчитывают 85 тыс. человек, а маигуаиганы, илонготы, куйоиоиы по численности не достигают и десятка тысяч. Несмотря на начавшееся в XX в. распространение элементов современной культуры, малые народы в значительной мере сохраняют первобытные анимистические верования и культурные особенности, восходящие к доколониальной эпохе.

Особое положение занимают так называемые негрито - аэта и батаки. Обычно считается, что критерием их выделения служит расовая принадлежность к негроидному типу австралоидной расы, однако, с одной стороны, в результате смешения среди аэта и батаков можно встретить немало явно монголоидных лиц, а с другой - негроидный элемент настолько активно участвовал в сложении многих других народов Филиппин, особенно горных, что некоторых из них не всегда легко внешне отличить от негрито. Основное отличие этой группы лежит опять-таки в области культуры. До недавнего времени они вели хозяйство, основанное по преимуществу на охоте и собирательстве, и имели соответствующую этой основе духовную и материальную культуру. В настоящее время, с переходом большинства негрито к оседлости и земледелию, эта этническая группа находится в процессе интенсивного размывания.

К национальным меньшинствам, наконец, следует отнести и небольшой контингент неаборигенного населения — выходцев из других, в основном, азиатских стран.

В национальном развитии Филиппин особое место принадлежит тагалам. Процесс национальной консолидации происходит таким образом, что вокруг тагалов объединяются все остальные филиппинские народы. Лидерство тагалов признается другими народами; оно сложилось исторически. При неравномерном развитии различных филиппинских народов тагальское население, проживающее в столице и примыкающих к Маниле районах - давним центрам экономической и культурной жизни страны - достигло наибольших успехов, в том числе и в области литературы и искусства.

История развития филиппинской литературы охватывает огромный исторический период. Однако лишь с приходом испанских миссионеров она получила определенную систематизацию и фиксацию. Созданные до XVI в. фольклорно-мифологические произведения стали достоянием всего филиппинского народа и сегодня являют прекрасный образец доколониального словесного творчества народов Филиппин. Дальнейшее развитие литературы было напрямую связано с историческим развитием страны и языковой ситуацией, сменявшейся несколько раз на протяжении веков. Именно поэтому изучение каждого в отдельности из значительных этапов развития филиппинской литературы представляется важным для понимания всей глубины «синкретичности» (а точнее «синтезированности») этого явления, а также его эволюции именно как системы взаимозависимых, взаимосуществующих и взаимодействующих компонентов или различных составляющих литературного процесса на всем протяжении его развития.

В данной диссертации предпринимается попытка проследить процесс становления и развития национальной системы филиппинской литературы в широком историческом контексте. Отсюда и основные задачи, вставшие перед соискателем в ходе работы:

- выявить хронологические периоды, в течение которых происходят наиболее значительные качественные изменения в процессе развития филиппинской литературы на жанровом, тематическом и поэтическом уровнях;

- рассмотреть в рамках отдельных исторических периодов процесс трансформации взаимоотношений тагалоязычной, испаноязычной, англоязычной литературы, литературы на местных языках;

- показать основные тенденции развития филиппинской литературы в последние десятилетия;

- ввести в научный обиход отечественного востоковедения произведения филиппинской литературы и фольклора.

Исследование построено на основе системного анализа филиппинской литературы с приемами историко-литературного метода.

В диссертации впервые в отечественном и зарубежном литературоведении делается попытка на конкретном материале проследить сложный процесс становления и развития филиппинской литературы в рамках значительного исторического периода (ХУ1-ХХ вв.) с учетом бытования доколониальной фольклорной традиции. Рассматриваются основные фольклорные жанры, сохранившиеся у филиппинских народов, не подвергшихся колонизации. Прослеживаются судьбы доколониальной литературы в период испанского владычества. Исследуются пути формирования на протяжении истории новых поэтических, драматических и прозаических жанров. Анализируется процесс взаимовлияния разноязычных литератур в составе единого культурного комплекса. Впервые в научный обиход вводятся произведения филиппинской литературы, которые ранее не были объектом специального исследования и на русский язык не переводились.

К вопросу о периодизации филиипиискои литературы

История развития филиппинской литературы была многогранна и нередко противоречива. Ей не раз приходилось «осваивать» новую для себя культуру, жанры, язык для того, чтобы спустя время именно эти инородные явления воспринимались как традиционные и естественные перед лицом новой культурно-литературной экспансии. Этим определяется пестрота и многослойность культурных наслоений, на протяжении истории не раз вступавших во внутренние противоречия, стремясь «выдавить» друг друга с литературной арены Филиппин. Сознавая, что в рамках данной диссертации невозможно охватить всю историческую последовательность эволюционных изменении филиппинской литературы, остановимся на некоторых, на наш взгляд, наиболее важных этапах ее развития, когда качественные изменения прослеживаются наиболее четко.

На данном этапе исследования можно говорить о существовании, по крайней мере, пяти исторических этапов в развитии филиппинской литературы. Большинство выделенных периодов совпадают с хронологическим делением, принятым в филиппинском и мировом литературоведении, но в ряде случаев их рамки значительно расширяются. Очевидно, это связано с тем, что разные этапы развития филиппинской литературы сегодня по-разному освещены источниками и наблюдаются своего рода источниковедческие лакуны. Их существование, возможно, отражает неравномерность развития филиппинской литературы на разных языках, второстепенность интереса колонизаторов к тем или иным сферам духовной жизни филиппинцев, а также сложности перестройки всего культурно-фольклорно-литературного комплекса Филиппин на очередном этапе смены исторических и культурных ориентиров.

Первый этап, на который следует обратить внимание, говоря о становлении и развитии национальной филиппинской литературы, это период доколониальной словесности, времени до прихода на Филиппины в XVI в. испанских завоевателей. По сути, это период бытования фольклорной традиции, имеющей многочисленные локальные варианты, а зачастую и весьма ограниченную сферу (социальную и топонимическую) распространения. С точки зрения изучения, доиспанская фольклорная традиция на сегодняшний день, самая трудная для исследования сфера, так как о ее памятниках и разрозненных текстах можно составить представление лишь по фиксациям их испанскими миссионерами, не всегда безупречно обращавшихся с исходным материалом. Понятно, что миссионеры исходили из политической и религиозной целесообразности письменной фиксации, а, следовательно, и дальнейшей популяризации того или иного текста, и не исключено, что могли вносить соответствующие изменения, прикрываясь идеей литературной обработки. Да и само испанское владычество на протяжении более трех веков не могло не оказать влияния на особенности бытования фольклора уже после XVI в. Присутствие испанцев привнесло в тексты не только испанские имена, но и реалии другой культуры, ставшей, правда, за время колониального господства испанцев не чуждой и филиппинцам.

Таким образом, фольклорная традиция на Филиппинах, известная сегодня, предстает в виде двух больших пластов. С одной стороны, это доколониальный фольклор, записанный и литературно обработанный испанцами, с другой стороны, это более поздние произведения фольклора также на местных языках (наиболее доступные и известные сегодня - на тагальском), сохранившие свои самобытные особенности, но и отразившие процессы привнесения инокультурной традиции. Именно в таком синтетическом состоянии филиппинский фольклор и дошел до исследователей конца XIX- начала XX в.

На рубеже этих веков наметился новый взлет интереса к народному творчеству филиппинцев со стороны колонизаторов, на этот раз - американцев. Американские ученые взялись за изучение и публикацию филиппинских материалов и достигли на этом поприще больших успехов: на английский язык были переведены многие произведения, на нем написаны десятки научных трудов.

В настоящее время источники для изучения филиппинского фольклора существуют на нескольких языках: на тагальском и местных, а также на языках-посредниках - испанском и английском. Справедливости ради заметим, что публикации на английском, как правило, содержат не только перевод, но и, по возможности, оригинал, благодаря чему при исследовании можно опираться на тагальский текст.

Публикации произведений фольклора на тагальском языке приобрели особое распространение после Второй мировой войны. При этом особое внимание уделялось публикациям произведений героического эпоса. Такие издания призваны были способствовать росту национального и этнического самосознания. Так, в 1981 г. вышла в свет книга Филисии Легаспи «Этнические песни: к вопросу об изучении героической истории» [Legaspi, 1981]. Несмотря на столь исследовательское название, книга представляет собой в основном публикацию произведений героической эпики, а также содержит комментарии. В 1984 г. была опубликована другая книга такого рода - «Эпические произведения Филиппин» Ховиты Вентура Кастро [Castro, 1984].

После войны филиппинские ученые одним из направлений своих научных изысканий считали фиксацию произведений песенных жанров. Так, в 1958 г. в серии «Исследования по фольклору» была помещена подборка песен (частично во фрагментах) на тагальском языке. Особенностью этой подборки была попытка систематизировать песенный материал и дать его классификацию [Tayabas Tagalog, 1958]. В этот же период увидело свет издание тагальских пословиц, поговорок и идиоматических выражений, собранное Росендо Игнасио [Ignacio, 1963]. Это было по-своему эпохальное издание, т.к. тексты, собранные в нем, затем обрели вторую и третью жизнь в других публикациях, были переведены на английский язык. Столь же хрестоматийной стала и книга исследователя и публикатора сказок и мифологических сказаний Филиппин П.Р.Вильянуэвы «Фольклор (легенды) коричневокожего народа» [Villanueva, 1953].

Весьма обширна источниковедческая база филиппинского фольклора на испанском и английском языках. Уникальные сведения и тексты содержатся в разного рода лингвистических работах, созданных в период испанского завоевания. Это словари и грамматики, к работе над которыми привлекались известные литераторы того времени. Одна из таких работ «Словарь тагальского языка» Педро де Санлюкара и Хуана де Носеды (1754 г.; начало составления 1-я половина XVII в.) - тот редкий испанский источник, который содержит примеры раннего фольклора, собранного непосредственно у местных жителей. Поскольку в книге представлена коллекция загадок, пословиц и коротких стихов, она позволяет ясно представить, каким был доколониальный фольклор тагалов.

Вторая половина XX в. стала временем своего рода бумом публикаций произведений филиппинского фольклора на английском языке. Особое место стали занимать антологии, ставящие своей целью показать многообразие фольклорных жанров Филиппин [Coronel, 1967; Damiana, 1981]. Отдельными изданиями стали выходить публикации повествовательного фольклора, при этом особое внимание уделялось эпической традиции [Folk Epics, 1963; Wilson, 1967], сказочной прозе [Stuart, 1967; Balayon, 1974; Teresita, 1977; Mariano, 1982]. Известны и публикации малых жанров филиппинского фольклора [Damiana, 1966].

Особое место среди источников занимают антологии филиппинской литературы, обязательно содержащие фольклорные публикации. Цель таких антологий зачастую учебно-образовательная; недаром некоторые из них используются как учебные пособия в средней и высшей школе [Dangalio, 1951; Castillo, Medina, 1966; Philippine literature, 1982]. При этом структура антологий уникальна: в них все произведения публикуются на языке оригинала и, таким образом, одна книга становится многоязычной. Правда, если книга рассматривается исключительно как учебник, могут помещаться подстрочные переводы: с испанского - на английский, с тагальского - на испанский или английский. Но такой подход не является обязательным, а сами антологии предполагают знание всех трех языков.

Создание многоязычных антологий - большое достижение филиппинской науки. Говоря о них, особое внимание следует уделить теперь уже признанной классической книге Бьенвенидо и Синтии Ногралес Лумбера. Изданная впервые в 1997 г. книга этих авторов - «Филиппинская литература: история и антология» [Lumbera, 2002] уже к 2002 г. выдержала восемь изданий. Она содержит богатый публикаторский материал произведений филиппинского фольклора на тагальском языке, а также самых значительных произведений филиппинской литературы вплоть до

80-х годов XX в. на языках оригинала. При написании данной диссертации i антология Б. и С.Н.Лумбера рассматривалась как важный источник, т.к. многие тексты, особенно на тагальском языке, кроме как из этой антологии получить было невозможно.

В качестве источников по филиппинскому фольклору в данной работе мы также привлекали весьма немногочисленные переводы фольклорных произведений на русский язык. Речь идет о нескольких изданиях переводов повествовательного фольклора [Рыбкин, 1967, 1975; Игнашев, 1962; Макаренко, 1988; Сорокин, 1988], среди которых наиболее полной является книга Р.Л.Рыбкина «Сказки и мифы народов Филиппин» (1975). Также достаточно многочисленны издания малых жанров филиппинского фольклора [Макаренко, 1964; Рычагов, 1964; Пермяков, 1979; Тан, 1985; Климов, б/г]. Важное место среди русскоязычных источников принадлежит и книге «Филиппинская литература» [Сантос, 1965]. В этой книге опубликован ряд переводов сказок, фрагментов эпических сказаний и народных песен.

В настоящее время достаточно обширной может считаться и историографическая база филиппинского фольклора. Здесь первенство принадлежит англоязычным филиппинским ученым и их американским коллегам. Диапазон исследований достаточно широк: от крупных повествовательных до малых жанров [Demetrio, 1961; Hart, 1964; Landa, 1971]. Однако каждая из этих работ посвящена анализу одного жанра филиппинского фольклора и не ставит своей целью провести теоретическое обобщение. Последнее как раз может считаться достижением отечественной науки, несмотря на небольшое число работ по филиппинскому фольклору. Так, теоретическим проблемам бытования филиппинского фольклора и его влиянию на дальнейшее развитие национальной литературы были посвящены статьи В.Л.Макаренко

Макаренко, 1973 (1); 1988 (1)]; подробный анализ отражения этнокультурных связей в героическом эпосе ифугао в контексте проблем исторической типологии дается в диссертации М.В.Сташокович [Станюкович, 1988]; основные тенденции в развитии фольклора Филиппин рассматривались в очерке филиппинской литературы А.Сантоса [Сантос, 1965]; попытка охарактеризовать малые жанры филиппинского фольклора в контексте региональных связей была предпринята в дипломной работе М.Л.Гурова [Гуров, 1980].

Как наглядно демонстрируют все упомянутые источники и научные изыскания, фольклорная традиция на Филиппинах до прихода испанцев, хотя и была разрознена, имела несколько центров бытования, достаточно четкую систему жанровой дифференциации, сложившуюся самобытную систему художественной образности. Фольклорная традиция продолжала свое поступательное развитие и в последующие века, вбирая новые темы и сюжеты. Однако основы того, что сегодня называется «филиппинский фольклор», были заложены именно в доиспанский период, что и дает возможность считать доиспанскую словесность первым этапом на пути формирования национальной филиппинской литературы.

Вторым этапом развития филиппинской литературы может считаться период испанского владычества (1565-1897). Это был не только огромный исторический отрезок, но и время стремительных темпов развития литературы. Достаточно вспомнить, что первые письменные памятники не только на испанском языке, но и на тагальском были созданы во многом благодаря испанцам, а уже в скором времени на литературной арене Филиппин вспыхнули яркие имена писателей-филиппинцев. Этот период знаменателен и тем, что в филиппинской литературе оформились новые жанры, сложилось понятие переводной литературы, появился роман. Конечно, нельзя забывать, что испанское завоевание было тяжелым временем для филиппинского народа, и в литературе было немало насильственно привнесенного. Но, тем не менее, филиппинская литература XVI-XIX вв. — это время расцвета и обновления.

Функционирование национальной литературы Филиппин представляет собой сложный и многогранный процесс, напрямую связанный с историческим развитием страны. Литература Филиппин — показательный пример того, как в условиях многовековой колониальной зависимости выкристаллизовывается и самоидентифицируется то национально значимое, на чем в дальнейшем сформируется национальная литературы.

Сегодня литература Филиппин представляет собой сложную литературную общность, в которой четко прослеживаются несколько компонентов: влияние испанской средневековой традиции, привнесшей не только испанский язык, но и собственную систему литературных жанров, а также христианские доктрины и идеалы; насильственное насаждение американской культуры, вступившей в борьбу с испанской за сферы влияния на Филиппинах, а также вытеснение испанского языка английским; продолжающееся бытование местных традиций и создание не только произведений фольклора, но и художественной литературы на местных языках, прежде всего, на тагальском.

При этом интересно, что в условиях многоликой культурной экспансии филиппинской литературе удалось выстроить достаточно стройную национальную систему, отвечающую как чаяниям широких масс филиппинцев, так и элит, поскольку она в целом отражала полную трагизма, и не умирающей надежды на лучшее будущее жизнь всего филиппинского общества. Именно поэтому привнесенные литературные жанры прошли на Филиппинах сильную адаптацию, в результате чего получились произведения истинно филиппинские, сохраняющие традиционную стихотворную метрику и поэтику, нередко имеющие сюжет, восходящий к традиционным текстам, наполненные социальной и политической символикой.

Став в силу исторических обстоятельств особым синтезированным явлением (если иметь в виду различные культурные компоненты его составляющие), филиппинская литература осталась глубоко самобытной; и сегодня имена самых известных литераторов (на каком бы языке они не творили), таких как Франсиско Бальтасар, Хосе Рисаль, Андрее Бонифасио, Лопе К.Сантос, Фернандо М.Герреро, Фаустино Агиляр и многих других воспринимаются, прежде всего, как имена филиппинских прозаиков и поэтов, а их произведения считаются национальным достоянием Филиппин.

Уникальность истории формирования национальной системы литературы Филиппин (как особого единства или общности) заключается еще и в том, что, не имевшие развитой литературы еще в XVI в., филиппинцы к концу XX в. освоили все литературные жанры, пройдя за 400 лет путь от исключительно устной, при этом этнически разрозненной традиции до высокохудожественной национальной романистики. Литература Филиппин в XX в - это и развитая проза (жанр романа и короткого рассказа), и известная во всем мире поэзия, и развивающаяся быстрыми темпами драматургия. Сегодня это уже, можно сказать, -полнокровная литературная система.

При этом по-прежнему злободневной проблемой филиппинской литературы остается проблема языка. Как и несколько веков назад, литература Филиппин в основном двуязычна (ранее - тагальский и испанский; теперь - тагальский и английский); при этом английский язык нередко играет более важную роль, чем тагальский. Можно говорить, что в настоящее время наблюдается некое языковое противостояние, и от его результата во многом будет зависеть дальнейшее развитие филиппинской литературы.

Именно поэтому перед исследователями филиппинской литературы стоят задачи адекватного осмысления сложных процессов в современной литературе Филиппин, например, проблем соотношения традиций и инноваций, трансформации классических (испанского периода) театральных жанров, взаимодействия традиции и инокультурных заимствований в современном романе, изучение современного состояния филиппинской поэзии и многие другие. И главная из них - фиксация и научное осмысление новых тенденций в процессе дальнейшей эволюции национальной системы литературы Филиппин, в процессе, продолжающем свое поступательное развитие. (Основные этапы становления и развития литературы Филиппин. Садоков Н.В.).

Компания Е-Транс оказывает услуги по переводу и заверению любых личных документов, например, как:

  • перевести аттестат с тагальского языка на русский язык или с русского языка на тагальский (тагалогский) язык с нотариальным заверением; перевод аттестата с тагальского языка на русский язык или с русского языка на тагальский (тагалогский) язык с нотариальным заверением;
  • перевести приложение к аттестату с тагальского языка на русский язык или с русского языка на тагальский (тагалогский) язык с нотариальным заверением; перевод приложения к аттестату с тагальского языка на русский язык или с русского языка на тагальский (тагалогский) язык с нотариальным заверением;
  • перевести диплом с тагальского языка на русский язык или с русского языка на тагальский (тагалогский) язык с нотариальным заверением; перевод диплома с тагальского языка на русский язык или с русского языка на тагальский (тагалогский) язык с нотариальным заверением;
  • перевести приложение к диплому с тагальского языка на русский язык или с русского языка на тагальский (тагалогский) язык с нотариальным заверением; перевод приложения к диплому с тагальского языка на русский язык или с русского языка на тагальский (тагалогский) язык с нотариальным заверением;
  • перевести доверенность с тагальского языка на русский язык или с русского языка на тагальский (тагалогский) язык с нотариальным заверением; перевод доверенности с тагальского языка на русский язык или с русского языка на тагальский (тагалогский) язык с нотариальным заверением;
  • перевести паспорт с тагальского языка на русский язык или с русского языка на тагальский (тагалогский) язык с нотариальным заверением; перевод паспорта с тагальского языка на русский язык или с русского языка на тагальский (тагалогский) язык с нотариальным заверением;
  • перевести заграничный паспорт с тагальского языка на русский язык или с русского языка на тагальский (тагалогский) язык с нотариальным заверением; перевод заграничного паспорта с тагальского языка на русский язык или с русского языка на тагальский (тагалогский) язык с нотариальным заверением;
  • перевести права с тагальского языка на русский язык или с русского языка на тагальский (тагалогский) язык с нотариальным заверением; перевод прав с тагальского языка на русский язык или с русского языка на тагальский (тагалогский) язык с нотариальным заверением;
  • перевести водительское удостоверение с тагальского языка на русский язык или с русского языка на тагальский (тагалогский) язык с нотариальным заверением; перевод водительского удостоверения с тагальского языка на русский язык или с русского языка на тагальский (тагалогский) язык с нотариальным заверением;
  • перевести экзаменационную карту водителя с тагальского языка на русский язык или с русского языка на тагальский (тагалогский) язык с нотариальным заверением; перевод экзаменационной карты водителя с тагальского языка на русский язык или с русского языка на тагальский (тагалогский) язык с нотариальным заверением;
  • перевести приглашение на выезд за рубеж с тагальского языка на русский язык или с русского языка на тагальский (тагалогский) язык с нотариальным заверением; перевод приглашения на выезд за рубеж с тагальского языка на русский язык или с русского языка на тагальский (тагалогский) язык с нотариальным заверением;
  • перевести согласие с тагальского языка на русский язык или с русского языка на тагальский (тагалогский) язык с нотариальным заверением; перевод согласия с тагальского языка на русский язык или с русского языка на тагальский (тагалогский) язык с нотариальным заверением;
  • перевести свидетельство о рождении с тагальского языка на русский язык или с русского языка на тагальский (тагалогский) язык с нотариальным заверением; перевод свидетельства о рождении с тагальского языка на русский язык или с русского языка на тагальский (тагалогский) язык с нотариальным заверением;
  • перевести вкладыш к свидетельству о рождении с тагальского языка на русский язык или с русского языка на тагальский (тагалогский) язык с нотариальным заверением; перевод вкладыша к свидетельству о рождении с тагальского языка на русский язык или с русского языка на тагальский (тагалогский) язык с нотариальным заверением;
  • перевести свидетельство о браке с тагальского языка на русский язык или с русского языка на тагальский (тагалогский) язык с нотариальным заверением; перевод свидетельства о браке с тагальского языка на русский язык или с русского языка на тагальский (тагалогский) язык с нотариальным заверением;
  • перевести свидетельство о перемене имени с тагальского языка на русский язык или с русского языка на тагальский (тагалогский) язык с нотариальным заверением; перевод свидетельства о перемене имени с тагальского языка на русский язык или с русского языка на тагальский (тагалогский) язык с нотариальным заверением;
  • перевести свидетельство о разводе с тагальского языка на русский язык или с русского языка на тагальский (тагалогский) язык с нотариальным заверением; перевод свидетельства о разводе с тагальского языка на русский язык или с русского языка на тагальский (тагалогский) язык с нотариальным заверением;
  • перевести свидетельство о смерти с тагальского языка на русский язык или с русского языка на тагальский (тагалогский) язык с нотариальным заверением; перевод свидетельства о смерти с тагальского языка на русский язык или с русского языка на тагальский (тагалогский) язык с нотариальным заверением;
  • перевести свидетельство ИНН с тагальского языка на русский язык или с русского языка на тагальский (тагалогский) язык с нотариальным заверением; перевод свидетельства ИНН с тагальского языка на русский язык или с русского языка на тагальский (тагалогский) язык с нотариальным заверением;
  • перевести свидетельство ОГРН с тагальского языка на русский язык или с русского языка на тагальский (тагалогский) язык с нотариальным заверением; перевод свидетельства ОГРН с тагальского языка на русский язык или с русского языка на тагальский (тагалогский) язык с нотариальным заверением;
  • перевести выписку ЕГРЮЛ с тагальского языка на русский язык или с русского языка на тагальский (тагалогский) язык с нотариальным заверением; перевод выписки ЕГРЮЛ с тагальского языка на русский язык или с русского языка на тагальский (тагалогский) язык с нотариальным заверением;
  • нотариальный перевод устава, заявления в ИФНС с тагальского языка на русский язык или с русского языка на тагальский (тагалогский) язык с нотариальным заверением; перевод устава, заявлений в ИФНС с тагальского языка на русский язык или с русского языка на тагальский (тагалогский) язык с нотариальным заверением;
  • перевести налоговую декларацию с тагальского языка на русский язык или с русского языка на тагальский (тагалогский) язык с нотариальным заверением; перевод налоговой декларации с тагальского языка на русский язык или с русского языка на тагальский (тагалогский) язык с нотариальным заверением;
  • перевести свидетельство о госрегистрации с тагальского языка на русский язык или с русского языка на тагальский (тагалогский) язык с нотариальным заверением; перевод свидетельства о госрегистрации с тагальского языка на русский язык или с русского языка на тагальский (тагалогский) язык с нотариальным заверением;
  • перевести свидетельство о праве собственности с тагальского языка на русский язык или с русского языка на тагальский (тагалогский) язык с нотариальным заверением; перевод свидетельства о праве собственности с тагальского языка на русский язык или с русского языка на тагальский (тагалогский) язык с нотариальным заверением;
  • перевести протокол собрания с тагальского языка на русский язык или с русского языка на тагальский (тагалогский) язык с нотариальным заверением; перевод протокола собрания с тагальского языка на русский язык или с русского языка на тагальский (тагалогский) язык с нотариальным заверением;
  • перевести билеты с тагальского языка на русский язык или с русского языка на тагальский (тагалогский) язык с нотариальным заверением; перевод билетов с тагальского языка на русский язык или с русского языка на тагальский (тагалогский) язык с нотариальным заверением;
  • перевести справку с тагальского языка на русский язык или с русского языка на тагальский (тагалогский) язык с нотариальным заверением; перевод справки с тагальского языка на русский язык или с русского языка на тагальский (тагалогский) язык с нотариальным заверением;
  • перевести справку о несудимости с тагальского языка на русский язык или с русского языка на тагальский (тагалогский) язык с нотариальным заверением; перевод справки о несудимости с тагальского языка на русский язык или с русского языка на тагальский (тагалогский) язык с нотариальным заверением;
  • перевести военный билет с тагальского языка на русский язык или с русского языка на тагальский (тагалогский) язык с нотариальным заверением; перевод военного билета с тагальского языка на русский язык или с русского языка на тагальский (тагалогский) язык с нотариальным заверением;
  • перевести трудовую книжку с тагальского языка на русский язык или с русского языка на тагальский (тагалогский) язык с нотариальным заверением; перевод трудовой книжки с тагальского языка на русский язык или с русского языка на тагальский (тагалогский) язык с нотариальным заверением;
  • перевести листок убытия с тагальского языка на русский язык или с русского языка на тагальский (тагалогский) язык с нотариальным заверением; перевод листка убытия с тагальского языка на русский язык или с русского языка на тагальский (тагалогский) язык с нотариальным заверением;
  • перевести листок выбытия с тагальского языка на русский язык или с русского языка на тагальский (тагалогский) язык с нотариальным заверением; перевод листка выбытия с тагальского языка на русский язык или с русского языка на тагальский (тагалогский) язык с нотариальным заверением;
  • перевести командировочные документы с тагальского языка на русский язык или с русского языка на тагальский (тагалогский) язык с нотариальным заверением; перевод командировочных документов с тагальского языка на русский язык или с русского языка на тагальский (тагалогский) язык с нотариальным заверением;
  • и нотариальный перевод, перевод с нотариальным заверением с тагальского языка на русский язык или с русского языка на тагальский (тагалогский) язык с нотариальным заверением других личных и деловых документов.

    Оказываем услуги по заверению переводов у нотариуса, нотариальный перевод документов с иностранных языков. Если Вам нужен нотариальный перевод с тагальского языка на русский язык или с русского языка на тагальский (тагалогский) язык с нотариальным заверением паспорта, загранпаспорта, нотариальный с тагальского языка на русский язык или с русского языка на тагальский (тагалогский) язык с нотариальным заверением перевод справки, справки о несудимости, нотариальный перевод с тагальского языка на русский язык или с русского языка на тагальский (тагалогский) язык с нотариальным заверением диплома, приложения к нему, нотариальный перевод с тагальского языка на русский язык или с русского языка на тагальский (тагалогский) язык с нотариальным заверением свидетельства о рождении, о браке, о перемене имени, о разводе, о смерти, нотариальный перевод с тагальского языка на русский язык или с русского языка на тагальский (тагалогский) язык с нотариальным заверением удостоверения, мы готовы выполнить такой заказ.

    Нотариальное заверение состоит из перевода, нотариального заверения с учётом госпошлины нотариуса.

    Возможны срочные переводы документов с нотариальным заверением. В этом случае нужно как можно скорее принести его в любой из наших офисов.

    Все переводы выполняются квалифицированными переводчиками, знания языка которых подтверждены дипломами. Переводчики зарегистрированы у нотариусов. Документы, переведённые у нас с нотариальным заверением, являются официальными и действительны во всех государственных учреждениях.

    Нашими клиентами в переводах с тагальского языка на русский язык и с русского языка на тагальский (тагалогский) язык уже стали организации и частные лица из Москвы, Санкт-Петербурга, Новосибирска, Екатеринбурга, Казани и других городов.

    Е-Транс также может предложить Вам специальные виды переводов:

    *  Перевод аудио- и видеоматериалов с тагальского языка на русский язык и с русского языка на тагальский (тагалогский) язык. Подробнее.

    *  Художественные переводы с тагальского языка на русский язык и с русского языка на тагальский (тагалогский) язык. Подробнее.

    *  Технические переводы с тагальского языка на русский язык и с русского языка на тагальский (тагалогский) язык. Подробнее.

    *  Локализация программного обеспечения с тагальского языка на русский язык и с русского языка на тагальский (тагалогский) язык. Подробнее.

    *  Переводы вэб-сайтов с тагальского языка на русский язык и с русского языка на тагальский (тагалогский) язык. Подробнее.

    *  Сложные переводы с тагальского языка на русский язык и с русского языка на тагальский (тагалогский) язык. Подробнее.

    Контакты

    Как заказать?

  •  Сделано в «Академтранс™» в 2004 Copyright © ООО «Е-Транс» 2002—2018