EN
   Е-Транс
    Главная        Контакты     Как заказать?   Переводчикам   Новости    
*  Переводы
Письменные профессиональные


Письменные стандартные


Устные


Синхронные


Коррекция текстов


Заверение переводов
*  Специальные
 Сложные переводы


 Медицинские


 Аудио и видео


 Художественные


 Локализация ПО


 Перевод вэб-сайтов


 Технические
*  Контакты
8-(383)-328-30-50

8-(383)-328-30-70

8-(383)-292-92-15



Новосибирск


* Красный проспект, 1 (пл. Свердлова)


* Красный проспект, 200 (пл. Калинина)


* пр. Карла Маркса, 2 (пл. Маркса)
*  Клиентам
Отзывы


Сертификации


Способы оплаты


Постоянным Клиентам


Аккаунт Клиента


Объёмные скидки


Каталог РФ


Дополнительные услуги
*  Разное
О Е-Транс


Заказы по Интернету


Нерезидентам


Политика в отношении обработки персональных данных


В избранное  значок в избранном









Информация о сирийском языке
Сирийский язык

Эдесский диалект арамейского языка, один из важнейших языков восточного христианства, ныне мёртвый язык.

Итак, сначала вкратце об истории арамейского языка. Арамейский язык делится на пять периодов: древний, арамейский империи, средний, поздний, современный.

Древняя форма арамейского языка засвидетельствована с десятого века до Христа. Этот период плохо засвидетельствован и известен по надписям, найденным в Сирии и на севере Междуречья.

Арамейский язык в Китае Арамейский империи — язык после того как он стал официальным языком ассирийской, вавилонской и персидской империй. Именно на языке этого периода написаны арамейские части Ветхого Завета. В течение древнего и имперского периодов арамейский язык является важным языком международного общения. Этот этап арамейского языка продолжался до второго века до нашей эры.

Средний арамейский язык представляет собой несколько испорченный арамейский язык империи. Он продолжался до третьего века нашей эры.

Поздний арамейский язык уже имеет засвидетельствованное диалектальное деление: западный диалект называется мандейским, а восточный — сирийским. Во втором веке появляется много христианских носителей сирийского языка. С этого момента сирийский язык становится одним из самых важных языков восточных христиан. Он имеет большое распространение в Междуречье. Следы сирийского влияния были найдены на Цейлоне и в Китае.

С I века н. э. сирийский язык использовался в качестве литературного и литургического в христианской общине Ближнего Востока. В качестве разговорного был вытеснен арабским к концу VIII века. В качестве литературного использовался до XIV века. Создана обширная литература, бытовавшая на пространстве от Египта до Китая.

До сих пор используется в качестве литургического (богослужебного) языка несторианских и яковитских церквей. Ныне существующие новоарамейские языки являются дальнейшим развитием сирийского языка. В русской востоковедческой литературе сирийский язык иногда называется сирским.

Сирийское письмо

Сирийское письмо состоит из 22 букв, произошедших от соответствующих букв более древнего арамейского алфавита. Характер письма курсивный. Направление письма — справа налево.

В сирийском письме все буквы могут соединяться с предыдущими буквами того же слова (которые справа), но некоторые из них не соединяются с последующими буквами слова (которые слева).

В сирийском письме нет заглавных букв, то есть первая буква в предложении не отличается от последующих букв по размеру. Соответственно, имена собственные (географические названия, имена людей) пишутся не с заглавной буквы.

Буквы обозначают только согласные, как и в иврите и арабском языке. В конце VII или начале VIII века были составлены две системы значков для гласных. На востоке употреблялась система точек отчасти над буквами отчасти под ними для обозначения 8-ми гласных — 4 долгих и 4 кратких. На западе же, у яковитов, для этой цели употреблялись несколько видоизменённые маленькие греческие буквы, которые ставились либо над буквами, либо под ними; обозначалось 5 гласных.

Направление письма справа налево. Сирийское письмо является абугидой, на письме обозначаются только согласные, долгие гласные и дифтонги обозначаются при помощи matres lectionis. Гласные факультативно обозначаются огласовками, системы огласовок различны в трех основных типах сирийского письма. Кроме того, при помощи диакритики обозначается качество согласных (смычный или щелевой вариант согласного), в безогласовочном варианте текста при помощи точек различаются омографы.

Консонантизм типичен для арамейских диалектов. Характерно наличие эмфатических согласных. Выполняется правило бегад-кефат: смычные согласные /b/, /g/, /d/, /k/, /p/, /t/ в поствокальной позиции реализуются как соответствующие им спиранты.

Сирийские гласные различаются по долготе и по качеству. Количественно гласные разделяются на три типа: долгие, краткие и единственная сверхкраткая гласная. Не считая шва, существует 6 гласных, каждая из которых существует в долгом и кратком варианте: /i/, /e/, /ɛ/, /a/, /ɑ/, /o/, /u/. Долгие гласные образуют дифтонги со звуками /i/ и /u/, в свою очередь, в восточносирийском диалекте дифтонги /au/ и /ai/ сужаются, соответственно, в /o/ и /e/.

Как и в других семитских языках, гласные имеют тенденцию к редукции: краткие гласные сокращаются до шва, а долгие превращаются в краткие.

История сирийского языка

В основе сирийского языка — арамейский диалект города Эдессы, который был важным торговым и политическим центром, начиная с конца II в. до н. э. до середины III в. н. э. Наибольшее распространение и разработанность сирийский язык получил, начиная со II века, когда на него была переведена Библия — так называемый перевод «пешитта», ставший каноническим у христиан-сирийцев.

В течение нескольких веков сирийский язык был письменным языком народов, проживавших на территории от Средиземного моря до Персии. В Восточно-Римской империи он был важнейшим языком после греческого, а в персидском государстве Сасанидов этот язык занимал виднейшее место в качестве письменного. Сирийские торговцы занесли этот язык далеко на восток, до самого Китая и Монголии. В III—VII вв. на сирийском языке существовала обширная литература, главным образом, церковная, как оригинальная, так и переводная с греческого и пехлевийского языков. Позже, с образованием арабского халифата, сирийский язык сыграл роль посредника между античной греческой наукой и арабской, так как на начальном этапе сочинения греческих авторов переводились на арабский язык не с подлинника, а с сирийского.

В период своего литературного расцвета сирийский язык не был широко распространенным разговорным языком, если не считать церковных и монастырских кругов. Однако он был весьма близок к некоторым арамейским диалектам, и в этом смысле он может на данном этапе считаться живым.

Начиная с VII века, арабские диалекты начинают постепенно вытеснять и замещать арамейские, в том числе и сирийские. Таким образом, уже с конца IX в. сирийский язык становится мёртвым языком. Сирийские церковные авторы X и XI вв. уже часто пишут свои сочинения, сопровождая их арабским переводом, либо сразу на арабском языке. Однако и позже, до конца XIII века, на сирийском языке было написано довольно много оригинальных произведений. То обстоятельство, что сирийский был, главным образом, языком церковных кругов, и что на него было сделано много переводов с греческого, обогатило его многочисленными греческими терминами и словами. Влияние греческого языка на сирийский отмечается также в области синтаксиса и фразеологии: иногда нагромождение периодов по образцу греческого языка становилось настолько значительным, что сами сирийцы жаловались на непонятность.

Эдесское наречие восточной ветви староарамейского языка, которое легло в основу сирийского языка, относится к восточной группе арамейских диалектов. Таким образом, к этой группе следует причислить и сирийский язык. Расхождения между сирийским языком и языком еврейско-арамейской литературы довольно многочисленны и касаются как лексики, так и грамматики и фонетики.

В самом литературном сирийском можно отметить влияние двух говоров — западного, собственно сирийского, и восточного — месопотамского. Это влияние получило своё выражение в двух традиционных способах чтения гласных: западном — у христиан-яковитов, и восточном — у несториан.

Самым ранним памятником восточной ветви староарамейского вероятно следует считать клинописное арамейское заклинание, до сих пор единственный известный арамейский документ, записанный силлабической клинописью. Его прорисовка была впервые опубликована Ф. Тюро- Данженом в 1922 г. Табличка с текстом была приобретена у торговца ан- тиквариатом, поэтому ее происхождение неизвестно. Широко распространено мнение, согласно которому табличка была найдена при нелегальных раскопках в Уруке, однако оно основано скорее на общих соображениях. М. Геллер, последний из многочисленных интерпретаторов этого документа, полагает, что по палеографии (разновидности нововавилонского курсива) этот текст может быть датирован концом Ахеменидской или Селевкидской эпохой. Другие критерии для датировки, к сожале- нию, не найдены. В арамеистике принято условно датировать этот текст серединой II в. до н. э. и называть его «заклинанием из Урука» (собственно, на этой табличке записаны шаблоны двух заклинаний: вместо имени адресата магических действий стоит слово pi-la-nu ‛имярек’). В TCL 6, 58 хорошо засвидетельствована одна из двух морфологических инноваций восточного арамейского — форма определенного статуса множественного числа с суффиксом -ē, между тем как форм с суффиксом -ayyā в этом тексте, по-видимому, нет. В заклинаниях нет форм префиксального спряжения, поэтому их облик в этом диалекте неизвестен. Предлог âal ‛на, к’ записан в этом тек- сте слоговым знаком AL: al pi-la-nu ‛к имяреку’, а также знаком A: a-ba-ba-aà ‛на во- рота’. Второй алломорф образует изоглоссу с вавилонским иудейским арамейским, где предлог âal регулярно записывается буквой {à}, ср., например à-bby ‛у моих во- рот’. Рефлекс *ŝ записывается знаками серии ŠV, например šá-am-lat ‛платьесопр.’, na-šá-a-a-tú ‛я взял’. Как следует из значительных расхождений в интерпретациях буквального смысла этого текста, он понят недостаточно, поэтому его значение как раннего свидетельства о восточном арамейском, к сожалению, невелико. К восточной ветви староарамейского относятся, кроме того, старосирийский и восточномесопотамский литературные языки.

Старосирийский — официальный язык северномесопотамского царства Осроэна со столицей в Эдессе (см. статью «Классический сирийский язык» в наст. издании). Корпус включает около сотни эпиграфических текстов (мозаика, надписи на камне и металле, остраконы), а также три частноправовых документа на пергамене. Самый ранний из датированных текстов написан в 6 г. н. э., документы на перга- мене датированы 240–243 гг. н. э. Анализ орфографии с точки зрения исторической грамматики Арамейских языков показывает, что орфографическая норма старосирийского была разработана в последней трети II в. до н. э., вскоре после возникновения царства Осроэна.

До создания письменности на основе разговорного диалекта Эдессы языком на северо-западе Месопотамии был греческий, поэтому переход на арамейский следует интерпретировать как арамейскую культурную реакцию против эллинизма. Старосирийские тексты были созданы в будущем центре восточноарамейского христианства и записаны разновидностями курсива, близкими к сирийским шрифтам эстрангела и серто. В графике и орфографии есть ряд особенностей, указывающих на реликтовую преемственность с имперским арамейским, который вероятно был литературным языком этого региона в доэллинистический период. Так, /d/ и /r/ записывались одним и тем же знаком: это связано с тем, что ахеменидский курсив почти не различал начертаний букв {d} и {r} (в классическом сирийском письме графемы {d} и {r} были противопоставлены вторично за счет нижней и верхней диакритических точек). Имитацией имперско-арамейской орфографии следует считать передачу рефлекса *ŝ графемой š, например âšr ‛десять’, šhd ‛свидетельствовать’, šm ‛поместить’ (два раза; однажды встречается запись sm). В датированных текстах I–II вв. н. э. регулярно употребляется глагольный префикс y-: это наиболее яркое свидетельство об архаизирующей ориентации нормы на имперский арамейский. Префикс n- появляется в двух недатированных надписях и в пергаменах III в. Можно допустить, что эти изоглоссы разделяют корпус на две части, хронологический рубеж между которыми проходит около 200 г.: около этого времени дохристианская письменность Эдессы в большей мере сближается с местным восточноарамейским вернакуляром. Однако и в пергаменах остаются следы старой орфографической нормы, например передача *ŝ графемой {š}, неизвестная в орфографии классического сирийского. Вероятно, что ко времени создания старосирийского литературного языка краткие гласные в открытых безударных слогах инлаута еще не синкопировались. Об этом косвенным образом свидетельствует орфография существительных с основой C1VC2C2- в классическом сирийском, например ymà [yammā] ‛море’ — мн. ч. ymmà. В огласованных сирийских текстах первая из двух идентичных букв в формах множественного числа типа ymmà помечается как нечитаемая, что указывает на произношение [yammē], однако консонантная орфография свидетельствует о том, что в период создания нормы между последними согласными корня в множественном числе еще была гласная. Ко времени создания орфографической нормы долгие заударные гласные ауслаута еще не пали, ср. запись ànth [àáttā] ‛ты’. В отличие от классического сирийского, в старосирийском причастия могут принимать связанные местоимения, выражающие семантический объект: mtrsy-hy ‛он поддерживает его’ (в классическом сирийском употребляется аналитическая конструкция: mtrsà lh). К выраженным восточным чертам всего корпуса относится именной суффикс множественного числа *-ē и форма hnà в значении ‛этот’ (ср. hānnā в классическом сирийском). Членная форма существительных утратила семантику определенности, ср. например bnyàопр. d-yrmwn1 âprà2 âl âynwhy3 là yštkḥwn4 lh5 ‛пусть у него не окажется4 детейопр., чтобы посыпать1 ему5 глаза3 прахом2 (= похоронить его)’ (OSI 193:8 сл.; эпитафия, датированная 73 г. н. э.).

Морфологический юссив («краткая» форма префиксального спряжения) и волитивное отрицание àal утрачены, как видно из того же текста (là yštkḥwn lh, букв. ‛пусть не найдутся у него’). Орфография одной из надгробных надписей указывает также на существование нового презенса, возникшего за счет фузии предикативного причастия с постпозитивным субъектным местоимением: bâynà mn-k ‛Я прошу тебя’. При морфологической записи «в два слова», частотной в классическом сирийском, эта форма выгляде- ла бы как bâà ànà ‛просящий-я’. Старосирийский интересен с точки зрения типологии арамейских литературных языков: сочетание в ранних памятниках диагностических западных и восточных черт выдает искусственный характер нормы, которая затем при свете истории сближается с разговорным языком. Довольно пространные и хорошо сохранившиеся документы на пергамене отличаются от памятников классического сирийского главным образом орфографически: в частности, в этих пергаменах этимологически краткий [u] в закрытом слоге не отражается на письме, а в стандарт- ной сирийской орфографии он обычно передается буквой {w}.

Среднеарамейский этап (с III–IV вв. н. э. до начала упадка Арамейских языков, после завоевания Передней Азии арабами к середине VII в.) можно назвать классическим в истории письменных Арамейских языков. В этот период были созданы новые литературные основанные на ряде восточно- и западноарамейских вернакуляров и представленные обширными корпусами, на основании которых в ряде случаев возможно довольно детальное описание грамматики. Ко времени создания новых литературных языков в разговорных А.я. обеих ветвей полностью прошел ряд изменений в области фонологии и морфологии, к важнейшим из которых относятся следующие: — неэмфатические шумные смычные b, g, d, p, k, t подверглись спирантизации в поствокальной позиции; — в инлауте слова пали краткие гласные в безударных открытых слогах; — в ауслауте слова пали долгие безударные гласные; — финитный глагол утратил внутренний пассив, морфологическое различие активных и пассивных форм сохранилось лишь у причастий; пассивная семантика ста- ла выражаться t-породами. В Арамейских языках этого этапа хорошо представлена t-производная каузативной породы (tK или àittapâal), не засвидетельствованная надежно в старо- арамейских языках; — появились формы суффиксального спряжения и императива с -n после долгих гласных в ауслауте (см. например глагольные парадигмы классического сирийского и иудейского палестинского арамейского в наст. издании); — в префиксальном спряжении юссив и индикатив совпали, обычно в форме прежнего индикатива (исключение составляет иудейский вавилонский арамейский, утративший в результате дальнейших фонетических изменений -n в релевантных формах, см. ниже (в описании иудейского вавилонского арамейского). Юссивное отрицание àal вытеснено индикативным отрицанием lā; — семантика будущего времени выражается преимущественно активным предика- тивным причастием, а префиксальное спряжение кодирует косвенно-модальные зна- чения (например, в побудительных высказываниях и в целевых придаточных). Среднеарамейские языки делятся в генеалогическом отношении на восточные и западные.

Восточные среднеарамейские языки представлены тремя литературными языками: классическим сирийским, иудейским вавилонским арамейским и классическим мандейским.

Классический сирийский, непосредственное продолжение старосирийского, был литературным языком всех восточноарамейских христианских общин. Единственным очевидным реликтом ахеменидской орфографии в классическом сирийском следует считать нечитаемую букву {n} в словах ànt [àat] ‛ты’ и ànttà [àattā] ‛женщина’. Среди среднеарамейских литературных языков классический сирийский обладает наиболее стабильной нормой в орфографии и грамматике, а также большим и интересным с историко-культурной точки зрения корпусом, поэтому в университетской практике знакомство с Арамейскими языками обычно начинается с этого языка. Близкие между собой иудейский вавилонский арамейский и классический мандейский иногда называют южными восточноарамейскими (или вавилонскими арамейскими) языками, в отличие от сирийского, который можно назвать северно-месопотамским восточным арамейским.

Классический сирийский язык (К.с.я.) — литературный язык арамеев-христиан Сирии и Месопотамии в I тыс. н. э., ныне мертвый. Его разговорной основой был восточноарамейский диалект г. Эдессы, современный г. Шанлиурфа (Урфа) на юго-востоке Турции. Эдесса была построена при Селевкидах в конце IV в. до н. э. и названа в честь древней столицы Македонии. В конце II в. до н. э., при распаде государства Селевкидов, Эдесса стала столицей небольшого эллинизированного царства Осроэна. Судя по данным ономастики, в Осроэне правила арабская династия, однако население было преимущественно арамейским. В начале III в. н. э. Осроэна стала провинцией Римской империи. По-сирийски город назывался àorhåy; возможно, это слово этимологически связано с названием государства Осроэна. На рубеже христианской эры Осроэна была одним из центров арамейской культурной реакции против эллинизма, с чем связано создание, еще до христианизации северной Месопотамии, литературного языка на базе разговорного восточноарамейского диалекта Эдессы. Этот литературный язык был весьма близок к классическому сирийскому языку. Классический сирийский язык возник как литературный язык арамеев-христиан Осроэны. Вероятно, его первые памятники появились в III в. н. э., в эпоху первоначального распространения христианства в этом регионе. В IV в., когда христианство получило статус важнейшей (а затем и государственной) религии Римской империи, классический сирийский язык стал общим литературным языком арамеев-христиан Сирии и Месопотамии, говоривших на разных арамейских языках. На классический сирийский язык создана обширная оригинальная и переводная литература, обладающая большой ценностью для изучения истории и интеллектуальной культуры Ближнего Востока I тыс. христианской эры. Кроме религиозных текстов, до нас дошли сочинения различной тематики (в частности, исторические и естественнонаучные труды), созданные в рамках христианской арамейской цивилизации. Возвышение диалекта Эдессы до статуса литературного языка объясняется тем, что Эдесса стала культурным центром всего арамейского христианства. Помимо текстов, составляющих «официальную» христианскую традицию и в большинстве своем дошедших до нас в рукописях, датируемых последней третью I тыс. и II тыс., к корпусу классического сирийского языка обычно относят и небольшое эпиграфическое собрание, включающее несколько десятков заклинательных текстов с чертами религиозного синкретизма; в основном это так называемые «магические чаши», то есть амулеты в форме глиняных чаш, изнутри записанных чернилами. Такого рода эпиграфические тексты известны и на двух других восточных среднеарамейских языках, классическом мандейском и иудейском вавилонском арамейском (о «магических чашах» на этих языках. Принято считать, что дошедшие до нас магические чаши на классическом сирийском языке были записаны в первые десятилетия VII в. После завоевания Месопотамии арабами (в середине VII в. н. э.) родным языком большей части семитского населения этого региона довольно быстро стал арабский.

Однако К.с.я. в течение столетий оставался главным письменным языком в арамейских христианских общинах в VIII–XIII вв. на нем еще создавались значительные литературные произведения. Знание К.с.я. в той иной мере поддерживается в этих общинах и в наши дни. К.с.я. употребляется в литургии, иногда также в церковной периодике и даже в устной форме — как лингва франка для клириков, родными языками которых могут быть разные восточные новоарамейские диалекты, арабские диалекты или курдский язык.

Варианты названия: по-сирийски К.с.я. называется leššånå suryåyå ‛сирийский язык’, где suryåyå — относительное прилагательное ‛сирийский’ и, при субстантивации, этноним ‛сириец’. В качестве названия К.с.я. употреблялся также лингвоним leššånå àaråmåyå ‛арамейский язык’, который соответствует этническому самоназванию его носителей — àaråmåyę ‛арамеи’. Вероятно, фонетическая форма этнонима àaråmåyę представляет собой результат искусственного изменения этимологически первичного облика этого слова — àarmåyę, которое в своем исходном виде приобрело в К.с.я. значение ‛арамеи, не принявшие христианство’ и просто ‛язычники’. Так, в переводах Нового Завета на К.с.я. àarmåyę употребляется как эквивалент греческого слова ἕλληνες ‛эллины’, которое в новозаветном греческом значит ‛язычники’, ‛неевреи’. Другие автохтонные названия К.с.я. — mamlå àorhåyå ‛эдесский диалект’ и leššånå nahråyå ‛месопотамский язык’. В эпоху расцвета К.с.я. (IV–VI вв. н. э.) его называли

по-гречески ἡ Συριακὴ φωνή ‛сирийский язык’, по-латыни lingua Syriaca, sermo Syriacus. В современных европейских языках приняты следующие обозначения: англ. Classical Syriac, нем. das Syrische, франц. la langue syriaque. По-русски язык, описываемый в настоящем очерке, часто называют сирийским, в старой литературе — сирским. В настоящем описании принимается, по образцу англоязычной номенклатуры, название «классический сирийский язык». Термин Classical Syriac был введен в употребление для того, чтобы недвусмысленно отличать язык описываемого в наст. статье корпуса от современного литературного языка, базирующегося на одном из восточноарамейских диалектов христиан северо-западного Ирана у оз. Урмия (англ. Modern Syriac); об этом языке см. статьи «Арамейские языки» и «Новоарамейские языки» в наст. издании.

К.с.я. относится к восточным арамейским языкам среднеарамейского периода. О спорных вопросах классификации арамейских языков первых столетий христианской эры см. статью «Арамейские языки» в наст. издании.

Арамеи-христиане никогда не имели собственной государственности. В эпоху расцвета К.с.я. по северной Месопотамии, области его изначального бытования, проходила граница между Римской (позднее — Восточной Римской) империей и Сасанидским Ираном. Граница между этими государствами неоднократно менялась в ходе многочисленных войн. В этот период К.с.я. распространился на западе собственно иранской территории (в частности, у оз. Урмия), куда мигрировала часть сирийских арамеев-христиан. Оттуда сирийские купцы и миссионеры достигли Индии, а также — по Великому шелковому пути — Китая. Эпиграфические памятники К.с.я. найдены, в частности, в Китае и Средней Азии, где сирийцы основали торговые фактории.

Лингвогеографические сведения.

В К.с.я. принято выделять два диалекта — восточный и западный. Регулярные различия между ними отмечаются лишь в вокализме. Они отражены в двух на- борах диакритических знаков для гласных, созданных порознь для каждого из диалектов уже после арабского завоевания; эти различия описаны в национальной грамматической традиции той же эпохи Считается, что возникновение двухдиалектов связано с церковно-политическим конфликтом V в.: в результате религиозного раскола сторонники одной из партий (церковь Востока, в Европе известны как «несториане») покинули Эдессу и переместились на территории нынешних Ирана и северного Ирака, которые в ту эпоху входили в государство Сасанидов. Однако и в более ранний период в Сасанидском государстве существовало автохтонное христианское арамейское меньшинство, которое пользовалось К.с.я.; известны оригинальные сочинения на К.с.я., созданные там в первой половине IV в. При учете этого исторического обстоятельства довольно глубокие различия между восточным и западным диалектами в рефлексации этимологически долгих гласных с большой вероятностью указывают на то, что эти диалекты разделились еще до V в. Об историческом смысле диалектных различий в вокализме.

К важным интеллектуальным центрам несториан на Востоке в V–VI вв. относились, в частности, Низибис (Нисибин) в верховьях р. Хабур (под контролем Ирана с 363 г.), Арбела в верхнем течении р. Тигр и Селевкия-Ктесифон в Нижней Месопотамии. Соответственно, восточносирийский диалект называют «несторианским». Западносирийский диалект, ныне литургический язык Сирийской православной церкви, известен как «яковитский». Во всех разделах настоящего описания по умолчанию используется вокализм в целом более консервативного восточносирийского диалекта.

Социолингвистические сведения.

Сохранились литературные свидетельства о сирийско-греческом и сирийскоиранском билингвизме. По-видимому, оба они не имели массового характера и были распространены преимущественно среди говорящих, чьим родным языком был арамейский. Греческий был главным языком Восточной Римской империи после ее христианизации (в сфере права, администрации и военного дела использовалась также латынь), среднеперсидский был официальным языком Сасанидской империи, среди религиозно-национальных меньшинств которой выделялись компактные группы арамейско-христианского населения. К.с.я. был престижным литературным языком всего арамейского христианства; вероятно, его высокий культурный статус объясняется выраженным этническим «не-греческим» самосознанием христиан-арамеев, адептов «греческой» религии. Следует иметь в виду, что ни в Византии, ни в Иране К.с.я. не использовался в публичной сфере. В Византии сирийско-греческими билингвами были образованные сирийцы, у которых греческий был вторым языком. Вероятно, что в Сасанидском государстве сирийско-персидскими билингвами были преимущественно арамеи-христиане, хорошо интегрированные в «большое» иранское сообщество. Среди этнических иранцев К.с.я. владели лишь некоторые из новообращенных в христианство; на основании источников можно заключить, что это были преимущественно члены высших слоев общества.

Вероятно, что К.с.я. как средство письменной коммуникации сформировался на рубеже III–IV в. н. э. Среди арамейских языков первой половины I тыс. н. э. он обладает наиболее регулярной орфографией, что свидетельствует о том, что в ученой среде была разработана норма литературного языка. Стандартизации языка способствовало создание в этот период Пешитты, сирийского перевода Библии с древнееврейских и греческих оригиналов. Этот перевод и теперь используется в качестве богослужебного в упомянутых выше «сирийских» национальных церквях.

У К.с.я. своеобразная графика, вероятно родственная пальмирскому арамейскому курсиву. Тот ее вариант, который использовался в рукописях эпохи расцвета К.с.я., называется эстрангела (àesṭrangelå < греч. στρογγύλη ‛круглая’). Узнаваемый прообраз письма эстрангела впервые засвидетельствован в монументальной эпиграфике I в. н. э. из Осроэны. От этого письма происходит так называемый «несторианский» шрифт, который появился в начале VII в. Западносирийский («яковитский») шрифт засвидетельствован в рукописной книжной традиции с конца VIII в. По- сирийски его называют (в западносирийском произношении) serṭo (букв. ‛черточка, буква’), от serṭo pšiṭo ‛простой/обычный шрифт’. Палеографические исследования показывают, что serṭo происходит от курсива, который засвидетельствован в документах на пергамене, созданных в Эдессе в начале III в.

В сирийском консонантном алфавите 22 буквы. Заглавных букв нет. Направление письма справа налево.

Начиная с V в. некоторые буквы (так называемые matres lectionis) последовательно используются для обозначения гласных. Восточносирийский вокализм отражается посредством matres lectionis следующим образом. Гласные /u/ и /o/ регулярно обозначаются буквой waw: ḥwbà [ḥubbå] ‛любовь’, nwrà [nurå] ‛огонь’, npwq [neppoq] ‛он выйдет’, qṭwlà [qåṭolå] ‛убийца’. Гласный /i/ регулярно обозначается буквой yoď: nqym [nqim] ‛он поднимет’. Восточносирийская фонема /ę/ в инлауте в большинстве случаев передается графемами yoď или àålap: byt [bęu] ‛между’, bàrà [bęrå] ‛колодец’ (см. также 2.1.1. о тех случаях, когда /ę/ в составе связанных местоимений не отражается на письме); /ę/ в ауслауте регулярно передается буквой àålap: nbkà [nebkę] ‛он заплачет’. Фонема /å/ в ауслауте записывается буквой àålap: bkà [bĸå] ‛он заплакал’; /å/ в инлауте не отображается средствами алфавита. Восточносирийские гласные /e/ и /a/ в исконной лексике не записываются буквами, однако /a/ в ауслауте (а иногда и в инлауте) слов, заимствованных из греческого, отражается буквой àålap: dwgmàṭà [dogmaṭa] ‛догматы’.

Для помощи при чтении применялись диакритические знаки, репертуар которых со временем увеличивался. Исторически первый из этих знаков (не считая точки, различающей , d и C, r) — горизонтальное двоеточие syåmę ‛установления’, посредством которого отличали формы множественного числа существительных от их омографов в единственном числе, например  àlpà [àalpå] ‛тысяча’ vs. àlpà [àalpę] ‛тысячи’. Со временем значение syåmę становится чисто морфологическим: этот диакритический знак появляется в орфографически недвусмысленных формах существительных множественного числа и регулярно — в финитных глагольных формах множественного числа женского рода.

Для различения других категорий омографов использовалась диакритическая точка. Над буквой она обозначала преимущественно следующие за соответствующей со гласной гласные /å/ и /a/, под буквой — ноль гласного либо закрытые гласные (в период последовательного применения matres lectionis это только /e/), например âbd [âåbeď] ‛он делает’ (презенс G-породы) vs. âbd [âbaď] ‛он сделал’ (претерит G-породы), hnwn [hånnon] ‛эти’ vs. hnwn [hennon] ‛они’. Так возникло последовательное применение диакритической точки как морфологической пометы: верхняя точка указывает на презенс G-породы, прилагательное морфологической модели qaṭṭil-, связанное местоимение 3-го лица единственного числа женского рода; нижняя точка маркирует претерит G-породы, пассивное причастие G-породы qṭil-, связанное местоимение 3-го лица единственного числа мужского рода. Эта нотация может утрачивать всякую связь с фиксацией фонологического облика словоформы и функцией различения омографов; так, форма претерита såm ‛он поставил’ получает нижнюю диакритическую точку (sm ), несмотря на гласную /å/ и отсутствие омографов в парадигме.

Горизонтальная черта над буквой, обозначающей согласный — ее называют marhṭånå (‛ускоритель’), или linea occultans, — указывает на то, что эта буква не произносится, например mdyntà [mďittå] ‛город’. В западносирийских текстах linea occultans ставится обычно под буквой.

В некоторых неогласованных рукописях встречается горизонтальная черта под буквой: [madVnḥå] ‛восток’. Она называется mhagyånå ‛артикулятор’ и указывает на то, что произношение кластера из трех согласных (в нашем примере -dnḥ-) облегчается вставкой вспомогательного гласного, обычно после первого согласного. В огласованных рукописях вместо mhagyånå иногда употребляются знаки для гласных /e/или /a/ (последний преимущественно перед гортанными и /r/).

На рубеже VI–VII вв. в рукописях богослужебных текстов появляются диакритические знаки, обозначающие смычный либо щелевой вариант произношения неэмфатических шумных (см. 2.1.1., 2.1.3.). По внешней форме они тождественны диакритической точке и близко ей по употреблению: точка над буквой (quššåyå ‛отвердевание’) указывает на «сильное», т. е. смычное, произношение, точка под буквой (rukkåĸå ‛размягчение’) — на щелевое произношение. Эти знаки первоначально использовались, подобно диакритической точке, главным образом для различения омографов: nsbt [nsabt] ‛ты взял’ vs. nsbt [nesbeu] ‛я взял(-а)’. Знака для обозначения геминации согласных в сирийском письме нет, однако в некоторых морфологических контекстах появление знака quššåyå свидетельствует о геминации соответствующего смычного; например словоформы претеритов zban ‛он купил’ (глагол G-породы) и zabben ‛он продал’ (глагол D-породы с морфологически обусловленной геминацией среднего согласного) записываются последовательностью букв zbn и в неогласованном тексте могут различаться за счет знаков rukkåĸå и quššåyå. В сирийском письме геминация обычно не отражается посредством повторения графического символа для соответствующего согласного. Двойное написание буквы для обозначения геминации свидетельствует о том, что в эпоху возникновения орфографической нормы между двумя идентичными согласными еще произносилась гласная: smmà [*samamę] > [sammę] ‛лекарства’. Важнейшее исключение составляют глаголы tK-породы, у которых геминированный согласный tt в породном префиксе регулярно записывается двумя буквами t (см. 2.4.0., парадигма 3.3), например àttpq [àettappaq] ‛он был выведен’ (√npq). Кроме того, в случае контакта аффиксального и корневого t при слово- и формообразовании преобладает морфологическая запись с двумя графемами t, например àttqp [àettaqqap] ‛он усилился’ (форма tD-породы, произведенная от √tqp). Эта морфологическая орфография применяется даже при фонетически обусловленном упрощении геминаты: àttql [àetqel] ‛он споткнулся’ (форма tG-породы от √tql), nḥtt [nḥet] ‛ты спустился’ (√nḥt + флективный суффикс претерита -t).

С конца VII в., когда К.с.я. стал приходить в упадок, сирийские филологи начали создавать диакритические знаки для гласных. В итоге были разработаны две систем огласовки, порознь для восточного и западного диалектов. В восточной огласовке семь знаков, в западной — пять, по числу гласных фонем в каждом из диалектов. По внешней форме восточные знаки для гласных — одиночные и двойные точки с фиксированным положением относительно «огласуемой» буквы, а западные знаки — стилизованные греческие буквы для гласных, их положение над или под сирийской графемой произвольно. В огласованных рукописях по традиции обычно применялись syåmę и диакритическая точка, хотя полная огласовка текста делает этот тип нотации избыточным. Наиболее последовательно знаки, указывающие на смычную или щелевую реализацию согласных, и знаки для гласных употреблялись в сирийском переводе Нового Завета и литургических текстах, в то время как при рукописном традировании бóльшей части корпуса в эпоху Халифата и позже такого рода аппарат не использовался. О знаках пунктуации.

В настоящем описании сирийские слова и тексты приводятся в фонологической транскрипции. Буквы waw, yoď и àålap в их функции matres lectionis как правило не отражаются в транскрипциях. Нечитаемые по фонетическим условиям буквы обычно указываются в верхнем регистре, например записи àa n t y ‛ты’ (ж. р.) соответствует чтение [àat], записи qṭalw ‛они умертвили’ соответствует чтение [qṭal].

Существует небольшой корпус ранних — дохристианских и нехристианских — письменных памятников Осроэны (в частности, ее столицы Эдессы). Он создан в I–III вв. н. э. и обнаруживает сильное влияние имперского арамейского языка в орфографии и морфологии (см. об этом в статье «Арамейские языки» в наст. издании). Несмотря на «гибридный» характер, т. е. смешение восточноарамейских и имперско-арамейских языковых черт, эти документы в некоторой мере свидетельствуют о том диалекте, который стал основой К.с.я.

Лингвистической периодизации истории К.с.я. в период его расцвета не существует, так как вариативность в основном корпусе почти не изучена. Тексты III–VII вв. не позволяют заметить глубоких исторических изменений в К.с.я. Этот факт, а также отсутствие заметного языкового варьирования в обширном корпусе, созданном на протяжении пятисот лет в географически удаленных друг от друга культурных центрах разных христианских деноминаций, заставляют предположить, что К.с.я. в качестве стандартного наддиалектного языка арамейского христианства рано утратил «обратную связь» с вернакуляром. О понятии «ранний сирийский», вводимом на основании анализа вокализма.

Наибольшее влияние на К.с.я. периода расцвета оказали его длительные и интенсивные контакты с позднеэллинистическим и ранневизантийским греческим, а также с иранскими языками, преимущественно среднеперсидским. Влияние греческого и иранских языков на К.с.я. связано с тем, что К.с.я. никогда не был официальным языком, а его носители жили на востоке Римской империи (позже — Восточной Римской империи) и на западе Аршакидского, а затем (с 224 г. до арабского завоевания) — Сасанидского государства, то есть в зонах распространения несемитских языков с высоким официальным и культурным статусом.

На синтаксис К.с.я. повлиял греческий язык — непосредственно и через буквалистские переводы с греческого. Далее указываются те черты этого влияния, которые хорошо засвидетельствованы в оригинальных текстах на К.с.я. Частотный производный предлог b-yaď ‛посредством’ иногда употребляется в пространственном значении ‛по, через’, калькируя греческий предлог διά, имеющий оба этих значения.

Под влиянием греческого атрибутивные прилагательные иногда употребляются в препозиции к определяемому без заметного смыслового различия по отношению к нормальному для К.с.я. постпозитивному употреблению: àḥręnå1 maulå2 ‛другая1 притча2’, saggiàę1 ḥaṭṭåyę2 ‛многочисленные1 грешники2’ vs. napšåuå1 saggiàåuå2 ‛многочисленные2 души1’.Широко употребительные частицы dęn ‛же’ и gęr ‛ведь’ употребляются как средства когезии аналогично греческим δέ и γάρ, примеры см. в 2.3.6. Частица dęn относится к исконной лексике, в то время как частицаа gęr, возможно, заимствована из греческого; обе эти сирийские частицы, употребляясь в качестве дискурсивных слов, никогда не появляются в абсолютном начале предложения, но обычно ставятся после первого знаменательного слова, подобно греческим δέ и γάρ.

Под влиянием позднеэллинистического греческого условный союз àen ‛если’ иногда употребляется как элемент сложного союза, вводящего относительные придаточные с нереферентным значением: haw àaynå d- àen nestmeĸ ‛всякий, кто (букв. ‛тот, который что если’) обопрется’. Источник кальки — греческий союзный оборот ὅστις ἐάν с таким же значением, букв. ‛тот-кто если-бы’. Иранское влияние на К.с.я. сказывается преимущественно в области лексики, однако выдвигались также гипотезы о морфосинтаксических заимствованиях из иранских языков в К.с.я. Наибольший интерес в этой связи представляет сирийская результативно-перфектная конструкция qṭil l-, включающая пассивное причастие и местоименный семантический субъект, вводимый предлогом l: многие исследователи считают, что эта конструкция калькирует среднеперсидский претерит переходных глаголов, который этимологически состоит из пассивного перфективного причастия с препозитивным местоименным агенсом в косвенном падеже.

В раннем сирийском выделяются три краткие гласные фонемы: */e/, */a/, */u/. Долгих фонем шесть — */ī/, */é/, */ä/, */ā/, */ō/, */ū/. Судьба раннесирийского вокализма в обоих позднейших диалектах показывает, что в раннесирийском *a отличался по тембру от *ā, *e — от *ä и *é, и что *u vs. *ū было единственным в раннем сирийском долготным противопоставлением, не связанным с различием по качеству. Таким образом, раннесирийский вокализм представляет собой переходную систему, в которой количественные противопоставления в значительной степени уже были заменены качественными.

В восточносирийском семь гласных фонем: /i/, /e/, /ę/, /a/, /å/, /o/, /u/. В западносирийском пять гласных фонем: /i/, /e/, /a/, /o/, /u/. В обоих диалектах долготные противопоставления утрачены. Присутствие в раннем сирийском фонем */ä/ и */é/ обнаруживается на основании того, что восточносирийскому [ę] в одних морфологических контекстах регулярно соответствует западносирийский [e], а в других — западносирийский [i]. Этимологический анализ этих контекстов позволяет установить происхождение раннесирийских *ä и *é. Ниже рассматриваются лишь важнейшие случаи, иногда в скобках и со знаком звездочки дается реконструированная досирийская форма.

Раннесирийский *ä возник из неконечного *aà: зап.-сир. neĸul ‛он съест’ — вост.-сир. nęĸol (< *naàkul); из *ay в служебных проклитиках: зап.-сир. beu ‛между’ — вост.-сир. bęu (< *baynat); из *ay как суффикса сопряженной формы множественного числа существительных при присоединении связанного местоимения -h ‛её’: зап.-сир. dine-h ‛её суды’ — вост.-сир. dinę-h; на месте доисторических трифтонгов *Vyu в ауслауте словоформ с R3y: зап.-сир. nebne ‛он построит’ — вост.-сир. nebnę. В раннем сирийском *ä появляется на месте этимологического *i перед согласным n в ряде местоимений женского рода, а также в суффиксе претерита 2-го лица множественного числа женского рода: зап.-сир. henen ‛они’ (автономная форма) — вост.-сир. hennęn; зап.-сир. àenen ‛они’ (энклитическая форма) — вост.-сир. àennęn; зап.-сир. –ken ‛ваши’ — вост.-сир. -kęn; зап.-сир. -hen ‛их’ — вост.-сир. -hęn; зап.-сир. kuab-ten ‛вы написали’ — вост.-сир. kuab-tęn. В раннем сирийском *ä появляется на месте этимологического *i также в составе связанных местоимений 3-го лица единственного числа мужского рода (зап.-сир. -eh — вост.-сир. -ęh ‛его’ в притяжательном и объектном значениях) и 2-го лица единственного числа женского рода (зап.-сир. -eĸ y — вост.-сир. -ęĸ y ‘твоя/тебя’). Эти связанные местоимения в К.с.я. никогда не пишутся plene.

Раннесирийский *é возник из *ià в инлауте слова: зап.-сир. nimar ‛он скажет’ — вост.-сир. nęmar (< *niàmar), зап.-сир. biro ‛колодец’ — вост.-сир. bęrå (< *biàrā); из *ay в закрытом слоге: зап.-сир. qis ‛древесина’ — вост.-сир. qęs (< *qays); из доисторических трифтонгов *ayi/*awi в инлауте слова: зап.-сир. riḥo ‛запах’ — вост.-сир. ręḥå.

В раннем сирийском *ä и *é встречаются в одинаковых типах слогов, но смыслоразличительную нагрузку их противопоставления показать трудно; из условий возникновения *ä и *é ясно, что она не могла быть большой.

Вероятно, что раннесирийский *ā имел огубленную реализацию. Об этом свидетельствует его судьба в западносирийском диалекте (> o) и то, что в существительных, заимствованных в ранний сирийский из греческого, греческий ударный ό в огласованных текстах обоих литературных диалектов передается так же, как раннесирийский *ā: греч. νόμος ‛закон’ > ран.-сир. nmwsà ‛закон’ (без mater lectionis waw в первом слоге), которому соответствуют вост.-сир. nåmoså и зап.-сир. nomuso.

Раннесирийский безударный *u отражается в восточносирийских несинкопированных слогах как /u/ (quďšå ‛святыня’), ударный *u — как /o/ (neĸtób ‛он напишет’, kuabtón ‛вы (м. р.) написали’). Западносирийский диалект сохранил раннесирийский *u во всех контекстах, не затронутых синкопой: neĸtub ‛он напишет’, kul ‛всё’, kull-eh ‛весь он’.

В раннесирийском *i появлялся лишь в безударных закрытых слогах перед yy и (непоследовательно) перед сибилянтами: *àiyyālā ‛помощь’, *àizgaddā ‛вестник’ и, следовательно, не имел фонологической нагрузки. В этой позиции *i сохраняется в обоих позднейших диалектах (*i > i), где [i] приобретает фонемный статус за счет ран.-сир. *ī > i. Раннесирийский *e продолжается в обоих диалектах: вост.-сир. seprå ‛книга’ — зап.-сир. sepro, вост.-сир. qabbel ‛он принял’ — зап.-сир. qabel, вост.-сир. nešqol ‛он поднимет’ — зап.-сир. nešqul. Крайняя редкость *i в раннем сирийском объясняется тем, что еще в прасирийский период несинкопированный *i повсеместно перешел в *e.

Раннесирийский *ō происходит из *aw в закрытом слоге (например *sawpā ‛конец’, сопряженная форма *sōp), а также из *ā в результате непоследовательного перехода *ā > *ō перед сонорными, например вост.-сир. zâorå ‛малый’ — зап.-сир. zâuro, вост.-сир. gďolå ‛локон’ — зап.-сир. gďulo, вост.-сир. gelyonå ‛откровение’ — зап.-сир. gelyuno; *ō всегда присутствует в имени деятеля, образуемом от глаголов G-породы: вост.-сир. qåṭolå ‛убийца’ — зап.-сир. qoṭulo.

В восточно- и западносирийском долготные противопоставления были утрачены, поэтому синкопа гласных, в раннем сирийском обусловленная их количественными характеристиками, стала в обоих диалектах историческим чередованием, не связанным с фонетической позицией. Восточносирийские гласные /å/ и /ę/ никогда не подвергаются синкопе, поэтому нельзя исключить, что в эпоху расцвета К.с.я. эти гласные сохраняли долготу как фонетическое свойство; тем не менее вокалические противопоставления /å/ vs. /a/ и /ę/ vs. /e/ имели качественный характер. Из западно-сирийских гласных фонем не синкопируются /o/ и /i/.

Геминация согласных в К.с.я. не имеет фонологической нагрузки. К.с.я. имел фиксированное экспираторное у д а р е н и е на последнем слоге. Этимологические долгие заударные гласные *ī и *ū регулярно отражаются на письме нечитаемыми буквами y и w: mlk-y [malk] ‛мой царь’, qṭl-w [qṭal] ‛они умертвили’. Уже в ранний период К.с. я. эти гласные не учитывались в стихосложении; вероятно, что они отпали еще до создания К.с.я.

В конце I тыс. н. э., когда лежавший в основе К.с.я. живой язык уже вымер, в восточносирийском традиционном литургическом чтении возобладало фиксированное ударение на пенультиме, в западносирийском — на ультиме, если она закрытая, в противном случае — на пенультиме.

Cирийские филологи еще в доарабский период разработали знаки пунктуации (точки и сочетания из двух точек с фиксированным положением относительно друг друга и строки) для передачи супрасегментных явлений; грамматическая традиция называет их puḥḥåmę, букв.‛сопоставления’ (т. е. соотнесение подобных языковых явлений). Знаки пунктуации (или «акценты») регулярно применялись в рукописях сирийской Библии, так как они обеспечивали правильную передачу смысла при литургическом чтении, в других текстах они встречаются реже. Акценты указывают, в частности, на интонационное выделение вопроса и приказа, паузу, повышение тона при инверсии, понижение тона в придаточных и т. п. Просодическое и синтаксическое значение акцентов изучено недостаточно.

Шумные согласные подвергались регрессивной контактной ассимиляции к следующему шумному по звонкости/глухости. Об этом известно из работ сирийских грамматиков и из немногочисленных орфографических ошибок в рукописях, например lmdbr вм. lmtbr ‛ломать’, nàgdwn, зап.-сир. вм. nàqdwn ‛они сожгут’ (√yqd), nskà вм. nzkà ‛он выиграет’.

Перед закрывающими слог гортанными и r имеет место регулярный переход e > a: neddaâ ‛он узнает’ (ср. netteb ‛он сядет’), dabbar ‛он вывел’ (ср. zabben ‛он продал’).

В безударном слоге перед закрывающим слог š (обычно в префиксах) этимологическиий a иногда переходит в e: tešbuḥuå ‛прославление’, àeškaḥ ‛найти’. В восточносирийском гласный a в сочетании aw переходит в å: yåwmå ‛день’ вм. yawmå, ḥåwwi ‛он показал’ вм. ḥawwi. В западносирийском раннесирийское сочетание *āw переходит в aw, например malkaw (< *malkā + hu) ‛он — царь’, букв. ‛царьон’ (предикативное существительное с энклитическим местоимением-подлежащим).

Восточносирийский переход, по-видимому, объясняется ассимиляцией к w (a > å), а западносирийский — диссимиляцией, так как в этом диалекте *ā > o.

Морфонологические сведения.

К.с.я. не знает знаменательных слов, состоящих из одной фонемы. Однофонемными являются некоторые служебные проклитики, а именно непроизводные предлоги b- ‛в’, l- ‛к’, союз w- ‛и’, относительное местоимение d-.

Наряду с типичными для большинства семитских языков «сильными» и «слабыми» трехсогласными глагольными корнями, в К.с.я. обильно представлены также четырехсогласные глагольные корни, от которых образуются глагольные лексемы по морфологическим моделям «интенсивных» пород D и tD.

По разным (преимущественно этимологическим) основаниям можно выделить следующие наиболее важные разновидности четырехсогласных глагольных корней.

— Корни, для которых трехсогласные этимоны в К.с.я. неизвестны: plhd ‛разогнать, рассеять (войско)’, lḥkš ‛льстить, ласкаться’.

— Четырехсогласные корни, имеющие R2r: ârbl ‛просеивать’, ârdl ‛обвинять’, ârpl ‛закутывать, облекать’, ârpn ‛дарить’, ârmš ‛пачкать, осквернять’ ârql ‛искажать’, prns ‛надзирать, заботиться’, prpâ ‛полоскать’, ârgl ‛катить’, ârzl ‛сгибать’, ârṭl ‛обнажать’, srâp ‛прорастать, проращивать’, qrṭl ‛отрубать’. Как видно из примеров, многие из этих корней имеют R1â, а также еще один сонорный. Некоторые из этих корней прозрачно соотносятся с сирийскими трехсогласными корнями без r, употребляемыми в D-породе, ср. âaggel ‛катить’ vs. âargel с тем же значением.

— Редуплицированные корни R1R2R1R2: blbl ‛запутывать’, grgr ‛тащить’, zâzâ ‛трясти’, rmrm ‛поднимать’. Образованные от них глаголы близки по семантике к переходным глаголам, образованным от корней с теми же корневыми согласными R1R2R2 и R1wR2 по разным породным моделям, ср. G √grr ‛вытаскивать’, K √rw ‛поднимать’.

— Отыменные четырехсогласные корни, образованные за счет интерпретации согласных этимона как радикалов, например mškn ‛брать или отдавать в залог’ (< meškån-å ‛залог’), tlmd ‛учить’, ‛проповедовать (христианство)’ (< talmiď-å ‛ученик, последователь’), dmwt ‛придавать форму’ (< dmuu-å ‛образ, форма’), byty ‛ввести в семью, одомашнить’ (< bayt-å ‛дом’), brnš ‛вочеловечить’ (< bar- ànåšå ‛человек’). — Четырехсогласные корни, возникшие при заимствовании иностранных слов, глаголов или существительных: hymn ‛верить’ (заимствование западноарамейского глагола *haymin или древнееврейского häà:min), prgl ‛приказывать, наставлять’ (< греч. παραγγέλλω ‛передавать сообщение, приказывать’), qṭrg ‛обвинять’ (< посткласс. греч. κατήγωρ ‛обвинитель’).

Непроизводные существительные К.с.я. в большинстве своем относятся к семитским первичным именам либо к заимствованиям. У первичных имен фонологическая структура корней по большей части не отличается от структуры основ производных имен. Единственное различие состоит в том, что у производных имен нет основ, состоящих из двух согласных с синкопируемой гласной между ними. Корни первичных имен можно разделить на трех-, двух- и четырехсогласные.

Корни с тремя «целыми» согласными часто образуют фонологическую структуру с двумя синкопируемыми гласными, распределенными по морфологическим позициям.

Абсолютная (и сопряженная) форма имеют вид R1R2VR3, предсуффиксальная форма имеет вид R1VR2R3: broĸ ‛колено’ — burk-å, grem ‛кость’ — garm-å, dhab ‛золото’ — dahb-å, dnob ‛хвост’ — dunb-å, dqan ‛борода’ — daqn-å, knep ‛крыло’ — kenp-å, kuep‛плечо’ — kaup-å.

Хорошо представлен также тип первичных имен с невыпадающей гласной между R2 и R3: tlåu-å ‛три’, àalåh-å ‛бог’, ànåš-å ‛люди’, bâir-å ‛скот’, ḥzir-å ‛свинья’, âbur-å ‛(собранное) зерно’, sgol-å ‛виноградная гроздь’.

Первичные имена со вторым геминированным радикалом относительно немногочисленны: yammin-å ‛правая рука’, leššån-å ‛язык’, ṣeppar ‛птица’ (абс. ст.).

Двухсогласные первичные имена составляют важный слой базовой лексики К.с.я.: àab-å ‛отец’, bar/br-å ‛сын’, ḥaď/ḥď-å ‛один’, yaď/àiď-å ‛рука’, bęr-å ‛колодец’, šeu/ àešu-å ‛ягодицы’, pum-å ‛рот’, šum/šm-å ‛имя’. Примеры четырехсогласных первичных имен: àarnb-å ‛заяц’, kawkb-å ‛звезда’, tmåny-å ‛восемь’, âuqbr-å ‛мышь’.

В К.с.я. имеются первичные имена женского рода разных структурных типов, основа которых включает суффиксальный показатель женского рода -t/-u, например àarmalt-å ‛вдова’, àamu-å ‛рабыня’, sepu-å ‛губа’.

С точки зрения фонологической структуры корня среди непроизводных имен иноязычного происхождения следует различать ранние заимствования (преимуществен-но из семитских языков и древнеперсидского) и поздние заимствования, среди которых преобладают индоевропеизмы (греческого, латинского и среднеперсидского происхождения), составляющие большой пласт культурной лексики К.с.я.

Существительные первой группы были унаследованы К.с.я. из его непосредственного языка-предка (т. е. общевосточноарамейского) либо заимствованы из других арамейских языков; по фонологической структуре корня они в большинстве случаев не отличаются от исконной лексики: maškån-å ‛залог’ (< акк. maškānu), šladd-å ‛труп’ (< аккад. šalamtu), àelp-å ‛кораблик, лодка’ (< аккад. eleppu), àestęr-å (зап.-сир. -i-) ‛серебряная монета’ (< греч. στατήρ), råz-å ‛тайна’ (< др.-перс. rāza-), dåuå ‛закон’ (< др.-перс. dāta-).

Существительные второй группы вошли непосредственно в К.с.я. в период массового заимствования иноязычной лексики, которое было обусловлено специфической языковой ситуацией многие из этих заимствований обладают фонологической формой, не характерной для исконных имен: в основе могут присутствовать четыре или пять разных согласных, ни одна из которых по своему качеству не отождествляется как аффиксальная, в именных основах часто встречается скопление идентичных эмфатических согласных, не характерное для сирийских корней; просодический облик основы может не соответствовать внешней форме ни одной из сирийских словообразовательных моделей; в западносирийских заимствованиях из греческого встречается не свойственная исконной лексике фонема /í/.Ср. следующие примеры: qesṭonår-å ‛палач’ (< греч. κουεστιονάριος < лат. quaestionarius), ueàåriyá ‛теория’ (< греч. θεωρία), зап.-сир. àeíisqoí-o ‛епископ’ (< греч. επίσκοπος), àesṭraṭiyoṭ-å ‛солдат’ (< греч. στρατιώτης), qṭirq-å ‛колчан’ (< ср.-перс. kantigr).

При присоединении некоторых связанных местоимений к существительным и финитным глаголам имеет место фузия на морфемном стыке. У ряда форм глаголов со «слабыми» корнями флексия сливается с основой. Внутреннее сандхи изредка наблюдается при словосложении.

В К.с.я. корневые и аффиксальные морфемы различаются по допускаемым в них наборам согласных. В состав корня может входить любая из согласных.

Последовательность R1-дентальный (d/t/ṭ) + R2-сибилянт (s/z/ṣ/š) в исконной лексике почти не встречается; среди немногих исключений можно упомянуть лексемы ṭšå ‛скрывать’, tšaâ ‛девять’.

В восточноарамейском диалекте, ставшем основой К.с.я., в составе лексемы не допускалось два вхождения фарингала â, поэтому еще в дописьменный период â1 > à в порядке диссимиляции по отношению к â2. Это правило затронуло корни, где некогда появились два звука â за счет совпадения рефлекса прасем. *ś с â (*ś > â), ср. àelâ-å ‛ребро’ (< *śil(a)â-), àaraâ (зап.-сир. àeraâ) ‛он встретил’ (< *√ârś); это правило распространилось также на сложные слова: àarbuaâsar ‛четырнадцать’ (< *àarbaâatâasar), šbåuaâsar ‛семнадцать’, tšåuaâsar ‛девятнадцать’ (в этих числительных à > 0,; формы числительных ‛четыре’, ‛семь’, ‛девять’ см. в 2.3.3.). Звонкий и глухой фарингалы, однако, совместимы в составе лексемы: ḥďaâsar ‛одиннадцать’.

Для лексического выражения неопределенности или нереферентности может употребляться числительное ḥaď ‛один’ в значении ‛некий’, ‛какой-нибудь’. В К.с.я. есть две серии указательных местоимений, для ближнего и дальнего дейксиса.

Наиболее частотные дейктические локативные наречия: håĸå ‛здесь’, tnån ‛здесь’, tammån ‛там’. К временным дейктическим наречиям относятся håšå ‛сейчас’, yawmånå ‛сегодня’, tmål и àetmål y ‛вчера’, mḥår ‛завтра’.

Для поддержания связи с предтекстом часто используются частицы dęn ‛же’ и gęr‛ведь’, которые в этой функции ставятся после первого знаменательного слова предложения: hu1 dęn2 lå3 ṣbå4 ‛<Ему дали пить уксусу, смешанного с желчью> он1 же2 не3 захотел4’; šådęn- персы назвали «уничтожение» > ведь2 посредством той машины4 амидяне3 метали1 камни5’.

Чужая речь вводится частицей lam: l-ḥaṭṭåyå lam àåmar l-ęh àalåhå ‛Грешнику Бог говорит следующее’.

В диалоге и других «дискурсивных» жанрах (например в проповеди) три финитные глагольные формы — претерит, презенс и футурум — обнаруживают дейктические употребления.

Претерит имеет перфективное видовое значение и указывает на предшествование ситуации моменту речи, презенс — на одновременность моменту речи или на будущее: šabḥeuпрет. w-uub mšabbaḥ- yåďâittonпрез. kuåbę w-lå ḥayl-ęh d- l-melu-ęh d- àalåhå lå ànåš mṭåпрет. àaw måṭęпрез. l-såĸ-ęh ‛Слова Божьего никто до конца его не постигпрет. и не постигнетпрез.’.

Футурум иногда употребляется (в порядке свободного варьирования с презенсом) в значении «чистого» будущего, однако обычно обнаруживает различные оттенки косвенной модальности в плане настоящего-будущего: lå nehwęфут. tub ṭawpånå ‛Потопа больше не будетфут.’, dinå kęnå d-ливый суд Божий, на котором он будет держать/ему придется держатьфут. ответ’, månå dęn nę àmarфут. ‛Что же нам сказатьфут.?’, àeuâlebфут. w-lå neâlobфут. ‛(Пусть) он будет обиженнымфут., но сам (пусть) не обижаетфут.’. Футурум регулярно употребляется в придаточных, распространяющих предикаты со значением модальности, волеизъ явления и манипуляции.

Презенс употребляется (значительно реже, чем футурум) в модальных значениях в плане настоящего-будущего: âal månå måàeuпрез. ‛Зачем ему умиратьпрез.?’, låĸ1 àaykannå2 šåbqinпрез. låĸ1 ‛Как2 тебе1 можно простить (букв. ‛прощаютпрез.’)?’, kbar dęn àåmarпрез. ànåš, а также kbar ànåš nę àmarфут. ‛Допустим, кто-нибудь скажет’.

Формы презенса и футурума со значением будущего (возможно, с модальной окраской) могут чередоваться внутри одного высказывания: ḥeryånę håwęnпрез. d- àaykanå lam qåyminпрез. miuę wa-b- следующем: как воскреснутпрез. мертвые и в каком теле они придутфут.’.

Таким образом, в К.с.я. презенс, инновационная глагольная форма, конкурировал с футурумом во всех контекстах, где последний мог употребляться, и, вероятно, вытеснял футурум из живого восточноарамейского диалекта, лежащего в основе К.с.я. Статистические корпусные исследования по распределению этих глагольных форм не проводились.

Наречия образуются от различных имен, значение которых допускает такую деривацию, по продуктивной модели «производящая основа + суф. -åàiu»: šappir-åàiu ‛прекрасно’ < šappir- ‛красивый’, àalåh-åàiu ‛божественно’ < àalåh- ‛бог’, nåmos-åàiu ‛законно’ < nåmos- ‛закон’. Как принято считать, морфологически непервообразный суффикс -åàiu возник из комбинации суффикса относительных прилагательных -åy c показателем женского рода -t.

О дейктических локативных и временных наречиях см. в 2.3.6.; наиболее частотные темпоральные наречные лексемы: håšå ‛сейчас’, luqdåm ‛прежде’, håydęn ‛затем’, âďakkęl (зап.-сир. -i-) ‛все еще’, àemau y ‛когда?’; модальные: håĸęl (зап.-сир. -i-), håĸannå, håĸan ‛таким образом’, àa yĸ ‛как’.

Вопросительные местоимения: man, mannu (м. р.) (< *man-hu), mannhi (ж. р.) ‛кто?’; må, mån, månå, månåw (< *månå-hu) ‛что?’; àaynå (м. р.) ‛какой?’, àaydå (ж. р.), àaylęn (мн. ч.); àaykan, àaykannå ‛как?’. Значение ‛некто’ выражается местоимением man.

Неизменяемая частица d- выступает в функции посессивного предлога? относительного местоимения, а также союза, вводящего разные типы придаточных предложений.

Частотное неопределенное местоимение meddem ‛нечто, что-нибудь, некий’ выступает в сочетании с существительными в единственном и множественном числе и с прилагательными, которые при этом субстантивируются: meddem yuurån ‛некие выгоды’, mawhabtå meddem ‛некий дар’, meddem rabbå ‛нечто великое’. Сочетание meddem с d- употребляется как неопределенно-относительное местоимение: meddem d-nuĸråy l- àalåhå ‛нечто, что (было бы) враждебно Богу’.

Существительное kol ‛совокупность, целостность’ имеет также «местоименное» значение ‛всякий, целиком, все, всё’. В этом значении оно употребляется как вершина сопряженного сочетания либо как приложение, согласующееся с определяемым в роде и числе посредством связанных посессивных местоимений: kol àaurå ‛всякое место’, mďinttå kull-åh ‛весь город’ (букв. ‛город — его совокупность’), kull-ęh kenšå ‛вся толпа’. Элемент kol входит в состав производных местоимений: kol man d-, kol àaynåd- ‛всякий кто’.

Репертуар частиц невелик. Побудительная частица nà (вост.-сир. nę, зап.- сир. ni) используется с императивом и 1-м лицом единственного числа футурума: qrob-nę ‛Подойди же!’, àequm-nę ‛Дай-ка я встану!’. Из греческого заимствована модальная частица с потенциальным значением ṭåĸ ‛возможно’ (< τάχα ‛возможно’).

Она употребляется с футурумом: ṭåĸ neštĸaḥфут. li sabrå ‛Возможно, у меня естьфут. надежда’. Так же употребляется потенциальная частица kbar, относящаяся к исконной лексике: kbar nessabфут. b-àappay ‛Быть может, он приметфут. меня’. Энклитическая частица hw ‛тот’ употребляется как показатель ремы: lĸon-hu àihib l-meddaâ ‛Дано знать — (именно) вам’.

Местоимения.

Номинативные энклитики 1-го и 2-го лица используются как подлежащие именных предложений, они имеют долгие и краткие орфографические формы (в колонке «энклитики» они разделены запятой). Долгие формы употребляются с предикатами-существительными, а краткие формы (наряду с долгими) употребляются с предикатами-причастиями и (реже) прилагательными. Краткие формы записываются слитно с предикатом, например špyrtyn [šappiråttęn] ‛вы (ж. р.) прекрасны’; долгая орфографическая форма имеет здесь вид špyrn àntyn. Живое произношение в случаях орфографического варьирования передавалось краткими написаниями.

Номинативная энклитика 3-го лица единственного числа мужского рода (орфографически hw c нечитаемой буквой h) реализуется как [u] после согласного и как [w] после гласного, буква h иногда не выписывается. Произношение номинативной энклитики hy ‛она’ следует тем же правилам.

Облик связанных притяжательных местоимений, кроме 3-го лица множественного числа, зависит от исхода существительного-носителя (такие алломорфы разделены в таблице косой чертой). Местоимение 1-го лица единственного числа, связанное с согласным ауслаутом, не произносится: din y ‛мой суд’; при его присоединении к –ay ауслаут имеет вид -ay (< *-ay-ya): dinay ‛мои суды’. Местоимения 2-го лица единственного числа при исходе на согласный реализуются как -åĸ (м. р.), -ęĸ y (ж. р.); при присоединении к -ay они имеют вид -k (м. р.), -k y (ж. р.): din-ęĸ y ‛твой (ж. р.) суд’ — dinay-k y ‛твои (ж. р.) суды’. Местоимение 3-го лица единственного числа мужского рода после согласных имеет вид -ęh, при присоединении этого местоимения к исходу на -ay ауслаут принимает вид -awh y: dinawh y ‛его суды’. Местоимение 3-го лица единственного числа женского рода после согласных имеет вид -åh, при присоединении этого местоимения к основе на -ay ауслаут принимает вид -ęh (записывается -yh, dinę yh ‛ее суды’. В таком же распределении — в зависимости от исхода основы на согласный или на -ay — формы местоимений 1 л. мн. ч. -an/-n, 2 л. мн. ч.-ĸon/-ĸęn и -kon/-kęn.

Объектное местоимение 3-го лица единственного числа мужского рода в ряде случаев ясно вычленяется и имеет вид -ęh, например при претерите глаголов с сильными корнями в 3-м лице единственного числа мужского рода: šadr-ęh ‛он отправил его’.

Это местоимение представлено также рядом алломорфов, слившихся с финитной формой. Так, форма qṭaltåyh y ‛ты умертвилпрет. его’ возникла в результате последовательного применения ряда историко-фонологических правил к гипотетической пра- форме *qatalṭa-hu.

Прилагательные

Как видно из парадигмы, у прилагательных в мужском роде число выражается кумулятивно со статусом и родом; у прилагательных в женском роде представлены как кумулятивные, так и линейно членимые словоизменительные показатели; так, в словоформе biš-å-u-å есть три суффикса, выражающих множественное число, женский род и нормальный статус.

Существительные мужского рода в большинстве своем имеют тот же набор суффиксов, выражающих значения числа и статуса, что и прилагательные в мужском роде (о нерегулярных формах множественного числа существительных мужского рода

Так же склоняются непроизводные существительные женского рода, не имеющие родового показателя в обоих числах.

Деривативный суффикс женского рода имеет несколько алломорфов в зависимости от значений числа и статуса, в данном случае этот суффикс представлен рядом алломорфов å/au/u/0 (нулевая форма — в абсолютном статусе множественного числа).

Существительные женского рода, образованные от имени деятеля D-породы посредством суффикса -iu, склоняются следующим образом: единственное число — абс. ст. mqablån-yå ‛та, кто принимает’, сопр. ст. mqablån-yau, норм. ст. mqablån-iu-å; множественное число — абс. ст. mqablån-y-ån, сопр. ст. mqablån-y-å-u, норм. ст. mqablån-y-å-u-å. Этот суффикс имеет алломорфы yå/yau/iu/y/y(å)u, в последнем случае с инфиксацией флективного показателя множественного числа в деривативный суффикс.

Глагол

Сильный глагол G-породы класса a/o: kuab ‛писать’

«Долгие» варианты финитных форм представляют собой инновацию, отчасти вызванную потребностью различить омонимы, возникшие после падения исторически долгих заударных гласных в ауслауте словоформ. Вероятно, эти формы возникли тогда, когда синкопа безударных кратких гласных в открытом слоге утратила автоматический характер, ср. например новую форму претерита 3-го лица множественного числа мужского рода kuabún с kuabw, прямым продолжением унаследован- ной формы. Данные о соотношении долгих и кратких форм в разные периоды и в разных текстовых корпусах отсутствуют. Т. Нёльдеке отмечает лишь, что для императива множественного числа женского рода долгая форма kuobęn «намного частотнее», чем краткая форма kuob y. О долгих вариантах финитных форм в других среднеарамейских языках см. статью «Арамейские языки» в наст. издании. В западносирийских текстах унаследованная форма претерита 3-го лица множест- венного числа женского рода часто записывается как ktby [kuab]. Футурум 3-го лица единственного числа женского рода записывается как tktwby [teĸtub]. Такая практика необходима для орфографического противопоставления по отношению к омонимичным формам — претериту 3-го лица единственного числа мужского рода и футуруму 2-го лица единственного числа мужского рода.

В представленных ниже парадигмах спряжения глаголов в претерите, футуруме и императиве «долгие» варианты личных форм, как правило, не приводятся, так как предполагается, что все они свободно образовывались — наряду с «краткими» или вместо них — в тех или иных текстовых корпусах К.с.я. Что касается живого диалекта Эдессы, лежавшего в основе литературного К.с.я., то, вероятно, в исторический период в нем существовали только «долгие» варианты финитных форм. Спряжение сильных глаголов G-породы, принадлежащих к другим вокалическим

классам, отличается от этой парадигмы лишь вокализмом основ в тех

формах, где он проявляется. У всех глаголов G-породы вокализм основы б императива идентичен вокализму основы футурума. Исключение составляют лишь глаголы с R3y, фонологический облик которых сильно отклоняется от обычного из-за слияния основ со словоизменительными суффиксами.

Презенс в К.с.я. представляет собой продукт почти завершенной морфологизации именной предикативной синтагмы, состоявшей из изменяемого по числам и родам активного причастия в абсолютном статусе и энклитических субъектных местоимений. Эти местоимения подверглись фузии, так что по морфологическому статусу они уже ближе к аффиксам, нежели к связанным формам; встречающиеся в рукописной традиции записи «в два слова», показанные в парадигме, представляют собой скорее этимологизирующие написания, ср. в особенности орфографические дублеты для 2-го лица единственного числа мужского рода: qṭlt, где отражается полная фузия, и qṭl ànt, где та же форма записана в виде двух автономных слов. В качестве форм 3-г лица презенса употребляются склоняемые причастия без связанных субъектных местоимений; таким образом, именные суффиксы, выражающие число и род, кодируют в парадигме презенса и значение 3-го лица.

Так же спрягаются предикативные пассивные причастия и другие

предикативные прилагательные: šappiråttęn ‛вы (ж. р.) прекрасны’, zakkåyinnan ‛мы победители’ (букв. ‛побеждающие’), damkinnan ‛мы спим’, так что морфосинтаксически сирийский презенс представляет собой частный случай спрягаемого прилагательного. С формальной точки зрения различие между презенсом и другими спрягаемыми прилагательными заключается в том, что последние регулярно принимают энклитические местоимения 3-го лица, ср. saggiàin àennon ‛они многочисленны’ и qanniṭin àennon ‛он ужасны’ с kol d-âåbeď ‛все, что он делает’ и meuqablå ‛она принимается’. Однако, как видно из примеров, предикативное пассивное причастие qṭil- в разных типах конструкций тоже появляется без поверхностно выраженного подлежащего, то есть его флексия в абсолютном статусе способна употребляться в качестве субъектных суффиксов 3-го лица.

Формы tK (за исключением имеющих префикс футурума t-) обычно записываются с двумя буквами t: [àettaĸtab] àttktb и т. п. Спряжение глаголов R2à полностью определяется правилами реализации гортан- ной смычки: š àel (претерит), neš àal (футурум), š àal (императив)

‛требовать’. У большинства глаголов R1n этот согласный подвергается контактной ассимиляции к R2 в префиксальных формах, т. е. в футуруме и инфинитиве G-породы, а также в K- и tK-породах, например √npl G фут. àeppel ‛я упаду’, инф. meppal, √nsb G фут. àessab ‛я возьму’, инф. messab, √npq G фут. àeppoq ‛я выйду’, инф. meppaq; K прет. àappeq ‛он вывел’, tK фут. nettappaq ‛он будет выведен’. Императив G та- ких глаголов образуется без первого радикала: pel ‛упади!’, sab ‛возьми!’, poq ‛выйди!’. Ассимиляция n не характерна для глаголов с R2 h и ḥ (см. 2.1.3.): àanḥep K‛быть босоногим’, nhar/nenhar G ‛быть светлым’. Императив у них образуется с n: nhar (ср., однако, nḥeu/neḥḥou ‛спускаться’, императив ḥou). В остальном Спряжение глаголов R1n регулярно. Причастия и инфинитивы в К.с.я. являются свободно образуемыми отглагольными именами, т. е. не относятся к словоизменительным формам глагола.

Об орфографическом варьировании в 3-м лице единственного числа мужского рода претерита типа àyzp/yzp [àizep] ‛он взял в долг’ см 2.2.3.

Два частотных G-глагола с R1y образуют футурум, императив и инфинитив по образцу глаголов R1n, то есть R2 геминирован в формах с префиксами, а императив образован без участия первого радикала: àiueb ‛сидеть’ (фут. netteb, имп. teb, инф. met- tab) и àiďaâ ‛знать’ (фут. neddaâ, имп. daâ, инф. meddaâ). Остальные глаголы G-породы R1y с «целым» R3 относятся к классу e/a и в западносирийском имеют i в префиксе футурума, как это показано в парадигме. В этот класс перешли также все немногочисленные глаголы e/a c этимологическим R1à, ср. следующие формы в западносирийской огласовке: G àilep/ni àlap ‛изучать’ (D àallep ‛обучать’; претерит G àilep уподобился претериту глагола с R1y); G àireĸ/ni àraĸ ‛быть длинным’ (D àarreĸ ‛продлевать‛).

В футуруме и инфинитиве глаголов G-породы с R1y после префикса

регулярно выписывается графема à: это орфографическая фиксация структурного тождества этих форм и соответствующих форм глаголов R1à с типовым a в основе футурума. Глаголы одновременно R1y и R3y имеют в западносирийском огласовку i в префик- се футурума: √ymy G ‛клясться‛ претерит àymà/ymà [àimo] и ymy [àimi], футурум nàmà [nime]; √yây ‛прорастать’ претерит yâà [àiâo] и yây [àiâi], футурум ni àâe à.

Претерит и императив частотного глагола yhb ‛давать’ (2.2.3.) образуются нерегулярно: прет. 3 л. ед. ч. м. р. yhab, 2 л. ед. ч. м. р. yhabt (рукописи с диакритикой указывают на то, что графема h не читается), но в слоговом ауслауте h произносится: 1 л. ед. ч. yehbeu, 3 л. ед. ч. ж. р. yehbau; императив имеет основу hab.

В ряде форм R3 реализуется как y, в других формах осно-

ва сливается с флексией. То же верно и для производных пород. В

претерите i-вокализм засвидетельствован у небольшого числа глаголов с преимущественно стативной семантикой, однако у некоторых семантических стативов наблюдается колебание типового гласного, например ḥďi и ḥďå ‛он радовался’. Футурум и императив образуются у всех глаголов R3y по единой схеме. Императив множественного числа женского рода обычно имеет долгую форму.

У глаголов G-породы R2 геминирован лишь в интервокальной позиции — в 1-м лице единственного числа и в 3-м лице единственного числа женского рода претерита и в формах активных причастий со словоизменительными суффиксами: tekkeu, tek- kau, tåkkå. Остальные формы претерита образованы от упростившейся основы taĸ-. В формах с префиксами, образующими закрытый слог с R1, удваивается R1: nettoĸ. Это явление имеет место в футуруме и инфинитиве G, во всех формах K и tK (для удвоенных корней эта порода плохо засвидетельствована). В претерите G у всех удвоенных глаголов типовой гласный основы a, в футуруме и императиве по большей части o, у ряда непереходных глаголов a, например ḥam/ neḥḥam ‛быть жарким’, rag/nerrag ‛вожделеть’; единственный глагол с e-вокализмом в футуруме paď/neppeď ‛заблуждаться’. Причастие G единственного числа мужского рода образовано по аналогии с пустыми глаголами, формы с словоизменительными суффиксами имеют геминату (båàez‛грабящий’ — ж. р. båzzå). Пассивные причастия G образуются по образцу сильного

глагола. Удвоенные глаголы в tG, D и tD спрягаются по модели целого, например tG прете- рит àeubzez ‛он был ограблен’, футурум tG 3 л. мн. ч. м. р. neubazzun (чаще с удвоением z в орфографии).

Дериваты частотного √ḥyy (G ‛жить’, претерит ḥyå) образуютпрефиксальные

формы по модели удвоенных глаголов, например G футурум neḥḥę ‛он будет жить’, инфинитив meḥḥå; претерит K-породы àaḥḥi ‛он оставил в живых’.

Морфосинтаксические сведения.

Морфологическое устройство словоформы в исконной лексике К.с.я. в це-

лом такое же, как и в древних семитских языках, например аккадском и древнееврейском.

Сильные глаголы исходной породы имеют корень из трех согласных и две основы — претерит и футурум, с которыми соединяются внешние аффиксы, кодирующие значения лица, числа и рода. Морфологические аномалии обнаруживаются у глаголов со «слабыми» радикалами. У глаголов с R1à первый радикал в части форм синкопируется по морфонологи- ческим правилам, у глаголов с R1y первый радикал иногда реализу-

ется как гласный. У глаголов с R3y в ряде форм первый радикал реализу-

ется как y, в других — сливается с типовым гласным или флексией. У

«пустых» глаголов исходной породы второй радикал всегда реализуется как гласный.

Основы глаголов производных пород образуются посредством сочетания консонантного корня со словообразовательными аффиксами — префиксами и вокалическими диффиксами. Основа глаголов D-породы образуется за счет сочетания трех типов морфем — консонантного корня, вокалического диффикса и операции удлинения второго радикала. Глаголы производных пород с корнями R1à и R3y обнаруживают те же типы аномалий, что и соответствующие глаголы G-породы.

При деривации глаголов от морфологически неанализируемых субстантивных основ (первичных и заимствованных существительных) из этих основ выделяется консонантный корень, от которого образуется глагол по модели одной из производных пород (чаще всего D и tD): talleu ‛утраивать’, ‛делать трижды’ < tlåu-å ‛три’, àallah ‛обожествлять’, àeu àallah ‛становиться причастным божественной природе’ < àalåh-å ‛бог’, zawweg ‛соединять’ < zawg-å ‛узы’ (< греч. ζεῦγος ‛ярмо, упряжка’), zayyen ‛вооружать’, àezdayyan ‛вооружаться’ < zayn-å ‛оружие’ (< др.-перс. *zaina-).

Для К.с.я. характерна большая свобода в образовании деноминативных глаголов, несвойственная более древним семитским языкам. При необходимости едва ли не от любого имени образовывался глагол по консонантно-вокалической схеме D-породы (и реже K-породы). Ср. например четырехбуквенный глагол âanwi (√ânwy) ‛приво- дить (кого-либо) к аскетической жизни’, образованный от существительного âanwåy-å ‛аскет’; оно представляет собой субстантивированное относительное прилагательное âanwåy- ‛склонный к самоограничению’, образованное от субстантивной основы *âanw- ‛смирение (?), униженность (?)’, которая в свою очередь была образована от глагольного корня âny (исторически √*ânw) с базовым значением ‛унижать, смирять’, маргинально засвидетельствованного в К.с.я. лаголом tG-породы àeuâni ‛смиряться’. Это весьма продуктивное правило образования глаголов работает на любом именном материале: оно распространяется в частности на производные имена, иноязычные заимствования и сложные существительные.

У многих частотных существительных обнаруживаются аномалии в флексии, преимущественно при образовании множественного числа. От корня ntl образуется глагол G-породы ‛давать’, имеющий лишь префиксальные

формы футурума и инфинитива: nettel, mettal. Беспрефиксальные глагольные формы с той же лексической семантикой образованы от корня yhb.

Основы отглагольных имен образованы посредством соединения консонант-

ных корней с аффиксами разных типов; у ряда отглагольных моделей геминирован средний радикал. Основы отыменных имен образованы с помощью суффиксов, присоединяемых к производящей основе.

Отглагольные имена, образованные по непродуктивным моделям, не возникли в восточноарамейском вернакуляре, ставшем основой К.с.я., но унаследованы им из праязыковых состояний разной диахронической глубины. Однако и для этих имен мотивирующие их глаголы приводятся ниже в той форме, в которой они засвидетельствованы в К.с.я.

Образование существительных ; Отглагольные существительные; Существительные со значением действия и состояния

К существительным этой семантической группы относятся инфинитивы,

а также имена действия, свободно образующиеся от глаголов G-породы и D-породы. От глаголов G-породы имена действия образуются по модели qṭål-: ḥuåm-å ‛запечатывание’ < ḥuam ‛запечатывать’, âbåď-å ‛дей- ствие’ < âbaď ‛делать’, dmåĸ-å ‛сон’ < dmeĸ ‛спать’. От глаголов D-породы имена действия образуются по модели quṭṭål-: zuhhår-å ‛предупреждение’ < zahhar ‛преду- преждать’, rukkåb-å ‛сочетание, составление’ < rakkeb ‛соединять’, ṭukkån-å ‛хитрость’ < ṭakken ‛хитрить’, ṭukkås-å ‛расположение по порядку’ < ṭakkes ‛располагать по порядку’. Регулярные модели имен действия, ассоциированные с глаголами других пород, не засвидетельствованы. Имена действия часто развивают абстрактные и даже конкретные значения, на- пример ṭukkås-å ‛расположение по порядку’ значит также ‛предписание’, ‛правило’, а также ‛сочинение (написанное по правилам)’.

Имена действия и инфинитивы тождественны по словообразовательной семантике и употребляются в одинаковых синтаксических ролях. Вероятно, что у каждого из этих двух классов существительных есть статистически значимые предпочтения в выборе синтаксических функций, но этот вопрос не изучался. Между инфинитивами и именами действия имеются различия в сочетаемости: инфинитивы в функции любого из членов предложения вводятся предлогом l- с исходным директивным и целеым значением, инфинитивы управляют семантическим объектом-существительным подобно финитному глаголу, а семантический объект имен действия вводится как зависимое в именной группе: ṭuyyåb-ęh d- àewangeliwån ‛подготовка (миссионерской) проповеди’. Таким образом, синтаксически инфинити-

вы ближе к глаголу, чем имена действия. Инфинитивы, в отличие от имен действия, употребляются в предикативной синтагме с значением долженствования: àiu l-i l-mę àmarинф. ‛я должен сказатьинф.’.

Значительное число имен действия образовано (преимущественно от глаголов G-породы) по модели qVṭl-ån-/qVṭl-on- (V = a, u, e): ṭaâw-ån-å ‛заблуждение’ < ṭâå ‛заблуждаться’, àulṣ-ån-å ‛притеснение’ < àalaṣ ‛напирать, притеснять’, àabd-ån-å ‛гибель, разрушение’ < àebaď ‛гибнуть’, beny-ån-å ‛стройка’ < bnå ‛строить’, ḥezw-ån-å ‛взгляд’ < ḥzå ‛смотреть, глядеть’, ḥušb-ån-å ‛подсчет, перепись’ < ḥšab ‛считать’, gely-ån-å и gely-on-å ‛откровение’ < glå ‛раскрывать, давать откровение’, nesy-ån-å ‛попытка’ и nesy-on-å ‛искушение, испытание’ < nassi ‛пытаться, испытывать, иску- шать’, ḥery-ån-å ‛спор’ < àeuḥri ‛спорить, ссориться’.

В К.с.я. есть также имена действия, образованные по ряду непродуктивных (но в ряде случаев частотных) моделей с внешними аффиксами.

По непродуктивной модели ta-qṭVl-(t)-, где V = i, u, a, а (t) — показатель женского рода, образовано небольшое количество имен действия от глаголов D-, tD- и реже K-породы: ta-âdir-å ‛помощь’ < âaddar ‛помогать’, ta-rbi-u-å ‛воспитание’ < rabbi ‛выращивать, воспитывать’, ta-ḥlup-å ‛замена’ < ḥallep ‛заменять’, ta-šniď-å ‛мучение’ < àeštannaď ‛испытывать мучение’, taḥwi-u-å ‛доказывание’ < ḥawwi ‛предъявлять’, ta-ḥnan-t-å ‛мольба’ < àeuḥannan ‛умолять’, ta-wsap-t-å ‛добавление’ < àawsep ‛добавлять’, te-šbuḥ-u-å ‛прославление’ < šabbaḥ ‛прославлять’, ta-wdi-u-å ‛восхваление’ < àawdi ‛восхвалять’.

Некоторые существительные с семантикой действия и состояния образованы по модели ma-qṭVl- (V = a, å): ma-ssab ‛забирание’ < nsab ‛брать’, ma-ddaâ ‛знание’ < àiďaâ ‛знать’, ma-wlåď ‛роды’ < àileď ‛рожать’. В качестве примеров словообразовательной структуры ma-qṭVl- здесь и ниже приводятся формы абсолютного статуса (если они засвидетельствованы в источниках), так как при присоединении суффиксов второй гласный основы /a/ синкопируется: ma-ddaâ — madâ-å ‛знание’ (норм. ст.). Некоторое количество имен действия имеет основу ma-qṭl-ån-: ma-šql-ån-å ‛путешествие’ < šqal ‛поднимать, нести; сниматься с лагеря, отправляться в путь’, ma-âl-ån-å ‛вхождение’ < √âll G ‛входить’, ma-sq-ån-å ‛подъем’ < √slq G ‛подниматься’, maynq-ån-å ‛кормление грудью’ < √ynq K ‛кормить грудью’.

Ряд имен действия образован по модели qṭul-y-: ḥṭup-y-å ‛ограбление’ < ḥṭap ‛захватывать, забирать’, àasur-y-å ‛заковывание’ < àesar ‛связывать’.

Значительное количество имен действия и состояния образовано по непродуктивной модели без внешних аффиксов qṭVl/qVṭl-. Она имеет две реализации: qṭVl — форма абсолютного и сопряженного статусов, qVṭl- — форма, к которой присоединяются словоизменительные суффиксы и связанные местоимения. Для абсолютного и сопряженного статусов, употребление которых ограничено, ниже приводятся лишь засвидетельствованные формы: ḥlem/ḥelm- ‛сон’ < ḥlam ‛спать’, hems-‛размышление’ < hmas ‛размышлять’, âmel/âaml- ‛труд, усилие’ < âmal ‛трудиться, утомляться’, qeṭl- ‛убийство’ < qṭal ‛убивать’, šeuq-/šuuq- ‛тишина, молчание’ < šueq ‛молчать’, gunb- ‛кража’ < gnab ‛красть’, ḥurb- ‛пустыня, опустошение’ < ḥrab ‛опустошать’, neqp- ‛общение’ (особенно сексуальное) < nqep ‛присоединяться, сопровождать’, pgaâ/pegâ- ‛встреча, случай’ < pgaâ ‛встречаться, случаться’. Как видно из примеров, такие имена могут иметь и конкретные значения.

Заметную часть лексического фонда К.с.я. составляют заимствования из греческого и среднеперсидского языков, в контакте с которыми К.с.я. существовал в первой половине — середине I тыс. н. э. Абсолютное и относительно количество г р е ц и з м о в, которые можно обнаружить в стандартных словарях К.с.я., не подсчитано. По оценке К. Чанкальини (веро ятно, преувеличенной), их доля сравнима с удельным весом слов романского происхождения в английском. Однако, как замечает та же исследовательница, заметная концентрация слов греческого происхождения, в том числе неадаптированных варваризмов и (возможно) окказиональных заимствований, характерна преимущественно для буквалистских сирийских переводов греческих вероучительных текстов в эпоху христологических споров. Лексикон восточноарамейского вернакуляра, который стал основой К.с.я., включал некоторое количество грецизмов. Так, в текстах II-го — первой половины III вв. н. э., найденных на территории Осроэны, имеется немногим более 20 существительных греческого происхождения: это преимущественно терминология, связанная с римской администрацией, употреблявшаяся в формулярных частях документов частного права, например hpṭyà ‛консульство’(< греч. ὑπατεία), hpws ‛член сословия всадников’ (< греч. ἱππεύς). Однако большинство грецизмов, появляющихся в корпусе К.с.я., было заимствовано сирийскими христианскими авторами из письменных греческих источников.

По этой причине количество заимствований из греческого в тексте сильно зависит от жанра. Например, в переводах Библии (как Ветхого, так и Нового Заветов) на К.с.я. и в исторических сочинениях доля грецизмов невелика, они в большинстве случаев хорошо адаптированы, а в переводах Библии почти нет глаголов с греческими этимонами. Так, в Пешитте на первую главу

Книги Бытия есть лишь одно грече- ское заимствование (gens-å ‛род, разновидность’ (м. р.) < греч. γένος), которое пере- дает многократно встречающееся в этой главе древнееврейское существительное min ‛вид’ (термин естественнонаучной классификации флоры и фауны). По подсчету С. Брока, в Пешитте на Книгу Бытия в целом содержится всего 12 грецизмов. В библейских переводах с греческого грецизмов больше, чем в переводах с древнееврейского. Так, в Пешитте на Евангелие от Матфея насчитывается 44 заимствования из греческого. В ряде случаев сирийские переводы Нового Завета берут прямо из оригинала существительные с конкретными значениями, для которых с точки зрения переводчиков не нашлось точных эквивалентов в исконной лексике, например, hegmon-å ‛пре- фект, губернатор провинции’ (< греч. ἡγεμών, в оригинальных текстах это слово часто употребляется в значении ‛игумен’) — мн. ч. hegmon-ę. Другим примером такого рода является слово margåniu-å ‛жемчужина’ (< греч. μαργαρίτος): полная адаптация греческого термина проявилась в диссимиляции идентичных сонорных и в переразложении (сегмент -iu- истолкован как словообразовательный суффикс и образовано

множественное число margånyåuå по модели существительных с суффиксом iu.

Множественное число margånyåuå в оригинальных текстах имеет также значение ‛евхаристические дары’. В сирийских хрониках значительная часть грецизмов и латинизмов (заимствованных, как правило, через греческий) — существительные, относящиеся к семантическому полю техники и военного дела, формально адаптированные в разной степени, например klwnn ‛черепаха’, т. е. ‛боевой строй воинов, перекрывающих друг друга

щитами при атаке городских стен’ (< греч. χελώνη ‛черепаха’, в том же переносном значении употребляется у греческих историков), qåṭaraqṭ-å ‛шлюз’ (< греч. καταράκτης ‛водопад; опускная дверь’), pàsà и psà [passá] ‛ров, траншея’ — мн. ч. passę (< лат. fossa ‛ров, траншея’, через посредство греческого), moĸl-å ‛засов, стер- жень’ — мн. ч. moĸl-in, moĸl-ę (< греч. μοχλός ‛стержень, рычаг’). Иначе выглядит состав грецизмов в оригинальных теологических работах на К.с.я.

Здесь можно привести данные о словарном запасе в корпусе, репрезентативном для К.с.я. эпохи его расцвета — в работах Афраата, первого известного нам христианско- го арамейского автора из Сасанидского государства. Согласно традиции, Афраат был настоятелем монастыря в районе древней Ниневии (совр. Мосул), его труды датируются 30–40 гг. IV в. Язык этого автора, носившего иранское имя, считается одним из чистейших образцов К.с.я. как литературного идиома. В сборнике, включающем 23

написанных им прозаических трактата (около 400 тыс. алфавитных знаков), имеется примерно 3 тыс. 100 лексем, из них немногим более 100 заимствований из греческого и не менее 15 иранизмов. Процент вхождений заимствованных словоформ в корпусе не подсчитывался, однако из словарей видно, что эти заимствования не относятся к окказионализмам и многие из них высокочастотны. Двадцать греческих заимствований в этом корпусе — глаголы. К.с.я. неохотно заимствовал глаголы из несемитских языков (хотя, вероятно, несколько чаще, чем другие классические семитские языки).

Однако он легко образовывал глаголы от многочисленных заимствованных существительных по моделям производных пород — точно так же, как от исконных существительных. Глаголы греческого происхождения в корпусе Афраата следуют этому правилу, ср., например K àaksar ‛изгонять’ < àeksåriyá ‛изгнание’ (греч. εζορία), D dammes ‛закладывать ос- нование, строить’ < doms-å ‛дом’ (< греч. δόμος ‛дом’), D pantes ‛вызывать в сознани образы; создавать иллюзии’ < pantasiyá ‛чувство (в смысле ‛любое из пяти чувств, которыми мы воспринимаем мир’)’, ‛способность создавать ментальные образы’ (< греч. φαντασία ‛способность создавать ментальные образы’); однако D qaṭṭes ‛привести в порядок’, возможно представляет собой заимствование греческого аори- ста κατέστησε (форма глагола со значением ‛положить, установить, расставить по по- рядку’).

В К.с.я. существительные-грецизмы служат основами и в других высокопродуктивных словообразовательных правилах. Так, от них образуются наречия с помощью суффикса -åàiu (nåmos-åàiu ‛в соответствии с законом’), а также абстрактные существительные с помощью суффикса –uu и относительные прилагательные с помощью суффикса -åy.

Чаще всего заимствовалась основа греческого существительного, получавшая сирийскую флексию: зап.-сир. àeíisqoí-o à ‛епископ’ — мн. ч. àeíisqoí-e (< греч. ἐπίσκοπος). В других случаях сирийскую флексию получала греческая форма именительного падежа единственного числа, часто для «трехконсонантизации» заимствования: nåmos-å ‛закон’ — мн. ч. nåmos-ę (< греч. νόμ-ος). Слабо адаптированные заимствования сохранили в единственном числе греческую форму номинатива и не получили сирийской флексии, а во множественном числе обнаруживают греческую флексию аккузатива множественного числа разных типов склонений (часто «неправильную» с точки зрения греческой грамматики) либо сирийские суффиксы множественного числа: dyàtyqy [diàauęqę] ‛завет’ — мн. ч. diàauęq-as, diàauęq-us, а также с сирийским суффиксом diàauęq-in (< греч. διαθήκη ‛завещание, завет’), bęmaà ‛престол, амвон, помостки’ — мн. ч. bęma-ṭaà, bęm-as (< греч. βημα ‛ораторская кафедра, судейское сиденье’ — ном.-акк. мн. ч. βῆμα-τα). В исконной лексике К.с.я. есть семантические кальки с греческого; например существительное såhďå ‛свидетель’ приобрело также значение ‛мученик за веру’, калькируя в этом значении греческое μάρτυς ‛свидетель; мученик’, а глагол šabbaḥ ‛восхвалять’ и существительное tešbuḥtå ‛прославление’ усвоили значения ‛мнение’ и ‛иметь мнение’, следуя греческим словам δοξάζω ‛полагать; прославлять’и δόξα ‛мнение; слава’.

С VI в. и особенно в эпоху после арабского завоевания количество грецизмов в текстах на К.с.я. резко возрастает.

Сведения об иранизма х в К.с.я.

Приводимые в настоящем описании, почерпнуты преимущественно из этимологического словаря иранских заимствований в К.с.я., составленного К. Чанкальини. В словаре приводится этимология около 800 слов иранского происхождения, обнаруженных автором в словарях К.с.я. и другой научной литературе. Часть этих иранизмов засвидетельствована лишь в текстах на К.с.я., созданных после завоевания Месопотамии арабами. Если по фонологическим или другим формальным критериям не удается установить, что источником этих заимствований был среднеперсидский, автор считает их заимствованными из новоперсидского — напрямую или через посредство арабского.

Из числа иранизмов, имеющихся в К.с.я., около 40 засвидетельствованы также в имперском арамейском, официальном языке персидской Ахеменидской империи в конце VI–IV вв. до н. э. Фонологический облик этих иранизмов в К.с.я. часто указывает на то, что они были заимствованы в арамейский из древнеперсидского, то есть еще в Ахеменидскую эпоху. Эти заимствования хорошо интегрированы в сирийское именное словоизменение, многие из них относятся к частотной культурной лексике К.с.я., не ассоциирующейся с описанием специфически персидской жизни, например àåppaďn-å ‛дворец, цитадель’ (др.-перс. apadāna-), dayw-ā ‛демон’ (с многочисленными дериватами, именными и глагольными; др.-перс. daiva-); peugåm-å ‛слово, изречение; библейская цитата, поэтическая строка; дело, вещь’ (др-перс. *patigāma- ‛весть’),ward-å ‛роза’ (в многочисленных композитах имеет значение ‛цветок’, др.-перс. *vŕda-‛роза’), puaĸr-å ‛статуя языческого божества’ (др-перс. *patikara- ‛образ’). Такие иранизмы могли попасть в К.с.я. из имперского арамейского либо быть заимствованными языком-предком К.с.я. непосредственно из древнеперсидского. В К.с.я. имеются также иранизмы, отсутствующие в имперском арамейском, фонологический облик которых тем не менее указывает на староиранский источник, например zawtr-å ‛лепешка, предлагаемая идолам’ < авест. zaoìra ‛возлияние, жертвоприношение’.

К. Чанкальини показала, что среднеперсидские слова обычно заимствовались в К.с.я. в их фонетической, а не орфографической форме. Вероятно, это свидетельствует о том, что на Востоке христианские арамейские писатели (и, следовательно, многие другие образованные христиане) были билингвами. Возникающий в этой связи вопрос о соотношении иранизмов в западных и восточных текстах, созданных в эпоху расцвета К.с.я., к сожалению, не изучен. Заимствования из среднеперсидского в значительной своей части относятся к сасанидским реалиям и принадлежат преимущественно к следующим семантическим полям: право, политика, администрация, военное дело — šhnšh ‛царь царей’ (титул сасанидских монархов) < ср.-перс. šāhānšāh, ràd, rd ‛губернатор провинции’ < ср.-перс. rad ‛лидер, господин’, pdkšr ‛правитель’ < ср.-перс. padixšar ‛достоинство, ранг’, qrwgbd ‛начальник ремесленников’ < ср.-перс. kirrōgbed, àsph ‛армия’ < ср.-перс. spāh, nbštg ‛письменный документ’ < ср.-перс. nibištag; религия — àbstg ‛Авеста’ < ср. перс. abestāg, yzd ‛бог’ < ср.-перс. yazd, šnwmn ‛искупительное жертво- приношение’ < ср.-перс. šnūman, mwbdn mwbd ‛главный Маг’ < ср.-перс. mowbedān mowbed, nsk ‛раздел Авесты’ < ср.-перс. nask; ботаника, фармакопея, медицина — ср.-перс. yasm-å ‛жасмин’ < ср.-перс. yāsaman, grmdng ‛лекарственное средство’ < ср.-перс. *garmdānag, drstbd ‛главный врач’ < ср.-перс. drustabed, mwšk ‛мускус’ < ср.-перс. mušk, àmbr ‛амбра’ < ср.-перс. ambar; минералы — àlmsà ‛бриллиант’ < ср.-перс. almās(t), belur-å ‛берилл’ < ср.-перс. bēlūr, dhng ‛малахит’ < ср.-перс. *dahanag. Часть существительных, заимствованных из среднеперсидского, приняла суффикс нормального статуса: yasm-å ‛жасмин’. Такие существительные могут образовывать множественное число нормального статуса.

К основам существительных, заимствованных из иранских языков (в том числе из среднеперсидского), применяются продуктивные правила отыменного словообразования К.с.я. В частности, от них образуются отсубстантивные прилагательные (суффиксы -ån и -åy), диминутивы (суффикс -on) и абстрактные имена (суффикс -u). В К.с.я. нет глаголов, заимствованных напрямую из иранских языков, однако имеются глаголы, образованные по продуктивным моделям от субстантивных основ, представляющих собой хорошо адаптированные заимствования из иранских языков I тыс. до н. э.: zayyen ‛вооружать’ < zayn-å ‛оружие’ (< мид.*zaina-), razzez ‛иметь мистический смысл’ < råz-å ‛тайна’ (< мид. rāza-), mgaš ‛следовать ритуалам магов’ (G-порода, непродуктивная как модель деноминативов), D-порода maggeš ‛колдовать’ < mguš-å ‛маг (зороастрийский жрец)’ (< др.-перс. maguš).

Насколько известно, от именных основ, заимствованных из среднеперсидского, глаголы не образовывались. В этом отношении среднеперсидские заимствования отличаются от грецизмов.

По данным С. Кауфмана, в К.с.я. имеется 128 лексем, заимствованных из аккадского. Из них 107 присутствуют также в имперском арамейском языке (см. статью «Имперский арамейский язык» в наст. издании), другие засвидетельствованы в арамейских языках, современных К.с.я., например: bâeldbåbå ‛противник, враг’ — мн. ч. bâeldbåbę, с дериватом ж. р. bâeldbåbt-å, (< аккад. bēl dabābi ‛процессуальный противник’), maškån-å ‛залог’ (< аккад. maškānu ‛залог’). Согласно Кауфману, в К.с.я. есть 14 аккадизмов, не засвидетельствованных в других арамейских языках, например: tapp-å ‛ручей’ < аккад. atappu ‛канава’, àagur-å ‛обожженный кирпич’ < аккад. agurru, nåmaru-å ‛клетка’ < аккад. nabārtu, kar d- ‛там где’ < аккад. kāru ‛пристань, причал’ (принято считать, что это наречие этимологически связано с многочисленными ассирийскими сложными топонимами, начинавшимися с элемента kār-).

Древнееврейские слова заимствованы преимущественно из текста Ветхого Завета. К гебраизмам принято относить в частности следующие существительные: nbiy-å ‛пророк’ (< др.-евр. nåbi à), âędtt-å ‛церковь’ (< др.-евр. âeďå ‛собрание’), šabu-å ‛суббота; неделя’ (< др.-евр. šabbåu ‛суббота’, последний согласный этимона интерпретирован при заимствовании как показатель женского рода), thom-å ‛морская пучина’ (< др.-евр. təhom), rqiâ-å ‛небесная твердь’ (< др.-евр. råqiaâ).

Представление о заимствованном характере некоторых слов из этого списка (например nbiy-å ‛пророк’) основано скорее на их семантике, чем на фонологических или иных формальных критериях. У К.с.я. как литературного языка нет устных диалектов. Традиционно выделяемые в К.с.я. восточный и западный диалекты различаются преимущественно вокализмом: в период упадка К.с.я. после арабского завоевания чтение (преимущественно) литургических текстов было зафиксировано посредством знаков для гласных и других диакритик. В историческом плане расхождения между восточным и западным вокализмом представляют собой наиболее ранние свидетельства о возникновении, еще в доарабский период, живых диалектов, которые стали предками восточных новоарамейских языков: вероятно, предками языков вроде туройо в верхней Месопотамии (т. е. на западе новоарамейского региона) и северо-восточных новоарамейских языков в районе оз. Урмия, на востоке новоарамейского

региона.



Литература:

• Brock S. Some Observations on the use of Classical Syriac in the Late Twentieth Century // JSS, 1989, vol. 34.

• Brock S. Greek Words in Syriac: Some General Features // Scripta Classica Israelitica, 1996, vol. XV.

• Brockelmann C. Lexicon Syriacum. Halle, 1928 [Berlin, 1892].

• Brockelmann C. Syrische Grammatik mit Litteratur, Chrestomatie und Glossar. Leipzig, 1962 [Berlin, 1905].

• Ciancaglini C. Iranian Loanwords in Syriac. Wiesbaden, 2008.

• Denz A. Strukturanalyse der pronominalen Objektsuffixe im Altsyrischen und klassischen Arabisch. München, 1962 [неопубликованная диссертация].

• Drijvers H., Healey J. Old Syriac Inscriptions of Edessa and Osrhoene: Texts, Translations and Commentary. Leiden et al., 1999.

• Duval R. Traité de grammaire syriaque. Paris, 1881.

• Goldenberg G.On Syriacture // G. Goldenberg. Studies in Semitic Lin-guistics. Jerusalem, 1998.

• Kaufman S. The Akkadian Influences on Aramaic. Chicago, 1974.

• Muraoka T. Classical Syriac. A Basic Grammar with a Chrestomathy. Wiesbaden, 1997. öldeke T. Kurzgefasste syrische Grammatik.

• Darmstadt, 1966 [Leipzig, 1898].

• Payne Smith R. Thesaurus Syriacus. Oxford, 1879–1901, t. 1–2.

Компания Е-Транс оказывает услуги по переводу и заверению любых личных документов, например, как:

  • перевести аттестат с сирийского языка на русский язык или с русского языка на сирийский язык с нотариальным заверением; перевод аттестата с сирийского языка на русский язык или с русского языка на сирийский язык с нотариальным заверением;
  • перевести приложение к аттестату с сирийского языка на русский язык или с русского языка на сирийский язык с нотариальным заверением; перевод приложения к аттестату с сирийского языка на русский язык или с русского языка на сирийский язык с нотариальным заверением;
  • перевести диплом с сирийского языка на русский язык или с русского языка на сирийский язык с нотариальным заверением; перевод диплома с сирийского языка на русский язык или с русского языка на сирийский язык с нотариальным заверением;
  • перевести приложение к диплому с сирийского языка на русский язык или с русского языка на сирийский язык с нотариальным заверением; перевод приложения к диплому с сирийского языка на русский язык или с русского языка на сирийский язык с нотариальным заверением;
  • перевести доверенность с сирийского языка на русский язык или с русского языка на сирийский язык с нотариальным заверением; перевод доверенности с сирийского языка на русский язык или с русского языка на сирийский язык с нотариальным заверением;
  • перевести паспорт с сирийского языка на русский язык или с русского языка на сирийский язык с нотариальным заверением; перевод паспорта с сирийского языка на русский язык или с русского языка на сирийский язык с нотариальным заверением;
  • перевести заграничный паспорт с сирийского языка на русский язык или с русского языка на сирийский язык с нотариальным заверением; перевод заграничного паспорта с сирийского языка на русский язык или с русского языка на сирийский язык с нотариальным заверением;
  • перевести права с сирийского языка на русский язык или с русского языка на сирийский язык с нотариальным заверением; перевод прав с сирийского языка на русский язык или с русского языка на сирийский язык с нотариальным заверением;
  • перевести водительское удостоверение с сирийского языка на русский язык или с русского языка на сирийский язык с нотариальным заверением; перевод водительского удостоверения с сирийского языка на русский язык или с русского языка на сирийский язык с нотариальным заверением;
  • перевести экзаменационную карту водителя с сирийского языка на русский язык или с русского языка на сирийский язык с нотариальным заверением; перевод экзаменационной карты водителя с сирийского языка на русский язык или с русского языка на сирийский язык с нотариальным заверением;
  • перевести приглашение на выезд за рубеж с сирийского языка на русский язык или с русского языка на сирийский язык с нотариальным заверением; перевод приглашения на выезд за рубеж с сирийского языка на русский язык или с русского языка на сирийский язык с нотариальным заверением;
  • перевести согласие с сирийского языка на русский язык или с русского языка на сирийский язык с нотариальным заверением; перевод согласия с сирийского языка на русский язык или с русского языка на сирийский язык с нотариальным заверением;
  • перевести свидетельство о рождении с сирийского языка на русский язык или с русского языка на сирийский язык с нотариальным заверением; перевод свидетельства о рождении с сирийского языка на русский язык или с русского языка на сирийский язык с нотариальным заверением;
  • перевести вкладыш к свидетельству о рождении с сирийского языка на русский язык или с русского языка на сирийский язык с нотариальным заверением; перевод вкладыша к свидетельству о рождении с сирийского языка на русский язык или с русского языка на сирийский язык с нотариальным заверением;
  • перевести свидетельство о браке с сирийского языка на русский язык или с русского языка на сирийский язык с нотариальным заверением; перевод свидетельства о браке с сирийского языка на русский язык или с русского языка на сирийский язык с нотариальным заверением;
  • перевести свидетельство о перемене имени с сирийского языка на русский язык или с русского языка на сирийский язык с нотариальным заверением; перевод свидетельства о перемене имени с сирийского языка на русский язык или с русского языка на сирийский язык с нотариальным заверением;
  • перевести свидетельство о разводе с сирийского языка на русский язык или с русского языка на сирийский язык с нотариальным заверением; перевод свидетельства о разводе с сирийского языка на русский язык или с русского языка на сирийский язык с нотариальным заверением;
  • перевести свидетельство о смерти с сирийского языка на русский язык или с русского языка на сирийский язык с нотариальным заверением; перевод свидетельства о смерти с сирийского языка на русский язык или с русского языка на сирийский язык с нотариальным заверением;
  • перевести свидетельство ИНН с сирийского языка на русский язык или с русского языка на сирийский язык с нотариальным заверением; перевод свидетельства ИНН с сирийского языка на русский язык или с русского языка на сирийский язык с нотариальным заверением;
  • перевести свидетельство ОГРН с сирийского языка на русский язык или с русского языка на сирийский язык с нотариальным заверением; перевод свидетельства ОГРН с сирийского языка на русский язык или с русского языка на сирийский язык с нотариальным заверением;
  • перевести выписку ЕГРЮЛ с сирийского языка на русский язык или с русского языка на сирийский язык с нотариальным заверением; перевод выписки ЕГРЮЛ с сирийского языка на русский язык или с русского языка на сирийский язык с нотариальным заверением;
  • нотариальный перевод устава, заявления в ИФНС с сирийского языка на русский язык или с русского языка на сирийский язык с нотариальным заверением; перевод устава, заявлений в ИФНС с сирийского языка на русский язык или с русского языка на сирийский язык с нотариальным заверением;
  • перевести налоговую декларацию с сирийского языка на русский язык или с русского языка на сирийский язык с нотариальным заверением; перевод налоговой декларации с сирийского языка на русский язык или с русского языка на сирийский язык с нотариальным заверением;
  • перевести свидетельство о госрегистрации с сирийского языка на русский язык или с русского языка на сирийский язык с нотариальным заверением; перевод свидетельства о госрегистрации с сирийского языка на русский язык или с русского языка на сирийский язык с нотариальным заверением;
  • перевести свидетельство о праве собственности с сирийского языка на русский язык или с русского языка на сирийский язык с нотариальным заверением; перевод свидетельства о праве собственности с сирийского языка на русский язык или с русского языка на сирийский язык с нотариальным заверением;
  • перевести протокол собрания с сирийского языка на русский язык или с русского языка на сирийский язык с нотариальным заверением; перевод протокола собрания с сирийского языка на русский язык или с русского языка на сирийский язык с нотариальным заверением;
  • перевести билеты с сирийского языка на русский язык или с русского языка на сирийский язык с нотариальным заверением; перевод билетов с сирийского языка на русский язык или с русского языка на сирийский язык с нотариальным заверением;
  • перевести справку с сирийского языка на русский язык или с русского языка на сирийский язык с нотариальным заверением; перевод справки с сирийского языка на русский язык или с русского языка на сирийский язык с нотариальным заверением;
  • перевести справку о несудимости с сирийского языка на русский язык или с русского языка на сирийский язык с нотариальным заверением; перевод справки о несудимости с сирийского языка на русский язык или с русского языка на сирийский язык с нотариальным заверением;
  • перевести военный билет с сирийского языка на русский язык или с русского языка на сирийский язык с нотариальным заверением; перевод военного билета с сирийского языка на русский язык или с русского языка на сирийский язык с нотариальным заверением;
  • перевести трудовую книжку с сирийского языка на русский язык или с русского языка на сирийский язык с нотариальным заверением; перевод трудовой книжки с сирийского языка на русский язык или с русского языка на сирийский язык с нотариальным заверением;
  • перевести листок убытия с сирийского языка на русский язык или с русского языка на сирийский язык с нотариальным заверением; перевод листка убытия с сирийского языка на русский язык или с русского языка на сирийский язык с нотариальным заверением;
  • перевести листок выбытия с сирийского языка на русский язык или с русского языка на сирийский язык с нотариальным заверением; перевод листка выбытия с сирийского языка на русский язык или с русского языка на сирийский язык с нотариальным заверением;
  • перевести командировочные документы с сирийского языка на русский язык или с русского языка на сирийский язык с нотариальным заверением; перевод командировочных документов с сирийского языка на русский язык или с русского языка на сирийский язык с нотариальным заверением;
  • и нотариальный перевод, перевод с нотариальным заверением с сирийского языка на русский язык или с русского языка на сирийский язык с нотариальным заверением других личных и деловых документов.

    Оказываем услуги по заверению переводов у нотариуса, нотариальный перевод документов с иностранных языков. Если Вам нужен нотариальный перевод с сирийского языка на русский язык или с русского языка на сирийский язык с нотариальным заверением паспорта, загранпаспорта, нотариальный с сирийского языка на русский язык или с русского языка на сирийский язык с нотариальным заверением перевод справки, справки о несудимости, нотариальный перевод с сирийского языка на русский язык или с русского языка на сирийский язык с нотариальным заверением диплома, приложения к нему, нотариальный перевод с сирийского языка на русский язык или с русского языка на сирийский язык с нотариальным заверением свидетельства о рождении, о браке, о перемене имени, о разводе, о смерти, нотариальный перевод с сирийского языка на русский язык или с русского языка на сирийский язык с нотариальным заверением удостоверения, мы готовы выполнить такой заказ.

    Нотариальное заверение состоит из перевода, нотариального заверения с учётом госпошлины нотариуса.

    Возможны срочные переводы документов с нотариальным заверением. В этом случае нужно как можно скорее принести его в любой из наших офисов.

    Все переводы выполняются квалифицированными переводчиками, знания языка которых подтверждены дипломами. Переводчики зарегистрированы у нотариусов. Документы, переведённые у нас с нотариальным заверением, являются официальными и действительны во всех государственных учреждениях.

    Нашими клиентами в переводах с сирийского языка на русский язык и с русского языка на сирийский язык уже стали организации и частные лица из Москвы, Санкт-Петербурга, Новосибирска, Екатеринбурга, Казани и других городов.

    Е-Транс также может предложить Вам специальные виды переводов:

    *  Перевод аудио- и видеоматериалов с сирийского языка на русский язык и с русского языка на сирийский язык. Подробнее.

    *  Художественные переводы с сирийского языка на русский язык и с русского языка на сирийский язык. Подробнее.

    *  Технические переводы с сирийского языка на русский язык и с русского языка на сирийский язык. Подробнее.

    *  Локализация программного обеспечения с сирийского языка на русский язык и с русского языка на сирийский язык. Подробнее.

    *  Переводы вэб-сайтов с сирийского языка на русский язык и с русского языка на сирийский язык. Подробнее.

    *  Сложные переводы с сирийского языка на русский язык и с русского языка на сирийский язык. Подробнее.

    Контакты

    Как заказать?

  •  Сделано в «Академтранс™» в 2004 Copyright © ООО «Е-Транс» 2002—2018