EN
   Е-Транс
    Главная        Контакты     Как заказать?   Переводчикам   Новости    
*  Переводы
Письменные профессиональные


Письменные стандартные


Устные


Синхронные


Коррекция текстов


Заверение переводов
*  Специальные
 Сложные переводы


 Медицинские


 Аудио и видео


 Художественные


 Локализация ПО


 Перевод вэб-сайтов


 Технические
*  Контакты
8-(383)-328-30-50

8-(383)-328-30-70

8-(383)-292-92-15



Новосибирск


* Красный проспект, 1 (пл. Свердлова)


* Красный проспект, 200 (пл. Калинина)


* пр. Карла Маркса, 2 (пл. Маркса)
*  Клиентам
Способы оплаты


Постоянным Клиентам


Аккаунт Клиента


Объёмные скидки


Каталог РФ


Дополнительные услуги
*  Разное
О Е-Транс


Заказы по Интернету


Нерезидентам


Политика в отношении обработки персональных данных


В избранное  значок в избранном









Подробная информация о хантыйском языке
Хантыйский язык

Хантыйский язык (устар. остяцкий) — язык хантов — аборигенов севера Западной Сибири, живущих по бассейнам притоков Оби и Иртыша и по самой Оби в её среднем и нижнем течении. По данным переписи 2002 года, численность хантов составляла 28,7 тыс. человек. Основная их масса живёт в Ханты-Мансийском (кроме его западных районов, заселённых манси) и Ямало-Ненецком автономных округах (25,9 тыс. человек), остальные — на северо-западе Томской области. Численность хантов на протяжении XX века остается более или менее стабильной, но количество хантов, считающих хантыйский язык родным, заметно уменьшается: в 1959 их было 77 % при населении в 19 410 человек, в 1970 — 68,9 % (от 21 138 человек), а в 1989 — 60,5 %. Беспрерывно растёт доля хантов, владеющих русским языком (в качестве как первого, так и второго языка): 70,3 % в 1959 и 89,4 % в 1989.

Хантыйский язык известен своей диалектной раздробленностью. Бесспорным является выделение двух групп диалектов (наречий): западные (собственно хантыйские), подразделяемые на северные (диалекты обдорской группы (обдорский) и диалекты приобской группы: шурышкарский, березовский, казымский, среднеобский) и южные (иртышский, кондинский, демьянский - мертвые диалекты), и восточные (или кантыкские, по самоназванию восточных хантов). Сургутская группа: тром-аганский, аганский, юганский, пимский говоры). Территориально смежные говоры и диалекты близки между собой, но крайние точки диалектного континуума имеют различия, которые затрудняют взаимопонимание носителей этих диалектов.

Хантыйская письменность — письменность, используемая для записи хантыйского языка. За время своего существования функционировала на разных графических основах и неоднократно реформировалась. В настоящее время хантыйская письменность функционирует на кириллице. В истории хантыйской письменности выделяется 3 этапа:

• до начала 1930-х годов — ранние попытки создания письменности на основе кириллицы;

• 1931—1937 годы — письменность на латинской основе;

• с 1937 года — современная письменность на основе кириллицы.

До начала XX века ханты не имели своей письменности. В средние века у хантов бытовали тамги — знаки собственности, вырезаемые на различных предметах. Иногда в более позднее время эти знаки использовались как личные подписи на документах. Охотники также использовали систему вырезаемых на коре знаков для обозначения количества добычи.

Первые отдельные хантыйские слова были опубликованы Н. Витсеном в 1682 году. С начала XVIII века стали появляться списки хантыйских слов, опубликованные как на русском, так и на европейских языках. Известны такие списки за авторством Д. Г. Мессершмидта, Ф. Страленберга, П. С. Палласа и других. В середине XVIII века Фёдором Кушкиным был составлен словарь 11 хантыйских диалектов «Название остяцкое написано российским слогом, с переводами на остяцкий язык…» (не опубликован). В XIX веке вышел ряд других научных исследований, посвящённых хантыйскому языку, важнейшим из которых был труд М. А. Кастрена. Известна также рукопись на хантыйском языке — «Евангелие от Матфея на русском и остякском языках», перевод выполнен в г. Березове в 1819 году березовским протоиереем Иоанном Вергуновым и иереем Федором Карповым.

В 1840—1842 годах священником Вологодским был выполнен перевод Евангелия от Матфея на хантыйский язык (смесь берёзовского и обдорского диалектов). Этот труд был издан в Лондоне в 1868 году и стал первой книгой на хантыйском языке. Ближе к концу XIX века был опубликован ещё ряд хантыйских словарей и переводов фрагментов Библии. Однако все эти издания не являются образцами хантыйской письменности, а лишь фиксацией языкового материала.

В 1897 году священником И. Егоровым был издан первый хантыйский букварь — «Небэкъ ханды няурамъ эльты лунгутта па хажта онтльтады орынгна». Язык букваря базировался на обдорском диалекте, так как именно Обдорск был центром христианизации хантов и именно там располагалось первая школа, где обучались хантыйские дети. В этом издании использовался русский алфавит с добавлением диграфа нг под горизонтальной чертой. В 1903 году Ф. Тверитин перевёл этот букварь на ваховско-васьюганский диалект. Эти буквари остались единственными учебными изданиями, выпущенными на хантыйском языке до революции. Помимо них в начале XX века вышла ещё пара переводов фрагментов богослужебных книг. При этом в разных изданиях использовался русский алфавит, иногда без изменений, иногда с добавлением специальных букв (например ӓ, н̄, ӧ, ӱ в книге «Е. М. Бесѣды объ истинномъ Богѣ и истинной вѣрѣ на нарѣчiи обскихъ остяковъ. Томскъ, 1900»). Все эти издания не оказали влияния ни на распространение грамотности среди хантов, ни на дальнейшее развитие их письменности.

В 1920-е годы в СССР начался процесс латинизации письменностей. В рамках этого проекта в 1930—1931 годах был разработан латинизированный единый северный алфавит, который должен был быть использован для создания письменности на языках народов Севера. Хантыйский язык стал первым из таких языков, на котором был выпущен букварь. Его автором был преподаватель Тобольского педтехникума П. Е. Хатанзеев. В этом издании использовались следующие буквы: A a, B b, V v, G g, D d, E e, Ƶ ƶ, Z z, I i, K k, L l, M m, N n, O o, P p, R r, S s, T t, U u, F f, H h, C c, Є є, Ꞩ ꞩ, Ŋ ŋ, Ö ö, J j. Букварь не получил широкого распространения из-за того, что был составлен на обдорском диалекте с примесью форм из южных диалектов — это делало язык букваря малопонятным для учащихся.

В январе 1932 года на 1-й конференции народов Севера был утверждён разработанный на научной основе хантыйский алфавит. В его основу был положен казымский диалект. Этот алфавит имел следующий вид: A a, B в, C c, D d, E e, Ә ә, F f, G g, H h, Ꜧ ꜧ, I i, Ь ь, J j, K k, L l, Ļ ļ, Ł ł, Ł̦ ł̦, M m, N n, Ņ ņ, Ŋ ŋ, O o, Ө ө, P p, R r, S s, Ş ş, Ꞩ ꞩ, T t, U u, V v, Z z, Z̦ z̦, Ƶ ƶ. В 1933 году на этом алфавите был издан новый букварь, а затем и книга для чтения. Запятая под буквой означала её палатализацию; буквы Bв, Dd, Ff, Gg, Zz, Ƶƶ использовались только в заимствованиях. Однако в первых книгах того времени состав алфавита ещё не был стабильным и колебался от издания к изданию. Так, в букваре 1933 года отсутствовали буквы C c, G g, Ł̦ ł̦, Ө ө, Z̦ z̦,.

В 1936 году была проведена реформа графики и орфографии хантыйского языка — из алфавита были исключены буквы Ꜧ ꜧ, Ļ ļ, Z̦ z̦, Ƶ ƶ. Но к тому времени уже начались мероприятия по переводу хантыйской письменности на кириллицу.

На VII пленуме Всесоюзного центрального комитета нового алфавита, проходившем в феврале 1937 года, было принято постановление о целесообразности перевода письменностей народов СССР на кириллицу. В том же году на кириллицу была переведена и хантыйская письменность. Первым кириллическим изданием стал «Справочник по орфографии хантыйского языка», дававший пояснения к новому алфавиту. Следом за ним началось издание учебников и другой учебной, художественной и политической литературы. В букваре 1937 года использовался русский алфавит с добавлением букв ёо л'нг оо уу.

С середины 1940-х годов литературный хантыйский язык был переориентирован с казымского на среднеобский диалект. В изданиях того времени использовался русский алфавит без каких либо дополнительных букв. Этот алфавит был удобен для типографского набора, но он не отражал специфики хантыйской речи. Специалисты считают его наименее удачным из всех хантыйских алфавитов. В сфере образования и издания учебной литературы этот алфавит функционировал до конца 1950-х годов (в 1970-80-е годы он вновь стал использоваться и в учебной литературе, иногда с добавлением буквы Ә ә), а в других сферах — издание газет и политической литературы — до начала 2000-х годов.

В 1952 году прошло совещание по языкам народов Севера. На нём было решено вместо единого хантыйского литературного языка развивать отдельную норму для 4 основных диалектов хантыйского языка — ваховского, казымского, сургутского и шурышкарского. Кроме того было решено ввести в алфавиты этих диалектов дополнительные знаки для обозначения специфических хантыйских звуков. В 1958 году на новых алфавитах были изданы первые буквари, а в 1961 году ещё и самоучитель.

В алфавиты были введены следующие дополнительные буквы:

• в ваховском диалекте:

ä ӄ л’ ӈ ӧ ө ӫ ӱ ч’ ә ӛ

• в казымском диалекте:

ä л’ ӈ ө ӫ ә ӛ

• в сургутском диалекте:

ä ӄ л’ ӈ ӧ ө ӱ ч’ ј ә

• в шурышкарском диалекте:

нг, позднее заменена на ӈ.

Однако в большинстве изданий продолжал использоваться алфавит середины 1940-х годов.

В 1990 году был утверждён новый алфавит хантыйского языка для всех диалектов. Он имел следующий вид:

А а Ӓ ӓ Ӑ ӑ Б б В в Г г Д д Е е Ё ё Ә ә Ӛ ӛ Ж ж З з

И и Й й К к Ӄ ӄ Л л Ԓ ԓ М м Н н Ӈ ӈ О о Ŏ ŏ Ӧ ӧ Ө ө

Ӫ ӫ П п Р р С с Т т У у Ӱ ӱ Ў ў Ф ф Х х Ӽ ӽ Ц ц Ч ч

Ҷ ҷ Ш ш Щ щ Ъ ъ Ы ы Ь ь Э э Є є Є̈ є̈ Ю ю Ю̆ ю̆ Я я Я̆ я̆

Из-за особенностей шрифтов буквы Ӄӄ, Ԓԓ, Ӈӈ, Ӽ ӽ в ряде изданий могут заменяться на Ққ, Ӆӆ, Ңң, Ҳҳ.

Впоследствии алфавиты четырёх хантыйских диалектов постепенно менялись, в разных изданиях могли использоваться разные буквы и разные варианты их начертания: устоявшейся нормы де-факто не было. Тем более не было устоявшейся орфографии.

К середине 2000-х годов хантыйские алфавиты имели в своём составе все буквы русского алфавита, а также следующие дополнительные знаки:

• в ваховском диалекте:

ä ӄ ӆ н’ ӈ ӧ ө ӫ ӱ ӽ ҷ ә ӛ

• в казымском диалекте:

ă ә ӛ ӆ ӊ ў є є̈ ю̆ я̆

• в сургутском диалекте:

ä ă қ(ӄ) ӆ ӊ(ӈ) ө ӫ(ө̆) ӧ ӱ ў ҳ ҷ ә

• в шурышкарском диалекте:

ă ӆ(ԓ) ӊ(ӈ) ŏ ў ю̆ я̆

С 2004 года газета «Ханты ясанг» (как и вся литература, издаваемая в Ханты-Мансийском и Ямало-Ненецком округах) издаётся на новых алфавитах.

Согласно изданию «Картинный словарь шурышкарского, казымского, сургутского, ваховского диалектов хантыйского языка», состав алфавитов вновь был изменён: в казымском диалекте добавились буквы ө и ӫ, а в шурышкарском — ә и ӛ.

В итоге в различных диалектах хантыйского языка используются следующие дополнительные к русскому алфавиту буквы:

Буква диалект буква диалект буква диалект

Ӑ ӑ К, С, Ш Ң ң В, К, С, Ш Ӱ ӱ В, С

Ӓ ӓ В, С Ӧ ӧ В, С Ҳ ҳ В, С

Ә ә В, К, С, Ш Ŏ ŏ Ш Ҷ ҷ В, С

Ӛ ӛ В, К, Ш Ө ө В, К, С Є є К

Қ қ В, С Ӫ ӫ В, К Є̈ є̈ К

Ӆ ӆ В, К, С, Ш Ө̆ ө̆ С Ю̆ ю̆ К, Ш

Н' н' В Ў ў К, Ш Я̆ я̆ К, Ш

• В = ваховский, К = казымский, С = сургутский, Ш = шурышкарский.

2-7 сентября 2013 года в Ханты-Мансийске прошёл семинар «Пути совершенствования графики и орфографии хантыйского языка», в котором приняли участие учёные-филологи, методисты, журналисты и работники культуры. По результатам семинара была принята резолюция, о том, что орфография хантыйского языка должна базироваться на фонематическом принципе с элементами морфологического, фонетического и традиционного принципов. Также был рекомендован новый алфавит для казымского диалекта. Он имеет следующий вид (приведены только буквы для исконно казымских слов, без учёта букв для заимствований из русского): А а, Ӑ ӑ, В в, И и, Й й, К к, Л л, Ԓ ԓ, Љ љ, М м, Н н, Њ њ, Ӈ ӈ, О о, Ө ө, П п, Р р, С с, Т т, , У у, Ў ў, Х х, Ш ш, Щ щ, Ы ы, Є є, Э э, Ә ә. Вскоре на его основе был составлен и новый алфавит для сургутского диалекта: А а, Ӑ ӑ, Ӓ ӓ, В в, И и, Й й, К к, Ӄ ӄ, Л л, Љ љ, Ԓ ԓ, М м, Н н, Њ њ, Ӈ ӈ, О о, Ө ө, Ө̆ ө̆, ӧ, П п, Р р, С с, Т т, , У у, Ў ў, Ӱ ӱ, Ӽ ӽ, , Ш ш, Ы ы, Э э, Ә ә.

Таблица соответствия алфавитов, использовавшихся для хантыйского языка в разное время (казымский диалект, без учёта букв для русских заимствований).

1. Знаки финно-угорской научной транскрипции

2. Латиница 1936 года

3. Кириллица 1937 года

4. Кириллица конца 1940-х годов (с добавлением ә)

5. Кириллица из самоучителя 1961 года

6. Кириллица из изданий начала 2000-х годов

1 2 3 4 5 6

[a] a а, я а, я а, я а, я

[ă] a а, я а, я ӓ, я ӑ, я

[w] v в в в в

[e] e э, е э, е э, е э, е, є

[i] i и и, ы и, ы и, ы

[j] j й, (йот.гл.) й, (йот.гл.) й, (йот.гл.) й, (йот.гл.)

[k] k к к к к

[l] l л л л л

[λ] ł л' л л' ԓ

[λ'] ļ л’ь, л'+йот.гл. ль, л+йот.гл. ль, л+йот.гл. ԓь, ԓ+йот.гл.

[m] m м м м м

[n] n н н н н

[ń] ņ нь, н+йот.гл. нь, н+йот.гл. нь, н+йот.гл. нь, н+йот.гл.

[ŋ] ŋ нг нг ӈ ӈ

[ɔ] o оо, ёо о, ё о, ё о, ё

[ŏ] ө о, ё у, ю ө, ӫ у, ю

[ǫ] ә уу, ю ә, йә, ё ә, ӛ ә, ӛ

[p] p п п п п

[r] r р р р р

[s] s с с с с

[ś] ș сь, с+йот.гл. сь, с+йот.гл. сь, с+йот.гл. сь, с+йот.гл.

[š] ꞩ ш ш ш ш

[t] t т т т т

[ŭ] u у, ю у, ю у, ю ў, ю̆

[χ] h х х х х

[ә] ь ы а, ы, и, ә ы, ө, я ӑ, я̆, ы, ў

Фонетика и фонология

В хантыйском выделяют 8 гласных и 18 согласных звуков (казымский диалект). Следует различать гласные первого и непервых слогов. Так гласные первого слога — более чёткие и ясные, они могут быть долгими: а, э, о, ә; и краткими: ӓ, и, ө, у. Долгота гласного часто играет смыслоразличительную роль, например: Ас — (Обь), ӓс — (самка); шанш — (колено), шӓнш — (спина). В непервых слогах часто встречается редуцированный сверхкраткий гласный, обозначаемый буквой ы. Ударение в хантыйском почти всегда падает на первый слог, в многосложных словах могут появляться второстепенные ударения, падающие на один из нечётных слогов (чаще на третий).

Некоторые согласные звуки не могут образовывать кластеров, если при суффиксации такой невозможный кластер должен возникнуть, то один из согласных либо выпадает, либо между ними возникает редуцированный гласный звук. Согласные с, х, ш, ӆ в положении между гласными могут озвончаться.

Морфология

Основным способом словообразования является суффиксация, глаголы в хантыйском языке имеют превербы. В хантыйском отсутствует категория грамматического рода. Русским предлогам обычно соответствуют послелоги, например: Ма Ас пэла мансөм (Я к Оби пошёл), где Ас — ‘Обь’, а послелог пэла — ‘к’. Для обозначения принадлежности предмета к какому-либо лицу употребляются лично-притяжательные суффиксы. Выделяют 3 числа: единственное, множественное и двойственное, например: пух мӓныс (мальчик ушёл), пухы мӓнсаңын (мальчики (двое) ушли), пухыт мӓнсыт (мальчики ушли).

Синтаксис

Порядок слов в хантыйском языке — SOV (подлежащее — дополнение — сказуемое).

Первые публикации на хантыйском языке появились в газете Остяко-Вогульская правда в 1934 году. С 1957 года в ХМАО выходит хантоязычная газета «Ленин пант хуват» («По ленинскому пути»), переименованная в 1991 году в «Ханты ясанг» («Хантыйское слово»). Газета выходит 1 раз в неделю: До начала 1970-х на 1 полосе, а после — на 4 полосах.

В Ямало-Ненецком автономном округе на хантыйском языке выходит газета «Лух авт».

Регулярное радиовещание на хантыйском языке на радио «Югория» началось в 1964 году. Хантыйские передачи длительностью 20 мин выходят по понедельникам, средам и пятницам утром, в обед и вечером. На канале «Югра» тоже есть аналогичная передача. На ТРК «Югория» творческое объединение «Очаг» выпускает телепередачи на хантыйском. На «Югре» — передача об малочисленных народах севера округа на русском языке.

Современная культура на хантыйском языке

Этно-рок-группа «H-Ural» с 2009 г. исполняет песни на шурышкарском и среднеобском диалектах хантыйского языка. Лариса Миляхова — этнопевица народа ханты, исполняет традиционные песни на шурышкарском диалекте, уроженка Шурышкарского района Ямало-Ненецкого АО. Ханты фольклорная группа «Хатл най» — руководитель Витязева Любовь Гавриловна, коллективу в 2013 году исполнилось 25 лет. Дети исполняют песни на шурышкарском диалекте хантыйского языка.

Хантыведение — комплексная востоковедческая дисциплина изучения хантов и хантыйского языка. Учёные, занимающиеся хантыведением, называются хантыведы.

Основоположником российского хантыведения является Николай Иванович Терёшкин.

Изучение лексического фонда хантыйского языка и особенностей его формирования остаются одной из важных задач современного хантыйского языкознания. Сообразно с этим в диссертации исследуется оленеводческая лексика, которая до настоящего времени не была объектом специального лингвистического анализа.

Цель работы предполагает решение следующих задач:

1. Классифицировать оленеводческую лексику хантыйского языка по лексико-семантическим группам.

2. Изучить морфологическую структуру оленеводческой лексики.

3. Выявить и описать словообразовательные особенности оленеводческой лексики изучаемого языка.

4. Установить наиболее продуктивные способы образования оленеводческих лексем.

5. Представить характеристику составных лексических единиц: а) наметить критерии по дифференциации сложного слова и словосочетания на примере оленеводческих лексем в хантыйском языке; в) определить основные словообразовательные модели построения.

Объектом исследования явились полевые материалы, собранные автором от пастухов-оленеводов в 1992-1998 гг. в Шурышкарском районе Ямало-Ненецкого автономного округа Тюменской области. В качестве дополнительного материала послужила оленеводческая лексика хантыйского языка, представленная в словарных, фольклорных материалах, собранных у хантов (преимущественно северных групп) зарубежными и отечественными исследователями в разное время (XVIII-XX вв.) Научная новизна заключается в следующем:

1) работа представляет собой первый опыт лингвистического анализа оленеводческой лексики хантыйского языка;

2) в диссертации предпрпинимается первая попытка лексико-семнатической классификации хантыйской лексики на основе ключевого значения слова (его предметного содержания), являющегося названиями определенной группы реалий;

3) впервые в хантыйском языкознании на материале оленеводческой лексики определяются границы сложного слова;

4) с учетом новейших достижений лингвистической науки изучается структура оленеводческой лексики хантыйского языка.

Теоретической и методологической основой исследования послужили выводы и результаты работ отечественных и зарубежных ученых по лексике, лексикографии, диалектологии и морфологии, полученные на материале финно-угорских и индоевропейских языков.

Практическая значимость исследования состоит в том, что материалы диссертации могут быть использованы исследователями лексикологии, лексикографии, диалектологии, морфологии финно-угорских языков. Результаты работы могут быть реализованы при составлении научной грамматики хантыйского языка и его словаря академического типа. Многие выводы, основные положения и фактический материал могут применяться при изучении теоретических курсов в учебном процессе вузов, сузов и в школах Ханты-Мансийского и Ямало-Ненецкого автономных округов.

Оленеводческие языковые единицы составляют пласт оригинальной лексики хантыйского языка, содержащей ценную информацию о лексическом составе и его внутренней структуре. Отчасти это объясняется тем, что оленеводство - одно из древнейших занятий народа ханты. Оленеводческая лексика в этом плане является бесценным источником для пополнения словарного состава хантыйского языка.

Данная тематическая группа представляет собой целостную систему, имеющую устойчивое количество объектов номинации и предназначенную для их обозначения конкретный состав лексических единиц.

Проанализированные семантические группы делятся на две подгруппы:

1) названия, обозначающие собственно оленей: общие названия без учета пола и возраста, половозрастные названия, названия по внешним признакам (названия по масти, по форме рогов), клички оленей, названия оленей в упряжи и в обозе;

2) лексические единицы, связанные с понятием об оленеводстве: оленьи пастбища и корма, наименования, обозначающие нарт, транспортной оснастки и других сопутствующих предметов, лексика, отражающая названия пастухов-оленеводов. В эту же подгруппу входят слова, обозначающие анатомию оленей, лексемы, связанные с использованием продуктов оленеводства, слова, связанные с обработкой и использованием оленьей шкуры в хозяйстве, а также инструментов для обработки оленьих шкур и названия месяцев хантыйского народного календаря, связанного с оленеводством.

Изучение принципов номинации позволило установить, что данные наименования отражают актуальные стороны бытия, обозначаемых реалий. Существенную роль в кличках оленей играет определение родо-половой и возрастной характеристики животного, которые особенно четко дифференцируются в связи с их хозяйственным назначением (способностью/неспособностью давать потомство, предназначением животного для труда и т.д.). Немаловажное значение имеет масть животного, что связано, прежде всего, с ценностью, качеством и цветом оленьей шкуры, используемой для изготовления одежды и обуви, покрытий для жилища (чума) и изготовления различной утвари. В основе наименования предметов могут лежать качественные характеристики продуктов, употребляемых в пищу людьми. Появление некоторых номинативных единиц обусловлено духовной культурой носителей языка.

Необходимо отметить, что клички оленей и другие лексемы, имеющие отношение к оленеводству, оленными людьми и в наше время в речи практически не смешиваются в употреблении. Для каждой семантической группы характерны конкретные обозначения реалий. Противопоставленность слов по лексическим значениям в пределах групп предполагает выявить в этих значениях общие, отождествляющие (интегральные) и различительные (дифференциальные) признаки. Суть данного явления заключается в том, что вновь возникающие понятия одними признаками связываются с уже существующим понятием (или понятиями), другими - от них отличными, новыми понятиями. Подобные признаки четко прослеживаются, например, в половозрастных названиях оленей. В выделении важенок и самцов от рождения до трех лет зафиксированы только интегральные признаки наименований, например: нэ нёлув 'важенка до 1 года', хор нёлув 'самец до 2-х лет', сыра 'важенка 3-х лет', номна '3-4 летний олень-самец' и т.д. К дифференциальным названиям важенок и самцов любого возраста относятся такие наименования, как, например: воцкита 'неспарившаяся, нетелившаяся самка', нэ уць 'самка от 4-х и старше лет', хоптарка 'яловая бесплодная важенка, хор 'быкпроизводитель' молха 'кастрированный самец'.

В номинациях собственно оленя присутствует детализация в семантических группах. Один и тот же олень может быть назван по полу и возрасту (хор суюв 'самец 6-ти месяцев', нэ суюв 'самка до 6-ти месяцев'), или по масти (ворча 'белоснежный олень', самарутка 'темноватый, но светлеющий от корпуса к голове олень'), или по кличкам (лутнёл, 'Гусиный нос'), или же по нраву (морув 'упрямый, непослушный, сходящий с дороги или ложащийся во время езды олень', хуры 'беспокойный олень'), а также по функции (оцау 'передовой, ведущий олень', кутоп 'средний олень в упряжке (запряженный в середину)' и т.д.

Для обозначения пола и возраста животного употребительными являются два способа: гетерономия и использование специальных лексем-разграничителей нэ 'женщина' хор 'самец-производитель' (хоптарка 'яловая, бесплодная важенка', сыра '3-4-х летняя самка', номна '3-4-х летний самец', нэ нёлув 'важенка до года', хор суюв 'самец до 6-ти месяцев'). Наиболее употребительным является способ гетерономии. Дифференциация в словах при помощи разных корней имеет важное практическое значение. Данное различение отражено в основном в половозрастных названиях оленей (взрослых особей и детенышей). Следовательно, использование способа гетерономии является наиболее древней.

Любая лексика, в том числе и оленеводческая, отражает знания носителей языка не только об их материальной, но и духовной культуре. С оленем у ханты связаны верования и представления о мире, бытовые традиции, обычаи и многие обряды. Лексические единицы, зафиксированные нами, наглядно свидетельствуют об этом. Первое и важнейшие место среди пожертвований занимает олень, например: тацты уцы 'олень, предназначенный для забоя в день кончины хозяина', хот ус уцы 'олень, забиваемый во время похорон на могиле покойного'.

Данный факт дает основание предполагать о том, что оленеводческая лексика складывалась в течение многих тысячелетий, ее основу составляют исконные названия. Это обстоятельство неоднократно подчеркивается исследователями финно-угорских языков (К.Редеи, И.Эрдейи). Самые древние оленеводческие лексемы относятся к уральскому праязыку и составляют общий фонд не только современных финно-угорских, но и самодийских языков ненецкого, энецкого, селькупского). Уральское (финно-угорское) происхождение имеют лексические единицы, которые обозначают: общее название оленя, например: wuli 'северный олень' < уцы 'олень', половозрастные названия оленя, например: sira 'однолетняя самка, не имеющая теленка' < сыра 'однолетняя самка, не имеющая теленка', kar 'олень-самец' < хор 'олень-самец'; названия нарты и сопутствующего предмета, например: охз 'сани, нарты' < yxajj 'нарта', sanaw, san 'повод, узда (из кости для оленя)' < щан 'деталь узды, обхватывающая морду оленя'.

Большой пласт составляют анатомические названия оленей, которые существовали задолго до появления оленеводства, например: maksa 'печень' < мохац 'печень', silma 'глаз' < сэм 'глаз', wire 'кровь' < ур 'кровь', puti 'толстая (тонкая) кишка оленя' < путыхыр 'тонкая кишка' и т.д. Данные наименования являются характерными и для животных, в том числе оленей, и для человека, а также для прочих высших существ.

О древности может свидетельствовать и активное функционирование некоторых лексических единиц в хантыйском фольклоре (а именно, в загадках). Например: 'кладбище двух оленей' - 'сломанных нарт носы'; 'если зима наступит, то берестяной чум, если лето наступит, то чум из оленьих шкур' - 'олений рог'.

Фактический материал указывает на то, что оленеводство было и остается в настоящее время одной из наиболее важных отраслей хозяйства северных хантов, и это несмотря на то, что оно считается исторически молодым.

Оленеводческая лексика хантыйского языка составляет обширный и самостоятельный пласт, который образует тематическую группу, обладающую четкими языковыми закономерностями. Для нее свойственны особенности, присущие и другим финно-угорским языкам:

1) активная реализация атрибутивных конструкций;

2) словосложение на базе определительных конструкций;

3) широкое применение исходных (непроизводных) слов;

4) незначительное использование при номинации аффиксального словообразования;

5) наличие глагольных форм в наименовании предмета;

6) употребление эллиптированных названий.

Данная тематическая группа слов создана традиционными в лексикологии способами обогащения словарного состава языка.

Образование морфологическим способом происходит в основном так же, как и в целом в хантыйском языке: а) способ суффиксации; б) способ префиксации.

Для оленеводческой лексики характерны суффиксы: -в, -ап, -от, -опса, -опща, образующие имена существительные; -ад, -эц, -цы, образующие имена прилагательные; -эма, -т, -ащ, -ас, -а, -цта, образующие глаголы различной залоговой модификации. В образовании лексем, в частности глагольных, используются префиксы яц-, ара, иц, шука. Лексемы с суффиксальными морфемами в зависимости от основы производного слова принадлежат к отыменным и глагольным дериватам. В общей массе оленеводческих лексем они занимают незначительное место.

Лексико-синтаксический способ заключается в образовании составных наименований (двух-, трех-, четырехкомпонентных), осмысливаемых как целостная лексическая единица, которая цельнооформлена в фонетическом, морфологическом и синтаксическом отношениях. Характерным свойством сложных слов является невозможность перестановки составляющих компонентов, в которых наблюдается большая семантическая спаянность. В отличие от сложных названий компоненты составных наименований более подвижны.

Данный способ является самым продуктивным средством пополнения оленеводческой лексики. Значительное место занимают двучленные лексические единицы, количество которых возрастает за счет эллиптированных названий.

В настоящее время существует необходимость в установлении единого орфографического оформления составных названий, являющихся лексическими единицами. Разрешение проблемы орфографии важно для правильного понимания смысла лексемы. Введение общих правил для написания составных лексических единиц могло бы облегчить эту задачу в целом. Мы предлагаем единое слитное написание атрибутивных лексических конструкций (расположение компонентов по формуле «определение + определяемое»), созданные на основе подчинительных связей, являющиеся номинациями конкретных реалий. Наряду с подчинительными сложными словами, состоящими из двух компонентов, есть многочисленные слова, состоящие из трех и четырех компонентов, выражающие единое понятие, которое складывается из суммы значений составляющих. Следует также отметить, что сочинительные сложные слова, которые имеются в наличии в хантыйском языке, возникшие на основе параллельных парных слов, образующие новую семему, должны иметь дефисное правописание.

Источником пополнения оленеводческой лексики остаются собственные ресурсы хантыйского языка, как, например, расширение семантики слов и переноса значений одних слов на другие. В лексико-семантическом способе выявляются два типа многозначности (полисемии), основанные на различных видах языковой мотивированности: связи по сходству и связи по смежности. К числу первых относятся метафорические зоонимы, например: Пойтэк 'Куропатка' (кличка оленя с темной шерстью на шее как у куропатки) (букв, 'куропатка'), Шовар 'Заяц' (кличка белоснежного оленя) (букв, 'заяц'), Охсар 'Лис' (кличка самца с красноватой, отливающий медью шерстью) (букв. 'лис'). К числу вторых относится метонимический перенос, который характеризует типы полисемии: а) материал и изделие из него, например: нюки 'сыромятная кожа, ровдуга' < нюки 'покрышка (для чума)'; б) название рога и продукт оленеводства, мура 'летний не затвердевший рог оленя' < мзра 'рога-панты копченые на огне'; в) название оленьей шкуры (ее шерсти) и изделие из него: тулах 'подшейный, длинный волос (оленя)' < тулах 'воротник ягушки'.

Морфолого-синтаксическим способом образованы некоторые названия оленей по масти и кличке оленей. Среди названий оленей по масти имеются адъективированные существительные (перешедшие в класс прилагательных и получивших структурно-семантические признаки прилагательного), например: халэв 'самка серовато-белой масти' (букв, 'чайка'), хулх 'олень черный, как ворон' (букв, 'ворон'). Клички же оленей представлены субстантивированными словами, например: Ханшац 'Пестрый' (от ханши орнамент + суффикс -ац), Хорамац 'Красивый' (от хорам 'красота' + суффикс -ац), Оцатл,ы 'Безрогий' (от оцат 'рог' + суффикс -ы) и т.д.

Следует также отметить факты, полученные на основе сравнительно-сопоставительного материала. Они показывают, что носители хантыйского языка имели самые тесные связи с родственными по языку народами. Об этом свидетельствуют многие принципиальные соответствия в финно-угорских языках, носители которых занимаются оленеводством. Это, прежде всего, касается самодийских народов, в частности ненцев, энцов, селькупов, а также саамов, манси и коми. Фактический материал указывает, что исконные корни преобладают в названиях домашних оленей без учета пола и возраста, например: авка 'ручной олень', нен. навка, авка 'вскормленный олень возле чума', энец. ауку 'с тем же значением', сельк. авка 'вскормленный олень возле чума', манс. окка, овка, овка 'прирученный олененок', ком. авко 'вскормленный олень возле чума' и т.д. Большое количество соответствий отмечается среди половозрастных названий, названий оленей по масти и по наличию/отсутствию рогов их отростков, а также названий нарты, ее деталей и других сопутствующих предметов, незначительны - остальные семантические группы. Совершенно индивидуальными являются клички оленей, названия оленей в упряжи, в обозе, названия месяцев хантыйского народного календаря, связанного с оленеводством, названия, обозначающие действия оленеводов. Эти единицы номинации построены по таким моделям, в которых отражается структурное своеобразие хантыйского языка.

В заключении следует подчеркнуть, что в целях основательного исследования словарного состава финно-угорских языков как системы должны находить воплощение идеи системной организации лексики, прежде всего, в разработке различного типа словарей целых тематических групп, в особенности близкородственных языков (обско-угорских, самодийских). Осуществление данной идеи способствовало бы выявлению сложных и многообразных отношений системы лексических единиц разных финно-угорских языков. В дальнейшем подобный банк данных был бы полезен в решении вопросов происхождения не только отдельных лексем, но и отдельных отраслевых групп лексики, что позволило бы также сделать беспристрастные выводы. (Оленеводческая лексика в хантыйском языке. Онина С.В.)

Предметом настоящего исследования является система глагольного словообразования с помощью суффиксов. Объектом исследования является глагольная лексика шурышкарского диалекта, одного из северных диалектов хантыйского языка. Несмотря на близость и сходство северных диалектов между собой, шурышкарский диалект обладает целым рядом отличительных черт на всех уровнях языковой системы. В области фонетики от казымского диалекта он отличается отсутствием редуцированной фонемы [э], на месте которой произносится лабиализованная гласная полного образования [у]; имеются значительные лексические и грамматические различия. В сфере глагольного словообразования эти различия проявляются в том, что, во-первых, глагольные суффиксы представлены материально различными морфемами, во-вторых, имеются существенные различия между совпадающими суффиксами, а также один и тот же суффикс может иметь разное значение.

Глагол занимает центральное место в грамматической системе языка. Тип глагольной лексемы предопределяет структуру предложения. Словообразовательные процессы в хантыйском языке очень активны: имеется довольно большое количество глагольных словообразовательных суффиксов, которые присоединяются к разным типам основ.

История изучения глагольного словообразования

Глагольное словообразование в хантыйском языке нашло отражение в той или иной степени у разных исследователей, занимающихся проблемами хантыйского языка. Некоторые вопросы глагольного словообразования освещаются в работах зарубежных исследователей: А. Алквиста [1880], В. Штейница [1950, 1975], К. Ф. Карьялайнена [1948], Г. Ганшова [1965], JI. Хонти [1984], в работах отечественных исследователей П. К Животикова [1942], Н. И. Терешкина [1961], Е. А. Немысовой [1965], Е. В. Хелимского [1982], И.А.Николаевой [1995], А. Д. Каксина [2001], Н. Н. Шаламовой [2001]. В большинстве работ глагольное словообразование рассматривается наряду с другими грамматическими аспектами хантыйского языка. Поэтому освещение данной проблемы носит обзорный характер, ограничивающийся представлением суффиксального образования глаголов как основного способа образования новых глагольных основ. В названных исследованиях разработка этой темы представлена в виде списка глаголообразующих суффиксов, встречающихся наиболее часто, и их основных значений [Алквист 1880; Животиков 1942: 91-92; Терешкин 1961: 76-79; Карьялайнен 1964; Штейниц 1950: 62-67; 1980: 42-43; Хонти, 1984: 53-54]; [Николаева 1995: 62-65] в других работах эту проблему рассматривают как самостоятельную, но весьма кратко, ограничиваясь лишь представлением небольшого списка глаголообразующих суффиксов и их основных значений [Немысова 1965], [Каксин 2001:23-24], [Осипова, Шаламова 2001: 35-37] или сквозь призму какого-либо другого вопроса [Хелимский 1982: 106-107]. Только две работы посвящены специально глагольному словообразованию хантыйского языка - это монография Г. Ганшова "Die Verbalbildung im Ostjakischen" [Ganschow 1965] и диссертация на соискание ученой степени кандидата филологических наук Н. Н. Шаламовой "Выражение способов действия в вах-васьюганском диалекте хантыйского языка" [Шаламова 2001].

Г. Ганшов рассматривает глаголообразующие суффиксы, прежде всего с исторической точки зрения. Он сопоставляет данные разных диалектов, опираясь на материалы, собранные его предшественниками. Часть глаголообразующих суффиксов он рассматривает как фонетические варианты того или иного суффикса, который восходит к хантыйскому или финно-угорскому праязыку. Все множество суффиксов он делит на несколько групп: отглагольные первичные суффиксы хантыйского праязыка, отыменные первичные суффиксы хантыйского праязыка, вторичные суффиксы хантыйского языка, западнохантыйские s-овые суффиксы, экспрессивные суффиксы [Ganschow 1965: 34-44, 50-52, 54-109]. Диссертация Н. Н. Шаламовой посвященна вопросам выражения способов действия в вах-васьюганском диалекте хантыйского языка [Шаламова 2001].

Почти все исследователи, так или иначе, выделяют суффиксы, образующие глаголы от имен и глаголов и выражающие значения переходности, непереходности, возвратности, мгновенности, многократности, начинательности действия.

По сравнению с другими финно-угорскими языками и даже близкородственным мансийским языком словообразование, в том числе и глагольное, в хантыйском языке не исследовано в должной мере.

В северных диалектах мансийского языка Е. И. Ромбандеева выявила значительное количество глаголообразующих суффиксов, описала их функционально-семантическое значение [Ромбандеева 1964, 1973; Ромбандеева, Вахрушева 1989].

В лингвистической литературе по хантыйскому языку, как и в других финно-угорских языках, мы находим в основном описание суффиксального глаголообразования. Это не случайно, так как суффиксальное образование глаголов является основным источником пополнения глагольной лексики в хантыйском языке: хантыйский язык располагает большим количеством разнообразных суффиксов и лишь незначительным количеством так называемых превербов, образующих глаголы.

В шурышкарском диалекте насчитывается 26 наиболее частотных суффиксов, образующих глагольные лексемы, число это не окончательное. Из них 13 суффиксов является общими для всех западных диалектов, хотя они и выступают в разных фонетических огласовках; 5 суффиксов являются общехантыйскими.

Насколько мы можем судить по монографии Г. Ганшова и по другим источникам, принципы суффиксального глаголообразования во всех диалектах одни и те же. Различия заключаются лишь в фонетических особенностях самих диалектов и в фонетических процессах, происходящих на морфемных швах, в составе суффиксов и их семантике, а также в закономерностях их сочетаемости с основами.

Так как фонетические различия внутри западной группы диалектов достаточно ощутимы, а между западными и восточными диалектами этих различий еще больше, то для более точного и детального описания фонетических процессов, происходящих при образовании новых глагольных лексем, мы решили ограничиться материалом шурышкарского диалекта.

Необходимость изучения данной проблемы диктуется еще и тем, что хантыйский язык находится на грани исчезновения и до сих пор существует преимущественно в устной разговорной форме; письменность находится на стадии становления. Носителей хантыйского языка старшего поколения становится с каждым годом все меньше. Среднее поколение, в равной степени владеющие родным и русским языком, в общении отдают предпочтение русскому языку. В младшем поколении владеет родным языком лишь один из трех человек.

Разработка данной темы является, в частности, и шагом к выработке единых орфографических норм, что должно способствовать развитию письменности хантыйского языка.

Теоретической и методологической базой исследования послужили труды по общему языкознанию. Это труды отечественных и зарубежных лингвистов по словообразованию, главным образом по глагольному, в языках различного типа и прежде всего в агглютинативных.

Хантыйский язык относится к языкам урало-алтайской типологической общности, что позволяет предполагать в нем наличие сходства в системе глагольного словообразования с другими языками этого типа [Серебренников 1961: 3-5; Хайду 1985: 166-169; Хонти 1985: 159]. Поэтому в основу методологической базы исследования легли также труды лингвистов, исследующих языки данной типологической общности. Тем самым задача изучения одной из важных проблем - принципов глагольного словообразования - становится необходимой и важной частью типологических исследований языков мира.

Целью исследования является описание системы глагольного словообразования.

В соответствии с данной целью были поставлены и решались следующие задачи:

1) определить инвентарь суффиксальных морфем;

2) рассмотреть структурные типы словообразовательных суффиксов, производящих основ и определить закономерности морфонологических изменений в структуре производного глагола;

3) выявить функционально-семантические аспекты словообразующих суффиксов и степень их продуктивности;

4) выявить модели, по которым происходит образование производных глаголов.

Практическое значение работы

Результаты исследования могут быть использованы при написании грамматики хантыйского языка, при составлении учебников и учебных пособий для школ, педучилищ и ВУЗов, при составлении словообразовательных словарей. Принципы анализа и итоговая система могут быть использованы для типологического изучения других языков.

Эмпирической базой исследования послужила картотека примеров с глагольными лексемами в контексте объемом 5000 единиц. Две трети картотеки составляют полевые материалы, собранные автором во время экспедиций с 1991-1996 гг. в Шурышкарский район Ямало-Ненецкого автономного округа, где преимущественно проживают носители данного диалекта (п. Шурышкары, Мужи, Восяхово, Питляр, Лопхари, Азово, Овгорт, Анжигорт, селениях и в оленеводческих стойбищах, находящихся в бассейне реки Сыня, где в наибольшей степени сохранился язык и традиционная культура шурышкарских хантов).

Одну треть картотеки составляют примеры, выписанные из имеющихся письменных источников: книг для чтения для младших классов национальных школ; учебников для школ; районной газеты на хантыйском языке - "Ленин юш хуват" (далее ЛЮХ); "Хантыйско-русского и русско-хантыйского словаря (на метериале шурышкарского и приуральского диалектов)" Р. Р. Скамейко и 3. В. Сязи [1985], а также примеры из текстов и словарей, составленных зарубежными исследователями хантыйского языка: А. Алквистом [1880], В. Штейницем [1975].

Полевой материал представляет собой записи фольклора, устной разговорной речи, фраз из личных бесед автора с информантами и анкеты-вопросники. Почти все информанты, участвовавшие в нашей работе, являются билингвами. Поэтому широко использовались анкеты-вопросники, которые включают фразы-стимулы на русском языке, охватывающие разные типы высказываний, содержащих определенную глагольную словоформу, которые затем переводились на хантыйский язык. Зафиксированные в процессе личных бесед с одними информантами, а также непосредственно в процессе общения фразы с той или иной глагольной словоформой неоднократно проверялись с другими информантами (список информантов приводится в конце работы).

Таким образом, примеры представляются в виде предложений, содержащих заданную глагольную словоформу на шурышкарском диалекте хантыйского языка, записанных носителями этого диалекта при заполнении анкет-вопросников или автором во время бесед с информантами, а также из фольклорного материала.

Собранный нами в экспедициях материал представлен в финно-угорской транскрипции в варианте В. Штейница для "сынского" диалекта [Stejnitz 1975: 3-38] , несмотря на то, что для шурышкарского диалекта имеется письменность, разработанная на основе русской графики. Это обусловлено тем, что существующая практическая орфография не отражает морфемную структуру слова. Графика недостаточно разработана, не введен знак для редуцированной гласной. Официально существующие знаки ведут к различному написанию одних и тех же слов и словоформ не только разными носителями языка, но и одним и тем же человеком. Подобная картина наблюдается и в печатных текстах на основе русской графики, что не соответствует целям исследования. Морфемную структуру слова невозможно показать иначе, чем через финно-угорскую транскрипцию. В словах, зафиксированных в финно-угорской транскрипции, четко прослеживаются те фонетические процессы, которые происходят на стыке морфем при словообразовании.

В текстах, записанных на основе финно-угорской транскрипции, подобные разногласия сведены до минимума, поскольку графика наиболее разработана и почти все фонемы имеют определенное обозначение на письме.

В работе использованы следующие графические обозначения фонем: а, а, о, й, и, ё, е, i, э, р, t, t, t', k, m, n, n, n, r>f s, s, s, x, t'ts, tts, r, 1, 1, Г, w, j. Долгота гласного обозначается знаком долготы: а, й, ё, краткость гласного специального обозначения не имеет по техническим причинам. Немного другое графическое обозначение, отличное от обозначений В. Штейница, имеют принятые нами согласные фонемы: t, п (постальвеолярные), s (альвеолярная). В отличие от казымского и от других диалектов в "сынском" В. Штейниц звонкую латеральную фонему обозначает как i (i’ в нашем обозначении), а более глухую латеральную знаком i. В данной работе пока руководствуемся названными обозначениями фонем.

Основной метод работы - описание синхронного состояния одного из разделов грамматической системы языка с применением структурно-семантического анализа. Для решения конкретных задач, возникавших в ходе работы, применялись следующие приемы: анкетирование информантов, беседы с информантами, элементы трансформационого и сравнительно-сопоставительного анализа, метод статистического подсчета.

1. В шурышкарском диалекте, по нашим подсчетам, имеется 2956 глагольных лексем. Они образованы от 268 первичных непроизводных глагольных основ и 983 производных первичных глагольных основ. В глагольном словообразовании принимает участие 26 суффиксов.

2. При словообразовании все морфонологические изменения происходят в глагольных основах, суффиксы остаются неизменными. Различаются вокалические и консонантные основы, которые могут состоять из одного, двух или трех слогов. В вокалических основах происходит выпадение финальной гласной, если за ними следует суффикс с гласной инициалью. В консонантных основах чаще всего выпадают сонорные согласные и редуцированные гласные, а также происходит чередование согласных т/р.

3. Распределение алломорфов суффиксов зависит от финали производящей основы или корня, иногда от их слоговой структуры, например, к словам, состоящим из одного открытого слога, присоединяются суффиксы, начинающиеся с согласного или состоящие из одного согласного.

4. Залоговые суффиксы в хантыйском языке присоединяются к разным типам основ (именным, адъективным, адвербиальным, нумеративным) и образуют новые глагольные лексемы с каузативными и рефлексивными значениями. Среди каузативных выделяются значения пермессивности и фактитивности. Рефлексивные значения представлены разнообразными группами: собственно-возвратными, взаимно-возвратными и др.

5. Среди каузативных наиболее продуктивным из всех хантыйских суффиксов является суффикс =3lt=/=3lt3=, при помощи которого строится 93 переходных глагола и 33 глагола с различными видами каузативных значений. Среди рефлексивных самым продуктивным является суффикс =ant=/=at=, при помощи которого образуется 64 непереходных глагола и 21 глагол с разными видами рефлексивных значений. Другие суффиксы являются менее продуктивными, число глаголов, образующихся с их помощью, колеблется от 55 до 4. Имеются и малопродуктивные суффиксы: так, =3t=lij = зафиксировано только в двух глаголах.

6. Акциональные суффиксы выражают различные типы количественных и качественных значений. К количественным относятся разные типы множественности ситуаций: многократность и однократность. К качественным - значения начинательности (инхоативное и ингрессивное).

7. Хантыйские словообразовательные суффиксы являются многозначными. Один и тот же суффикс может иметь разные значения: например, суффикс =lij=/=ilij= передает разные виды значений множественности ситуаций.

В соответствии с поставленной целью исследования описана система глагольного словообразования в хантыйском языке на базе шурышкарского диалекта.

В ходе исследования были решены следующие задачи:

- определен инвентарь суффиксальных морфем;

- установлены закономерности мофонологических изменений в структуре производных глаголов;

- выявлены функционально-семантические аспекты словообразующих суффиксов и степень их продуктивности;

- определены структурно-семантические типы производящих основ.

- описаны словообразовательные модели для производных глаголов

1. В хантыйском языке насчитывается 26 словообразовательных суффиксов. Полагаем, что это число не конечное. Они имеют некоторые структурные особенности: одни суффиксы выступают в виде одного морфа, другие имеют алломорфы. Сочетаемость алломорфов зависит от финали основы или корня и от инициали суффикса, иногда от структуры основы или корня.

2. Морфонологические изменения, происходящие в процессе глагольного словообразования, зависят от финали корня или основы и от инициали суффикса, иногда от структурного типа корня или основы. В процессе образования нового глагола в хантыйском языке не допускается:

- стечение двух гласных на морфемном шве;

- стечение более двух согласных на морфемном шве.

В результате таких явлений выпадает финальный гласный основы или корня, сонорный согласный в основе или в корне.

3. В структуре хантыйского слова, а именно в его основе, больше всего подвергаются изменению, либо выпадению полные гласные непервого слога, редуцированная гласная, сонорные согласные.

4. Все изменения, происходящие в процессе глагольного словообразования, осуществляются в основах и корнях в пользу словообразовательного суффикса, то есть в основе или в корне происходят изменения, а словообразовательный суффикс остается неизменным.

5. Почти все словообразовательные суффиксы в хантыйском языке, за исключением одного суффикса =а1э=, выполняют как межкатегориальную, так и внутрикатегориальную функции. При выполнении межкатегориальной функции, они не только образуют первичные глагольные основы от других частей речи, но и придают им значение переходности и непереходности, иногда каузативности и рефлексивности действия, а также различных способов действия.

6. Суффиксы залогового типа не связаны с выражением определенных залоговых значений, их значения выявляются только в тех синтаксических конструкциях, в которых словоформы с данными суффиксами являются стержнем этих конструкций.

7. Суффиксы залогового типа, сочетаясь с первичными глагольными основами, преобразуют их валентностные свойства, увеличивая или уменьшая их. Они образуют новые глагольные лексемы со значениями переходности и каузативности действий, непереходности (рефлексивности) действия. Среди хантыйских каузативов выделяются глаголы с более общими значениями каузации: пермессивная и фактитивная. Фактитивное значение представлено дистантным и контактным видами. Различаются и более частные значения каузации - приложительное и комитативное.

Рефлексивные значения представлены: тотально-рефлексивным, партитивно-рефлексивным, моторно-рефлексивным и реципрокальным.

7. Среди залоговых суффиксов наиболее продуктивными являются суффиксы: =lt=/=alt=, выражающий различные типы каузации; =ant=/=at=, передающий рефлексивные значения.

8. Суффиксы с акциональным значением образуют глаголы, представляющих различные способы действия. Они характеризуют, прежде всего, разнообразные типы множественности ситуаций, то есть передают количественную сторону действия, а разнообразные степени проявления интенсивности либо не выражают, либо передают при участии аналитических средств.

9. Способы глагольного действия в хантыйском языке передают две разновидности акциональных значений: количественную и качественную. Ко-личественно-акциональная разновидность связана с описанием множественности ситуаций, а качественно-акциональная разновидность связана с описанием фазовой структуры процесса, действия.

10. Различные типы множественности ситуаций представлены: а) способами действия, характеризующих значения одноактности действия: собственно одноактность, моментальносгь, уменьшительность. Они маркируются суффиксами: =p=/=mt=, =етэ=, =тэ=. б) способами действия, представляющих различные типы множественности ситуаций:

- мультипликативные типы значений: стандартное (мультипликативное), альтернативное, дупликативное;

- дистрибутивные типы значений, связанные с множественностью субъектов и объектов действия: субъектный дистрибутив, объектный дистрибутив и квазидистрибутив;

- итеративный тип значений, в котором выделяется еще более частное узитативное значение. Они маркируются суффиксами =ij=/=:j=, =lij=/=ilij=, =етэ=, p=/=mt=, =t=ij=.

11. В хантыйском языке с помощью морфологических средств передается только начальная фаза действия. Начинательный способ действия представлен ингрессивным и инхоативным типами значений и передаются с помощью суффиксов =al=/=alt=, =at=, =тэ=.

12. Большинство хантыйских словообразовательных суффиксов является многозначными. Один и тот же суффикс имеет разные значения: например, суффиксы =p=/=mt=, =етэ= передают разные виды одноактности действия, =ij=/=j=, ij=/=ilij= выражают разные виды значений множественности ситуаций, =lt=/=lt= - переходность и разные типы каузативности действия и другие.

13. Среди словообразовательных суффиксов самым продуктивным оказался суффикс =lij=/=ilij=. Нами подсчитано 830 глаголов с данным суффиксом. (Глагольное словообразование в хантыйском языке. Вальгамова С.И.)

Одной из актуальных проблем языкознания во все времена была проблема заимствования лексики из других языков на основе языковых контактов. В хантыйском языке русский пласт заимствованной лексики занимает заметное место. Несмотря на имеющиеся исследования на эту тему, русские заимствованные слова в хантыйском языке, особенности их вхождения в состав хантыйского языка, степень их ассимиляции изучены недостаточно. Между тем, в конце XX в. современная лингвистическая наука вышла на новый уровень анализа лексических единиц. Любая языковая единица должна рассматриваться в совокупности всех средств, формирующих её и позволяющих ей функционировать в языке. Поэтому изучение заимствованных слов из русского языка в хантыйском языке с точки зрения взаимодействия в них разных уровней языка (фонетического, морфологического, семантического) является перспективным направлением современной науки. Анализ русской заимствованной лексики в указанном аспекте разрабатывается впервые.

Комплексное изучение русского лексического пласта в хантыйском языке дает возможность извлечь как лингвистическую, так и экстралингвистическую информацию: рассмотреть результаты процесса лексической интерференции в рамках хантыйско-русского языкового взаимодействия, а также ввести в научный оборот новые данные о русских лексических элементах, проникших в хантыйский язык.

Проблема заимствований из русского языка в составе лексики хантыйского языка получила отражение в нескольких работах. Однако исследований обобщающего характера, использующих большое количество источников и опирающихся на большой лексический материал по заявленной теме, до сих пор нет. Исследователями иноязычной лексики в составе хантыйского языка на основе культурных и языковых контактов стали зарубежные ученые А. Алквист, X. Паасонен, Ю. Тойвонен, В. Штейниц, Е. Коренчи. Русские заимствования в лексике хантыйского языка рассмотрены А.Н. Баландиным, H.A. Лысковой, А.Д. Каксиным.

Целью исследования является комплексный лингвистический анализ русской заимствованной лексики в казымском диалекте хантыйского языка и изучение особенностей её адаптации в хантыйском языке.

Цель работы предполагает постановку и решение следующих задач:

1) выявить причины возникновения заимствований в лексике хантыйского языка;

2) выявить русские заимствования в хантыйском языке на всех этапах его исторического развития;

3) систематизировать русские заимствования, распределив их на тематические и лексико-семантические группы;

4) рассмотреть вопросы фонетического, морфологического и семантического освоения заимствованных слов;

5) охарактеризовать кальки в словарном составе хантыйского языка.

Объектом исследования диссертационной работы является лексика казымского диалекта хантыйского языка.

Предмет исследования составляют русские заимствования в казымском диалекте хантыйского языка.

Теоретическая значимость исследования заключается в том, что полученные результаты позволяют уточнить наши представления о составе и количестве заимствований из русского языка в лексике хантыйского языка, а примененная методика изучения русских заимствований может быть использована в дальнейшем и при изучении заимствований из других языков, а также при сопоставительном анализе заимствованных слов в обско-угорских и русском языках.

Практическая значимость работы состоит в том, что, во-первых, основные положения диссертации могут быть использованы при составлении научной грамматики хантыйского языка (в разделе "Лексикология"); во-вторых, в учебной практике при изучении лексической системы хантыйского языка в школе и вузе, при подготовке студентами рефератов, курсовых и дипломных работ; в-третьих, при составлении толковых словарей хантыйского языка, в том числе учебных. Материалы диссертации могут быть использованы в качестве приложения к учебным пособиям, а также в курсе преподавания истории хантыйского языка и диалектологии, при чтении спецкурсов, связанных с проблемами языковых контактов.

Теоретической и методологической основой исследования послужили положения общего языкознания, финно-угорского языкознания, изложенные в трудах отечественных и зарубежных ученых. Решение поставленных задач стало возможным благодаря достижениям отечественной лингвистики в целом (P.A. Будагов, В.В. Виноградов, A.A. Реформатский, О.С. Ахманова, Н.М. Шанский, Д.С. Лотге, Л.П. Крысин, Е.А. Хелимский и другие), и, в частности, специальным трудам по финно-угорским языкам: A.A. Саватковой "Русские заимствования в марийском языке", Е.А. Игушева "Русские заимствования в ижемском диалекте коми языка", И.В. Тараканова "Заимствованная лексика в удмуртском языке", Р.Ш. Насибуллина "Русские заимствования в удмуртском языке (дооктябрьский период)", С.А. Мызникова "Лексика финно-угорского происхождения в русских говорах Северо-Запада: Этимологический и лингвогеографический анализ", C.B. Панченко "Лексика хантыйского происхождения в русских письменных источниках конца XIX - начала XX века", Н.В. Бутылова "Иноязычная лексика в мордовских языках", J. Kalima "Die Russischen Lehnwörter im Syijänischen", W. Steinitz "Ostjakische Lehnwörter im Russischen".

В качестве источников для установления этимологии заимствованных слов использовались словари В. Штейница, X. Паасонена, Н.И. Терешкина, "Этимологический словарь русского языка" М. Фасмера, "Этимологический словарь русских диалектов Сибири" А.Е. Аникина, "Историко-этимологический словарь современного русского языка" П.Я. Черных, "Большой словарь иностранных слов" А.Ю. Москвина.

Научная новизна работы заключается в том, что русские заимствования в составе хантыйского языка впервые становятся предметом специального научного исследования на разных уровнях языка: были проанализированы особенности фонетической адаптации русизмов; определены способы образования новых слов на базе заимствований; выявлены тематические и лексико-семантические группы заимствований; рассмотрен пласт заимствованной лексики, вошедшей в хантыйский язык из других языков через посредство русского.

Фактический материал вводится посредством финно-угорской фонематической транскрипции, а материалы, взятые из других источников, приводятся без изменения правописания.

На защиту выносятся следующие положения:

1. Основными причинами появления заимствованной лексики в хантыйском языке являются: перестройка политической системы; активное участие хантыйского народа в политической жизни страны; появление в быту хантыйского населения новых реалий, предметов быта, продуктов питания.

2. Русские заимствования составляют самый большой пласт среди иноязычной лексики хантыйского языка. Процесс их вхождения в хантыйский язык мы разделили на 5 периодов: 1) конец XVI - XVII вв. (эпоха Ермака); 2) XVIII в. (эпоха христианизации); 3) XIX - начало XX вв. (дореволюционный период); 4) 1918 - 1980 гг. (советская эпоха); 5) с 1980-х гг. до настоящего времени (современный период).

3. Все русские и интернациональные слова, вошедшие через посредство русского языка, составляют следующие тематические группы: общественно-политическая; хозяйственно-бытовая; промысловая; религиозная (христианская); лексика, связанная с обучением в школе и народным образованием; лексика, связанная с нетрадиционными видами производства и промысла.

4. В связи с различиями между языками, в частности, наличием в хантыйском языке специфических гласных и согласных фонем, отсутствующих в русском языке, наличием в грамматике хантыйского языка правил, не характерных для русского языка, заимствованные слова подвергаются изменениям на фонетическом, морфологическом и семантическом уровнях языковой системы хантыйского языка.

5. В хантыйском языке большое количество словосочетаний в политической, научной и культурной областях практически представляют собой кальки. Калькированию в хантыйском языке подверглись русские и интернациональные слова, словосочетания, географические названия гор, рек, озер, морей.

Во введении обосновывается выбор темы, её актуальность, история изучения вопроса, формулируются цель, задачи, решаемые в работе, указываются методы исследования, раскрывается его научная новизна, определяется теоретическая и практическая значимость работы, основные положения, выносимые на защиту, приводится информация об апробации диссертации.

В главе «История изучения заимствований в языкознании и хантыйской лингвистике» раскрывается содержание понятия «заимствование» в общем и русском языкознании, дается характеристика истории изучения заимствований в хантыйской лингвистике, определяются причины появления заимствованной лексики в хантыйском языке.

В разделе «Термин «заимствование» в общем и русском языкознании» приводятся разные точки зрения на определение термина «заимствование». В русском языкознании ученые, занимавшиеся вопросами, билингвизма, интерференции, рассматривают заимствование как один из результатов контактирования двух языков и как результат интерференции [Розенцвейг 1972].

Во-вторых, процесс заимствования считается только «лексическим» заимствованием [Сорокин 1965; Розенталь, Теленкова 1976; Ахманова 2005]. Такая точка зрения характерна для большинства исследователей, хотя в данных определениях не нашло отражения явление ассимиляции иноязычного слова в принимающем языке. Такого мнения придерживается, например, Л.П. Крысин. Неассимилированные лексемы он называет иностранными словами [Крысин 1968].

Следует отметить, что заимствование полностью отрицается как процесс М.П. Майоровым [Майоров 1967], хотя с такой точкой зрения трудно согласиться. Мы придерживаемся определения, данного в лингвистическом энциклопедическом словаре, где под термином «заимствование» понимается «элемент чужого языка (слово, морфема, синтаксическая конструкция и т.п.), перенесенный из одного языка в другой в результате контактов языковых, а также сам процесс перехода элементов одного языка в другой».

В разделе «Основные проблемы, связанные с иноязычной лексикой в хантыйском языкознании» выделено 5 этапов освоения заимствованной лексики в хантыйском языке, выявлены причины возникновения заимствований и рассмотрены группы слов в составе лексических заимствований.

Иноязычное слово считается освоенным в лексике хантыйского языка в том случае, если утрачиваются его жанрово-стилистические, ситуативные особенности, стабилизируется его значение, употребляется «на равных» с другими словарными единицами хантыйского языка, зафиксировано в русско-хантыйских и хантыйско-русских словарях. Например, в хантыйско-русском словаре В.Н. Соловар, по нашим подсчетам, использовано 45 русских заимствований [Соловар 2006].

В параграфе «Причины возникновения заимствований в хантыйском языке» указывается, что этой проблеме ранее не уделялось должного внимания. В данной работе рассмотрены внеязыковые и языковые причины появления заимствованных слов. Установлены общие причины, характерные для всех эпох - это причины экономические, общественно-политические, культурологические, социально-психологические.

Основными внеязыковыми причинами появления заимствований в хантыйском языке являются: изменение экономического строя в России, поворот к капитализму (Саммит, Евросоюз, конгресс, нефть, экономика,

доллар, предпринимательство, компания, теплотрасса, акционерное общество); участие хантыйского народа в политической жизни страны (объединение, союз, организация, Дума, депутат, делегат), появление в быту новых реалий - бытовые приборы, продукты, косметические средства и т.д. (утюг, шкаф, миксер, телевизор, сахар, крупа, калач, стакан, шампунь).

К языковым причинам заимствования в работе отнесены следующие: отсутствие в хантыйском языке слова для наименования новой вещи, нового явления, понятия (принтер, ноутбук, ксерокс, ассоциация, фракция, комитет), потребность в обозначении коммуникативно-актуального понятия. Например, понятия школа, урок, больница, почта, книга, сахар затрагивают жизненно-важные интересы людей, поэтому и обозначающие их слова становятся необходимыми и общеупотребительными. Появлению большого числа заимствований способствовало также двуязычие хантыйского населения.

В параграфе «Группы слов в составе лексических заимствований» выделены 4 группы слов, образовавшиеся в результате процесса заимствования: заимствованные слова (xoptan 'кафтан', Аарка 'лавка', känas 'князь', kusnas 'кузнец', sepek 'сапог'); интернационализмы (компьютер (англ. computer < лат. computo 'считаю'), ипотека (нем. Hypothek < гр. hypoteke 'залог'); экзотизмы (балалайка, доллар, фунт); иноязычные выражения, или варваризмы (икихирси (фин. вечное бревно), арганчи (удм. гармонист)).

В разделе «Изучение заимствований в хантыйской лингвистике» рассматривается история изучения иноязычной лексики хантыйского языка. Хантыйский язык относится к угорской ветви финно-угорской группы языков. В наши дни представители финно-угорских народов в большинстве своём не понимают друг друга, но 6-7 тысяч лет назад их предки говорили на общем языке и продолжительное время совместно проживали на общей территории.

На фонетическом уровне отличием коми заимствований в хантыйском языке от исконных слов, восходящих к финно-угорскому праязыку, является то, что в хантыйском языке финно-угорские фрикативные я, не сохранились, а перешли в t, l, j. Поэтому при анализе заимствованной лексики мы попытались разграничить общие корнеслова уральского и финно-угорского происхождения от коми заимствований.

В главе «Русские заимствования в хантыйском языке» рассмотрены исторические отношения хантыйского и русского народов. Все заимствования разделены на 5 периодов. Для каждого исторического отрезка времени выявлены тематические и лексико-семантическис группы заимствованных слов. Рассмотрены вопросы фонетического, морфологического и семантического освоения русских заимствованных слов.

Интенсивные контакты хантыйского народа с русскими начались в начале колонизации Сибири русскими (конец XVI в.). Враждебные отношения между Сибирским ханством и Москвой после похода Ермака во главе казачьих отрядов закончились разгромом Кучума и распадом Сибирского ханства. Началось интенсивное продвижение русских в Сибирь (р. Иртыш и нижнее течение р. Обь). Построенные русскими г. Тюмень (1586 г.) и г. Тобольск (1587 г.) для них стали опорными пунктами для освоения новых земель. Закрепляясь на Севере, они все строили новые города и села, которые служили местом сбора ясака и торговли с местными аборигенами - ханты и манси [Югория 2000, III].

На протяжении нескольких веков ханты проживали в непосредственном контакте с русским населением. Русское окружение, смешанные браки, индустриализация, языковая политика (основным административным языком в государстве был и является русский) - все это привело к двуязычию хантыйского народа.

Национально-русское двуязычие в XVII-XX вв. стало универсальным фактором, воздействующим на языковые процессы во всей Сибири. В хантыйском языке это воздействие проявилось в заимствовании из русского языка многих сотен слов.

При периодизации русских заимствований учитывались особенности исторических контактов хантыйского народа с русскими, особенное проникновения русских заимствований как через устно-разговорную речь, так и через книжно-письменный язык, а также состав заимствований.

В первый период (конец XVI - XVII в.) в хантыйский язык из русского вошли слова, обозначающие в основном названия предметов домашнего обихода, питания, орудий труда, строительных материалов, то есть тех предметов, которые вошли в быт хантыйского народа благодаря общению с русскими (атраг 'амбар', Шапка 'валенки', кшра 'крупа', kurska 'кружка', pïtçn 'бидон', sakkar 'сахар', saj 'чай', кйкоп 'чугун', tûhp 'тулуп', wetra 'ведро'). Например: si pörajon sakkai wgn pöAijet siwaAosaw, ssijk amotsow. 'В то время увидели большие куски сахара (рафинад), очень обрадовались' [ГГМА Ванзеват 2004]. В приведенном примере автор использует заимствованное слово сахар. Сам продукт и его наименование ханты заимствовали у русских путем устного общения приблизительно в XVII в., а в русский язык это слово пришло в древнерусский период из греческого языка (гр. sakcharä < др.-инд. färkari 'гравий, галька, песок, сахарный песок' [Фасмер 1986]). Впервые о магазинах, о торговле ханты узнали от русских. Слово Лярка 'лавка, магазин' древнерусского происхождения (лав(ъ)ка 'помещение для торговли') [Черных 1999]. В настоящее время в речи хантыйского населения активно употребляется данное заимствованное слово, не ощущается как иноязычное. Например: mÖAxatA Aapkaja рЛэр paA'tajot tgsijot 'Вчера в магазин привезли новые пальто' [ПМА Ванзеват 1999].

Во второй период (XVIII в.) в хантыйский язык вошли слова религиозной тематики (клерикальная лексика) (pop 'священник', äswetsa 'свеча', kärsk 'грех'). Для укрепления русского влияния в начале XVIII в. Тобольский митрополит Ф. Лещинский провел ряд миссионерских экспедиций по крещению ханты и манси, которые принимали новую религию лишь формально, оставаясь в тайне язычниками [Югория 2000, III]. В этот исторический период у хантыйского народа стали появляться русские имена: jekgri 'Егор', jüwan 'Иван', kirkgr 'Григорий', кУгЛа 'Кирилл', kgsta 'Костя', Aatimer 'Владимир', mikita 'Никита', тТкдЛка 'Николка, miri 'Дмитрий', Микола (деминутив от Николай), qmas 'Афанасий', рШр 'Филипп', pörkgp 'Прокопий', sakkar 'Захар', serki 'Сергей' и др.

Русское влияние в эту эпоху благотворно сказывалось на социальном, экономическом и культурном развитии хантыйского народа. Местные охотники познакомились с огнестрельным оружием, рыболовы стали использовать более совершенные средства лова (pöskan 'пушка, ружьё', каркап 'капкан').

В третий период хантыйско-русских контактов (XIX - начало XX вв.) лексика хантыйского языка еще более пополнилась новыми словами. На данном историческом этапе выделены следующие тематические группы: общественно-политическая, включающая названия общественных и присутственных мест (карак 'кабак', pgAnica 'больница'), названия лиц знатного рода и профессий (pqjar 'боярин, боярыня', känas 'князь', Леккаг 'лекарь, врач', toxtür 'доктор'), социальные собирательные термины для обозначения народа (rgt 'род', rgtna 'родственники', mir 'народ'). Например: Леккаг at wgn mirxota äktasijAsst 'Врачи собирались на большое заседание'. В древности ханты лечились сами от различного рода заболеваний народными средствами, и только с приходом в Сибирь русских у хантов появились врачи, в то время в русском языке их называли лекарями. Слово Аеккаг 'врач' новошведского происхождения, в лексику хантыйского языка оно вошло через посредство русского языка. Ср. фин. lääkäri 'лекарь, врач' < от новошведского läkare 'лекарь' (от слова läkta 'лечить').

Итак, благодаря общению с русскими ханты переняли более развитую и передовую культуру. На основе контактов с русскими хантыйский язык получил богатые возможности для дальнейшего развития.

Заимствованные в четвертый период (1918-1980 гг.) русские или интернациональные слова обозначают самые разнообразные объекты, они отражают все те бурные события, которые произошли в общественной, политической, экономической и культурной жизни страны в эти годы: Советская власть, коммунист, коммунистическая партия, комсомол и др. Все заимствования этого периода мы разделили на следующие группы: общественно-политическая лексика (députât 'депутат', sakkon 'закон', sowet 'Совет', partïja 'партия', tenîkvm 'техникум', kïna 'кино', rathva 'радио'); хозяйственно-бытовая лексика (kamot 'комод', Íetník 'ледник', sein otan 'чемодан', âstakan 'стакан', morkopka 'морковь', pôpajka 'фуфайка', jüpka 'юбка', potïnka 'ботинки'); лексика, связанная с общественным производством и орудиями производства (sawot 'завод', kolos / kHfyos 'колхоз', sow/os / süws 'совхоз', wüla 'вилы', Iaskop 'плашкоут', pïrkata 'бригада'); лексика, объединяющая наименования средств передвижения, электроники, металлических изделий, инструментов (awtobüs 'автобус', tüipa 'труба', telewïsor 'телевизор', wcrtaht 'вертолёт', taromwaj 'трамвай', wâkon 'вагон', telepon 'телефон'); лексика из области военных действий и военного быта периода Великой Отечественной войны (komanter 'командир', pront 'фронт', raswetka 'разведка', wospltal 'госпиталь', aperasïja 'операция'); термины меры веса и объёма (we s 'вес, весы', kïAa 'килограмм', metra 'метр', lïtra 'литр'); лексика из области растительного и животного мира (тополь, слива, слон, попугай и др.) звучит, как в русском языке.

В последние десятилетия XX в. коренной перестройке подверглись экономика и политика. Поэтому в пятый исторический период (с 1980 г.) лексика хантыйского языка испытала наибольший наплыв иноязычных заимствований, связанных с экономическими и политическими изменениями в жизни страны. Заимствованные в этот период слова распределены на следующие тематические группы: названия предприятий, должностей работников (as-ogorskoj inírot institut 'институт обско-угорских народов', jôgorskoj gosüdarstwennoj ônïwersitet 'Югорский государственный университет', экгбк prawiteístwa 'Правительство округа', okrôk gôbemator 'губернатор округа'); политические термины (бюджет, счетная палата, национальный проект, долевое строительство, ипотека), наименования европейских наций (молдаване, финны, эстонцы, англичане), лексика, касающаяся новых реалий, предметов быта, понятий (компьютер, ксерокс, принтер, пылесос, микроволновая печь, ноутбук).

По содержанию русские заимствования разнообразны. Они ярко иллюстрируют существовавшие на каждом историческом этапе отношения между ханты и русскими (kânas 'князь', kâpak 'кабак', Ларка 'лавка, магазин', Леккаг 'лекарь, врач', pïrkata 'бригада', pçXnica 'больница', pojar 'бояр', rçt 'род').

В разделе «Адаптация русских заимствований» рассматривается освоение русской лексики на фонетическом, морфологическом и семантическом уровнях адаптации в хантыйском языке.

Процесс ассимиляции слов может быть настолько глубоким, что их иноязычное происхождение не ощущается носителями хантыйского языка и обнаруживается лишь с помощью этимологического анализа. Это особенно заметно, например, для коми, ненецких, татарских и ранних русских заимствований. Например: mis 'корова' (заимствовано из коми языка), kçrt 'деревня, жилище, поселение' (из коми языка) , tïrnatj 'аркан' (из ненецкого языка), moÀsatj 'малица' (из ненецкого языка), sermat 'узда' (из татарского языка), kartçpka 'картофель' (из русского языка), агпэп 'аренда' (из русского языка) и другие. В отличие от полностью ассимилировавшихся и усвоенных заимствований, частично ассимилировавшиеся иноязычные единицы сохраняют следы своего происхождения в виде фонетических черт (например, хант. kïnika - р. книга), грамматических и семантических особенностей (например, met г о, aeroplan и другие заимствования из русского языка, обозначающие не известные ранее хантыйскому народу реалии и понятия).

На фонетическом уровне освоения заимствованные из русского языка слова адаптируются в три этапа: 1) передача заимствованного русского слова посредством звуков хантыйского языка; 2) дальнейшее приспособление иноязычного слова к произносительным нормам хантыйского языка; 3) стабилизация ударения на первом слоге (согласно правилам хантыйского языка); полная закрепленность фонетических характеристик заимствованных слов в виде, максимально приближенном к хантыйской фонетической системе.

Фонетическая адаптация русских заимствований обусловлена различиями между языками, в частности, наличием в казымском диалекте хантыйского языка специфических гласных а, й, Q, е, э и согласных фонем X, A, Î, A, tj, s, отсутствующих в русском языке. Эти фонемы широко употребляются в русских заимствованных словах. Например: pçsta 'почта', Лatimer 'Владимир', kânas 'князь', sâklat 'заклад', wunawat 'виноват', kçpna 'копна', pûrwerajka 'проверка', parsin 'брезент'.

В этом разделе рассматриваются фонетические соответствия русских гласных и согласных фонем с фонемами хантыйского языка. В связи с различиями между языками заимствованные слова подвергаются следующим фонетическим изменениям:

1. Наблюдается закономерное оглушение звонких согласных (это явление связано с относительно большим распространением глухих согласных в хантыйском языке). Например: р. запас > sopss, р. суд > sut, р. доктор > toxtûr, р. ведро > wetra, р. грех > kârek, р. Владимир > Aatimer, р. корабль > karapal, р. диван > tiwan, р. командир > komanter. Русское слово бабушка при заимствовании в хантыйский язык на фонетическом уровне

адаптировалось следующим образом: произошло оглушение звонкого согласного б; под влиянием переднеязычного глухого согласного s звонкий согласный б субсидировался через и>; гласный j> под влиянием соседних согласных звуков становится редуцированным.

2. Происходит перестановка гласного первого слога в положение между начальными согласными. Это связано с тем, что одной из характерных особенностей фонетики хантыйского языка является тенденция к избеганию стечения согласных. Например: р. крупа > кшра, р. труба > türpa, р. книжка > kínska, р. бригада > pírkata и другие.

3. Хантыйский язык преодолевает стечение согласных в начале слова способом вставки между начальными согласными гласного, этому влиянию подверглись и русские заимствования. Например: р. враг > würak, р. грех > кагек, р. князь > капак, р. бродни > póratnek и другие.

4. Избегание стечения согласных в русских словах достигается также путем выпадения одного согласного из комплекса согласных. Например, в слове las 'власть' во избежание стечения согласных выпадает два согласных звука в [w] и т [t]. В слове laskop 'плашкоут' выпадает согласный звук и [р].

5. Во избежание стечения двух согласных в анлауте во многих русских заимствованиях к началу слова прибавляется гласный а. Например: р. школа > askola, р. шкаф > as кар, р. свеча > áswetsa, р. сборник > ásbomik, р. стих > ást'ix.

6. В хантыйском языке не допускается также и стечение гласных звуков. Избегание стечения гласных в русских заимствованных словах происходит путем введения согласного -н- или -j- между двумя гласными и путем выпадения гласного звука. Например, в слове радио между гласными звуками и [i] и о [о] при заимствовании развился согласный [w] - р. радио > rcitiwa; р. трубой > türpajoir, р. в крупу > küipaja. В слове плашкоут во избежание стечения двух гласных фонем одна из них [и] выпадает - laskop 'плашкоут'.

7. В некоторых словах при заимствовании наблюдается чередование гласных. Например: pgsta 'почта', rgpata 'работа'. В данных словах гласные о и а чередуется с д.

8. В заимствованиях на месте русских литературных звуков -с-, -з-, -ц~, -ч- в хантыйском языке употребляется -s-. Например: pSma 'письмо', rus 'русский', kánas 'князь', kalas 'калач', sarka 'чарка', seman 'Семен'.

9. В связи с тем, что в хантыйском языке нет исконного согласного ф, в заимствованиях он заменяется фонемой п. Данное явление характерно для заимствований раннего периода (до 50-х гг. XX в.). Например: telepon 'телефон', Ларка 'лавка', рбпаг 'фонарь', potka 'фотка', kartgpka 'картошка (картофель)' и другие.

В русских заимствованиях последних десятилетий согласный ф [f] не претерпевает изменений: информационной форум 'информационный форум', федеральной конференция 'федеральная конференция'.

Под морфологическим освоением мы понимаем подчинение заимствованного слова морфологическим нормам заимствующего языка.

Самую большую группу слов, заимствованную хантыйским языком из русского, занимают имена существительные (94 % от всех заимствований). Это можно объяснить тем обстоятельством, что основой заимствования является предмет, вещь, явление, событие.

Морфологическое освоение заимствованных имен существительных обусловлено влиянием наиболее характерных моделей словоизменения хантыйского языка. Основные из них следующие:

1. Заимствованные имена существительные изменяются при присоединении к корню падежных аффиксов (awtobüs - awtobüs=a - awtobüs=on 'автобус - в автобус - на автобусе'; ataka- atakaj=a- atakaj=on 'атака - в атаку -в атаке').

2. Русские заимствования, проникая в хантыйский язык, подчиняются его грамматической структуре построения слова - присоединяют аффиксы единственного, двойственного и множественного числа.

3. Русские заимствования изменяются, присоединяя лично-притяжательные аффиксы. Например: та rgt kóftóraj=em sámorja tájAern. 'Я люблю (букв, в сердце имею) родную культуру=мою' [А], тщ kóltraj=ew wQtsaAew. 'Мы теряем культуру=нашу' [ПМА Березово 2002].

4. Имена существительные русского языка на почве заимствующего хантыйского языка утрачивают родовые различия. Это связано с отсутствием в хантыйском языке категории грамматического рода. Однако часто в языке возникает необходимость различения мужского и женского пола, например, действующего лица. Для удовлетворения такой потребности в хантыйском языке используются иные средства по сравнению с русским языком, где на тот или иной пол указывает звуковое окончание слова. Например: Леккаг 'лекарь, врач'- ЛеккагА 'врач (мужчина)', ЛеккагImi 'врач (женщина)'.

5. Заимствованные из русского языка имена существительные женского рода, оканчивающиеся на -ая (столовая, ученая), в хантыйском языке восходят к форме на -ой (столовой, ученой).

6. Русские слова, имеющие форму только множественного числа, в хантыйском языке утрачивают эту особенность и принимают форму единственного числа: р. сутки > х. sütka; р. весы > х. xves\ р. консервы > х. kimserwa. От этих слов в хантыйском языке образовывается форма множественного числа: sütka - sütkajt 'одни сутки - много суток'; konserwa-konserwajot 'одни консервы - много консервов'.

7. Нехарактерные для хантыйского языка окончания основ на -о замещаются окончаниями на -я, причем ударение переходит на первый слог. Например: kina 'кино', wüna 'вино', písma 'письмо', ratiwa 'радио', sókna 'сукно', wssía 'весло', sis la 'число' и другие. Это древняя черта хантыйского языка, поскольку еще в финно-угорском праязыке основы слов не оканчивались на -о.

8. Ряд русских существительных, оканчивающихся на безударный гласный, в хантыйском языке теряет конечный гласный: käset 'газета', tonn 'тонна', minöt 'минута'.

9. Производные существительные входят в хантыйский язык со своими суффиксами: rgpatnek 'работник', ргкаЫг 'бригадир', traktor-ist 'тракторист', kommön-ist 'коммунист'.

Отдельную группу в грамматике хантыйского языка составляют имена прилагательные, заимствованные из русского языка (составляют 5% от всех заимствований). Эти прилагательные не изменяются по числам и падежам и не согласуются с определяемым словом. В хантыйском языке они принимают суффикс -oj (wengerskoj 'венгерский', partijnoj 'партийный', otechestwennoj 'отечественный', teatral'noj 'театральный', mätomoj 'маторная', mtrowoj 'мировой'). Например: та wengerskoj öcbonojat piAa pötortsoin. 'Я разговаривала с венгерскими учеными'. На данном примере показано, что имя прилагательное wengerskoj 'венгерский' не согласовано с существительным öcboaojst 'ученые' в числе.

Наречия русского языка в хантыйский язык входят без каких-либо значительных изменений, кроме тех, которые характерны и для других категорий слов (составляют 0,6% от всех заимствованных слов). У наречий, вошедших в хантыйский язык в дореволюционный период, суффикс -о [э] замещался на -я [а], так как этот суффикс не характерен для окончания основ в хантыйском языке: sora 'скоро', narosna 'нарочно'. В отличие от них, более поздние русские заимствованные наречия сохраняют конечное -о:, naprasno 'напрасно', naslo 'назло', nötno 'нудно', sawersenno 'совершенно'. Другие наречия, заимствованные из русского языка: шкот 'слишком', äsrasü 'сразу', lots с 'лучше'.

Заимствованные наречия в большинстве случаев употребляются в разговорной речи хантыйского народа, и заимствованы они устным путем. Отдельные русские наречия зафиксированы в фольклорных текстах: weApasAsman äntg, nsmaAt äntg, in ikeA äsrasü jui tgsAe. 'Даже не поохотились - ничего, и сразу мужика домой увёз' [Хомляк 2002].

Заимствованная глагольная лексика составляет около 2% русских заимствований в хантыйском языке. Заимствованные из русского языка глаголы образуются путем присоединения к основе повелительной формы русского языка суффикса неопределенной формы -ti, -tti: служи > sloso= tti 'служить', печатай > pesataj=tti 'печатать', готовь > kotowi=tti 'готовить', заводи > sawati-tti 'заводить', заставь > sastawi-tti 'заставить', проверяй > pürwsraj-tti 'проверить', бури > püri-tti 'бурить', звони > swoni=tti 'звонить', думай > lümaj- tti 'думать', терпи > tsrpi- tti 'терпеть'.

Все заимствованные из русского языка глаголы в хантыйском языке изменяются, подчиняясь грамматическому строю хантыйского языка. Они присоединяют сначала аффикс времени (-А- аффикс настоящего времени, -s- аффикс прошедшего времени), затем личные глагольные аффиксы, указывающие на количество производителей действия и лицо говорящего.

Кроме знаменательных частей речи, в хантыйский язык из русского вошли служебные слова: союзы, частицы, междометия. С их помощью в хантыйском языке начинают развиваться сложносочиненные и сложноподчиненные союзные предложения. В современном хантыйском языке i используется как усилительная частица и как сочинительный союз. Например: Siti i manas 'Так и пошел'. Хув муй вян яцхйс и юхтйс. 'Долго ли коротко ли ходил и пришел' [Сенгепов 1994].

Наряду с русизмом i, в хантыйской разговорной речи довольно часто употребляются и другие русские служебные слова: союзы а 'а', по 'но', sto 'что', stopi 'чтобы', esli 'если', ras 'раз'; частицы se 'же', ös 'уж', по' ну', wot 'вот', как 'как', to 'то'.

Заимствованные слова в хантыйском языке относятся к разным классам слов: существительным, прилагательным, глаголам, наречиям, а также к незнаменательным частям речи: союзы, частицы. В хантыйском языке не заимствуются местоимения (за редкими исключениями, например, kasnoj 'каждый'), которые, восходя к глубокой древности финно-угорского периода, отличаются поразительной устойчивостью. Числительные также являются наиболее устойчивой частью словарного фонда языка, поэтому в составе хантыйских числительных, за исключением таких, как миллион, миллиард, заимствований из русского языка нет. Для выражения таких понятий, как число, хантыйский язык обходится своими исконными средствами.

В разделе «Образование новых слов на базе заимствований» описаны процессы образования новых слов, состоящие в присоединении к заимствованным существительным соответствующих аффиксов хантыйского языка.

В хантыйском языке имена прилагательные имеют суффикс -щ -ar. Заимствованные из русского языка существительные образуют имена прилагательные, присоединяя суффиксы -щ -arj. Некоторые имена прилагательные, образованные от заимствованных из русского языка имен существительных, образуют степени сравнения, присоединяя суффикс выражения усиленного качества. Например: süAaij 'соленый' - süAatjsok 'соленес'; sakkarotj 'сладкий' - sakkaraysok 'слаще'.

Глаголы, образованные от именных основ, т.е. от существительных, заимствованных из русского языка, образуются с помощью суффиксов -t-, -i-, -лэ-, -es-, -as-, -t-, -ama-, -ema-. Суммируя все сказанное, приходим к выводу о том, что словообразовательные аффиксы, как таковые, не заимствуются. Перенимаются корни, от которых в хантыйском языке образуются хантыйские слова с собственными словообразовательными морфемами.

Семантическим освоением называют такой процесс, в результате которого иноязычное слово входит в систему понятий заимствующего языка [Разманова, Суздальцева 2003]. Подавляющее большинство русских заимствований, употребляющихся в речи хантыйского народа, семантически освоено. Эти слова являются в основном названиями тех реалий, понятий, которые входили в жизнь хантыйского народа на протяжении многих лет, в процессе контактов с русским народом. Это обозначение предметов быта: kïimas 'кирпич', kûrska 'кружка', wülka 'вилка', Латра 'лампа', рапка 'банка', rúmka 'рюмка'; названий продуктов: кшра 'крупа', saj 'чай', kalas 'калач', sôkar 'сухарь', kartçpka 'картофель'; названий видов одежды: tülóp 'тулуп', katanka 'валенки', sopek 'сапог', раЛШ 'пальто', sarp 'шарф'; политических терминов: députât 'депутат', sâkkon 'закон', sowet 'Совет', partïja 'партия'; названий, связанных с наукой и искусством: pükwa 'буква', kïnika 'книга', kïna 'кино', ratiwa 'радио', texniküm 'техникум', pesatajtti 'печатать (книги, газеты) и т.п.

К семантически освоенным словам можно отнести заимствования, вошедшие в хантыйский язык в первые три периода (конец XVI - начало XX вв.): pojar 'боярин', kânas 'князь', kalas 'калач', kâpak 'кабак', kartçpka 'картофель', кйгек 'грех', Лсккаг 'лекарь, врач', Л арка 'лавка, магазин', Лopas 'лабаз' и др.

Наряду с семантически освоенными словами, в речи хантыйского народа встречается немало таких иноязычных слов, которые обозначают понятия, не свойственные хантыйской действительности - экзотизмы. Например: доллар, фунт, ананас, киви, гепард, кобра, орхидея, лилия и другие. Эти термины в основном заимствованы из других языков (греческий, латинский, английский, французский, немецкий и др.) через посредство русского.

Нами зафиксированы случаи изменения в семантике русских слов при проникновении их в хантыйский язык. Это связано с сужением значения. Обычно это явление наблюдается в тех случаях, когда имеется соответствующее хантыйское слово, но которое по своей семантике несколько отличается от русского слова. Например, русское слово письмо в хантыйский язык вошло лишь в значении 'написанный текст, посылаемый для сообщения чего-н. кому-н.' (рВта 'письмо'). Для выражения знаковой системы фиксации речи, позволяющей с помощью начертательных (графических) элементов закреплять речь во времени и передавать её на расстоянии (письмо идеографическое, словесно-слоговое, силлабическое (слоговое) и буквенно-звуковое (алфавитное)), в хантыйском языке употребляется слово ypnstï wer 'письмо'. Русское слово совет в хантыйском языке обозначает только государственную власть, форму диктатуры пролетариата. Например: sowet Dot 'дом Советов', seískoj sowet 'сельский совет'. Другие значения этого слова (наставление, предложение и другие) отсутствуют в хантыйском языке.

В разделе «Калькирование в хантыйском языке» нами был проанализирован словарный состав хантыйского языка с точки зрения создания новых слов и выражений по образцу русских (калек). Лингвистический термин 'калька" (от французского calgue) означает «слово или выражение, построенное по образцу чужого слова или выражения путем точного перевода их составных частей соответствующими словами или значимыми частями слов (морфемами) родного языка» [Рахманова 2003].

Большое количество словосочетаний в хантыйском языке в политической, научной и культурной областях практически представляют собой кальки, а распространяют их, внедряют в широкое употребление средства массовой информации.

Как и современный русский язык, хантыйский язык в том виде, в каком он существует в настоящее время, представляет собой результат длительного развития, продукт целого ряда эпох. И среди слов, которыми пользуются сейчас говорящие на хантыйском языке, наблюдаются самые различные по времени возникновения и по происхождению слова.

В заключении обобщаются результаты проведенного исследования и формулируются основные выводы:

1. Основными причинами появления заимствованной лексики в хантыйском языке являются перестройка политической системы, активное участие хантыйского народа в политической жизни страны, появление в быту новых реалий, предметов быта, продуктов питания. Причиной появления новых слов в хантыйском языке является и то, что новые слова по сравнению с исконными являются лаконичнее.

2. Хантыйский язык в результате тесных контактов с соседними генетически родственными и неродственными народами обогатился лексикой этих языков: коми-зырянского, ненецкого и языка сибирских татар. Изучив историю исследований в этой области, мы выявили, что наибольшее число заимствований проникло в хантыйский язык из коми-зырянского (после русского). В казымском диалекте хантыйского языка в разных источниках мы зафиксировали 47 коми слов (mis 'корова', pçros 'свинья', kçr 'печь', päsan

'стол'), 19 ненецких слов (awkka 'олень вскормленный у чума', jando 'подуздник'), 9 татарских заимствований (хэга 'разбойник (бродяга)').

3. Русские заимствования в лексике хантыйского языка являются самыми многочисленными. Процесс вхождения русских заимствований в хантыйский язык разделен на 5 периодов: 1) конец XVI - XVII вв. (эпоха Ермака); 2) XVIII в. (эпоха христианизации); 3) XIX - начало XX вв. (дореволюционный период); 4) 1918 - 1980 гг. (советская эпоха); 5) с 1980-х гг. до настоящего времени (современный период).

4. В результате анализа лексических заимствований все русские и интернациональные слова, вошедшие через посредство русского языка, распределены на тематические группы. Следует отметить, что самые многочисленные группы слов составляет общественно-политическая (530 слов) и хозяйственно-бытовая (246 слов) лексика.

5. Слова, вошедшие в хантыйский язык устно-разговорным путем в 1, 2 и 3 исторические периоды, являются фонетически освоенными (22% от всех заимствований). Часть слов, проникших в лексику хантыйского языка в 4 и 5 периоды, частично фонетически адаптировалась в устно-разговорной речи хантыйского населения, но в книжно-письменном языке они закреплены как фонетически не освоенные лексические единицы (29%). Остальные заимствованные из русского языка слова являются фонетически не освоенными (49%).

6. Анализ заимствованных слов с точки зрения морфологии показывает, что заимствованные слова изменяются по моделям словоизменения (категории числа, падежа, принадлежности) хантыйского языка. К группе морфологически не освоенных слов мы отнесли экзотизмы и варваризмы.

10. На лексико-семантическом уровне освоения русские заимствования в большинстве случаев сохраняют свои значения, которыми они обладали в русском языке. Например: атраг 'амбар', кдрпа 'копна', wiirak 'враг', saj 'чай' и др. Эти слова из экзотизмов перешли в заимствованные слова, расширив в процессе функционирования в хантыйском языке значение.

11. В процессе анализа словарного состава хантыйского языка с точки зрения создания новых слов и выражений по образцу русских, выявлено, что кальки в хантыйском языке в большинстве случаев встречаются в политической, научной и культурной сферах деятельности хантыйского населения. Калькированию подверглись русские и интернациональные слова, словосочетания, географические названия гор, рек, озер, морей.

Следует отметить, что процесс освоения хантыйским языком заимствованных слов не был явлением отрицательным: напротив, он обогащал хантыйский язык, делал его еще более емким, выразительным и развитым. Обогащение словарного состава языка новыми словами содействует более эффективному выполнению языком его основной и важнейшей функции - быть средством человеческого общения. Процесс появления новых слов представляет собой поступательное развитие языка, его лексической системы.

Лексика любого языка постоянно находится в состоянии непрерывного изменения и развития. Она складывается в течение многих веков, так как язык связан с общественной деятельностью человека, с развитием процесса производства и культуры. Вместе с развитием производственных и социальных отношений изменяется и развивается язык.

Большая часть словарного состава современного хантыйского языка представлена исконными, незаимствованными словами, встречающимися и в других финно-угорских языках. Исконный хантыйский лексикон включает общую прауральскую лексику, а также лексику, сформировавшуюся в финно-угорский, угорский, обско-угорский периоды и в период самостоятельного развития.

С древнейших времен и до наших дней языки развивались не только по своим внутренним законам, но и в результате влияния других языков, на которых говорили соседние народы. Соседство народов всегда ведет к их экономическим и культурным связям, к смешанным бракам, а это в свою очередь способствует заимствованию слов одних языков другими. Существенным здесь является то, что вместе с предметом, как правило, заимствовались наименования реалий.

Под заимствованным словом, следует понимать всякое слово, пришедшее в язык из другого языка, даже если оно по своему морфемному составу ничем не отличается от исконных слов данного языка.

Изучение заимствований дает возможность получить новые сведения о лексике, звуковом составе и грамматике хантыйского и русского языков. Приспосабливаясь к отличительным особенностям усваивающего языка, заимствованные слова отражают вместе с тем разнообразные фонетические и морфологические тенденции его развития. Выяснение этих тенденций представляет особый интерес, ибо изучение семантики заимствованных слов и путей их проникновения из одного языка в другой нередко помогает раскрытию разнообразных исторических связей между народами, их культурами, делает перспективным в научном аспекте этот вопрос. Общеизвестно, что нет на земле такого языка, который был бы совершенно свободен от иноязычных влияний, так как ни один народ, носитель и творец того или иного языка, не живет совершенно изолированной жизнью.

Одной из актуальных проблем языкознания во все времена была проблема заимствования лексики из других языков на основе языковых контактов. В хантыйском языке русский пласт заимствованной лексики занимает заметное место. Несмотря на имеющиеся исследования на эту тему, русские заимствованные слова в хантыйском языке, особенности их вхождения в состав хантыйского языка, степень их ассимиляции изучены недостаточно. Между тем, в конце XX в. современная лингвистическая наука вышла на новый уровень анализа лексических единиц. Любая языковая единица должна рассматриваться в совокупности всех средств, формирующих её и позволяющих ей функционировать в языке. Поэтому изучение заимствованных слов из русского языка в хантыйском языке с точки зрения взаимодействия в них разных уровней языка (фонетического, морфологического, семантического) является перспективным направлением современной науки. Анализ русской заимствованной лексики в указанном аспекте разрабатывается впервые.

Комплексное изучение русского лексического пласта в хантыйском языке дает возможность извлечь как лингвистическую, так и экстралингвистическую информацию: рассмотреть результаты процесса лексической интерференции в рамках хантыйско-русского языкового взаимодействия, а также ввести в научный оборот новые данные о русских лексических элементах, проникших в хантыйский язык.

Состояние изученности вопроса. Проблема заимствований из русского языка в составе лексики хантыйского языка получила отражение в нескольких работах. Однако исследований обобщающего характера, использующих большое количество источников и опирающихся на большой лексический материал по заявленной теме, до сих пор нет. В хантыйской лингвистике известны труды ученых о заимствованиях из других языков (коми, ненецкого и тюркских), заслуживающие большого внимания. История изучения вопроса о заимствованной лексике хантыйского языка началась с конца XIX века. Первыми исследователями иноязычной лексики в составе хантыйского языка на основе культурных и языковых контактов стали зарубежные ученые. Так, А. Алквист в работе "О культурных словах обско-угорских языков" ("Uber die Kulturworter der obisch-ugrischen Sprachen", Helsinki) обращается к заимствованным хантыйским языком словам из самодийских языков. Правда, В. Штейниц полагает, что из 18 указанных А. Алквистом ненецких заимствований только 9 слов являются достоверными [Steinitz, 1980: 158]. Тюркские заимствования в хантыйском языке описываются X. Паасоненом в работе "Uber die ttirkischen Lehnworter im Ostjakischen" [Paasonen, 1902, FUF 2].

В. Феенкер во время поездок в Россию собирает различные печатные материалы на хантыйском литературном языке 30-х гг. XX в., в том числе материалы труднодоступные и зачастую даже не включенные в существующие библиографии. Он обрабатывает также аналогичные материалы Е.А. Немысовой с целью составления словников к текстам, учебникам, а затем словаря, на базе которого в дальнейшем предполагается проведение анализа деривации, семантики заимствованной лексики и т.п.

А.Н. Баландин анализирует около ста русских заимствованных слов в лексике хантыйского и мансийского языков в работе "Русские элементы в обско-угорских языках" [Баландин 1949: 73-85]. Его работа внесла значительный вклад в изучение данной темы, так как им детально рассматриваются вопросы фонетического, морфологического и синтаксического освоения некоторых русских языковых единиц в хантыйском языке.

В 1956 году выходит в свет работа академика Ю. Тойвонена "О коми заимствованиях в хантыйском языке" ("Uber die syrjanischen Lehnworter im Ostjakischen", Helsinki), представляющая собой большое и серьёзное исследование процессов развития и формирования лексики обско-угорских языков [Toivonen 1956: 1-169]. Ю. Тойвонен на 169 страницах анализирует 383 коми заимствования в лексике хантыйского языка, приводит фонетические соответствия коми звуков хантыйским, которые устанавливаются в процессе заимствования слов.

Н.М. Терещенко при исследовании ненецкой лексики указывает на значительное языковое взаимовлияние между ненцами и хантыйским народом [ВЯ 1957, №5: 102]. Она считает, что у ненцев Ямала (живущих в Ямальском и Приуральском районах ЯНАО) имеется ряд слов, общих с хантыйским языком (с языком обдорских и казымских ханты). Мы полагаем, что работы Н.М. Терещенко несомненно пригодятся исследователям, занимающимся хантыйско-ненецкими языковыми контактами.

В. Штейниц (1905-1967) во время своей эмиграции в СССР в 30-е годы XX в. побывал в местах компактного проживания хантыйского народа, после чего стали появляться его работы в области исследования хантыйского языка. Одной из важнейших работ в хантыйской лингвистике является начатый им и завершенный после преждевременной смерти его учениками диалектологический и этимологический словарь хантыйского языка "Dialektologisches und Etymologisches Worterbuch der ostjakischen Sprache" (1966-1993). В. Штейниц сознательно отказывается от включения в словарь лексики нового литературного хантыйского языка, поскольку в СССР планировалось издание соответствующего словаря.

В 1972 году в Будапеште издается работа Е. Korenchy "Iranische Lehnworter in den obugrischen Sprachen", в которой она описывает иранские заимствованные слова в обско-угорских языках [Korenchy, 1972].

В 1976 г. в "Основах финно-угорского языкознания" опубликована статья о лексике обско-угорских народов, где имеется информация об исторических контактах обских угров с иранскими племенами, коми, самодийцами, татарами и русскими. В работе указано 4 иранских заимствования в казымском диалекте хантыйского языка (war 'рыбный садок' < др.-иран. или ср.-иран. wary- 'водная преграда'; wot 'ветер' < др.-иран. или ср.-иран. wata 'ветер'; pant 'дорога', 'тропа' < ср.-иран. pand 'дорога', 'тропа'; 'железо' < ср.-иран. kart 'нож'). Приведено также 17 коми, 4 ненецких, 5 татарских заимствований в казымском диалекте хантыйского языка. Зафиксировано наибольшее число русских заимствований - 43 слова, которые разделены на несколько тематических групп (жилище, занятие, питание, одежда, торговля, государство, общество).

В 1980 г. выходит работа В. Штейница "Ostjakologische Arbeiten. Beitrage zur Sprachwissenschaft und Ethnographie", где он описывает заимствования из коми, ненецкого, селькупского, сибирско-татарского, тюркских языков. Он пишет статью о хантыйских заимствованиях в русском языке "Ostjakische Lehnworter im Russischen" [Steinitz, 1980].

В 1988 г. в учебнике для учащихся педагогических училищ "Хантыйский язык" опубликован материал о заимствованных словах в хантыйском языке из ненецкого, коми и татарского языков. Русские заимствования разделены в нем на две группы: слова, заимствованные хантыйским языком в XVII — начале XX века, и слова, вошедшие в хантыйский язык после Великой Октябрьской социалистической революции. Выявлено 73 заимствования из русского языка, которые представлены несколькими группами: общественно-политическая лексика; лексика, связанная с просвещением и культурным строительством; лексика, связанная с производством; лексика, обозначающая новые предметы быта, средства транспорта [Хант. язык 1988: 17-19].

В 1994 г. Н.А. Лыскова в работе "Хантыйско-русские языковые связи" пишет о языковых контактах хантыйского и русского народов, в результате которых в хантыйский язык проникли русские слова. В статье указано около 50 русских заимствований, которые вошли в хантыйский язык в дореволюционный и послереволюционный периоды. Она считает, что в результате контактов ханты с русскими преобладает положительный опыт, заключающийся в приобщении хантов к культуре русского народа и через его посредство к шедеврам мировой цивилизации. Кроме того, в работе приведено 17 коми, 7 ненецких и 4 татарских заимствования в хантыйском языке [Лыскова 1994:212-215].

А.Д. Каксин в статье "Хантыйские заимствования из русского языка в области лексики, связанной с бытом и хозяйственной деятельностью" пишет о хантыйских заимствованиях из русского языка. Он ограничивается заимствованиями, связанными с бытом и хозяйственной деятельностью, разделяя их на "старые" и "новые" заимствования. Последние он делит на три группы: более ранние и фонетически адаптированные заимствования, более поздние и фонетически не адаптированные. В отдельную группу объединяет слова смешанного произношения. А.Д. Каксин также рассматривает областные слова, вошедшие в хантыйский язык из русского, связанные с рыболовством и лодочным промыслом и с другими производственными и хозяйственными занятиями. Работа А.Д. Каксина помогает уяснить конкретные вопросы, связанные с исследованием конкретной заимствованной лексики. [Каксин 1999: 221-224].

Т.Н. Дмитриева в монографии "Топонимия бассейна реки Казым" описывает лингвоэтнические контакты хантыйского народа с ненцами, коми, манси, татарами и русскими на р. Казым и их отражение в топонимике. Она считает, что в составе многих топонимов этого региона присутствуют заимствованные слова [Дмитриева 2005: 414-492]. Мы полагаем, что монография Т.Н. Дмитриевой - это большой научный вклад в исследование лексикологии хантыйского языка.

Выше приведенный обзор научной литературы по теме исследования позволяет сделать вывод: ученые изучают проникновение русских заимствований в хантыйский язык в течение XIX-XX вв. в разных аспектах. На данном этапе исторического развития языков (XXI век) предстоит дальнейшее изучение, упорядочение и описание заимствований в хантыйском языке, ибо процесс заимствования и взаимовлияния разных языков продолжается.

Целью исследования является комплексный лингвистический анализ русской заимствованной лексики в казымском диалекте хантыйского языка и изучение особенностей её адаптации в хантыйском языке.

Цель работы предполагает постановку и решение следующих задач:

1) выявить причины возникновения заимствований в лексике хантыйского языка;

2) выявить русские заимствования в хантыйском языке на всех этапах его исторического развития;

3) систематизировать русские заимствования, распределив их по тематическим и лексико-семантическим группам;

4) рассмотреть вопросы фонетического, морфологического и семантического освоения заимствованных слов;

5) охарактеризовать кальки в словарном составе хантыйского языка.

Объектом исследования диссертационной работы является лексика казымского диалекта хантыйского языка.

Предмет исследования составляют русские заимствования в казымском диалекте хантыйского языка.

Теоретическая значимость исследования заключается в том, что полученные результаты позволяют уточнить наши представления о составе и количестве заимствований из русского языка в лексике хантыйского языка, а примененная методика изучения русских заимствований может быть использована в дальнейшем н при изучении заимствований из других языков, а также при сопоставительном анализе заимствованных слов в обско-угорских и русском языках.

Практическая значимость работы состоит в том, что, во-первых, основные положения диссертации могут быть использованы при составлении научной грамматики хантыйского языка (в разделе "Лексикология"); во-вторых, в учебной практике при изучении лексической системы хантыйского языка в школе и вузе, при подготовке студентами рефератов, курсовых и дипломных работ; в-третьих, при составлении толковых словарей хантыйского языка, в том числе учебных. Материалы диссертации могут быть использованы в качестве приложения к учебным пособиям, а также в курсе преподавания истории хантыйского языка и диалектологии, при чтении спецкурсов, связанных с проблемами языковых контактов.

Теоретической и методологической основой исследования послужили положения общего языкознания, финно-угорского языкознания, изложенные в трудах отечественных и зарубежных ученых. Решение поставленных задач стало возможным благодаря достижениям отечественных лингвистов, таких, как Р.А. Будагов, В.В. Виноградов, А.А. Реформатский, О.С. Ахманова, Н.М. Шанский, Д.С. Лотте, Л.П. Крысин, Е.А. Хелимский и другие. Теоретической основой работы явились также и труды финно-угорских исследователей: А.А. Саватковой "Русские заимствования в марийском языке" [Саваткова 1970]; Е.А. Игушева "Русские заимствования в пжемском диалекте коми языка" [Игушев 1973]; И.В. Тараканова "Заимствованная лексика в удмуртском языке" [Тараканов 1981]; Р.Ш. Насибуллина "Русские заимствования в удмуртском языке (дооктябрьский период)" [Насибуллин 1999]; С.В. Панченко "Лексика хантыйского происхождения в русских письменных источниках конца XIX — начала XX века" [Панченко 2003]; С.А. Мызникова "Лексика финно-угорского происхождения в русских говорах Северо-Запада: Этимологический и лингвогеографический анализ" [Мызников 2004], Н.В. Бутылова "Иноязычная лексика в мордовских языках" [Бутылов 2006]; J. Kalima "Die Russischen Lehnworter im Syrjanischen" [Kalima 1910]; W. Steinitz "Ostjakische Lehnworter im Russischen" [Steinitz 1980].

Методы исследования. Для реализации поставленных задач в работе используется комплекс методов и приемов:

- метод синхронного лингвистического описания материала (при описании заимствованной лексики);

- сравнительно-сопоставительный метод (при привлечении материала из родственных (финно-угорских и др. языков) и при анализе тематических лексических группировок слов);

- статистический метод (в работе выявляется количественный состав заимствованной лексики в рамках тематических и лексико-семантических групп).

Материалами и источниками исследования послужили полевые записи, сделанные автором в 1997-2007 гг. в ходе командировок в Белоярский и Березовский районы Ханты-Мансийского автономного округа (пос. Ванзеват, с. Казым, д. Пугоры, с. Березово). В работе использованы материалы публикаций из национальных газет Ханты-Мансийского автономного округа - Югры ("Ханты ясац") и Ямало-Ненецкого автономного округа ("Лух авт"), выходящие на хантыйском языке, за 1996-2009 годы. Сделаны выборки из опубликованных хантыйских фольклорных текстов.

В качестве источников для установления этимологии заимствованных слов использовались словари В. Штейница, X. Паасонена [Paasonen 1902], Н.И. Терешкина [Терешкин 1981], "Этимологический словарь русского языка" М. Фасмера [1967-1973], "Этимологический словарь русских диалектов Сибири" А.Е. Аникина [1997, 2000], "Большой словарь иностранных слов" А.Ю. Москвина [2001], "Краткий этимологический словарь коми языка" В.И. Лыткина [1999].

Научная новизна работы заключается в том, что русские заимствования в составе хантыйского языка впервые становятся предметом специального научного исследования на разных уровнях языка: были проанализированы особенности фонетической адаптации русизмов; определены способы образования новых слов на базе заимствований; выявлены тематические и лексико-семантические группы заимствований; рассмотрен пласт заимствованной лексики, вошедшей в хантыйский язык из других языков через посредство русского.

Фактический материал вводится посредством финно-угорской фонематической транскрипции, а материалы, взятые из других источников, приводятся без изменения правописания.

На защиту выносятся следующие положения:

1. Основными причинами появления заимствованной лексики в хантыйском языке являются: измеиеиия в политической системе; активное участие хантыйского народа в политической жизни страны; появление в быту хантыйского населения новых реалий, предметов быта, продуктов питания.

2. Русские заимствования составляют самый большой пласт иноязычной лексики хантыйского языка. Процесс их вхождения в хантыйский язык разделен на 5 периодов: 1) конец XVI - XVII вв. (эпоха Ермака); 2) XVIII в. (эпоха христианизации Сибири); 3) XIX - начало XX вв. (до 1917 г.) (дореволюционный период); 4) 1918 — 1980 гг. (советская эпоха); 5) с 1980-х гг. до настоящего времени (современный период).

3. Все русские и интернациональные слова, вошедшие через посредство русского языка, составляют следующие тематические группы: общественно-политическая; хозяйственно-бытовая; промысловая; религиозная (христианская); лексика, связанная с обучением в школе и народным образованием; лексика, связанная с нетрадиционным производством.

4. В связи с различиями между языками, в частности, наличием в хантыйском языке специфических гласных и согласных фонем, отсутствующих в русском языке, наличием в грамматике хантыйского языка правил, не характерных для русского языка, заимствованные слова подвергаются изменениям на фонетическом, морфологическом и семантическом уровнях языковой системы хантыйского языка.

5. В хантыйском языке большое количество словосочетаний в политической, научной и культурной областях практически представляют собой кальки. Калькированию подверглись русские и интернациональные слова, словосочетания, географические названия гор, рек, озер, морей.

Роль лексических заимствований из разных языков в деле пополнения лексики хантыйского языка новыми словами трудно переоценима. Особенно значительное и прогрессивное влияние на хантыйский язык оказал и продолжает оказывать русский язык, который является источником обогащения многих языков Российской Федерации. Он является средством приобщения других народов к великой русской культуре, средством взаимного общения между многочисленными народами нашей страны.

Русские заимствования в хантыйский язык стали проникать в более позднее время, чем слова из иранских, тюркских, соседних финно-угорских и самодийских языков. Тем не менее, лексические элементы, вошедшие в хантыйский язык из русского, свидетельствуют о том, что отношения между русским и хантыйским народами имеют многовековую давность.

Развитие словарного состава хантыйского языка благодаря русскому проявляется: в заимствовании русских слов и интернациональных слов через русский язык; в создании новых хантыйских слов и выражений по образцу русских (калькирование); в развитии семантики хантыйских слов; в некоторой активизации хантыйских словообразовательных средств.

Все заимствованные из русского языка и через его посредство слова мы классифицировали на несколько тематических и лексико-семантических групп. В данной таблице приведена статистика русских заимствований по тематическим группам.

Название тематической группы Количество зафиксированных слов

1 Общественно-политическая лексика 530 слов

2 Хозяйственно-бытовая лексика 246 слов

3 Промысловая лексика 9 слов

4 Термины меры веса и объема 8 слов

5 Религиозная лексика (христианская) 12 слов

6 Лексика, связанная с нетрадиционным производством 28 слов

7 Названия средств передвижения, электроники, металлических изделий, инструментов 37 слов

8 Слова военной терминологии 30 слов

9 Термины флоры и фауны 43 слова

Итого 943 слова

Надо сказать, что многие языковые элементы других языков органически вошли в быт хантыйского языка, были освоены и приняты носителями хантыйского языка как исконные.

Особенно следует подчеркнуть тот факт, что русский язык имеет ведущее значение в пополнении хантыйской общественно-политической, научно-технической, специальной терминологии, которая не могла раньше развиваться в силу низкого уровня экономики и культуры, отсутствия письменности на родном языке.

Как и современный русский язык, хантыйский язык в том виде, в каком он существует в настоящее время, представляет собой результат длительного развития, продукт целого ряда эпох. И среди слов, которыми пользуются сейчас говорящие на хантыйском языке, наблюдаются самые разные по времени возникновения и происхождению слова.

Основным пластом словарного материала хантыйского языка являются исконно хантыйские слова. Они образуют основную часть его богатства, определяющую самобытность хантыйской речи, её глубокое национальное своеобразие. Это, таким образом, не только самая важная часть слов хантыйской лексики в количественном отношении, но и слова, определяющие специфику нашего словарного состава, особенности его системы и путей развития и обогащения. Но, помимо исконно хантыйских слов, в лексике хантыйского языка немало и заимствованных слов. Общественный характер человеческой речи, исторические факты, определяющие развитие общества, неизбежно влекут за собой процесс заимствования одним языком элементов другого, влияние одного языка на другой.

Проведенное исследование заимствованной лексики хантыйского языка позволило сделать следующие выводы:

1. В процессе исследования были выявлены причины появления иноязычной лексики в хантыйском языке — экономические, общественно-политические, культурологические, социально-психологические. Основными причинами появления заимствованной общественно-политической лексики в хантыйском языке являются изменения в политической системе, активное участие хантыйского народа в политической жизни страны (депутат, закон, Совет, партия, бюджет, федеральный, счетная палата, национальный проект, долевое строительство, субсидия, ипотека).

Появление в речи хантыйского населения иноязычной бытовой лексики можно объяснить появлением в быту новых реалий, предметов быта, продуктов питания и т.д. (утюг, шкаф, телевизор, сахар, крупа, картофель, стакан, бидон, ведро, шампунь, сапоги, пальто, кофта и др.).

Многие слова появились в лексике хантыйского народа в связи с тем, что то или иное явление, понятие, предмет становится актуальным в сфере общения населения (ассоциация, комитет, фестиваль, саммит, школа, больница, почта, библиотека).

Причиной появления новых слов в хантыйском языке является и то, что новые слова по сравнению с исконными являются более лаконичными (satik —'детский сад'; askola —'школа').

2. Хантыйский язык в результате тесных контактов с соседними генетически родственными и неродственными народами обогатился лексикой этих языков: коми, ненецкого и языка сибирских татар. Изучив историю исследований в этой области, мы выявили, что наибольшее число заимствований проникло в хантыйский язык из коми языка (после русского). Ю. Тойвонен насчитывает 383 коми заимствования в хантыйском языке. Н.А. Лыскова пишет, что в северных диалектах хантыйского языка насчитывается более 140 коми слов. Например: mis 'корова' (к. mes 'корова'), pgros 'свинья' (к. pors 'свинья'), kgr 'печь' (к. gor 'каменка, печь'), pasan 'стол' (к. pizan 'стол'), isni 'окно' (к. osiri), toman 'замок' (к. toman 'замок').

Следует отметить, что особенностью отличия коми заимствований в хантыйском языке от исконных слов, восходящих к финно-угорскому праязыку, является то, что в хантыйском языке финно-угорские фрикативные s, s не сохранились, а перешли в t, l, j. Например, 'ель': хант. хэд ф.-уг. kuuse ; 'сажень': хант. лол, ф.-уг. syle, саам, salla, морд, сэль, удм. sul, коми sil, венг. el.

Изучение хантыйско-ненецких контактов отражено в работах А. Алквиста, Ц. Гомбоца, В. Штейница, Т. Лехтисало. В. Штейниц насчитывает 112 ненецких заимствований в северном обдорском диалекте хантыйского языка, 31 — в казымском. Например: awkka 'олень вскормленный у чума'; jando 'подуздник' (нен. О jamfu 'украшение на оленьей сбруе'); jotsl- 'соскабливать (оленью шкуру, чтобы удалить кровяную кожу)' (нен. Sio. jadilt 'соскабливать (шкурку)'); yppti 'кастрированный бык-олень' (нен. О kapt 'кастрированный олень').

Языковые контакты сибирских татар с хантыйским народом изучены в недостаточной степени. Ученые пишут, что в составе лексики хантыйского языка имеется более 100 татарских заимствований. Влиянию сибирских татар подверглись южные ханты, заселявшие районы Нижнего течения Туры, Тобола и Иртыша. В языке же казымских ханты встречается значительно меньшее количество татарских заимствований. Мы в разных источниках зафиксировали 9 татарских заимствований в лексике казымского диалекта хантыйского языка.

3. Культурное влияние со стороны коми, ненцев, сибирских татар проявляется в лексике хантыйского народа не только в заимствовании наименований из определенных кругов понятий их языков, но и в использовании в хантыйских реалиях аллоэтнонимов. В хантыйской лексике встречаются слова, содержащие компоненты saran 'коми', jorn 'ненец', atari 'татарин' (хантыйские наименования народов).

4. Самыми многочисленными, несомненно, являются русские заимствования в лексике хантыйского языка. В результате контактов ханты с русскими преобладает положительный опыт приобщения к культуре русского народа и через его посредство к шедеврам мировой цивилизации, к достижениям русской и мировой научной мысли. Но к сожалению, на данном этапе развития хантыйского языка происходит процесс утраты исконных языковых средств. В такой ситуации необходимо гармоничное сочетание функций хантыйского и русского языков.

5. Процесс вхождения русских заимствований в хантыйский язык мы разделили на 5 периодов: 1) конец XVI - XVII вв. (эпоха Ермака) (поп 'нары, кровать', атраг 'амбар', Aopas 'лабаз'); 2) XVIII в. (эпоха христианизации Сибири) (pop 'священник', aswetsa 'свеча', кагек 'грех', poskan 'пушка, ружьё'); 3) XIX - начало XX вв. (до 1917 г.) (saklat 'заклад', wiina 'вино', sarka 'чарка', карак 'кабак', pgхnica 'больница'), 4) 1918 - 1980 гг. (советская эпоха) (jupka 'юбка', potinka 'ботинки', paхta 'пальто', kolos 'колхоз', sowos 'совхоз', wula 'вилы', Jaskop 'плашкоут', wospital 'госпиталь'); 5) с 1980-х гг. до настоящего времени (современный период) бюджет, институт, кафе, компьютер, федеральный, саммит.

Заимствованные в первые три периода русизмы в хантыйский язык вошли через устно-разговорную речь. У большинства слов этих периодов написание совпадает с произношением. В советскую эпоху русские заимствования проникали как устным путем, так и через книжно-письменный язык. Это связано с тем, что появилась письменность, стали и издаваться учебники и другая литература на хантыйском языке. Следует отметить, что в фольклорных произведениях 30-х гг. XX в. нами не зафиксированы заимствованные слова. К примеру, в сказке Петра Немысова, жителя п. Полноват Березовского района, записанной В. Штейницем 29 августа 1935 г., русизмы не использованы.

6. В результате анализа лексических заимствований все русские и интернациональные слова, вошедшие через посредство русского языка, разделены на следующие тематические группы: а) общественно-политическая (названия общественных и присутственных мест, названия лиц знатного рода и профессий, социальные собирательные термины, политические термины); б) хозяйственно-бытовая (названия хозяйственных построек, сооружений, мебели, предметов домашнего обихода, утвари, названия пищи, одежды, обуви); в) промысловая лексика (названия орудий промысла); г) религиозная (христианская) лексика; д) лексика, связанная с обучением в школе и народным образованием; е) лексика, связанная с нетрадиционным производством; ж) термины флоры и фауны; з) названия средств передвижения, электроники, металлических изделий; и) термины меры веса и объема. Перечисление этих лексических групп показывает, что влияние русского языка на развитие хантыйской лексики поистине огромно.

8. На фонетическом уровне освоения заимствованные из русского языка слова адаптируются в три этапа: 1) передача заимствованного русского слова посредством звуков хантыйского языка; 2) дальнейшее приспособление иноязычного слова к произносительным нормам хантыйского языка; 3) стабилизация ударения на первом слоге (согласно правилам хантыйского языка); полная закрепленность фонетических характеристик заимствованных слов в виде, максимально приближенном к хантыйской фонетической системе.

В связи с различиями между языками, в частности, наличием в хантыйском языке специфических гласных и согласных фонем, отсутствующих в русском языке, наличием в грамматике хантыйского языка правил, не характерных для русского языка, заимствованные слова подвергаются следующим фонетическим изменениям:

1) наблюдается закономерное оглушение звонких согласных звуков (это явление связано с относительно большим распространением глухих согласных в хантыйском языке) (sopos 'запас', kinika 'книга', pitgn 'бидон', wstra 'ведро', кагск 'грех', Aatimer 'Владимир', karapol 'корабль', tiwan 'диван', komanter 'командир');

2) в хантыйском языке не допускается стечение согласных звуков в абсолютном начале слова, в связи с этим в заимствованных словах со стечением 2-х или 3-х согласных в начале слова наблюдается: перестановка гласного первого слога в положение между начальными согласными (кйгра 'крупа'); между начальными согласными вставляется гласный звук (wiirak 'враг'); выпадает один согласный из комплекса согласных звуков (laskop 'плашкоут'); при стечении согласных в анлауте прибавляется гласный а (askola 'школа');

3) не допускается также и стечение гласных звуков, во избежание которого в русских заимствованных словах вставляется согласный звук -w- или -j- между двумя гласными или один гласный звук выпадает (ratiwa 'радио'; laskop 'плашкоут'; askolaja 'в школу');

4) в некоторых словах при заимствовании наблюдается чередование гласных (pgsta 'почта', rQpata 'работа');

5) в связи с отсутствием в хантыйском языке собственного согласного звука ф при заимствовании из русского языка он часто приобретает звучание звука л (telepon 'телефон', Ларка 'лавка', рэпаг 'фонарь').

Слова, вошедшие в хантыйский язык устно-разговорным путем в 1, 2 и 3 исторические периоды, являются фонетически освоенными (22% от всех заимствований). Часть слов, проникших в лексику хантыйского языка в 4 и 5 периоды, частично фонетически адаптировалась в устно-разговорной речи хантыйского населения, но в книжно-письменном языке они закреплены как фонетически не освоенные лексические единицы (29%). Остальные заимствованные из русского языка слова являются фонетически не освоенными (49%).

9. Морфологический строй языка является более устойчивой областью языка, по сравнению с составом лексики и фонетикой, труднее поддающейся влиянию со стороны других языков. При анализе заимствованных слов с точки зрения морфологии особое внимание уделялось влиянию наиболее характерных моделей словоизменения хантыйского языка. Мы пришли к выводу, что заимствованные слова изменяются, согласно моделям словоизменения (категории числа, падежа, принадлежности). К группе морфологически неосвоенных слов мы отнесли экзотизмы и варваризмы.

10. На лексико-семантическом уровне освоения русские заимствования в большинстве случаев сохраняют свои значения, которыми обладают в русском языке. Например, к семантически освоенным словам можно отнести следующие слова: kartgpka 'картофель', кдрпа 'копна', sakkar 'сахар', атраг амбар' и др. Эти слова из экзотизмов перешли в заимствованные слова, имеют определённое значение, в процессе функционирования в хантыйском языке получили расширенное значение. Многие заимствования либо прошли только первый этап адаптации (потеря стилистической окраски, имеют неопределенное смысловое значение, в хантыйском языке имеется другое слово или словосочетание с таким же значением), либо не адаптированы на лексико-семантическом уровне.

11. В процессе анализа словарного состава хантыйского языка с точки зрения создания новых слов и выражений по образцу русских, выявлено, что кальки в хантыйском языке в большинстве случаев встречаются в политической, научной и культурной сферах деятельности хантыйского населения. Калькированию подверглись русские и интернациональные слова, словосочетания, географические названия гор, рек, озер, морей: piti somi 'черное золото (=нефть)' - журналистская калька с английского black gold; nowi kinika 'белая книга', wurti kinika 'красная книга' - кальки английских оборотов white book, red book (откуда пришли и обозначаемые этими оборотами реалии); nowi 'белая рыба' — калька с русского языка; ladosskoj 'Ладожское озеро' — калька с русского языка.

Следует отметить, что процесс освоения хантыйским языком некоторых заимствованных фактов не был явлением отрицательным: напротив, он обогащал наш родной язык, делал его еще более емким, выразительным и развитым. В настоящее время много русизмов представлено в публицистике (в газетах "Ханты ясац", "Лух авт"). Естественно, что взятое из русского языка слово в хантыйском должно адаптироваться, подчиняться законам хантыйской фонетики и грамматики, правилам хантыйского словопроизводства и семантической системы. В обратном случае произойдет быстрейшая ассимиляция хантыйского языка (часто во вред развитию языка перестают использоваться старозаимствованные, адаптированные к хантыйскому языку слова).

Обогащение словарного состава языка новыми словами содействует более эффективному выполнению языком его основной и важнейшей функции — быть средством человеческого общения. Процесс появления новых слов представляет собой поступательное развитие языка, его лексической системы. (Заимствованная лексика хантыйского языка. Новьюхова Н.В.)

История хантыйской литературы насчитывает менее столетия, однако за это короткое время она прошла значительный путь развития. Момент ее зарождения связывают с именами Г. Лазарева, Д. Тебетева, Д. Тарлина, братьев Вайветкиных. Как самобытное состоявшееся явление национальной культуры со своими традициями и законами развития художественная словесность ханты стала восприниматься благодаря творчеству В. С. Волдина, М. И. Шульгина, М. К. Вагатовой, Р. П. Ругина, Е. Д. Айпина, Т. А. Молдановой и др.

В 30-е годы XX века были опубликованы первые литературные произведения на языке ханты. Они увидели свет на страницах четырех номеров рукописного фольклорно-этнографического и литературно-искусствовед-ческого журнала «Советский Север», который издавался в Остяко-Вогульском национальном педагогическом училище кружком национального творчества студентов под руководством педагогов В. В. Сенкевич и И. С. Гудкова, прибывших по направлению Наркомпроса РСФСР и Главного управления северного морского пути в Остяко-Вогульск (ныне Ханты-Мансийск) в сентябре 1937 года и проживших в этом северном городе один год. Позднее В. В. Сенкевич перевела несколько стихотворений Г. Лазарева, Д. Тарлина, Л. Вайветкина на русский язык и поместила в издание «Ханты-мансийская поэзия» (1940). В течение последующих двух десятилетий хантыйская литература о себе не заявляла. По-видимому, сказались последствия Великой Отечественной войны: во-первых, многие писатели не вернулись с фронта; во-вторых, у тех, кто уцелел, мысли и время занимала послевоенная реконструкция страны. Из студентов, посещавших кружок национального творчества, только Г. Д. Лазарев во второй половине 40-х - начале 50-х гг. XX века периодически печатался на страницах газеты «Ленинская правда». Пробуждение художественно-литературного сознания ханты происходит в 60-е годы XX века, и связано оно во многом с деятельностью Ленинградского государственного педагогического института им. А. И. Герцена. Созданный на его базе Институт народов Севера сыграл важную роль в деле литературной учебы начинающих поэтов и прозаиков.

Тогда же начинают активно переиздаваться произведения первых хантыйских писателей, ставшие библиографической редкостью, и издаваться новые. В обозначенный период формируется корпус печатных художественных текстов хантыйской литературы, и появляются литературоведческие

Здесь в разные годы обучались почти все будущие основоположники национальных литератур народов Крайнего Севера и Дальнего Востока (достаточно назвать саами Октябрину Воронову, коряка Владимира Коянто, эвенка Василия Лебедева, манси Ювана Шесталова, ненца Василия Ледкова, ханты Микуля Шульгина, ннвха Владимира Санги, эвенка Алитета Немтушкина и др.).

исследования. Однако приходится констатировать некую прерывность хантыйского литературного процесса, т. к. сегодня, на рубеже XX-XXI столетий, мы вынуждены говорить о «старении» литературы. За последнее десятилетие в ней отдельными произведениями обозначились всего несколько авторов: Р. Слепенкова, 3. Лонгортова, Ю. Накова. Писатели, с чьими именами ассоциируется хантыйская литература, напомнили о себе следующими книгами: в 2004 г. вышел сборник избранных стихотворений Р. П. Ругина, в 2008 г. его же дополненное собрание произведений фольклорных жанров «Легенды и мифы народа ханты» (переиздание); М. К. Вагатова в юбилейный год выпустила книгу произведений для детей «Тей, тей», а в 2007 г. совместно с А. Керданом - двуязычную книгу стихотворений «Материнское сердце», в которой выступила не только в роли автора, но и в роли переводчика; в 2007 г. вышла книга «Река-в-Январе» Е. Д. Айпина, обозначившая развитие новой темы и новых образов в творчестве писателя и в хантыйской прозе в целом.

Имеет место и другая опасная тенденция - произведения на хантыйском языке не находят своего читателя и, как следствие, не издаются. Это объясняется тотальным переходом на всех уровнях жизни народа на русский язык, что приводит к общей невостребованности родного языка. Кризис национального сознания и «техническая» политика правительства привели к ограничению издания литературных произведений на языке ханты и научных исследований в области хантыйской литературы. Названные обстоятельства побудили национальную интеллигенцию к реанимированию интереса к культуре, истории, языку, фольклору, литературе народа ханты.

Актуализация проблем развития хантыйской литературы привела к организации центров по ее изучению в Санкт-Петербурге, Тюмени, Салехарде и Ханты-Мансийске. Ученые, обратившиеся к творчеству хантыйских поэтов и прозаиков, осмысляющие процесс эволюции хантыйской литературы, за последние несколько лет опубликовали знаковые монографические работы" и защитили диссертационные исследования (Л.П. Миляхова «Роман Еремея Айпина «Ханты, или Звезда Утренней Зари»: генезис, образный строй,

контекст, поэтика» (СПб., 2009)).

Необходимо отметить и новое, зарождающееся, направление в истории хантыйской литературы - изучение детской литературы, представленное неравномерно: в рамках народной педагогики исследуется детский фольклор, а художественная литература для детей или входящая в круг детского чтения находится на периферии литературоведения. В «нулевые годы» увидели свет сборники фольклорных произведений, адресованные детям («Солнечный лучик» (2006), «Хантыйский детский фольклор» (2007) (составитель С. Д. Дядюн), «Хантыйские загадки» (2008) (составители Е. А. Немысова и Л. Н. Каюкова) и многочисленные книги сказок, фольклорных текстов для детского чтения), но нет научных работ, в которых бы хантыйская детская литература рассматривалась как составляющая национального литературного процесса.

Современное литературоведение накопило значительный опыт осмысления финно-угорских литератур и творчества отдельных авторов. Однако особенности зарождения, становления и развития художественной словесности ханты по настоящее время не получили адекватного отражения в науке о литературе. И это несмотря на то, что хантыйский литературный процесс организуется усилиями писателей, чьи произведения широко признаны и переведены на многие языки народов мира. Изучение литературного, эпистолярного, публицистического наследия прозаиков и поэтов ханты, круга их общения на территории исконного проживания этноса, который они представляют, позволит ввести в научный оборот новые данные благодаря доступу к документам, хранящимся в Государственном архиве ХМАО - Югры или в личных архивах авторов; уточнить фактический историко-литературный и биобиблиографический материал; скорректировать взгляд на хантыйскую литературу в целом.

Презентуя хантыйскую литературу как уникальное явление, важно понять, в каком филологическом контексте она формировалась и развивалась (тем более, если принять идею филологии как всеобъемлющего знания об эпохе"), какие литературные традиции оказали влияние на ее становление, какие типы художественного сознания были востребованы писателями ханты, какие темы нашли отражение в их творчестве, согласно каким принципам складывалась образная матрица хантыйской литературы. Исследователи, анализирующие систему персонажей в произведениях писателей ханты, акцентируют внимание на типах героев мужчин, которые отчетливо просматриваются сквозь призму литературных традиций: этнофилософ, праведник, маргинал, воин и проч. Между тем, изучение типологии женских образов чрезвычайно важно для раскрытия национального характера ханты и помогает проследить этапы переориентации хантыйской литературы с конкретно-исторической проблематики на общечеловеческую. Последнее позволило нам выделить типы Матери, Возлюбленной и Святой.

Анализ произведений хантыйских писателей показывает, что родовая и жанровая структура хантыйской литературы имеет свои особенности: при достаточной активности эпических и лирических жанров наблюдается почти полное отсутствие драматических жанров. Единственным примером является пьеса Е. Д. Айпина «Красная нарта».

Разбор тематики художественных произведений ханты обращает внимание на некоторые, характерные только для этой национальной литературы, установки: выделяются традиционные темы семьи, природы, родины, истории. Общий анализ делает очевидным следующее: тема семьи получает развитие только в эпических жанрах, в то время как историческая звучит и в эпических, и в лирических произведениях. Темы природы и родины эксплуатируются исключительно в поэзии. На наш взгляд, возникновение данных особенностей объясняется влиянием фольклора, культурными (обрядовыми) практиками этноса и тем обстоятельством, что проза и поэзия ханты в полной мере вошли в российский литературный процесс лишь в начале 60 - 70-х годов XX века, что спровоцировало усвоение ими роли ученика по отношению к русской литературе, выступившей для них в качестве наставника и проводника. Перерыв длиною в два десятилетия привел литературу ханты в состояние такого отставания, что поначалу писатели стремились лишь воспринять и освоить уже сложившиеся традиции русской литературы. Осознанная нацеленность на выражение в художественных произведениях национальной оригинальности, на отражение национального мировосприятия, на раскрытие национальной психологии наблюдается на рубеже ХХ-ХХ1 веков. Аналитический обзор истории хантыйской литературы от момента ее зарождения по настоящее время дает возможность объективного и всестороннего исследования всей совокупности художественных достижений национальных поэтов и прозаиков, создает условия для расширения проблемного поля в дальнейших научных разысканиях, что, в свою очередь, позволит уверенно рассматривать хантыйскую литературу не только в границах российского литературного процесса, но и финно-угорского, а это приведет к осмыслению универсальности ее художественной системы, к ажиотации интереса к литературам так называемых малых народов и будет способствовать их безусловному развитию. Данными обстоятельствами и обусловлена актуальность настоящей диссертационной работы.

Степень научной разработанности проблемы. Проблемы эволюции хантыйской литературы отражаются в исследованиях зарубежных и отечественных филологов. П. Домокош, А. Шаррен, Е. Тулуз, Д. С. Норманн де Шамбург, К. Надь, М. Чепреги вводят художественную словесность ханты в систему финно-угорских литератур России и мира, с одной стороны, высвечивая, таким образом, ее национальное своеобразие, с другой - усложняя этнокультурный диалог и наполняя его новым содержанием. В качестве приоритетных ими объявляются вопросы генезиса литературы ханты и творчества отдельных писателей.

Отечественные литературоведы - Е. С. Роговер, Н. В. Цымбалистенко, О. К. Лагунова и др. - обозначают основные векторы развития хантыйской художественной словесности в творчестве ведущих поэтов и прозаиков, осуществляя не только историко-культурный, но и сравнительно-сопоставительный анализ художественных текстов (в частности, Н.В. Цымбалистенко и О. К. Лагунова параллельно рассматривают хантыйскую и самодийскую литературы, выявляя общее и особенное в художественных системах писателей-северян).

Литературоведение не сформировало единого взгляда на периодизацию хантыйской литературы. Продемонстрированное многообразие научных концепций не прояснило принципов выделения хронологических границ периодов, их количества, и, главное - не предложило универсальных критериев, по которым следует проводить деление. Интересные подходы к периодизации младописьменных литератур представлены в работах Ю. Г. Хазанкович, А. В. Шаррен, О. К. Лагуновой, Н. В. Цымбалистенко, Т. И. Кубанцева, Т. И. Зайцевой, Е. А. Шароновой, А. Васинкина.

Таким образом, анализ имеющейся литературы позволил сделать вывод о том, что, несмотря на наличие определенного круга литературоведческих исследований, хантыйская литература не становилась предметом научного осмысления в том комплексе проблем (тематика, образная система, традиции), разрешение которого приведет к расшифровке национального кода литературы ханты.

Особенностью литературы ханты стало функционирование текстов на двух языках - хантыйском и русском. Большая часть современного корпуса художественных текстов написана на русском языке: это и оригинальный текст автора, и подстрочный перевод с хантыйского языка, выполненный автором, и художественное переложение текста, сделанное профессиональными переводчиками. Заметим, что независимо от языка, на котором представлен литературный текст, в нем сохраняются особенности менталитета, психологии, духовных установок северного этноса.

Исследование вносит вклад в создание общей истории финно-угорских литератур, на основе изучения истории литературы ханты создает базу для дальнейших разысканий в этой области, расширяет и уточняет картину финно-угорского литературного процесса ХХ-ХХI веков, позволяет вписать литературу ханты в финно-угорский и мировой контекст художественных открытий.

Практическая значимость диссертации состоит в том, что ее результаты, материал, анализ поэтических и прозаических произведений и общие выводы будут способствовать более глубокому пониманию закономерностей развития литературы ханты в ее взаимодействии с устно-поэтической традицией, с русской и финно-угорской литературными традициями. Применяемые в ней исследовательские подходы могут быть реализованы при создании полномасштабной истории хантыйской литературы ХХ-ХХI веков, при осмыслении комплексных исследований современного национального литературного процесса. Материалы исследования могут быть включены в учебные программы, курсы и спецкурсы («История хантыйской литературы», «Литература финно-угорских народов», «Литература народов Севера», «Литература народов России», «Литературное краеведение»), использованы при создании учебников и учебных пособий для студентов-филологов и в средних общеобразовательных школах Ханты-Мансийского и Ямало-Ненецкого автономных округов при изучении национально-регионального компонента.

1. История хантыйской литературы охватывает 30-е годы XX - начало XXI столетия. На этот период приходятся этапы возникновения, становления и развития художественной словесности ханты как оригинального, самостоятельного, этноцентричного явления. Эксплуатация ею национальной устно-поэтической и русской литературной традиций, ее способность к саморепрезентации свидетельствуют об универсализме, позволяющем расширить ее контекстуальное поле и рассмотреть историко-литературные проблемы в нескольких плоскостях.

2. Ведущими писателями ханты являются Г. Д. Лазарев, М. И. Шульгин, В. С. Волдин, М. К. Вагатова, Р. П. Ругин, Е. Д. Айпин, Т. А. Молданова. Их творчество содержит в себе национальный литературный код, с одной стороны, выражающий своеобразие художественной словесности ханты, с другой, помещающий ее в общее финно-угорское пространство.

3. Фольклорно-этнографическая традиция в хантыйской литературе является одной из ведущих, что подтверждает сюжетная, композиционная, образная структура произведений, и что, безусловно, сформировало отличительную черту поэтики хантыйского художественного текста - этнопоэтику.

4. Анималистическая традиция получила преимущественное развитие в хантыйской прозе. Это объясняется не только стремлением человека к познанию животного мира и гармоничным их сосуществованием, но и представлением о животном, выраженном в древних религиозных воззрениях ханты, как о сакральном объекте, внушающем восторг, трепет и ужас. Отличительной чертой анималистической прозы ханты является бинарность образов животных, основанная на связи естественного и символического.

5. Традиции деревенской прозы получили развитие в творчестве Р. П. Ругина, Е. Д. Айпина, Т. А. Молдановой. Ее своеобразие обусловливается восприятием писателями ханты художественных установок русской деревенской прозы 60-80-х годов XX века и инкорпорированием в них национальных представлений о человеке, земле, доме, семье. В хантыйской литературе сложилась концепция деревенского жителя, реализуемая в трех основных типах - естественный, праведный, маргинальный человек, порожденных проблемой национального характера.

6. Темы семьи, природы, Родины, историческая являются основными в литературе ханты, априори воспринявшей влияние устно-поэтического творчества народа.

7. В творчестве хантыйских прозаиков особое развитие получила семейная тема. Семья выступает как некая национальная модель мира, в которой отражаются представления хантов о мироустройстве, о должном и правильном, о сотрудничестве поколений и внутрисемейной иерархии. Через отношения в семье, через способность следовать некоему семейному кодексу раскрывается характер героя в хантыйской литературе. Важное значение имеет и контакт семьи с природой, умение ее понимать, принимать и усваивать ее законы. Чуткое восприятие героем естественности и мудрости природы упрочивает и гармонизирует его положение в семье.

8. В произведениях хантыйских писателей звучит и историческая тема, которая напрямую связана с темой народа. История народа ханты, в частности, Казымское восстание, столь же масштабно художественно осмыслена, как и история России XX века в целом. Авторы акцентируют внимание на судьбе отдельного героя, проведя его сквозь «жернова времени». Благодаря авторским исканиям Е. Д. Айпина в хантыйской прозе появился метафорический образ Кровавого Глаза и восходящий к фольклорной и общелитературной традициям образ Воина.

9. В хантыйской поэзии доминантными стали темы природы и Родины. Они осмысляются поэтами концептуально, что отражает сочетание общелитературного и этнокультурного в художественном сознании авторов.

10. Значительное место занимает в хантыйской литературе художественная концепция женщины, представленная общелитературными типами Матери, Возлюбленной, Святой. Женский образ важен в раскрытии национального характера и помогает проследить этапы переориентации хантыйской литературы с конкретно-исторической проблематики на общечеловеческую.

В первой главе «Традиции устной и письменной литературы в творчестве писателей ханты» осмысляется процесс освоения становящейся хантыйской литературой опыта национального фольклора и русской художественной словесности XX века. В первом параграфе рассматривается характер интерпретации фольклорного наследия ханты в современной литературе. Как отмечает В. В. Блажес, «<...> Жанровое мышление ханты <...> несло в себе не только эстетическое, но и сакральное, поскольку слово мыслилось как материальная субстанция, способная влиять на окружающее». Заметим, что до сих пор в полной мере не разработана классификация жанров хантыйского фольклора. Авторский коллектив книги «Мифология хантов» объясняет: «Трудность заключается в том, что к нему нельзя в полной мере применить систему жанров, выделенную в науке на основе европейского фольклора. Сами исполнители называют следующие категории: моньщ 'сказка, сказание', ар 'песня', путар 'рассказ', моныцупты 'загадка'. Они делятся на подкатегории, выраженные дополнительными определениями, и их можно соотнести с принятыми в фольклористике наименованиями жанров. Выделяются подкатегории старинных или священных сказаний, песен (миф), героических песен, сказаний и старинных рассказов (эпос, предание)...». Они же отмечают, что жанры хантыйского фольклора можно классифицировать по сюжетам и героям.

Фольклорные влияния на уровне образа, тематики, типов героев, языка произведения охватывают структуру хантыйской литературы во всей ее целостности. Фольклорные формулы гармонично вплетаются в тексты современных писателей, что свидетельствует о синкретичности их сознания, соединяющего древние представления о мире с настоящими. Н. В. Цымбалистенко в работе «Много дней позади, много дел...» отметила: «Обращение к мифу, фольклору, сказке является одной из характерных черт мировой литературы второй половины XX века. Осмысление сложного и противоречивого современного мира немыслимо без понимания первичных архетипов человеческого сознания, которые выявляются в мифах и фольклоре». В произведениях В. С. Волдина, М. К. Вагатовой, Р. П. Рутина, Е. Д. Айпина, Т. А. Молдановой очевидно использование аутентичного материала, воспринятого в качестве художественной основы:

1. Миф, который прочно вошел в творчество хантыйских прозаиков. Ю. Г. Хозанкович замечает: «<...> литературы ханты не утратили связь с мифологией и фольклором. Такая «живучесть» устно-поэтического наследия обско-угорских народов (ханты, манси) определяется его живым бытованием в этнической среде. Как составляющая картины мира, мифология оказывает влияние на формирование менталитета, нравственных идеалов и ценностей народа, а с другой стороны - язык и система мифологических и фольклорных образов оказывают моделирующее воздействие на стиль художественных произведений». Писатели-ханты стремятся в полной мере понять природу мифа - его сюжетику, типы героев, проблематику, соотношение времени и пространства, проявленный в нем менталитет народа - и трансплантировать ее в пространство авторского произведения, в котором она, осваиваясь, начинает изменяться и обретать новые формы и смыслы. Подобные метаморфозы миф переживает в произведениях Р. П. Ругина и Е. Д. Айпина, выступая составляющей фольклорно-этнографической традиции их творчества.

2. Поэтами (М. И. Шульгин, В. С. Волдин) и прозаиками (Р. П. Ругин, Е. Д. Айпин) активно эксплуатируется сюжетика, образная система и в целом поэтика жанра легенды. Классифицируя легенды Р. П. Ругина (топонимические и зоогонические), Е. С. Роговер сближает зоогонические легенды с притчами. В качестве примера он называет такие легенды, как «Осетр», «Почему лебеди белые», «Война зверей и птиц», в которых силен, изначально не свойственный жанру, нравственно-дидактический элемент. Архитектоника романа Е. Д. Айпина «Божья Матерь в кровавых снегах» укрепляется включением легенды о древних угорских воинах-богатырях. Использование аутентичного текста или его имитация в авторском произведении приводит к расширению художественных возможностей литературы, универсализируя ее форму и содержание.

3. Сказочная традиция прививается к литературе такими писателями, как Г. Д. Лазарев, М. И. Шульгин, В. С. Волдин, М. К. Вагатова, Р. П. Ругин, Е. Д. Айпин. Некоторые из них делают литературные переложения сказок, другие, следуя жанровому канону фольклорной сказки, сочиняют оригинальные произведения. Вплетение сказочных сюжетных линий, сказочных образов и целых фрагментов в повествовательную ткань произведения - свидетельство особого видения мира, закрепленного этнической культурой писателя.

Жанр сказки привлекателен потому, что позволяет сохранить для будущих поколений утрачиваемую традицию «сказывания сказок». Так, например, В. С. Волдин известен как поэт, однако в государственном архиве ХМАО - Югры хранятся созданные им прозаические сказки на хантыйском языке. Л. В. Молданова перевела три сказки на русский язык: «Серые Най», «Бедная старушка и Ёхым пай хо», «Про Орла и его друзей». Сказка «Серые Най» восходит к волшебным сказкам. В ней есть главный герой, который в дороге находит трех волшебных помощников и достигает цели - получает в жены дочь Бога моря. Герой с помощью чудесных друзей проходит через испытания, придуманные для него Богом моря (хитрости). В этом произведении мы находим традиционный сказочный сюжет, в полной мере воспринята и жанровая форма (например, обязательные в сказке дву- и троекратные повторы сохранены В. С. Волдиным). Например, героя уговаривают дважды жениться, сначала отец, затем мать. Три отрезка пути в странствии героя дарят ему трех попутчиков-помощников, три хитрости-испытания придумывает Бог моря, трижды герой их проходит и трижды его заменяют (по очереди) его товарищи. Жанровая природа сказки «Бедная старушка и Ёхым пай хо» восходит к плутовским сказкам. Главный герой Ёхым пай хо проявляет смекалку, чтобы достигнуть цели. Он избавляется от Менква, а затем и его жены; обманом продает людям собаку, нож, якобы волшебный. Хитростью герой получает в жены младшую дочь царя, а затем избегает смерти. На протяжении всего действия сказки читатель наблюдает превращение Ехым пай хо из героя, победителя Менквов, в плута.

Сказки собственного сочинения представлены М. К. Вагатовой в сборнике «Хлебушко». В них сказительница делает некоторые отступления от общепринятого сказочного канона. Во-первых, язык произведений М. К. Вагатовой имеет литературное, художественное звучание. Во-вторых, ряд различий видим и на структурном уровне произведения. М. К. Вагатова наполняет традиционную сказочную композицию не характерными для этого жанра компонентами - в сказке появляется назидательное послесловие. В «Хлебушко» после развязки, обозначенной словами «Пусть здесь этой сказке будет конец», читаем: «Только Икиле просит вот что запомнить. Няние - это сила людская, да не простая. У кого недоброе сердце и руки - хлеб не дается им». В-третьих, М. К. Вагатова вносит ряд изменений и в концепцию героя сказки. Соблюдая обычное для сказки деление героев на положительных и отрицательных, автор акцентирует внимание на отрицательном герое, который оказывается поверженным. М. К. Вагатова не просто рассказывает о том, что стало с побежденным героем, она в финале произведения его трансформирует в положительного или такого, как и «другие люди». Наглядный пример такой трансформации - сказка «Хилы и Аки Черное Сердце». В тексте произведения находим строки: «И Аки не заметил, как у него появилось новое сердце, уже не черное, а такое же, как и у людей семи соров, семи рек»". В-четвертых, М. К. Вагатова в сказках собственного сочинения четко обозначает позицию автора, которая, как правило, скрыта в народном произведении. Чаще всего она обозначает себя в сказке через обороты «и я так думаю», «и мы с ним живем». Так, в сказке «Хлебушко» читаем: «Да и я так же думаю: злой человек пусть и близко к Няние не подходит».

Сказительница не ограничилась введением названных элементов в сказочную структуру. Она не просто изменила отдельные составляющие сказки, но и попыталась экспериментировать с жанром. Результатом поисков нового стало произведение «Ставшие святыми духами три женщины», обозначенное автором как сказка-сон. Для сказки не характерно четкое обозначение места и времени развития действия, поэтому сказители и используют обороты: «На перепутье семи соров, на перепутье семи рек...», «Жили-были...», «В широком бору, там, где паслись большие оленьи стада, там, где для них рос белый мох, там, где бегали сильные красивые хоры, там, где было просторно, - стоял домик высотою в три бревна» и т. п. М. К. Вагатова четко обозначает время: «Этот сон приснился мне 10 марта 1991 года. Я не сном теперь это называю, а сказкою».

М. К. Вагатова, безусловно, создала новый сказочный стиль. Ее опыты с композицией, языком, концепцией героя, позицией рассказчика, жанром привели к появлению хантыйской авторской сказки, природа которой бинарна - соединяет в себе начала устной и письменной литературы.

4. Загадка - жанр, не освоенный хантыйской авторской литературой. Интерес к ней проявился лишь у Е. Д. Айпина (впервые в сборнике «Посреди бора длинный хвост»). В повести «В ожидании первого снега» Е. Д. Айпин использует загадки двух тематических групп: человек, например, «<...> две сестрицы через валежину оглядываются-оглядываются, но никак не могут друг дружку увидеть <...>» и растительный мир, например, «<...> посреди бора длинный хвост <...>». Загадка, как правило, есть замысловатый вопрос, выражаемый в форме метафоры. У Е. Д. Айпина она выступает в качестве средства создания развернутого образа, поэтому не всегда сопровождается вопросительной интонацией.

5. Приметы - обязательный элемент авторской поэтики у В. С. Волдина, М. К. Вагатовой, Р. П. Ругина, Е. Д. Айпина. Герои их произведений - простые жители Обского Севера, поэтому приметами они руководствуются в жизни, с их помощью предсказывают будущее. Так, если сорока стрекочет - к гостям; выдра, пойманная мордой, - к смерти.

Все приметы мы представляем в виде тематической классификации:

- приметы, определяющие жизнь людей: «<...> наступить на пятку, значит, ровно через год с тем человеком по той же тропе пойдешь»; «<...> смерть после восхода - это преждевременная смерть» и проч.;

- приметы, регулирующие явления природы, погоды: «<...> ждали прилета Вороны (это к теплу)»; «Гагара стонет к непогоде <...>. Ненастье видит» и проч.;

- приметы, связанные с животными: «Когда олени уходили - на бечевке оставался пучок шерсти. <...> будет тянуть домой, туда, где они оставили клочок шерсти <...>; «Отец смазал его мордочку кровью Оленихи и отнес в сосновый бор к оленям <...> чтоб его сердце меньше ныло по матери» и проч.

6. Запреты - жанр, содержащий указание на «отсутствие права на совершение чего-либо». Так, все запреты в повестях Е. Д. Айпина «Я слушаю Землю», «У гаснущего очага» связаны с поведением человека и его отношением к окружающему миру. Например, возле киври строго запрещается браниться - «Слово упадет в колодец, и пьющий воду может проглотить его. И тогда человеку будет плохо» или на «Старика Месяца нельзя пальцем показывать - палец будет болеть» и др. В произведениях Р. П. Ругина находим запреты, связанные со священными животными. В повестях Т. А. Молдановой сложилась система запретов, регулирующих внутрисемейные отношения: «Ему самому приезжать в гости было строго-настрого запрещено», «Понимая, что так никто никогда не делает, ей хотелось обнимать дедушку и целовать его милое, мудрое лицо», «Народ поговаривал, что после смерти жены дед Егор настойчиво сватался к ее бабушке, которая стыдила его, как это он смеет такое предлагать. Дело в том, что он считался старшим родственником по мужу». Здесь же видим запреты, сопровождающие похоронный обряд: «Малюсенький гробик с останками неродившегося сына вопреки традиции Татьяна упросила повесить на стороне восхода Солнца, на высокое дерево рядом с обветшалым кузовочком своей внутриутробной колыбели. Ребенок так хотел выжить. Он должен видеть Солнце», «Анну охватил страх, над умершими нельзя плакать». Есть в повести запреты, связанные с границами территориального пространства: «Священный остров, что посреди озера Торумлор находится, как сердце великана почитается, испокон веков женская нога туда не ступала. А в ту весну приехали к ним начальники, народ собрать просили, хорошо говорить думали. Да пошла их женщина на священный остров, ружьем там размахивала, ругалась. Кто такое поганство допустит, убили женщину».

Погружаясь посредством фольклора в мир древней национальной культуры, писатель вольно или невольно и своего героя заставляет воспринять этот мир, окунуться в него, наполниться им и превратиться в ретранслятор авторских идей. Часто герой выступает носителем и знатоком фольклора и древней культуры, за что его выделяют сородичи и прощают многие «слабости». Таков, например. Коска Малый в романе Е. Д. Айпина «Ханты, или Звезда Утренней Зари». Иногда прототипом литературного героя выступает фольклорный персонаж. Тогда авторская стратегия выражается в достижении высшей степени «узнаваемости» прототипа. Например, Р. П. Ругин в рассказе «Погоня» уподобляет героя Ими-Хилы, или Е. Д. Айпин в рассказе «Время дождей» сравнивает Митроху с Менгом.

Обращаясь к древней культуре, писатели на страницах произведений воссоздают национальные обряды, которые, будучи гармонично вписанными в текст, способствуют раскрытию внутреннего мира героя. Часто писатели обращаются к обряду рождения (Е. Д. Айпин в повести «Я слушаю землю», Т. А. Молданова в повести «Касания Цивилизации») и др.), свадьбы (наглядный пример этому видим в рассказе Р.П. Ругина «Сватовство», повести «Сорок северных ветров», рассказе 3. И. Лонгортовой «Свадебный аргиш» др.) или погребения (в романе Е. Д. Айпина «Божья Матерь в кровавых снегах» и др.), фиксируют ритуальные действия, связанные с почитанием священных животных (рассказ Р. П. Ругина «По следу», повесть Е. Д. Айпина «Я слушаю землю» и др.), божеств (Р. П. Ругин в повести «Счастливые деньки на Шум-Югане», Е. Д. Айпин в повести «У гаснущего очага» и др.).

Особое место в произведениях хантыйских писателей занимает отражение мировоззрения народа. Так, в повестях Р. П. Ругина зафиксированы представления хантов о небе и земле. Е. Д. Айпин в романе «Божья Матерь в кровавых снегах» осмысляет явление двоеверия, сложившееся в народной среде после христианизации ханты. При рассмотрении религиозных мотивов в романе выявляется тесное переплетение языческих представлений и верований народа ханты с православными христианскими традициями. Языческие мотивы реализуются через этнографические описания и религиозные представления народа. В произведении изложены космогонические воззрения и пантеон, во главе которого находится Верховное Божество - Торум. Кроме Торума в тексте фигурируют такие божества, как «Сидящая», «Солнце-Матушка», «Месяц-Старик», «Гром-Старик». Христианская культура представлена через храмовые комплексы, через иконы, через канон вознесения и причисления к ликам святых, через создание образов, балансирующих на грани жизненно-бытового и религиозного сознания. Это Вера Саввична, соотносимая с образом Богоматери; это Белый, в котором сочетаются черты мученика и пророка, образ которого отождествляется с образом Христа. Это и образ Иуды. И прозрачная аналогия с библейским царем Иродом. Пророчества, наполняющие роман особым смыслом, носят конкретный символический характер: схожесть ликов икон, созданных Белым, с лицами детей Веры Саввичны; слеза, скатившаяся с лица Божьей Матери; два ворона. Две веры, христианская и языческая, взаимодополняют друг друга. Автор раскрывает причины двоеверия хантыйского народа, порожденного изначально амбивалентным характером связи язычества и христианства.

Стремление к этнической достоверности стало одной из выразительных черт художественных текстов хантыйских писателей. Этнографический материал гармонично вписывается в идейное содержание произведений, накладывается на образы героев и отражается в их языке. Не случайно обилие этнографической лексики становится отличительной деталью поэтики хантыйских художественных текстов. На основе анализа повестей Р. П. Ругина «На нерестовой реке», «В ожидании сына», «Сорок северных ветров», «Гул далекой буровой», «В ожидании сына», рассказов «По следу», «Погоня», «Сватовство», «Три шкуры» и повестей Е. Д. Айпина «Я слушаю землю», «У гаснущего очага», «В ожидании первого снега», его романа «Божья Матерь в кровавых снегах» др. в диссертации предложена тематическая классификация этнографизмов, при этом за основу берется утверждение, что этнографизмами являются «слова, обозначающие предметы и понятия, связанные с особенностями быта, материальной и духовной культуры данного народа, народности или местности».

Таким образом, фольклорно-этнографическая традиция в хантыйской литературе является одной, из ведущих. Влияние фольклорных жанров объясняется «молодостью» национальной художественной словесности. На стадии становления литературы закономерно сильное тяготение к фольклору как источнику творчества. Однако писатели не ограничиваются интерпретацией мифа и таких жанров, как легенда, сказка, примета, запрет, молитва, плач-причитание, песня. Они используют фольклорные сюжеты в художественных текстах, создают художественный образ с опорой на фольклорный, зачастую прибегая к прямым сравнениям.

Закономерно, что все это отражается в поэтике хантыйских художественных текстов, где этнографизмы, табуированная лексика, этнические профессионализмы формируют главную особенность языка прозаического художественного произведения.

Во втором параграфе анализируются принципы анималистической прозы и их трансформация в произведениях Г. Д. Лазарева, Р. П. Ругина, Е. Д. Айпина. Исследователи выделяют повесть Р. П. Ругина «Ланги» как яркий образец анималистической повести в северной прозе. Вместе с тем, опираясь на словарно-энциклопедическое понимание анималистического жанра, можно увидеть жанровые признаки анималистической прозы и в рассказах Г. Д. Лазарева «Медведица-рыбачка», «Непа ранили», «Гусь-сиротка» и других; Е. Д. Айпина «Медвежье горе», «Бездомная собака», «Лебединая песня», его романе «Божья Матерь в кровавых снегах».

Как отмечает Ю. С. Орехова: «<...> детально описывая поведение животных, их отношение к людям, заставляя их говорить, писатель рисует мир людей с их страстями, заблуждениями и разочарованиями. Животные играют важную роль в определении, что такое «человек»». Яркой иллюстрацией данного умозаключения является рассказ Е. Д. Айпина «Лебединая песня». Автор проводит параллель между людьми и птицами. Символичен образ лебединой пары: в фольклоре ханты лебедь - священная птица, а в литературе существует устоявшаяся семантика лебедя как олицетворения любви, семьи и верности. Не случайно, поэтому в рассказе образ прекрасной птицы рождает ассоциацию с образом Марины.

Марина - главная героиня «Лебединой песни», ее сердце настолько открыто, что она смогла прочувствовать песню лебедей. Мир Севера, чувствуя благосклонность и расположенность девушки, призывает ее и принимает как естественную часть себя. Природная чуткость, тонкость, красота не позволили Марине остаться с человеком, в котором разочаровалась, и здесь писатель использует анималистические приемы для номинирования героини: «Улетела наша лебедушка». Е. Д. Айпин находит точные слова, чтобы передать отчаяние, которое переживает Марина, ведь она понимает лебединую песню: от крика птиц она «становится больной», от звука никуда не скрыться, не спрятаться, он присутствует везде, затрагивает самые потаенные уголки души и сердца, и, кажется, что даже самый бесчувственный может откликнуться на эту песню: «<...> крик полный отчаяния и безысходной тоски, он был на тон выше всех звуков. Будто птица забирается высоко-высоко в заоблачные выси <...>. Это плакала раненая лебедица. Сколько тоски, сколько грусти и надежды, и от этой песни бросало в дрожь». Через судьбы героев философски осмысливает писатель сущность жизни, те негласные законы, по которым живет человек.

Литературоведческий анализ художественных текстов показал, что хантыйские прозаики развивают традиции анималистического жанра. Изображениями животных насыщены рассказы Г. Д. Лазарева, есть опыт обращения к анималистической прозе у Е. Д. Айпина, но ярче всего это удалось сделать Р. П. Ругину в повести «Ланги».

В развитии хантыйской анималистической литературы можно выделить два направления: первое - когда повествование о животных носит мифологический, волшебный или сказочный характер, второе - когда идея неразрывной связи человека и животного становится господствующей и через образы животных, через взаимоотношения с ними в полной мере проявляется подлинная сущность человека. Активное развитие традиций анимализма в пределах художественной словесности ханты, безусловно, объясняется образом жизни народа, протекающей в неразрывном единстве с миром природы, как следствие - способностью понимать этот мир, являться его естественной частью, говорить с ним на одном языке. Эта особенность бытия ханты отражается в его фольклоре и продолжается в авторской литературе.

В третьем параграфе речь идет о преломлении художественных установок русской деревенской прозы в литературе ханты. В хантыйской литературе традиции деревенской прозы проявляются в произведениях Р. П. Ругина, Е. Д. Айпина, Т. А. Молдановой, 3. В. Лонгортовой. В их художественных текстах сформировалась «концепция человека», являющаяся универсальной эстетической категорией, включающей в себя оригинальное понимание «дома», «двора», «мира», что приводит писателей ханты к духовно-нравственным, культурно-философским исканиям, обогащающим представления о сущности человека и специфике национального характера.

В хантыйской культуре не существует образа деревни, столь привычного для культур центральной России. Образ поселения формируется под влиянием географических условий и традиционного образа жизни народа (здесь появляется кочевье, чум, зимний и летний дом, охотничья избушка, заимка, стойбище, рыбацкий стан и проч.). Литература, разумеется, учитывает особенности национального быта ханты. Обращают внимание писатели и на тот факт, что традиционные поселения изживают себя в меняющейся действительности. Художественно осмысляя современность, литераторы рисуют удручающие картины. Часто их герои, как в рассказах Е. Д. Айпина «Лебединая песня» и Р. П. Ругина «Три шкуры», остаются в полном одиночестве: город ложным блеском переманивает людей и губит их.

Паял и Этуш, герои рассказа Р. П. Ругина, живут в поселении, в котором, кроме них, осталась только одна семья, все остальные разъехались: «Дом, где жили старик со старухой, был срублен из отборной лиственницы. Рядом с домом стоял амбарчик, сложенный тоже из толстых бревен, закрытый на большой замок. Видимо, там хранилось что-то важное. Возле амбарчика высился на четырех ножках лопас. Двери его были завязаны веревкой - замок, по всей вероятности кто-то вырвал. И чуть в стороне, почти у самого обрывка коренного берега протоки, рядом с ветвистым кедром, стоял слегка осевший дощатый амбар. От него веяло солеными рыбными запахами - там, очевидно, в дни путины шел засол. Внутри дом был обставлен по-старинному. В простенке меж окнами стоял деревянный стол. Вдоль задней стены на шимаш юхе были настелены тахары - циновки, где аккуратно лежали ягушки, несколько штук. В светлом углу - старый, обитый железом сундучок, в каких ханты хранили ценные шкурки пушных зверей, идолов и другие ритуальные вещи. В углу, по диагонали от священного сундучка, сбоку от дверей, стояла ладно изготовленная из листового железа печка, а над ней от стены до стены висел шест, на котором сушили, вернувшись с рыбалки или охоты, одежду». Это едва ли не единственное детальное описание дома и подворья, дающее представление об укладе жизни ханты, также есть свидетельство оставшихся в прошлом уюта, лада, целесообразности. Абсолютно понятно, поэтому использование писателем глаголов прошедшего времени в данном отрывке.

На основе анализа произведений Р. П. Ругина и Е. Д. Айпина выделяются типы деревенских жителей, вполне вписывающиеся в концепцию героев деревенской прозы: герой-праведник (Арсин в повести Р. П. Ругина «Сорок северных ветров», Ефрем в рассказе Е. Д. Айпина «Во тьме»); неизменившийся герой, который пытается изменить мир - этот тип ближе к естественному (Костя в рассказе Е. Д. Айпина «Последний рейс»); герой, изменившийся под натиском цивилизации - герой-маргинал (Микипур в рассказе Р. П. Ругина «Три шкуры»).

Герои Р. П. Ругина, реализующие концепцию праведничества, следуют традициям, веками складывающимся в народе. Отчасти, это определяет набор тех нравственных качеств, которые позволяют отнести героя к типу праведника. И. В. Суханов обращает внимание на то, что принятие традиции предполагает не просто следование определенным нормам поведения, как это бывает в обычае, но непременную регламентацию духовных качеств, необходимых для правильного, с точки зрения народной нравственности, поведения. Традиция способствует формированию и наиболее полному выражению духовных качеств личности.

Устоявшийся мир героя-праведника рушится в рассказе Е. Д. Айпина «Во тьме». Новые условия жизни отторгаются героем. Видим, что праведник не в состоянии справиться с цивилизацией, которая, как тьма, поглощает его: «Наступила ночь. Он не знал, куда ткнуться в этой тьме. А тьма все сгущалась. А тьма все поглощала пепелища, берег, лес и, наконец, поглотила все вокруг, будто не стояло здесь древнее селение, будто никогда не жили тут люди охотничьего рода Ефрема...».

В результате анализа произведений Р. П. Ругина и Е. Д. Айпина, приходим к выводу, что Праведник есть гармоничная личность, олицетворяющая собой народную ментальность, стремящаяся жить по законам высокой нравственности, что определяется особенностями национального характера. Герой-праведник выделяется в системе персонажей гражданской позицией и высокими нравственными качествами.

Естественный тип героя - один из самых распространенных в деревенской прозе - усвоен художественной словесностью ханты. Это не изменившийся герой, который пытается изменить мир. В хантыйской литературе «естественный тип» олицетворяют Костя Казамкин («Последний рейс» Е. Д. Айпина), Микуль Сегильетов («В ожидании первого снега» Е. Д. Айпина). Такой герой пытается подстроиться под изменившийся мир, при этом не теряя душевных качеств и сохраняя функцию защитника мира, природы, земли, древних традиций. Он обостренно чувствует боль земли.

В повести Е. Д. Айпина «Я слушаю землю» читаем: «Я взглянул на свою маму. И мне пришла мысль: моя мама чувствует боль Сидящей матери, боль Земли. Если и не до каждого человека доходит эта боль, то моя мама наверняка чувствует ее. Когда она острием топора задевала Землю, я видел на ее лице боль. И я спросил:

- Мама, а ты чувствуешь боль Земли?

Она внимательно посмотрела на меня, помолчала немного, затем сказала тихо, в раздумье:

- Может быть, иногда и чувствую...

Тогда мне еще неведома была чужая боль. Позже размышляя об этом, я понял, что корень всех корней жизни находится на Земле. Корень дерева, само дерево, плоды дерева, жучки-паучки, звери и птицы, человек... Все взаимосвязано, все держится на одном корне, и корень этот уходит в Землю. И поранивший Землю поранит и корень всех корней. И замахнувшийся на корень, прежде всего, замахивается на себя и на человечество. Но боль изначальную чувствуют очень немногие, а конечную - почти все. Ибо каждый замах потом обязательно откликнется...».

Герой-маргинал, напротив, оторван от корней, город поглотил его душу, поэтому забываются наставления отцов, законы предков, потребительским становится и отношение к природе. В хантыйской литературе этот тип воплощают Микипур («Три шкуры» Р. П. Ругина), Дима («Лебединая песня» Е. Д. Айпина). Реализуемая Р. П. Ругиным и Е. Д. Айпиным концепция маргинального включает отступление от общечеловеческих законов, принятие условий бытования новой среды обитания, временное погружение в нее и отторжение ее законов, путь внутренних трансформаций героя (чаще всего нравственных), четкое противопоставление героя-праведника и героя-маргинала, культурную и социальную маргинализацию, что логически ведет к конфликту поколений и изменениям культурно-религиозных и мировоззренческих позиций героя.

Все типы героев просматриваются в произведениях, в которых актуализируется экологическая тема - повести Р. П. Ругина «Гул далекой буровой», «На нерестовой реке» и Т. А. Молдановой «Касания Цивилизации». В отношении творчества последней можно говорить о понятии «экология души».

Т. А. Молданова показала разрушающее воздействие «цивилизации» на человека природы и на саму природу. Избегая пакорамности и глобальности в презентации гуманитарной катастрофы, писательница сконцентрировала внимание на трагедии героини. Она сравнивает пережившую трагедию женщину с лесом после пожара: «<...> выгоревшим бором стала Анна после смерти сына. Сгорело прошлое, сгорело настоящее». Природа женщины подобна природе земли: та и другая созданы для того, чтобы давать жизнь, продолжать ее в своих детях. Смерть рожденных ими страшнее собственной. Поэтому все сгорает в душе Анны, потерявшей дитя. И природа у Т. А. Молдановой сопереживает героине.

В повести «Касания Цивилизации» автор показывает, как постепенно цивилизация убивает в женщине материнский инстинкт, лишает ее способности любить, обрекает на духовное одиночество и разрушает душу. Смерть сына заставляет героиню жаждать перемен в жизни, искать успокоения измученной душе: «Сейчас Татьяна даже радовалась тому, что ее сын ушел из жизни. Сложись все иначе, жалея сыночка, она никогда бы не взбунтовалась, никогда бы не восстала против унижений. А теперь счастье, полное счастье». Это чувство достигает апогея по отношению к еще не родившейся дочери: «Не желая видеть, как Степан обрадуется кому-то другому, не ей, Татьяна упорно молчала, ничего не говорила мужу. Чувство ревности к не родившемуся существу скребло сердце». И лишь когда Татьяна мечется в предсмертной агонии, видим, как просыпаются в ней нежные чувства: «Черные, грустные глаза ребенка склонились над ней. Это были глаза ее бабушки. Нет. Это были печальные глаза девочки из желтого солнечного шарика. Татьяна протянула руки, шарик распахнулся, разделявшая их прозрачная пленка лопнула, девочка бросилась в объятия матери. Беспредельная нежность, невысказанная любовь к дочери захлестнула боль». Все повествование сконцентрировано на внутренних ощущениях героини: поиски своего места в мире рождают у нее чувство одиночества. Именно следование вековым традициям и вера позволяют выжить героиням повестей Т. А. Молдановой в трудных жизненных ситуациях. В них они черпают силы, чтобы сопротивляться, но изменить меняющийся мир, остановить его трагические трансформации уже не могут, поэтому остается два пути: выжить любой ценой или умереть.

Вторая глава диссертации «Национальный код литературы ханты: тематический аспект» состоит из четырех параграфов, в каждом из которых последовательно раскрываются художественные доминанты основных тем в эпических и лирических произведениях писателей ханты. В первом параграфе «Философия семейных ценностей в прозе хантыйских авторов» на материале произведений Г. Д. Лазарева, Р. П. Ругина, Е. Д. Айпина, Т. А. Молдановой дается анализ обозначенной темы. Стоит отметить, что чаще в произведениях хантыйских прозаиков фиксируется образ семьи в ее традиционном этническом понимании. Известный этнограф 3. П. Соколова пишет о типе консервативной семьи, присущем народам северных территорий: «Семьи хантов (и большие и малые) включали в себя много разных родственников - братьев, сестер, племянников, теток, снох, дядьев, пасынков, деверей и т.п.». В. И. Сподина также подчеркивает, что «действительной основой хантыйской и ненецкой семьи являлись кровные родственники, живущие в одном жилище. В понимании северных хантов хот нэнгхет - люди одного дома и в ненецком нгопой мяд челг - живущие в одном чуме означали одинаковое понятие - «семья». Северные ханты и манси при обозначении семьи используют понятие и рат ёх (хант.), включающее родственников по крови и свойству <...>».

Наиболее ярко семейная тема воплотилась в романе Е. Д. Айпина «Божья Матерь в кровавых снегах». Повествуя о судьбах людей разной национальности, разной культуры, автор рассказывает об исторических событиях, происходивших на северных территориях в первой половине XX века. Изображая быт хантыйской семьи, автор знакомит читателя с традициями, культурными и нравственными ценностями народа. На примере нескольких хантыйских семей, а именно, семьи Матери Детей, молодоженов и Сенгеповых, автор показывает мужество, самоотверженность и религиозность всего хантыйского народа. Семейная линия неразрывно связана с мотивами материнства и детства, с мотивом дороги и мотивом смерти. Семья в творчестве Е. Д. Айпина рассматривается как основа общества и основа личности, формирующая характер, мировоззрение, нравственные качества человека. В его произведениях семья — это не только часть общества, в быте которой отражается современность, это и один из важнейших факторов становления личности героя.

Исходя из проведенного исследования, делаем вывод, что семейная тема, образ семьи заняли прочное место во всех жанрах хантыйской прозы - рассказе, повести, романе. Семья стала моделью мира и народа, через семью раскрывается характер героя, реализуется конфликт поколений в хантыйской литературе. С семейной темой в творчестве хантыйских писателей связаны тема любви, историческая тема, тема народная, а также мотивы материнства и детства, ожидания, дороги. Традиции деревенской прозы, этнографические традиции помогли писателям раскрыть общую закономерность создания образа семьи в литературе: чем ближе человек к природе, тем прочнее внутрисемейные связи.

Во втором параграфе «Изображение исторических событий в эпических и лирических жанрах хантыйской литературы» анализируется развитие исторической темы в произведениях хантыйских прозаиков и поэтов. В хантыйской литературе прочно соединились история страны и история народа. Историческая тема представлена в творчестве Г. Д. Лазарева, М. И. Шульгина, М. К. Вагатовой, Р. П. Ругина, Е. Д. Айпина. История стала одной из составляющих темы родины и народа в национальной литературе ханты.

Р. П. Ругин и Е. Д. Айпин повествуют о событиях, которые изменили не только ход истории, но и уклад жизни хантыйского народа. В их произведениях история северного народа вкладывается в «большую» историю страны и мира вообще. Р. П. Ругин часто обращается к событиям Великой Отечественной войны (повести «Ранний ледостав», «В ожидании сына», «Сорок северных ветров», рассказе «Особая командировка» («Три шкуры»). Автор воссоздает необыкновенное единение людей, сплоченных одной бедой, одним общим горем. Писатель прослеживает метаморфозы жизни ханты, показывает, как война отражается в судьбах и характерах героев.

Интерес к историческому прошлому наблюдается и в творчестве Е. Д. Айпина. В его произведениях видим стремление запечатлеть культурно-историческую реальность. Прозаик иллюстрирует события истории российского государства начала XX века (рассказ «Клятвопреступник» и пьеса «Красная нарта»); пишет о Великой Отечественной войне (роман «Ханты, или Звезда Утренней Зари», рассказ «В окопах, или явление Екатерины Великой»); соединяет события истории страны с событиями региональной истории, например, Казымским восстанием (роман «Божья Матерь в кровавых снегах»), комментирует историко-политический и социальный контекст событий 90-ых гг. XX века (рассказы из последней книги прозаика «Река-в-Январе»).

В произведениях Е. Д. Айпина раскрываются черты народа ханты, его религиозность, порядок государственного устройства, географические особенности региона, - все то, из чего складывается культурно-историческая специфика. Вместе с исторической темой в прозе Е. Д. Айпина появляется образ Воина. И наиболее четко он просматривается в романе «Божья Матерь в кровавых снегах». Образ Воина получает и мужское, и, отчасти, женское отражение в произведении. Стоит также отметить, что он осмысляется писателем концептуально, через призму русской и хантыйской культурной традиции. Он позволил лучше раскрыть историческую тему, ярче озвучить позицию автора, четче представить мировоззренческие концепции двух главных героев произведения - Белого и Чухновского. Через образ Воина прослеживается сочетание мифологического и художественного в романе.

Еще один образ, неотделимый от исторической темы в прозе Е. Д. Айпина, - образ Кровавого глаза, отражающий идею демонизма. Он впервые появляется в рассказе «Клятвопреступник» и олицетворяет его красный комиссар Арнольд Никишин. Снова обращается писатель к этому метафорическому образу в романе «Ханты, или Звезда Утренней Зари». Именно он обманом заманил в свои сети Айсидора из рода Лося, он же стал причиной гибели героя, явившись за ним в виде красного комиссара. Наиболее яркое воплощение этот образ получил в романе «Божья Матерь в кровавых снегах». С кровавыми, демоническими, горящими огнем глазами появляются в произведении поочередно представители отряда «кровавых лиственничных дубинок» - Чухновский и Мингал. Образ Кровавого глаза символизирует непростое время установления советской власти на северных территориях.

События истории XX века отразились и в хантыйской поэзии. Так, у Г. Д. Лазарева исторические изменения в судьбе ханты связаны с именами двух исторических деятелей XX века - В. И. Ленина и И. В. Сталина. М. И. Шульгин представляет войну сквозь призму судьбы своего отца. Е.Д. Айпин в материале «Микуль Шульгин в памяти народной» вспоминает: «Отец его был участником Великой Отечественной войны, Микуль Иванович посвятил ему поэму «Макар Осьмаров». События Великой Отечественной войны нашли отражение и в лирике М. К. Вагатовой. В сборник «Моя песня, моя песня» (2002) вошли два стихотворения: «Я ушел на военную дорогу», «Солдат из камня». Великая Отечественная война - важная составляющая гражданско-патриотической лирики Р. П. Ругина. В стихотворениях он зафиксировал факт первого призыва ханты на воинскую службу во время Великой Отечественной войны: Веками, в сторонке от общей дороги, Для нас по-иному текли времена, И позже других мы узнали в итоге, Что значит короткое слово «война».

Поэзию Р. П. Ругина о войне объединяет мотив памяти. Лирический герой - участник трудового фронта, поэтому часто появляются воспоминания о трудностях, которые преодолевали «взрослые» дети. В историческую тему у Р. П. Ругина вплетается и мотив плача. Плачут матери по сыновьям, отправляя их на армейскую службу («Проводы сына в армию»), плачут вдовы по погибшим мужьям, плачут дети и старики («Ветераны войны»),

«Горсть родной земли» Р. П. Ругина перекликается со стихотворением М. К. Вагатовой «Солдат из камня». Поэт создал образ матери, которая, не дождавшись сына с войны, рассыпает горсть земли на граните близ Вечного огня. Ее сын увековечен в мраморе, свидетельством человеческой памяти выступают в стихотворении цветы и земля.

История и литература в российском культурном пространстве традиционно связаны. Писатель у нас всегда творец истории, активный участник исторических событий и их комментатор. Писатель в произведениях на историческую тему создает образ события, определяет его адекватность эпохе, пытается понять роль личности и народа в истории. Хантыйские поэты и прозаики актуализируют в своем творчестве события регионального, российского и мирового масштаба. Реальные исторические герои становятся прототипами героев их произведений.

Принцип историзма стал ведущим при осмыслении прозаиками знаковых событий истории страны и народа. Факты региональной истории, в частности, Казымское восстание, получили столь же масштабное осмысление, как и события истории российского государства. Авторы акцентируют внимание на судьбе отдельного героя, проведя его сквозь «жернова времени». Благодаря творческим исканиям Е. Д. Айпина в хантыйской прозе появился метафорический образ Кровавого Глаза и восходящий к фольклорной и общелитературной традициям образ Воина, которые неразрывно связаны с исторической темой.

Рассмотрение художественных текстов в хронологической последовательности фиксирует периодически происходящую «перезагрузку» восприятия одного и того же события. Так, революция 1917 года получила восторженную оценку ее современников поэтов-ханты, которые выражали общее настроение народа. В позже сформировавшейся прозе это время рассматривается уже как период духовной деградации народов. События 19331934 годов стали кровавым пятном в истории этноса; война 1941-1945 годов сплотила народы перед общей бедой; события 1990-х годов XX века позволили прозаикам говорить об общечеловеческих ценностях и духовных основах жизни народов, страны.

В третьем параграфе «Чувство природы в поэзии Г. Д. Лазарева, М. И. Шульгина, В. С. Волдина, М. К. Вагатовой, Р. П. Рутина» дается концептуальное осмысление природы через доминантные образы реки, леса/дерева, тундры, солнца. Река - одно из главных понятий в пейзажной лирике хантыйских поэтов. Вполне закономерно, что внимание поэтов сконцентрировано на реках региона: Объ, Иртыш, Сосьва, Пим, Мосум, Назым, Хетта, Шум, Питляр и др. Однако особо выделяется главная водная артерия территории расселения ханты - Обь. В творчестве Г. Д. Лазарева, М. И. Шульгина, В. С. Волдина, Р. П. Ругина, М. К. Вагатовой сложилось концептуальное осмысление реки как дома, кормилицы, транспортной артерии, хронографа, друга. Охранительная, жизнеутверждающая, судьбоносная функции реки в сочетании с эпитетами «любимая, родная, дорогая», олицетворениями и сравнениями сформировали яркий художественный образ.

Понятие «Лес» также занимает важное место в системе знаний и представлений ханты о мире. Оно тесно связанно с культурой и менталитетом народа, отражает особый способ осмысления и восприятия действительности. В поэтической системе Г. Д. Лазарева, М. И. Шульгина, В. С. Волдина, М. К. Вагатовой, Р. П. Ругина лес/дерево обретают доминантный статус еще и потому, что содержат мифологические реминисценции и осмысливаются поэтами концептуально. Синонимами леса выступают лексемы тайга, бор, чаща, чащоба, урман, терем, лесок, хоромы, зеленый свод, шатер, дом. Образ леса антропоморфен. У него выделяются кровяные, животворные артерии, голос, глаза, сердце, руки, косы, душа, разум.

Хантыйские поэты в своем творчестве рассматривают лес как укрытие, место нахождения животных и птиц, как отдаленное место, как пространство, как дом (место), как средство существования, источник жизни (здесь вполне логичны охотничья, промысловая, промышленная функция леса), как мост в параллельный мир, как живое существо.

Тундра - одна из пространственных категорий в творчестве хантыйских поэтов. Только в лирике М. И. Шульгина и М. К. Вагатовой тундра является не только выразителем пространственной категории, дома, но и становится местом поиска судьбы, обретения внутренней красоты, духовного просветления. В этом образе сохраняются отсылки к древней культуре, на что указывает его антропоморфизм и использование числовой символики. Однако и вопрос разрушения мест, формирующих жизненное пространство этноса, волнует поэтов.

Солнце в хантыйской поэзии всегда рассматривается как созидательная часть мира и природы. Характеризуя солнце, авторы употребляют эпитеты «золотой», «рыжий», «желтый», обозначающие высшую красоту во всем мироздании. Образ солнца является универсальным символом жизни, гармонии, счастья, тепла, обретения душевных сил. Он сохраняет черты, восходящие к древнему пласту культуры. В хантыйской поэзии наблюдается антропоморфизация солнца (улыбка, косы, борода, руки и проч.). В архаических воззрениях солнце воспринимается как сакральный объект, дающий и поддерживающий жизнь на земле. В мировоззрении коренных народов Севера оно является одним из определителей времени. Принципы гармоничных взаимоотношений человека и природы легли в основу хантыйской поэзии.

В четвертом параграфе «Концептуальные доминанты темы Родины: земля, дом, народ, язык» рассматриваются основополагающие образы хантыйского мира. Абсолютной доминантой в патриотической лирике выступает понятие «малая родина», которое отражается лексемами «Север, земля, отчизна, дом, селение, родные пределы, край, родная сторона, природа, народ», реже встречается лексема «страна». Чаще всего поэты употребляют эпитеты «родной, отчий, таежный, родимый, любимый, суровый», характеризуя родину. Наблюдается четкая связь земли и женщины, ясно прослеживается мифологическая параллель мать-земля. Земля становится не только источником силы, духовного обновления, творческого созидания, но и местом обретения покоя в другой жизни. Абстрактные и масштабные изображения родины отсутствуют.

Дом в поэзии ханты осмысляется как часть материальной и духовной культуры народа. В результате анализа сложился концептуально обоснованный художественно-ассоциативный ряд понятия дом: поэты именуют домом Северную землю. Создавая образ дома, они имеют в виду и типы строений: дом, изба, терем, хоромы, шатер, юрта, чум, рыбацкий стан, родовые угодья. Дом ассоциируется с гнездом или с муравейником. Не акцентируют поэты внимание на интерьере дома, на его размерах, внешних параметрах. Важно внутреннее переживание героя, связанное с домом. М. И. Шульгин использует сравнения и олицетворения предметов, природных явлений в воспоминаниях о доме. В. С. Волдин и Р. П. Ругин с домом связывают этнические традиции; для М. К. Вагатовой дом - это место, где есть очаг, огонь в котором поддерживается членами семьи, согревает их и сближает. Образ Дома чаще всего раскрывается в творчестве хантыйских поэтов через ностальгические мотивы.

Народ становится еще одной концептуальной доминантой темы Родины в хантыйской поэзии. Образ народа осознается поэтами через его внутренние качества, мировоззренческие установки и характеристики. Лирические герои ощущают свою сопричастность народу, его истории.

Родной язык, звучащее слово стали предметом особого внимания хантыйских поэтов. Это и понятно, малочисленный народ, который обрел письменность только в 30-х годах XX века, а к концу XX века уже стал утрачивать языковую идентичность и диалектную раздробленность, так и не сформировав литературный язык, с особым трепетом относится к звучащей речи. Поэты М. И. Шульгин, В. С. Волдин, Р. П. Ругин, М. К. Вагатова, не отделяющие себя от народной культуры, обратили взоры к родному слову, пытаясь осознать величие слова/языка и, в частности, поэтического слова, тем самым определив и свое место в культурной жизни этноса.

Хантыйские поэты пытаются осознать значимость слова и определить его основной функционал. Язык понимается как живой организм и становится одним из семантических полей понятия Родина. Таким образом, в лирике хантыйских поэтов сложилось концептуальное осмысление понятия Родина, которое концентрирует в себе многозначность определений родной край/Север (сближающихся со значение земля, а иногда выступающих и контекстными синонимами), дом, народ, язык/слово.

Третья глава «Художественная концепция женщины в хантыйской литературе» посвящена анализу темы женщины и женских образов, которые до настоящего времени не становились предметом отдельного исследования. Вместе с тем образ женщины не менее важен для понимания национального характера, системы нравственных и культурных доминант, этических норм, специфики мышления и мировидения народа. Женские образы помогают увидеть переход от конкретно-исторической проблематики к общечеловеческой в художественных текстах хантыйских авторов.

Сегодня можно констатировать, что о женских образах исследователи говорят применительно к творчеству М. К. Вагатовой, Р. П. Ругина, Е. Д. Айпина и Т. А. Молдановой, оставляя на периферии внимания произведения В. С. Волдина и М. И. Шульгина. Идея свободы и несвободы становится ключевой в женских образах. Именно эти два начала приносят в мир героинь обреченность и предчувствие неизбежной трагедии. «Жизнь женщины очерчена стенами дома, и она безграничную свою активность посвящает сохранению семейного очага. Но в то же время героиня видит преодоление человечеством пороков в возможности самостоятельного выбора любимого человека. Женщина тундры балансирует на грани вековых традиций («замкнутого семейного пространства») и стремления стать гражданином мира».

В первом параграфе рассматривается образ Матери, сложившийся в литературе ханты. В поэзии образ Матери появляется у М. И. Шульгина, В. С. Волдина, М. К. Вагатовой (Волдиной), Р. П. Ругина; в прозе - у Р. П. Ругана, Е. Д. Айпина, Т. А. Молдановой. Так, материнский идеал у М. К. Вагатовой связан с мотивом дома и Родины. Подчеркивая общую одухотворенность, щедрость образа, автор вводит в поэзию солнце как образ-символ, соотносимый с очищающим, светлым началом, как образ небесного огня (известно, что в культурной традиции северных народов огонь является символом очищения и в существующих легендах божество огня имеет женскую ипостась). Поэтесса соотносит тепло солнца с грудным молоком матери, подчеркивая его животворящую силу.

Раскрывая образ матери, М. К. Вагатова делает акцент на материнском сердце. Веления материнского сердца выступают указующим перстом счастливой и достойной жизни. Материнское сердце является летописью жизненного пути и главным камертоном совести, выступает в роли ангела-хранителя. Особенно ярко это выразилось в стихотворении «Сердце матери».

Хантыйские поэты и прозаики раскрывают все грани образа матери. Вместе с тем, в поэзии сложился идеал матери, воссозданный на ассоциативно-чувственной памяти к отдельной детали. В прозе же не наблюдается столь явной идеализации. Мать выступает носителем и транслятором народной культуры, знаний, к которым приобщает и детей.

Во втором параграфе анализируется образ Возлюбленной как центральный в художественной словесности ханты. Образ возлюбленной возникает в стихотворениях В. С. Волдина, М. И. Шульгина, М. К. Вагатовой, Р. П. Ругина и воплощается чаще всего через переживания лирического героя. Эмоциональный фон, сопровождающий образ возлюбленной, тоже весьма традиционен: от влюбленности, поклонения до печали, тоски, боли и муки. Когда возлюбленная возводится на пьедестал, она обретает черты музы.

С образом возлюбленной в любовной лирике ханты появляется мотив поиска возлюбленной. Наличие этого мотива не случайно. Условия жизни на Севере, территориальная разобщенность семей и родов ханты вынуждали мужчин брачного возраста искать спутницу жизни, помощницу и хозяйку в дом, так . как близкородственные браки были под запретом. В фольклоре встречаются свидетельства того, что иногда женщина становилась не только главным трофеем, но и причиной войны или набега. В монографии Е. П. Мартыновой «Очерки истории и культуры хантов» упоминается об этом: «В легендах нижнеобских хантов хурун ёх предстают воинственными людьми, совершающими набеги с целью грабежа, захвата оленей, похищения женщины».

Этническими особенностями объясняется и отсутствие поэтического портрета возлюбленной. В хантыйской культуре существует обычай (обряд избегания): женщина должна закрывать от мужчины лицо платком. Поэтому современный лирический герой не видит лица, а воспевает глаза возлюбленной.

В хантыйской прозе представление о возлюбленной перекликается с поэтическим. Прозаики создают образ Возлюбленной не посредством портрета или представления ее окружения, а посредством детали, иногда более точно ее представляющей. Таким героиням, как ни парадоксально, свойственны таинственность, загадочность, аристократизм и грациозность, мистичность, жертвенность. Образ Возлюбленной часто противоречив: вызывает сравнения то с феей, царицей, королевой, музой, ангелом, то с ведьмой. Женщина воспринимается писателями ханты в тесной связи с природой потому, что ей присущи те же черты - способность дарить жизнь, перевоплощаться, быть непредсказуемой (Г. Д. Лазарев «Гусь-сиротка», Е. Д. Айпин «Лебединая песня», Р. П. Ругин «Сорок северных ветров»).

В третьем параграфе осмысляется образ Святой женщины. Образ Святой женщины весьма скуп и условен в хантыйской литературе. В статье «Духовное освоение мира женщиной в традиционной культуре хантов» Т. А. Молданова выделила три периода в жизни хантыйской женщины: «В юности, прежде всего, реализуется программа на освоение мира художественными средствами декоративно-прикладного искусства. Ограничения, запреты этого периода воспринимаются девушкой как необходимые условия сохранения физического здоровья, за которые она несет полную ответственность. Девушка готовится к воспроизводству жизни на физическом, материальном уровне, поэтому символ этого периода мать-Земля.

В зрелом возрасте, став матерью, женщина - это птица, охраняющая свое гнездо и поющая личную песню судьбы перед оком огня-Матери.

Пожилая женщина - кладезь духовной мудрости, ее взор уже простирается в иные миры. Сереброволосые женщины полуматериальны, они полубогини, корректирующие человеческие судьбы и управляющие душами людей».

Такой полубогиней явилась бабушка Татьяны в повести Т. А. Молдановой «Касания Цивилизации», хотя она скорее выполняет функцию ее ангела-хранителя: «Татьяна попыталась подняться, но боль в левом колене вновь осадила на землю. И вдруг, как и в больнице, перед Татьяной появились печальные глаза бабушки, она ощутила ласковые, теплые руки. Дрожь прекратилась...».49 Героиня слышит голос умершей родственницы, ощущает ее незримое присутствие:

«Внученька моя внученька. Приходи ко мне, приходи. Руки твои озябшие я отогрею, отогрею, Ноги твои озябшие я отогрею...», «Вот уже и солнце поднялось, оно бодрило, придавало силы, и Татьяна уверенно шла вслед за протянутой бабушкиной рукой...». Последнее явление к умирающей героине любимой бабушки, протягивающей руки и зовущей к себе, трактуется нами как художественное воплощение ангела, символизирующего смерть как избавление от страданий и указывающего путь в иной мир.

Наиболее ярко образ Святой воплощен в произведениях Е. Д. Айпина, который представляет его в трех ипостасях: мученицы, ангела и богини. Мученице свойственна обреченность, понимание неизбежности страданий, жертвенность, мужество, сила не столько внешняя, сколько внутренняя. Ангел характеризуется нежностью, милыми чертами лица, чистым обликом, наполненным светлыми красками. Богиня вызывает восхищение, воспринимается как абсолютное совершенство, поэтому превозносится писателем. Т. А. Молданова в обращении к образу Святой использует более типичную, отсылающую к архаичному культурному пласту, символику. В поэзии М. К. Вагатовой образ Святой женщины связан с идеей избранности, исполнения только ей предназначенной миссии. Заметим, что образ Святой - редкое и нетипичное явление для хантыйской литературы, но от этого не менее цельный в художественном воплощении.

В Заключении обобщаются результаты исследования, формулируются выводы, намечаются перспективы дальнейшего изучения поставленной проблемы. Рубеж ХХ-ХХI веков в финно-угорских литературах России характеризуется возросшим интересом к истории, древней культуре, мифолого-эпическим героям, ассоциирующимся в национальном сознании с великим прошлым, с красотой и величием народа. Все это осознавалось и осмысливалось российскими финно-уграми на протяжении столетий и воплощалось в форме устных поэтических произведений, которые в XX веке привлекли внимание профессиональных писателей. Собранный и обработанный ими фольклорный материал обретал новую жизнь в пределах авторской литературы. Хантыйские писатели, кроме этого, активно осваивали художественный опыт русской литературы XX столетия. Эти два источника дали возможность появиться хантыйской литературе.

Хантыйская художественная словесность нуждается в изучении и осмыслении. Работы, посвященные отдельным произведениям, не решают проблемы, а лишь обозначают ее, поскольку ограничены интересом к конкретному тексту и не воспроизводят литературную картину в целом и финно-угорский контекст как таковой. Национальное мировоззрение раскрывается в мифологии, героическом эпосе, исторических и лирических песнях, легендах и преданиях, сказках, обрядовой поэзии и в лучших произведениях письменной литературы. Специфика этнического сознания и представлений о мире выявляется в процессе проведения параллелей с менталитетом, психологией, культурой, поэтическим творчеством народов, имеющих типологическое, историко-культурное, генетическое сходство.

Анализ корпуса художественных текстов хантыйских поэтов и прозаиков, формирующих историю развития хантыйской литературы от истоков (30-е годы XX века) до современности сквозь призму литературных традиций, основных тем и образов, показывает, что уникальность их произведений во многом обусловлена обращением к фольклорно-этнографической традиции, создающей «архетипический контекст» их творчества. В прозе реализуются и традиции анималистической литературы. Двойственность животных персонажей - их одновременная естественность и символичность - является отличительной чертой хантыйских писателей-анималистов.

В хантыйской литературе под влиянием художественных установок деревенской прозы сложилась концепция деревенского жителя, выражающаяся в слитности человека и природы, осознанной сопричастности к роду, что проецируется на проблему национального характера. Складываются три основных типа героя - естественный, праведный и маргинальный человек. Данная типология героев трансплантируется современными хантыйскими писателями в пределы своей национальной культуры и существует в ней уже в соответствии с иными, чем в русской литературе, художественными законами.

Основными темами хантыйской литературы являются семейная, историческая, тема природы и Родины. Семья представляется как модель мира и народа, через семью раскрывается характер героя, реализуется конфликт поколений. Универсализация фольклорных традиций и художественных установок деревенской прозы способствует раскрытию общей закономерности создания образа семьи в литературе: чем ближе человек к природе, тем прочнее внутрисемейные связи.

Принцип историзма стал ведущим при осмыслении прозаиками знаковых событий истории народа и страны в целом. Факты региональной истории и истории российского государства одинаково актуализированы в литературе ханты. Специфика их воспроизведения заключается в том, что глобальное показывается через восприятие и высокое переживание так называемого «маленького» человека.

Понятия Природа и Родина являются мегаконцептами. Абсолютной доминантой в лирике хантыйских поэтов выступает понятие «малая родина», которое отражается лексемами «Север», «земля», «отчизна», «дом», «селение», «родные пределы», «край», «родная сторона», «природа», «народ», реже встречается лексема «страна». Очевидна четкая связь земли и женщины, ясно прослеживается мифологическая параллель мать-земля. Земля становится не только источником силы, духовного обновления, творческого созидания, но и местом обретения покоя в другой жизни. Абстрактные и масштабные изображения Родины отсутствуют.

Образ народа осознается поэтами через его внутренние качества, мировоззренческие установки и характеристики. Лирические герои ощущают свою сопричастность народу, представляемому как «маленький», но имеющий богатое на события прошлое.

Художественная концепция женщины раскрывается через образы Матери, Возлюбленной, Святой. Доминантным является образ Матери, которая выступает носителем и транслятором народной культуры, традиций и знаний. Этническими особенностями можно объяснить такую закономерность в образе Возлюбленной, как отсутствие ее портрета. Образ Святой женщины представлен в трех ипостасях: мученица, ангел, богиня. Мученице свойственно преодоление всех препятствий, жертвенность, мужество, сила не столько внешняя, сколько внутренняя; ангел характеризуется нежностью, милыми чертами лица; богиня вызывает восхищение.

Перспективными представляются исследования эволюции хантыйской литературы и ее исторической поэтики, концептосферы хантыйских поэтов и прозаиков, жанровой специфики хантыйской литературы, типологические исследования закономерностей развития обско-угорской литературы в целом и частных вопросов: теории жанра, образа, типа художественного сознания, идиостиля писателей ханты.

Изучение финно-угорских литератур во всеконтекстном аспекте позволит выявить принципы отражения этнического сознания в литературе ХХ-ХХI веков, открыть принципиально новые направления развития исследований в данной области, понять характер этнического мировидения финно-угров на основе анализа произведений, в которых фольклорные представления о характере народа соединяются с авторскими, усиленными художественной фантазией и научным знанием.

Манифестация диалога культур финно-угорских народов позволит расширить представления о мировидении ханты, манси, эрзян, мокшан, марийцев, удмуртов, коми, вепсов; объяснить причины перманентного появления образцов литературного эпоса, кроющиеся не только в богатстве фольклорного материала, но и в ментальной предрасположенности финно-угров к постоянному самопостижению, самоосмыслению, самоидентификации. Разработанная концепция характера отражения этнического сознания финно-угорских народов в литературе ХХ-ХХI веков открывает перспективу для этнофутуристических исследований. (Хантыйская литература от истоков до современности. Косинцева Е.В.)

Категории сакрального и профанного являются базовыми в любой мировоззренческой системе. В аборигенных культурах народов Сибири эти категории принципиально разнятся, в то время как при сопоставлении с культурой современного общества их границы размыты. Кроме того, межэтнические контакты могут приводить к конфликтным ситуациям, обусловленным несовпадением категорий сакрального и обыденного у разных народов, поскольку одна и та же вещь требует к себе от одних народов священного отношения, а для других она является обыденной. Последнее приводит к конфликту в диалоге традиционной и современной культур.

Критерии сакрального и профанного являются стержневыми при реконструкции модели мира в хантыйском мировоззрении. Выделение данных категорий имеет большое значение как для хантыйской интеллигенции, которая пытается сохранить традиционное мировоззрение своего народа и грамотно воспроизвести суть и последовательность проводимых ритуалов, так и для русского населения, осваивающего богатые полезными ископаемыми традиционно хантыйские территории.

Степень изученности. Ханты впервые упоминаются в работе Г. Новицкого «Краткое описание о народе остяцком», написанной им в 1715 г. Описывая их быт и культуру, он не употребляет слова «сакральное», «мирское», но говорит об особом отношении к божествам, а также лицам, изготавливающим изображения божеств и ответственным за сохранность жертвоприношений. Об этих лицах пишут У.Т. Сирелиус [2001], С. Патканов [1999], В. Белявский [1880] и называют их шаманами. У всех без исключения авторов они противопоставляются рядовым общинникам, т.к. соприкасаются с запретным, сакральным.

Первым исследователем, который подробно описал ритуалы, обряды, представления хантов об устройстве мироздания, был финский этнограф и лингвист К.Ф. Карьялайнен. Его трехтомник «Религия югорских народов» заметно отличается от исследований хантыйской и мансийской (остяцкой и вогульской) культур его современниками, т.к. содержит подробное описание верований, проведения родильного, свадебного, похороиного ритуалов, представлений о природе, жизненных силах человека и др. Исследователи - финн А. Алквист [1999], венгры А. Каннисто [1988] и А. Регули положили начало изучению хантыйского и мансийского фольклора, являющегося хранилищем этнической истории народа и его этнокультурных связей.

Из ранних советских исследователей хантыйской культуры следует отметить М.Б. Шатилова, положившего начало хантыйским коллекциям в Томском областном краеведческом музее, описавшего экономику и хозяйство ваховских хантов в конце 1920х гг. Этот исследователь говорит о почитании и об особом отношении к дереву, из которого делают стрелы, или на сучья которого вешают жертвоприношения (термин «сакральное» он не применяет), упоминает священность (неприкасаемость) божеств, музыкальных инструментов, масок для медвежьего праздника. Особого внимания заслуживают работы В.Н. Чернецова, описавшего представления хантов о душах человека и их локализации, культовую практику, и прежде всего, медвежий праздник. В результате М.Б. Шатилов и В.Н. Чернецов собрали и опубликовали уникальный репрезентативный материал, на который впоследствии опирались такие советские ученые: З.П. Соколова, которая посвятила свой творческий путь исследованию духовной и материальной стороны хантыйской культуры, социальной организации общества, В.М. Кулемзин, разработавший в своих трудах идею трансформации религиозных представлений хантов под влиянием модернизации, отражение природы в мировоззрении, шаманизм, Н.В. Лукина, детально проработавшая различные аспекты материальной культуры хантов, собравшая и опубликовавшая хантыйский фольклор. Также Н.В. Лукиной было написано введение к работе «Мифы, предания, сказки хантов и манси», где дана системная характеристика мировоззрения данных этносов. A.B. Головнев посвятил свои исследования описанию традиционного быта хантов, их религиозных представлений и проводимых ими обрядов.

Каждый из этих исследователей внес свою лепту в реконструкцию хантыйской картины мира и, в том числе в разработку проблемы оппозиции сакрального и профанного. Качественно новый шаг в исследовании сферы священного был сделан в работах носителей хантыйской культуры, раскрывающих суть многих понятий, ритуалов, запретов. Монография М.А. Лапиной «Этика и этикет хантов» [1998] раскрывает суть этнопсихологии хантов через проводимые ими обряды. A.M. Сязи рассматривает орнамент, используемую цветовую гамму, наличие определенных ограничений при декорировании одежды [1995, 2000]. Н.М. Талигина посвятила свое исследование сфере, в которой более всего заметно присутствие сакрального - семейной обрядности хантов [2004]. В серии сборников «Народы Северо-Западной Сибири» публиковались статьи, посвященные этнопсихологии хантов [Песикова, 1998], обрядам строительства и вхождения в новое жилище у юганских хантов [Тахтуева, 1998], потусторонним субстанциям человека в представлении сынских хантов [Талигина, 1998]. Т.А. Молданова подробно изучила символику хантыйского орнамента, его связь с мировоззрением [Орнамент хантов Казымского Приобья, 1999]. В монографии Т.А. Молданова и Т.А. Молдановой «Боги земли Казымской» [2000] систематизированы данные по божествам, почитаемым хантами на данной территории, и одеяния актеров, исполняющих роли этих духов во время празднеств. Другая совместная работа данного авторского тандема «Картина мира в песнопениях медвежьих игрищ северных хантов» [1994] подробно описывает процедуру проведения праздника и содержит тексты священных песен на хантыйском языке и их перевод на русский. Т.А. Молданова также проанализировала архетипы в сновидениях, в толковании которых внимание уделяется цвету увиденного во сне предмета [2001]. Основываясь на работах Моддановых, в диссертационном сочинении удалось обосновать семантику цвета одежды божеств хантыйского пантеона.

С появлением работ авторов - носителей культуры теперь можно более детально изучать хантыйское мировоззрение и проникать в семантику изучаемого явления, проводить сравнительный анализ с кругом сопредельных народов, выявлять общее и особенное в хантыйском мировоззрении.

Из современных исследователей следует отметить Е.Г. Федорову, которая, в частности, провела исследование отношения хантов к детской колыбели и выявила признаки сакрального; В.И. Семенову, показавшую оппозицию мужское / женское на материале погребений [2001, 2008]; А.П. Зенько [1997] и A.B. Бауло, исследовавших культовую атрибутику, выявляя в ней сакральные признаки. Систематизация и реконструкция отдельных элементов хантыйской культуры была проведена археологами и этнографами, в частности, О.М. Рындина, А.И. Боброва, Ю.И. Ожередов, опубликовали монографию «Ханты Салымского края: культура в археолого-этнографической ретроспективе» [2008]. В работе на основе комплексного междисциплинарного анализа предметов было реконструировано смысловое поле хантыйской культуры, выявлена этнокультурная специфика салымских хантов, прослежены их исторические связи и взаимодействия, присутствие и роль топора и бересты в проводимых обрядах.

Цвет играет огромную роль в сфере рассматриваемой оппозиции, передает закодированную информацию. Системы цветовых обозначений и цветовых символов в разных языках и культурах явились предметом изучения многих исследований ученых. Сигнификативная функция цвета как маркера предмета, относящегося к сфере священного, отмечена в трудах этнографов. В своей статье «Некоторые способы цветообозначения у хантов» В.М. Кулемзин [1983] приводит примеры семантики цвета в сфере священного. Тему влияния цвета на интерпретацию предмета в хантыйской культуре разрабатывала в своих трудах М.В. Южанинова [1992; 1998], исследуя традиционную хантыйскую одежду и орнамент. Н.М. Талигина в своих работах указывает на присутствие цветовой символики в сфере священного, A.A. Богордаева [2006] отмечает семантику цвета на материале хантыйской женской одежды. В то же время роль цвета в различении профанного и сакрального в хантыйской культуре еще не стала предметом отдельного исследования.

К числу обобщающих работ по хантыйской культуре следует отнести коллективную монографию «Народы Западной Сибири» [2005] и монографию ученицы В.Н. Чернецова З.П. Соколовой «Ханты и манси: взгляд из XXI века» [2009]. В этих работах рассмотрены некоторые аспекты мировоззрения и культовой практики, семейная обрядность, фольклор, вопросы декорирования одежды, ее цвета. Автором отмечена общность хозяйственно-культурного типа северных хантов и его близость к самодийцам, наличие общих или схожих культурных компонентов с селькупами и кетами, что оправдывает привлечение материалов о сопредельных народах.

Источники, привлеченные к данному исследованию, представлены несколькими группами. К неопубликованным источникам относятся:

- полевые материалы автора, собранные в ходе этнографических экспедиций в Каргасокский район (Каргасок, Старо-Югино, Ново-Югино, 2008; Карга-сок, Новый Васюган, Айполово, Дальний Яр, 2009) Томской области от носителей хантыйской культуры.

- материалы архивов Музея Археологии и Этнографии Томского государственного университета, кабинета антропологии Томского государственного университета, кабинета Языков и Народов Сибири Томского государственного педагогического университета.

Среди опубликованных материалов необходимо отметить музейные коллекции Томского областного краеведческого музея.

Фактический материал был почерпнут также из исследовательской литературы. «Мифы, предания, сказки хантов и манси» [1990], «Картина мира в песнопениях медвежьих игрищ северных хантов» [1999], «Боги земли Казымской». [2000] и др. послужили базой для выделения признаков священного предмета, его интерпретации в проводимом обряде, семантики цвета.

Объектом диссертационного исследования является духовная сфера хантыйской культуры. Предметом исследования выступают категории сакрального и обыденного в традиционной культуре хантов. Целью исследования является выявление признаков оппозиции сакрального и обыденного в предметах, человеке, окружающем его мире в хантыйской культуре.

Достижение поставленной цели определило логику работы, отраженную последовательным решением следующих задач:

1) проанализировать традиционные хантыйские верования, культы, приметы, сновидения с целью выделения сигнификативной функции цвета как одного из важнейших признаков священности предмета, т.к. цвет присутствует в обрядах, мифах, священных песнях, одежде и др.;

2) выделить цветовую и семантическую символику стран света как важных показателей сакральности, являющихся основополагающими при проведении различных ритуалов, обращенных к божествам различных сфер мироздания хантыйской космогонии;

3) определить признаки сакральности предмета, относящегося к миру живой и неживой природы;

4) выявить сакральное в человеке, используя метод анализа представлений о жизненных силах, требованиях и запретах, относящихся как к телу человека в целом, так и отдельным его частям, продуктам жизнедеятельности и др.,

5) разграничить параметры священного и профанного в социально-бытовой сфере хантыйского общества, исследуя суть женских и мужских запретов;

Хронологические рамки исследования ограничиваются концом XIX века и современным состоянием хантыйской культуры, т.к. именно в этот период она наиболее полно фиксируется в источниках и литературе;

Территориальные рамки ограничены традиционными районами проживания хантов - это Каргасокский и Александровский районы Томской области и Ханты-Мансийский автономный округ, где они проживали ранее и живут сейчас.

Положения, выносимые на защиту:

- цвет является важнейшим показателем священности предмета, поскольку цветовая символика обусловлена архетипами хантыйского мировоззрения и несет в себе закодированную информацию, скрытую от непосвященного. Обоснованы цветовая и смысловая нагрузки сторон света, присутствующих во всех ритуалах, проводимых хантами.

- критерии, которым должен соответствовать предмет, чтобы иметь статус сакрального, следующие: зооморфные, орнитоморфные, антропоморфные черты, особые обстоятельства обнаружения, древность, материал изготовления.

- в сфере живой природы причины, по которым то или иное животное считается тотемом или требует к себе определенного отношения таковы: символизируют сферы мироздания и несут в себе их семантику (положительную или негативную), являются одной из ипостасей божеств, прародителями родов, наделяются защитными функциями и сверхъестественными способностями и др.

- различные части тела человека символизируют различные сферы мироздания, обладают различной сакральной значимостью, являются вместилищами жизненной силы и др.

- сакральное в социальной и семейно-бытовой сферах представлено через призму сигнификативной функции цвета.

Теоретическая и практическая значимость. Полученные в исследовании результаты могут найти применение при решении общих вопросов этногенеза, а также вопросов формирования этнокультурных связей финно-угров и их мировоззрения. Проведенный анализ мифологических сюжетов, верований территориально близких этносов и сравнение отправляемых ими культов позволяет выйти на решение проблемы реконструкции традиционной модели мира хантов, посредством выявления важной оппозиции сакрального и профанного, упорядочивающей в ней многообразие явлений. Диссертационное сочинение может служить методической основой для выявления присутствия подобной оппозиции в культуре других народов и символики в ней цвета.

Во введении обоснована актуальность темы диссертационного исследования, определены объект и предмет исследования, его цели, задачи, территориальные и хронологические рамки. В этой части работы дается историографический обзор по теме исследования, характеризуются источники, методологические основы, раскрывается научная новизна и практическая значимость полученных результатов.

В первой главе на основе анализа мифов, устного народного творчества, цвета жертвенных предметов, одежды сакральных кукол и человека выделяется символика цвета как одного из важнейших показателей священности предмета.

Рассматривается семантика белого цвета, который был многозначным символом во все времена и у всех народов. Главное и исходное его значение - свет. Белый тождественен солнечному свету, а свет - это божество, благо, жизнь, полнота бытия. Данный цвет маркирует Верхний мир и его обитателей, разграничивает миры живых и мертвых, сулит удачу, благо, защиту от злых сил, символизирует красоту, здоровье, силу.

Также в первой главе анализируется семантика черного цвета предмета. Антиподом хозяина Верхнего, «белого» мира у хантов выступает Хинь ики. В одной из своих ипостасей он известен под именем Кур илпи ики - «Находящийся под землей, под полом старик», хозяин Нижнего мира; второе его название происходит от цвета его одежды - «Питы сахпи ики» - «Старик в черном сахе». Выделяются следующие ассоциации с предметами черного цвета: смерть, старость, болезнь, душевные расстройства, опасность, враждебность, нечто чужое. «Черный» интерпретируется и как «некрасивый», «чужой», «враждебный».

В этой главе рассмотрен наиболее семантически насыщенный цвет - красный, который является основным денотатом огня, культ которого имеет огромное значение в жизни хантов. Огню приписываются охранительные функции, очистительные свойства, способность показывать будущее. В хантыйском языке название цвета «красный» происходит от слова «кровь» [Терешкин, 1981. С. 522] .Кровь выступает как разграничитель миров живых и мертвых. Символика красного цвета широко распространена в погребальных обрядах первобытных культур. Ткань красного цвета служила заменителем кровавой жертвы. Например, после вскрытия рек, семьи опускали в воду отрез красной материи, прося, чтобы водяной дух не забрал плывущих по реке или купающихся в ней. Красный цвет связан с солнечной ипостасью Ас тый ики. Красная лиса является символом связи двух домов - мужа и жены, так как только ее шкуру разрешается поместить невесте в святилище мужа. К тому же, после смерти одного из супругов с ним в могилу кладут эту шкуру. Это же животное является и символом любвеобильности Ас тый ики - знак связи полов [Головнев, 1995. С. 553]. Красный цвет является одним из любимых у хантов при декорировании одежды, жертвенных покрывал и изделий из бересты [Иванов, 1963. С. 78]. Во сне предметы красного цвета сулят выздоровление больному, а здоровому человеку предвещают несчастье.

Красный цвет символизирует также Средний мир или мир живых людей, посредника между людьми и Верхним миром Ас тый ики, огонь и его очищающие свойства, кровь, жизненную силу, материнское начало, мужскую силу.

Прилагательное «золотой» ассоциируется у хантов с роскошью, великолепием, могуществом и именно поэтому оно так часто употребляется при описании внешности богов. Предметы данного цвета широко используются в качестве жертвенных даров, чтобы подчеркнуть глубокое уважение и почитание тех духов, которым они преподносятся.

«Синий» и «зеленый» употребляются нечасто, семантически насыщены минимально.

Если священный предмет обладает сакральным цветом, то его священность усиливается вдвойне: цвет выделяет предмет из ряда ему подобных, помещая предмет над миром обыденных вещей. Таким образом, передается закодированная информация, основанная на мировоззренческих архетипах.

Во второй главе предпринята попытка систематизировать предметы, относящиеся к живой и неживой природе, выявить их семантическую характеристику и выделить признаки священности, а также способы лишения предмета его священного статуса.

Рассматривается деление Вселенной в хантыйской культуре на основе трехчленной модели мира. На основе анализа мифов, народных поверий, существующих поведенческих ограничений, выяснилось, что небо обладает положительной семантикой, земля же таит в себе опасности, по отношению к ней больше запретов, которые представляются более рациональными. Однако ни Небо, ни Земля не могут функционировать отдельно, а только в тесном взаимодействии, являясь необходимым условием существования друг друга.

В этой главе выделяется роль объектов живой и неживой природы в формах религиозных верований хантыйской культуры. Для этого были рассмотрены основные природные материалы, хранящиеся в домашних святилищах и священных лабазах, приписываемые им свойства, их функции и форма.

Были выявлены следующие причины сакрализации камня в хантыйской культуре: его апотропеическая функция, способность приносить удачу и счастье, обеспечение плодовитости.

Однако для выполнения вышеперечисленных функций камень должен отвечать определенным требованиям: иметь необычную форму, цвет, размер, зооморфные, орнитоморфные, антропоморфные черты. Помимо этого он может быть древним и/или особым образом обнаруженным, поскольку предметы, найденные в разрушившемся старинном захоронении, обладали особой сакральной значимостью.

Далее систематизируются причины почитания металла в хантыйской культуре. В качестве одного из материалов основы домашних духов выступал металл, главным признаком которого был белый (серебряный) цвет [Бауло, 2009. С. 70]. Зоо- и орнитоморфные фигурки из свинца выполняли также роль помощников духов-покровителей. Металл (медь, серебро) относится к предметам, разделяющим миры и сферы сакрального - обыденного. Можно выделить цвет как признак металла в оппозиции мужского - женского, следовательно, чистого - нечистого, живого - мертвого и т.д. [Кулемзин, 1990. С. 90; Бауло, 2002. С. 36]. Железные предметы наделялись охранительной функцией. Об особом почитании обскими уграми изделий из меди, золота и серебра свидетельствуют многочисленные фольклорные эпитеты такие, как «медный город», «серебряный город», «золотая лебединая шкура», «золотой дом», «серебряный дом», «серебряная дверь» и др.

Также рассматривается сакральная значимость небесных светил и их семантическая нагрузка. В хантыйской культурной традиции солнце персонифицировано. Его отождествляют с женщиной. Солярными признаками обладает богиня Калтащ и ее сын Ас тый ики. Солнце почитают как возбудителя болезней, к нему обращается способный к прорицанию, оно же определяет сакральную сторону при жертвоприношении.

Луна тоже персонифицирована, о чем также свидетельствуют ее названия - «Старик», «Ночной старик», «Ночной свет-старик» и «Месяц старик». Первым умершим во многих культурах является Луна. Фаза луны играет роль в обряде сватовства хантов. Особое отношение обских угров к небесным светилам проявлялось также в ряде запретов. Связь звезд с судьбой человека в обско-угорском фольклоре отражена слабо.

Далее в главе рассмотрена сакральная символика стран света. Призывы к духам обращены на восток. В ту же сторону света совершаются жертвоприношения. Выделяются зоны смерти, которые связаны с севером или западом, где убивают жертвенное животное, но само оно ориентировано на восток - для возрождения. Четко группируются зоны «север-запад» - «восток-юг». Здесь же рассмотрены оппозиции правого и левого, внутреннего и внешнего, четного и нечетного.

В этой главе рассматриваются предметы, относящиеся к миру живой природы, где на основе легенд, мифов, запретов и др. выделяются причины обожествления некоторых животных, таких как лось, медведь, собака, некоторых земноводных, птиц, рыб и их роль в мировоззрении хантов. Внутренняя сущность животных в мировоззрении обских угров определяется двумя основополагающими постулатами: наличием у них жизненных сил, подобных человеческим, и их тесной связью с миром духов [Зенько, 1997. С. 59].

Далее систематизирована семантика некоторых деревьев, их роль в обрядах и верованиях. Отчетливо выделяются деревья, обладающие положительной характеристикой, такие как береза, сосна. Есть деревья, которые в народном сознании прочно ассоциируются с вредоносными существами подземного мира - это ель, пихта, осина и черемуха. Береза и кедр противопоставляются как жизнь и смерть.

Рассмотрены угорские ритуальные куклы, рукотворные изображения духов-покровителей, ритуалы, проводимые с их участием, правила обращения с ними.

Чтобы считаться священным, место должно отличаться от окружающего ландшафта, быть увиденным во сне или иметь предметы, обладающие орнито-морфными, зооморфными или антропоморфными чертами.

В конце второй главы приведены краткие выводы. Отношение хантов к природе основано на глубоком уважении, ведь объект, считающийся неживым в понимании современного цивилизованного человека, при определенных обстоятельствах может диктовать божественную волю избранному. Сакральность вещи придавали следующие признаки: необычная форма, случайность обнаружения, внешнее сходство с предком-покровителем, антропоморфный, зооморфный, орнитоморфный облик предмета или придание ему человеческих черт, отличие от окружающего ландшафта, отмеченность «свыше», хронологическая отдаленность, в случае, если предмет являлся носителем части души человека или его облика. Напротив, лишить вещь ее сакрального статуса можно, прибегнув к следующему действию: не просто уничтожить, а разрубить (по аналогии с культом почитания и сохранения костей животных, с целью их скорейшего воспроизводства).

В третьей главе сакральное рассматривается в семейной сфере.

В этой главе анализируются представления хантов о жизненных силах человека, множественности его душ, их локализации, запреты и определенные правила поведения по отношению к частям тела, признаки живого и мертвого. Символика волос представляется наиболее насыщенной как в мире людей, так и среди божеств. Сакральным является имя человека.

Сферы сакрального и обыденного рассматриваются через призму внутрисемейных отношений, существующих в семье обычаев, традиций. Внутри хантыйского общества индивид неотделим от коллектива - человек не имеет права на личную жизнь, которая отделена от социума. Традиционный образ жизни

проявляется в организации жилого пространства. Жилье рассматривается, как Космос и его постройка обусловлена строением Космоса (Вселенной).

В хантыйской культуре мужчину относят к сфере Неба, а женщину - к сфере Земли. Поэтому у мужчин и женщин разные запреты. Женщина в хантыйской среде оценивалась в зависимости от ее социальной роли - как сестра, жена, мать. Эти представления нашли отражение и при «отправлении» в Нижний мир. Женщина наделена сакральной способностью умерщвлять.

Здесь же показано преимущество морального осуждения преступника над телесным наказанием, т.к. виновного прилюдно осмеивали во время медвежьего праздника перед лицом «присутствующих» богов.

В этой главе интерпретируется организация жилого пространства хантыйской семьи. Пространство внутри дома разделяется на женское и мужское, систематизируются зоны, считающиеся священными, места хранения священных атрибутов.

Здесь же аргументируется сакрализация предметов, произведенных человеком, одежды, промыслового инвентаря, шаманской атрибутики.

Рассматривается одежда человека, ее функции, семантика, орнаментация, символика цвета, правила обращения с ней. Одежда ассоциировалась со шкурой-кожей. Поношенная одежда родителей является сильнейшим оберегом для маленького ребенка. Орнамент, нанесенный на одежду, выполняет апотропеи-ческую функцию, поэтому детские вещи наиболее украшены. Отдельные элементы одежды, такие как пояс и платок, символизируют мужчину и женщину.

Анализируются правила обращения с шаманской атрибутикой - одеянием, бубном, колотушкой и др., их символика, интерпретация цвета, материал. Исследователями не зафиксированы собственно хантыйские рисунки на бубнах, они были заимствованы преимущественно у селькупов.

Описываются предметы, произведенные человеком и нормы обращения с ними. Наиболее сакрально значимым среди промыслового инвентаря является топор, выполняющий роль медиатора между мирами живых и мертвых, защитника от злых духов, несчастий и др.

Краткие выводы по третьей главе заключаются в следующем: основная функция критериев священного и профанного в социальной сфере является регулятивной. Она очерчивает, ограничивает и разделяет бытие и небытие, упорядочивает отношения между людьми, требует трепетного отношения к телу человека. Предметы, окружающие человека, одежда, орудия труда, произведенные им, выполняют защитную функцию и имеют весомую смысловую нагрузку - предупреждают о грядущих событиях, играют определенную роль при разграничении смысловых полей «свое - чужое», «живое - мертвое», представляющиеся наиболее важными в миропонимании и мировосприятии.

В заключении представлены основные выводы диссертационного исследования. Проведенный анализ показал, что в хантыйской традиционной культуре присутствует разграничение категорий сакрального и обыденного. Предмет приобретает свой истинный смысл лишь в сакральном контексте. Но в то же время сакральное относительно в зависимости от мировоззренческой позиции человека, семьи, социальной группы. Следует отметить цвет сакрального предмета как один из важнейших функциональных признаков. Сакрализация в хантыйской культуре - идеал, с которым в каждом отдельно взятом частном случае сопоставляется реальность.

Общий вывод диссертационного исследования заключается в следующем: оппозиция сакрального и профанного является общекультурной универсалией, однако в хантыйском обществе она имеет свои особенности. Существуют категории сакрального, неоспоримые для всех групп хантов (Торум, Най аики, медведь, правила обращения с остриженными ногтями, счесанными волосами и т.п.). Наряду с этим для отдельных групп хантов, родов, семей священными являются места, животные, предметы, не почитаемые другими хантами.

Результаты данного исследования дают выход на решение проблемы выделения признаков священного предмета, его интерпретацию в культуре сопредельных народов, что является целью дальнейшего исследования автора.

Категории сакрального и профанного являются базовыми в любой мировоззренческой системе. В аборигенных культурах народов Сибири эти категории разнятся принципиально, а при сопоставлении с европейскими культурами очевидно большее расхождение. Этническими контактами порождаются различные конфликтные ситуации, обусловленные этим несовпадением, ведь одна и та же вещь требует к себе от одних народов священного отношения, а для других она является обыденной.

Исходя из вышеизложенного, возникает необходимость изучения сферы сакрального и обыденного для сохранения уникальной хантыйской культуры, помощи коренным малочисленным народам Севера в адаптации к условиям и требованиям современного цивилизованного мира, которые вынуждают аборигенные культуры терпеть на исконно своих землях присутствие геологов, нефтяников и прочих исследователей богатств Сибири, незнакомых с хантыйским мировоззрением и зачастую оскверняющим столь важные для хантов святыни.

Критерии сакрального и профанного являются стержневыми при реконструкции модели мира в хантыйском мировоззрении. Выделение данных категорий имеет большое значение как для хантыйской интеллигенции, которая пытается сохранить традиционное мировоззрение своего народа и грамотно воспроизвести суть и последовательность проводимых ритуалов, так и для русского населения, осваивающего богатые полезными ископаемыми традиционно хантыйские территории, во избежание конфликтов в диалоге культур на религиозной почве.

В литературе освещен факт исчезновения многих реалий традиционной культуры, в том числе и родного языка на территории проживания хантов. К примеру, общее число говорящих на хантыйском языке в поселках Каргасокского района Томской области, таких как Новый Васюган, Айполово, Тивриз не превышает 40 человек, каждому из которых более пятидесяти лет, при этом ни один из них не говорит на своем языке достаточно бегло. Ничтожно малое количество молодежи и детей говорит на своем языке. Так же дело обстоит и с обычаями - пожилые люди еще помнят как их отцы и деды проводили ритуалы, но сами в них не участвовали.

Степень изученности проблемы. Ханты - один из коренных народов Западной Сибири. Ныне они населяют территорию Средней и Нижней Оби, Иртыша, их левых и правых притоков. По данным переписи населения 2002 года в Российской Федерации их численность составляла 28687 чел., которые традиционно подразделялись этнографами на три большие группы: северную, восточную и южную. В этнографической традиции принято привязывать каждую группу хантов к бассейну реки, на которой они проживают. Группы, проживающие вдоль различных притоков речного бассейна, различаются в одежде, диалекте, аспектах мировоззрения и материальной культуре [Лукина,1995; Мартынова, 1998]. Хантыйский язык относится к обско-угорской группе финно-угорской ветви уральской семьи языков.

Впервые о хантах пишет Г. Новицкого в работе «Краткое описание о народе остяцком» 1715 г. Слова «сакральное», «мирское», описывая их быт и культуру, он не употребляет, но говорит об особом отношении к божествам, а также лицам, изготавливающим изображения божеств и ответственным за сохранность жертвоприношений. Об этих лицах пишут У.Т. Сирелиус [2001], С. Патканов [1999], В. Белявский [1880] и называют их шаманами. У всех без исключения авторов они противопоставляются рядовым общинникам, поскольку соприкасаются с запретным, сакральным.

Первым исследователем, который подробно описал ритуалы, обряды, представления хантов об устройстве мироздания, был финский этнограф и лингвист К.Ф. Карьялайнен. Его трехтомник «Религия югорских народов» заметно отличается от исследований хантыйской и мансийской (остяцкой и вогульской) культур его современниками, поскольку содержит подробное описание верований, проведения родильного, свадебного, похоронного ритуалов, представлений о природе, жизненных силах человека и др. Ранние исследователи - финн А. Алквист [1999], венгры А. Каннисто [1911, 1999] и А. Регули положили начало изучению хантыйского и мансийского фольклора, являющегося хранилищем этнической истории народа и его этнокультурных связей. К.Ф. Карьялайнен не задавался целью вскрыть причины наличия оппозиции сакрального и профанного в культуре и не выразил своего мнения по этой проблеме. Из ранних советских исследователей хантыйской культуры следует отметить М.Б. Шатилова [1931], положившего начало хантыйским коллекциям в Томском областном краеведческом музее, В.Н. Чернецова, описавшего представления хантов о душах человека и их локализации, медвежий праздник. Все эти авторы собрали и опубликовали уникальный репрезентативный материал, на который впоследствии опирались такие советские ученые как З.П. Соколова, посвятившая свой творческий путь исследованию духовной и материальной стороны хантыйской культуры, социальной организации общества. В.М. Кулемзин, разработавший в своих трудах трансформацию религиозных представлений хантов под влиянием модернизации, отражение природы в мировоззрении, шаманизм, Н.В. Лукина, детально проработавшая отдельные аспекты материальной культуры хантов, собравшая в своих многочисленных экспедициях и в соавторстве с В.М. Кулемзиным опубликовавшая хантыйский фольклор. Н.В. Лукиной было написано введение к работе «Мифы, предания, сказки хантов и манси», где была дана системная характеристика мировоззрения данных этносов. A.B. Головнев посвятил свои исследования описанию традиционного быта хантов, их религиозных представлений и проводимых ими обрядов. Результатом «погружения» ученых в этническую среду хантов, стали многочисленные, уникальные по содержащемуся в них материалу работы, позволяющие кабинетному ученому самому очутиться на стойбище и как бы увидеть все своими глазами. Каждый из этих исследователей внес свою лепту в реконструкцию хантыйской картины мира и, в том числе, в разработку проблемы оппозиции сакрального и профанного. М.Б. Шатилов, описавший экономику и хозяйство ваховских хантов в конце 1920х гг., говорит о почитании и особом отношении к дереву, из которого делают стрелы, и на сучья которого вешают жертвоприношения (термин «сакральное» он не применяет); упоминает священность (неприкасаемость) божеств, музыкальных инструментов, масок для медвежьего праздника.

Из современных исследователей следует отметить Е.Г. Федорову, которая, в частности, провела исследование отношения хантов к детской колыбели и выявила признаки сакрального; В.И. Семенову, показавшую оппозицию мужское / женское на материале погребений; А.П. Зенько и A.B. Бауло, проводивших исследования культовой атрибутики, попутно выявляя в ней сакральные признаки.

Огромная работа по сбору, систематизации и реставрации отдельных элементов хантыйской культуры, была проведена и томскими археологами и этнографами. Одной из знаковых коллективных работ в области исследований на стыке этнографии и археологии, опубликованной О.М. Рындиной, А.И. Бобровой, Ю.И. Ожередовым, стала монография «Ханты Салымского края: культура в археолого-этнографической ретроспективе» [2008]. В ней опубликованы результаты исследования вещного ряда хантыйской культуры в утилитарном и знаковом аспектах, представленного погребальным сопроводительным инвентарем. Основное внимание авторов сосредоточено на берестяной утвари, стрелах, топорах, женских украшениях из металла. Многие описанные ниже обычаи, отдельные действия, верования и т. д. далеко не всегда так легко и просто раскрывают связи, установившиеся между ними еще задолго до того, как они стали предметом исследования специалистов; часто исследователь оказывается перед фактом, когда отдельное действие объясняется не той ситуацией, к которой он непосредственно относится, а уводящей в совершенно другую сферу представлений [Кулемзин, 1984. С. 5].

Качественно новый шаг в исследовании сферы священного был сделан с помощью работ носителей хантыйской культуры, раскрывающих суть многих понятий, ритуалов, запретов изнутри. Монография М.А. Лапиной «Этика и этикет хантов» [1998] раскрывает суть этнопсихологии хантов через проводимые ими обряды. A.M. Сязи рассматривает орнамент, используемую цветовую гамму, наличие определенных ограничений при декорировании одежды. Н.М. Талигина посвятила свое исследование сфере, в которой более всего заметно присутствие сакрального - семейной обрядности ханты [2004]. В серии сборников «Народы Северо-Западной Сибири» публиковались статьи вышеназванных и других ученых - хантов. Это работа A.C. Песиковой, посвященная этнопсихологии хантов [1998], A.M. Тахтуевой «Обряды строительства и вхождения в новое жилище у юганских хантов» [1998], Н.М. Талигиной «Потусторонние субстанции человека в представлении сынских хантов» [1998], Т. А. Молдановой «Опыт интерпретации татуировки казымских хантов» [1999] и др. В монографии Т.А. и Т.А. Молдановых «Боги земли Казымской» [2000] систематизированы данные по божествам, почитаемым хантами на данной территории и одеяния актеров, исполняющих роли этих духов во время празднеств. Другая совместная работа данного авторского тандема «Картина мира в песнопениях медвежьих игрищ северных хантов» подробно описывает процедуру проведения праздника и содержит тексты священных песен на хантыйском языке и их перевод на русский; Т.А. Молданова проанализировала архетипы в сновидениях, в толковании которых большое внимание уделяется цвету увиденного во сне предмета. Основываясь на работах данного авторского коллектива, в диссертационном исследовании удалось обосновать семантику цвета одежды божеств хантыйского пантеона.

Цвет играет огромную роль в сфере рассматриваемой оппозиции, передает закодированную информацию. Системы цветовых обозначений и цветовых символов в разных языках и культурах явились предметом изучения многочисленных исследований (в частности в связи с обсуждением гипотезы лингвистической относительности, предполагавшей влияние родного языка на характер цветовой классификации). Сигнификативная функция цвета как маркера предмета, относящегося к сфере священного, отмечена в трудах этнографов. В своей статье «Некоторые способы цветообозначения у хантов» В.М. Кулемзин приводит примеры семантики цвета в сфере священного. Тему влияния цвета на интерпретацию предмета в хантыйской культуре разрабатывали в своих трудах М.В. Южанинова, исследуя традиционную хантыйскую одежду и орнамент. Н.М. Талигина в своих работах указывает на присутствие цветовой символики в сфере священного, A.A. Богордаева, отмечает семантику цвета на материале хантыйской женской одежды. Представляется недостаточным количество работ этнографов, посвященным цвету. Внимание авторов в этих работах направлено на отдельные проявления цветовой семантики.

К числу обобщающих работ по хантыйской культуре следует отнести коллективную монографию «Народы Западной Сибири» и монографию ученицы В.П. Чернецова З.П. Соколовой «Ханты и манси: взгляд из XXI века». В этих работах рассмотрены некоторые аспекты мировоззрения и культовой практики, фольклор, семейная обрядность, вопросы декорирования одежды, ее цвета. Автором была отмечена общность хозяйственно-культурного типа северных хантов и его близость к самодийцам, наличие общих или схожих культурных компонентов с селькупами и кетами, что оправдывает привлечение в исследовании материалов по сопредельным народам.

Всеми вышеперечисленными исследователями была проведена огромная работа по выявлению критериев сакрального в предмете, его роли в жизни хантыйского общества, но, на наш взгляд, в исследовании оппозиции сакрального и профанного, остались существенные пробелы. Учеными, судя по количеству опубликованных работ, не было уделено должного внимания цвету священного предмета, его символике. Основываясь на результатах проведенной работы, он является одним из важнейших признаков сакральности, несет в себе зашифрованную информацию, доступную лишь носителям хантыйской культуры. Также не было проведено системного анализа по выявлению признаков сакрального в окружающем мире, социально-бытовой сфере. Попытка заполнить образовавшуюся лакуну в реконструкции хантыйского мировоззрения была предпринята в данной работе.

При подготовке диссертационного исследования стояла цель — выявление признаков сакрального в предметах, человеке, окружающем его мире в хантыйской культуре.

Проведенный анализ показал, что в хантыйской традиционной культуре присутствует разграничение категорий сакрального и обыденного. Оно абсолютно в каждом конкретном случае и приобретает свой истинный смысл лишь в сакральном контексте. Но в то же время оно относительно в зависимости от мировоззренческой позиции человека, семьи, социальной группы. Так, лебедь сакрален не для каждой группы хантов, а многие предметы то обретают сакральность, то, в зависимости от ситуации, теряют ее, переходя в разряд обыденных вещей. Предметы женского мира являются табуизированными по отношению к мужскому и наоборот. Исследование показало, что для отнесения предмета или явления в разряд священного требуется наличие определенной формы, определенных условий при первом контакте с человеком и обстоятельств обнаружения этого предмета.

В первой главе сделан вывод о том, что цвет предмета является одним из показателей его священности. Базируясь на анализе мифов, примет, сновидений, цвете жертвоприношений, ритуальной одежды шамана, его атрибутов, халатов изображаемых божеств во время проведения медвежьих игрищ, была выделена сакральная символика цвета в хантыйской культуре. Белый цвет символизирует Верхний мир и его божественных обитателей, удачу, здоровье, благополучие, красоту. Черный цвет ассоциируется с Нижним миром, властителем холодного мира мертвых и враждебными по отношению к человеку духами, болезнью, уродством, старостью, смертью. Красный цвет является денотатом Среднего мира и его посредника между богами и людьми Ас тый ики, обозначает рождение, жизнь, связь полов, является сигналом тревоги, предупреждения. Эпитет «золотой» употребляется в контексте могущества богов. Синий и зеленый цвета употребляются нечасто, семантически насыщены минимально.

Сакральность усиливается вдвойне, если вещь, имеющая статус сакрального, обладает еще и сакральным цветом (черный, белый, красный, желтый (золотой)).

Во второй главе были выделены признаки сакрального предмета, относящегося к миру природы, и символика стран света на основе анализа обрядов кровавого и бескровного жертвоприношений. Ориентация жертвенного животного направлена либо на восток, либо на юг, которые считаются благоприятной, «теплой» стороной. В этом же направлении ханты устремляют свои молитвы к могущественным духам в надежде на удачный промысел. Северное направление связано с понятием «низа». Согласно хантыйской космогонии, на севере находится холодная страна мертвых. При похоронах мертвого человека укладывают головой именно в эту сторону. Обычай меридиальной ориентации покойных головой на север у обских угров отмечен исследователями как типичный исключительно для всех финно-угров. Связан он очевидно с тем, что Обь берет начало на юге и течет на север. Отсюда противопоставление этих сторон света как жизни и смерти, тепла и холода, добра и зла. Эта оппозиция применима к востоку и западу, где восток обладает семантикой юга, а запад — севера. Север и запад трактуются как зоны смерти при проведении обряда жертвоприношения, хотя само животное ориентировано на юг или восток.

Признаки сакрального в предметах, относящихся к миру природы, были выделены на основе мифологических сюжетов, преданий о возникновении священных мест, требований к созданию идолов, личных амулетов и т.д. Сакральность вещи придавали следующие признаки: необычная форма, случайность обнаружения, внешнее сходство с предком-покровителем, антропоморфный, зооморфный, орнитоморфный облик предмета или придание ему человеческих черт, отличие от окружающего ландшафта, отмеченность «свыше», хронологическая отдаленность. Если предмет был сделан человеком, считается, что он является носителем части души мастера и его облика, что требует к нему особого отношения и переводит в сферу сакрального.

Почитание животных обусловлено следующими чертами мировоззрения: они символизировали сферы мироздания и несли в себе их семантику. Крупные животные также почитались, поскольку являлись ценным источником пропитания. Бережное отношение к их останкам обеспечивало удачу в будущем промысле. Некоторые животные и птицы считались предками отдельных родов, что проявляется в запрете на добычу, тотема. В хантыйской культуре животные наделялись защитными функциями и выступали в роли домашних духов-покровителей.

В третьей главе были выделены признаки сакрального в человеке, семье, роде и др. Основываясь на представлениях хантов о частях тела как вместилищах жизненных сил человека, были выделены сакральные члены. К ним относятся: голова, некоторые жизненно важные внутренние органы, пальцы рук, фигурировавшие в качестве военного трофея. Обычай отрезания пальцев плененного или убитого врага обусловлен верой в то, что в пальцах сконцентрирована жизненная сила мужчины-воина. Особого отношения требовали счесанные волосы, остриженые ногти, поскольку являлись проекцией психического и физического здоровья хозяина.

Присутствие сферы сакрального в социально-семейной сфере сводилась к наличию запретов по принципу мужское - женское, т.к. их нарушение, по воззрениям хантов, вело к нарушению мирового порядка в целом. Таким образом, гнев божеств обрушивался не только на нарушителя закона, но и на всю семью, род, поселение и т.д.

Сакральное от профанного отличается наличием ряда функциональных признаков, важнейшим из которых является цвет и форма священного предмета. Хроматизм хантыйского мировоззрения не утратил своего информативного значения в отличие от европейской культуры.

Несомненным представляется тот факт, что сакральность необходима в культуре для десакрализации. Сакрализация в хантыйской культуре — идеал, с которым в каждом, отдельно взятом частном случае, сопоставляется реальность. Сакральное указывает на то, как человек должен жить в обществе, как должны осуществляться взаимоотношения внутри социума, как человек должен добывать себе пищу, обустраивать жилище и жилое пространство в нем, территорию вокруг поселения, как должен обращаться с умершими сородичами и т.п. Придание вещи, явлению, процессу статуса сакрального несет в себе функцию контроля — нормирует правила поведения, задавая эталон.

Общий вывод диссертационного исследования заключается в следующем: оппозиция сакрального и профанного является общекультурной универсалией, задающей нормы поведения и являющейся основой этики любой нации. В хантыйском обществе имеются свои особенности. Существуют категории сакрального, неоспоримые для всех групп (Торум, медведь, правила обращения с остриженными ногтями, счесанными волосами и т.п.). Наряду с этим для отдельных родов, семей священными являются места, животные, предметы, не почитаемые другими хантами, что вызвано своими, локальными особенностями развития и межэтническими контактами, запечатленными в преданиях.

Результаты данного исследования дают выход на проблему выделения признаков священного предмета, его интерпретацию в культуре сопредельных народов, что является целью дальнейшего исследования автора. (Сферы сакрального и обыденного в традиционной хантыйской культуре. Черемисина К.П.)

Выделение наряду с количественными также порядковых, дробных, количественно-приблизительных, собирательных, распределительных и повторительных числительных в диалектах хантыйского языка базируется на основе их общей количественной семантики.

Порядковые числительные имеют особый словообразовательный суффикс -met, -mit и характеризуются собственной системой словообразования. В предложении они выполняют функцию приименного атрибута, способны субстантивироваться, таким образом, по всем своим признакам они наиболее приближены к количественным числительным, составляя вместе с ними основные лексико-грамматические разряды хантыйских числительных.

Дробные числительные выражаются с помощью количественных и порядковых числительных и существительных реlэк «половина, часть», sup, sap «часть, половина, штука». Количественно-приблизительные числительные образуются во всех хантыйских диалектах одинаково: либо путем сочетания смежных количественных одного и того же разряда, либо при помощи присоединения к соответствующему количественному числительному суффиксов со значением приблизительности. В предложении дробные и количественно-приблизительные числительные также выполняют функцию приименного атрибута. Общность семантического и синтаксического признаков позволяет относить их к классу числительных.

Распределительные и повторительные числительные образуются в западных диалектах преимущественно аналитически, в восточных диалектах - синтетически. Собирательные числительные образуются от количественных числительных первого десятка аналитическим способом (количественными словосочетаниями с компонентом "человек"), в казымском, шурышкарском - также синтетическим способом (соответствующим суффиксальным оформлением).

Распределительные, повторительные и собирательные числительные, представляющие собой в хантыйских диалектах, строго говоря, сочетания количественных и порядковых числительных со словообразовательными элементами, означающими распределительность, совместность предметов и кратность действий/явлений и использующимися в сфере образования других частей речи, не могут считаться собственно числительными в силу своих синтаксических и грамматических особенностей. В предложении они выполняют функции дополнения, обстоятельства или предикатива. Эти лексико-грамматические разряды объединяет между собой семантическая соотнесенность с натуральным рядом чисел, семантика определенного количества. На этом основании мы все же относим их к числительным.

1. В традиционной классификации частей речи имя числительное занимает место самостоятельной части речи.

Числительные в хантыйских диалектах также имеют специфическое общее смысловое наполнение (обозначают абстрактное количество) и образуют фронтальную и закрытую систему. Особое категориальное значение, специфический объект номинации - элементы счетной системы, грамматические и синтаксические особенности имени числительного позволяют рассматривать его как самостоятельную часть речь. Имя числительное обладает семантическими категориями количественности, дробности, гюрядковости, собирательности, распределительности, повторительности. В предложении числительные выступают в качестве приименных атрибутов и образуют с существительным своеобразный тип нумеральных сочетаний: определяемое имя характеризуется при этом дискретностью. Отличительной особенностью подобных словосочетаний в хантыйском языке является то, что определяемое имя после числительного ставится в единственном числе, а числительное примыкает к имени.

Собственно числительными в хантыйском языке являются количественные и образованные от них порядковые числительные. Эти разряды обладают полным набором признаков, характерных для числительных как части речи.

2. К элементарным количественным числительным относятся числительные «1-8», «10», «20», «100» и «1000». Элементарные числительные «1-6», «10», «20» имеют общее финно-угорское происхождение. Морфологический анализ и соотнесение числительных первого десятка с однокоренными словами позволил выявить возможное первоначальное значение звуковых комплексов, вошедших в качестве их корневых морфем.

Для хантыйского числительное «один» зап. i, ij (атр.), it (неатр.) - вост. oj (атр.), ajsl (неатр.) восстанавливаются значения «единичность», постоянство». Этимология числительного «два» зап. kat (атр.), katn (неатр.) - вост. ка, kat (атр.), katkan, katyon (неатр.) на современном этапе исследования затемнена. Из сопоставления корня числительного «три» зап. xulsm, x^lum -вост. qolam, qolam, qutam с соответствующими однокоренными словами вытекает значение «завершенность». Этимологизация числительных «четыре» зап. n'al, n'at - вост. n'ala, n'ala, n'ata и «пять» вост. wat - зап. wet затруднена в связи с древностью лексем и их культовой значимостью. Числительное «шесть» зап. хut, xat - вост. qut означало предположительно «пересечение некоего пространства», при счете по пальцам - «переход с одной руки на другую». Для числительного «десять» зап. jag - вост. jog выявлены значения «основа», «соединение (пальцев рук)». Числительное «двадцать» зап. хus, хas – вост.- хоs связано с понятием «весь человек», «человек закончен».

Числительные «7» и «8» имеют свои источники происхождения. Угорское числительное «семь» зап. lapat, lapat, tapat - вост. Iawat, jawat, lapat считается заимствованием из иранского языка, его этимология затемнена. Числительное «восемь» зап. nijal, niwal, niwal, niwat - вост. niloy, пНэу, nita, воспринимаемое на синхронном срезе как элементарное, развилось самостоятельным путем в результате калькирования финно-угорской модели с последующим взаимовлиянием компонентов сложного числительного и утратой внутренней формы.

Числительное «сто» зап. sot - вост. sat является, по общему признанию ученых, индоиранским заимствованием финно-угорскою периода.

3. Словообразовательный аспект исследования позволил выделить модели построения неэлементарных числительных. К сложным числительным относятся числительное «9», числительные второю десятка («11-19»), числительные, обозначающие круглые десятки («30 - 90») и круглые сотни («200 - 900»). Числительные «девять», «девятнадцать», «девяносто», «девятьсот» образуются во всех диалектах по модели очевидного вычитания, выраженного эксплицитно. В отдельных говорах сургутского диалекта имеются некоторые отклонения от данной модели.

Числительные второго десятка («11-17») образуются в хантыйских диалектах с помощью регредиентного сложения элементов. В их структуре имеется указание на меньшую пограничную величину, все элементы выражены эксплицитно по подчинительному тину соединения компонентов. В восточном и западном диалектных ареалах проявляется существенное различие в порядке следования компонентов. Порядок следования элементов в восточнохантыйских числительных происходит от большей величины к меньшей (по убывающей): «десять - сверх, больше - два». Числительные в западных диалектах обнаруживают порядок следования компонентов по возрастающей (от меньшей величины к большей): «12» - «два - лежащий - десять»). Модель образования числительного «восемнадцать» выпадает из общей схемы образования.

Числительные, обозначающие круглые десятки и сотни, образованы в восточных и западных диалектах одинаково посредством латентной мультипликации по схеме: единица первого десятка + зап. jag / вост. jog «десять» или соответственно зап. sot / вост. sat «сто». Образование числительного «восемьдесят» происходит в хантыйских диалектах по разным моделям.

4. Составные числительные, обозначающие числа промежуточных рядов в пределах десятков («21-29», «31-39» и т.д.), сотен («101-199», «201299» и т.д.) и тысяч («1234», «2456» и т.д.), представляют собой словосочетания, образованные посредством очевидного регредиентного сложения компонентов, выраженного преимущественно имплицитно. Эта модель распространена во всех хантыйских диалектах.

В отдельных диалектах наблюдаются особые модели построения составных числительных, несколько отличающиеся от вышеуказанной: 1) модель по типу прогредиентного сложения, зафиксированная в западных диалектах (обдорском, шурышкарском, казымском). В структуре числительных имеется послелог, следующий за числительным, которое обозначает следующую пограничную величину: обд. wet'joij pela wet «45» («5 в направлении 50»);

2) субтрактивная модель построения числительные промежуточных десятков, оканчивающихся на «9» по типу образования числительного «9». Эта модель зафиксирована в ваховском диалекте: вах. «29» - эрг-qohmjoy (букв, «один - дополняющий - тридцать»);

3) при образовании числительных третьего десятка («31-39») обнаруживается однозначное противопоставление восточных и западных диалектов. В западных диалектах используется модель регредиентного сложения компонентов, выраженного имплицитно. В восточных диалектах используется схема образования числительных второго десятка: регредиентное сложение элементов, выраженное эксплицитно. Вместо компонента jog «десять» используется элемент qos «двадцать»: вах. «22» - qos-a-ki-katkm (букв, «двадцать - больше, излишний - два»).

5. Сопоставительный анализ лексико-грамматических разрядов числительных позволил констатировать их принадлежность к части речи «имя числительное» в хантыйских диалектах. Количественные и порядковые числительные служат основным лексическим средством выражения определенного количества.

Дробные, количественно-приблизительные, распределительные, повторительные и собирательные числительные представляют собой количественные или порядковые числительные, снабженные словообразовательными суффиксами, или сочетания соответствующих числительных с существительными. К классу числительных они относятся, в первую очередь, благодаря своей количественной семантике. Они имеют специфическое общее смысловое наполнение (обозначают абстрактное количество и соотносятся с элементами системы счета) и образуют фронтальную и закрытую систему. По словообразовательным, грамматическим и синтаксическим признакам дробные и количественно-приблизительные числительные более приближены к количественным числительным; распределительные, повторительные и собирательные числительные составляют в диалектах хантыйского языка периферию части речи «имя числительное».

6. Результаты проведенного исследования показывают, что система счета у народа ханты обладает всеми признаками развитых нумеральных систем. Базисным числом в ней является «десять», используемое для образования числительных второго десятка при помощи операции сложения и круглых десятков посредством операции умножения. Для числительных первого десятка имеются отдельные наименования, отдельные слова используются также для выражения чисел высших уровней - «20», «100», и «1000». Разная звуковая форма элементарных количественных числительных обусловлена междиалектными фонетическими соответствиями.

Этимологический анализ наименований чисел первого десятка показывает, что становление системы счета может быть поэтапно прослежено с точки зрения семантики числа.

Исходное значение, выявленное у звуковых комплексов, вошедших в числительные «1», «3», «6», «10» и «20» наводит на мысль о том, что система счета у древних ханты базировалась на разных принципах. Числительные «1», «3» и «20» свидетельствуют о существовании системы счисления, где в центре находился человек, числительные «6» и «10» предполагают использование систем счета по пальцам рук. Указание на десять пальцев рук имеется также в семантике числительных «8» и «9».

Формирование децимальной системы происходило, вероятно, в период отдельного развития финно-угорских языков и вследствие их контактов с индоевропейскими и тюркскими языками. После распада финно-угорского и угорского праязыков изменениям фонетического характера подверглись лишь некоторые древние числительные. (Имя числительное в диалектах хантыйского языка. Главан А.А.).

Компания Е-Транс оказывает услуги по переводу и заверению любых личных документов, например, как:

  • перевести аттестат с хантыйского языка на русский язык или с русского языка на хантыйский язык с нотариальным заверением; перевод аттестата с хантыйского языка на русский язык или с русского языка на хантыйский язык с нотариальным заверением;
  • перевести приложение к аттестату с хантыйского языка на русский язык или с русского языка на хантыйский язык с нотариальным заверением; перевод приложения к аттестату с хантыйского языка на русский язык или с русского языка на хантыйский язык с нотариальным заверением;
  • перевести диплом с хантыйского языка на русский язык или с русского языка на хантыйский язык с нотариальным заверением; перевод диплома с хантыйского языка на русский язык или с русского языка на хантыйский язык с нотариальным заверением;
  • перевести приложение к диплому с хантыйского языка на русский язык или с русского языка на хантыйский язык с нотариальным заверением; перевод приложения к диплому с хантыйского языка на русский язык или с русского языка на хантыйский язык с нотариальным заверением;
  • перевести доверенность с хантыйского языка на русский язык или с русского языка на хантыйский язык с нотариальным заверением; перевод доверенности с хантыйского языка на русский язык или с русского языка на хантыйский язык с нотариальным заверением;
  • перевести паспорт с хантыйского языка на русский язык или с русского языка на хантыйский язык с нотариальным заверением; перевод паспорта с хантыйского языка на русский язык или с русского языка на хантыйский язык с нотариальным заверением;
  • перевести заграничный паспорт с хантыйского языка на русский язык или с русского языка на хантыйский язык с нотариальным заверением; перевод заграничного паспорта с хантыйского языка на русский язык или с русского языка на хантыйский язык с нотариальным заверением;
  • перевести права с хантыйского языка на русский язык или с русского языка на хантыйский язык с нотариальным заверением; перевод прав с хантыйского языка на русский язык или с русского языка на хантыйский язык с нотариальным заверением;
  • перевести водительское удостоверение с хантыйского языка на русский язык или с русского языка на хантыйский язык с нотариальным заверением; перевод водительского удостоверения с хантыйского языка на русский язык или с русского языка на хантыйский язык с нотариальным заверением;
  • перевести экзаменационную карту водителя с хантыйского языка на русский язык или с русского языка на хантыйский язык с нотариальным заверением; перевод экзаменационной карты водителя с хантыйского языка на русский язык или с русского языка на хантыйский язык с нотариальным заверением;
  • перевести приглашение на выезд за рубеж с хантыйского языка на русский язык или с русского языка на хантыйский язык с нотариальным заверением; перевод приглашения на выезд за рубеж с хантыйского языка на русский язык или с русского языка на хантыйский язык с нотариальным заверением;
  • перевести согласие с хантыйского языка на русский язык или с русского языка на хантыйский язык с нотариальным заверением; перевод согласия с хантыйского языка на русский язык или с русского языка на хантыйский язык с нотариальным заверением;
  • перевести свидетельство о рождении с хантыйского языка на русский язык или с русского языка на хантыйский язык с нотариальным заверением; перевод свидетельства о рождении с хантыйского языка на русский язык или с русского языка на хантыйский язык с нотариальным заверением;
  • перевести вкладыш к свидетельству о рождении с хантыйского языка на русский язык или с русского языка на хантыйский язык с нотариальным заверением; перевод вкладыша к свидетельству о рождении с хантыйского языка на русский язык или с русского языка на хантыйский язык с нотариальным заверением;
  • перевести свидетельство о браке с хантыйского языка на русский язык или с русского языка на хантыйский язык с нотариальным заверением; перевод свидетельства о браке с хантыйского языка на русский язык или с русского языка на хантыйский язык с нотариальным заверением;
  • перевести свидетельство о перемене имени с хантыйского языка на русский язык или с русского языка на хантыйский язык с нотариальным заверением; перевод свидетельства о перемене имени с хантыйского языка на русский язык или с русского языка на хантыйский язык с нотариальным заверением;
  • перевести свидетельство о разводе с хантыйского языка на русский язык или с русского языка на хантыйский язык с нотариальным заверением; перевод свидетельства о разводе с хантыйского языка на русский язык или с русского языка на хантыйский язык с нотариальным заверением;
  • перевести свидетельство о смерти с хантыйского языка на русский язык или с русского языка на хантыйский язык с нотариальным заверением; перевод свидетельства о смерти с хантыйского языка на русский язык или с русского языка на хантыйский язык с нотариальным заверением;
  • перевести свидетельство ИНН с хантыйского языка на русский язык или с русского языка на хантыйский язык с нотариальным заверением; перевод свидетельства ИНН с хантыйского языка на русский язык или с русского языка на хантыйский язык с нотариальным заверением;
  • перевести свидетельство ОГРН с хантыйского языка на русский язык или с русского языка на хантыйский язык с нотариальным заверением; перевод свидетельства ОГРН с хантыйского языка на русский язык или с русского языка на хантыйский язык с нотариальным заверением;
  • перевести выписку ЕГРЮЛ с хантыйского языка на русский язык или с русского языка на хантыйский язык с нотариальным заверением; перевод выписки ЕГРЮЛ с хантыйского языка на русский язык или с русского языка на хантыйский язык с нотариальным заверением;
  • нотариальный перевод устава, заявления в ИФНС с хантыйского языка на русский язык или с русского языка на хантыйский язык с нотариальным заверением; перевод устава, заявлений в ИФНС с хантыйского языка на русский язык или с русского языка на хантыйский язык с нотариальным заверением;
  • перевести налоговую декларацию с хантыйского языка на русский язык или с русского языка на хантыйский язык с нотариальным заверением; перевод налоговой декларации с хантыйского языка на русский язык или с русского языка на хантыйский язык с нотариальным заверением;
  • перевести свидетельство о госрегистрации с хантыйского языка на русский язык или с русского языка на хантыйский язык с нотариальным заверением; перевод свидетельства о госрегистрации с хантыйского языка на русский язык или с русского языка на хантыйский язык с нотариальным заверением;
  • перевести свидетельство о праве собственности с хантыйского языка на русский язык или с русского языка на хантыйский язык с нотариальным заверением; перевод свидетельства о праве собственности с хантыйского языка на русский язык или с русского языка на хантыйский язык с нотариальным заверением;
  • перевести протокол собрания с хантыйского языка на русский язык или с русского языка на хантыйский язык с нотариальным заверением; перевод протокола собрания с хантыйского языка на русский язык или с русского языка на хантыйский язык с нотариальным заверением;
  • перевести билеты с хантыйского языка на русский язык или с русского языка на хантыйский язык с нотариальным заверением; перевод билетов с хантыйского языка на русский язык или с русского языка на хантыйский язык с нотариальным заверением;
  • перевести справку с хантыйского языка на русский язык или с русского языка на хантыйский язык с нотариальным заверением; перевод справки с хантыйского языка на русский язык или с русского языка на хантыйский язык с нотариальным заверением;
  • перевести справку о несудимости с хантыйского языка на русский язык или с русского языка на хантыйский язык с нотариальным заверением; перевод справки о несудимости с хантыйского языка на русский язык или с русского языка на хантыйский язык с нотариальным заверением;
  • перевести военный билет с хантыйского языка на русский язык или с русского языка на хантыйский язык с нотариальным заверением; перевод военного билета с хантыйского языка на русский язык или с русского языка на хантыйский язык с нотариальным заверением;
  • перевести трудовую книжку с хантыйского языка на русский язык или с русского языка на хантыйский язык с нотариальным заверением; перевод трудовой книжки с хантыйского языка на русский язык или с русского языка на хантыйский язык с нотариальным заверением;
  • перевести листок убытия с хантыйского языка на русский язык или с русского языка на хантыйский язык с нотариальным заверением; перевод листка убытия с хантыйского языка на русский язык или с русского языка на хантыйский язык с нотариальным заверением;
  • перевести листок выбытия с хантыйского языка на русский язык или с русского языка на хантыйский язык с нотариальным заверением; перевод листка выбытия с хантыйского языка на русский язык или с русского языка на хантыйский язык с нотариальным заверением;
  • перевести командировочные документы с хантыйского языка на русский язык или с русского языка на хантыйский язык с нотариальным заверением; перевод командировочных документов с хантыйского языка на русский язык или с русского языка на хантыйский язык с нотариальным заверением;
  • и нотариальный перевод, перевод с нотариальным заверением с хантыйского языка на русский язык или с русского языка на хантыйский язык с нотариальным заверением других личных и деловых документов.

    Оказываем услуги по заверению переводов у нотариуса, нотариальный перевод документов с иностранных языков. Если Вам нужен нотариальный перевод с хантыйского языка на русский язык или с русского языка на хантыйский язык с нотариальным заверением паспорта, загранпаспорта, нотариальный с хантыйского языка на русский язык или с русского языка на хантыйский язык с нотариальным заверением перевод справки, справки о несудимости, нотариальный перевод с хантыйского языка на русский язык или с русского языка на хантыйский язык с нотариальным заверением диплома, приложения к нему, нотариальный перевод с хантыйского языка на русский язык или с русского языка на хантыйский язык с нотариальным заверением свидетельства о рождении, о браке, о перемене имени, о разводе, о смерти, нотариальный перевод с хантыйского языка на русский язык или с русского языка на хантыйский язык с нотариальным заверением удостоверения, мы готовы выполнить такой заказ.

    Нотариальное заверение состоит из перевода, нотариального заверения с учётом госпошлины нотариуса.

    Возможны срочные переводы документов с нотариальным заверением. В этом случае нужно как можно скорее принести его в любой из наших офисов.

    Все переводы выполняются квалифицированными переводчиками, знания языка которых подтверждены дипломами. Переводчики зарегистрированы у нотариусов. Документы, переведённые у нас с нотариальным заверением, являются официальными и действительны во всех государственных учреждениях.

    Нашими клиентами в переводах с хантыйского языка на русский язык и с русского языка на хантыйский язык уже стали организации и частные лица из Москвы, Санкт-Петербурга, Новосибирска, Екатеринбурга, Казани и других городов.

    Е-Транс также может предложить Вам специальные виды переводов:

    *  Перевод аудио- и видеоматериалов с хантыйского языка на русский язык и с русского языка на хантыйский язык. Подробнее.

    *  Художественные переводы с хантыйского языка на русский язык и с русского языка на хантыйский язык. Подробнее.

    *  Технические переводы с хантыйского языка на русский язык и с русского языка на хантыйский язык. Подробнее.

    *  Локализация программного обеспечения с хантыйского языка на русский язык и с русского языка на хантыйский язык. Подробнее.

    *  Переводы вэб-сайтов с хантыйского языка на русский язык и с русского языка на хантыйский язык. Подробнее.

    *  Сложные переводы с хантыйского языка на русский язык и с русского языка на хантыйский язык. Подробнее.

    Контакты

    Как заказать?

  •  Сделано в «Академтранс™» в 2004 Copyright © ООО «Е-Транс» 2002—2018