EN
   Е-Транс
    Главная        Контакты     Как заказать?   Переводчикам   Новости    
*  Переводы
Письменные профессиональные


Письменные стандартные


Устные


Синхронные


Коррекция текстов


Заверение переводов
*  Специальные
 Сложные переводы


 Медицинские


 Аудио и видео


 Художественные


 Локализация ПО


 Перевод вэб-сайтов


 Технические
*  Контакты
8-(383)-328-30-50

8-(383)-328-30-70

8-(383)-292-92-15



Новосибирск


* Красный проспект, 1 (пл. Свердлова)


* Красный проспект, 200 (пл. Калинина)


* пр. Карла Маркса, 2 (пл. Маркса)
*  Клиентам
Отзывы


Сертификации


Способы оплаты


Постоянным Клиентам


Аккаунт Клиента


Объёмные скидки


Каталог РФ


Дополнительные услуги
*  Разное
О Е-Транс


Заказы по Интернету


Нерезидентам


Политика в отношении обработки персональных данных


В избранное  значок в избранном









Подробная информация об угаритском языке
Угаритский язык

Угаритский язык — мёртвый язык из семьи семитских языков — язык населения древнего Угарита.

В 1929 г. в районе Рас-Шамра (Сирия) на развалинах древнего города Угарит было раскопано большое количество глиняных клинописных табличек. Некоторые были написаны по-аккадски и представляли собой дипломатическую переписку, частную корреспонденцию, а также словари (аккадские слова с переводом на местный язык). Большинство же оказались текстами мифологического характера, записанные западносемитским письмом, адаптированным к глине, и потому похожим на аккадскую клинопись. Расшифровка угаритских табличек дала ценнейшие сведения о ханаанской мифологии и о более древнем, по сравнению с ивритом, западносемитском языке.

Таблички, которые донесли до нас угаритскую литературу, датируются XIV—XIII вв. до н. э., не менее, чем на полтысячелетия старше наиболее древних надписей на иврите — по оценкам некоторых учёных примерно соответствуя периоду написания на иврите древнейших частей Библии. Мифологическая и культурологическая информация позволяет отнести к общеханаанским целые фрагменты Библии (текст о Данииле, фрагменты многих других сюжетов).

Язык угаритских табличек чрезвычайно близок к современной ему форме иврита (иврит древнейшего корпуса Библии), но сохранил ряд архаичных фонетических черт по сравнению с ивритом или финикийским. Хотя угаритский алфавит, как и все западносемитские алфавиты, передает только согласные, в нём есть три отдельных знака для передачи «алефа» с гласными a, i и u (матрес лекционис). Это, а также наличие некоторых угаритских слов (глосс) в аккадской передаче, в которой есть гласные, хотя и не вполне однозначно, позволяет более-менее надёжно установить и гласный состав слова.

Угаритский язык — близок к ханаанским языкам, (финикийскому, ивриту и др.), а по мнению части учёных, просто принадлежит к их числу, имеет морфологию — типично западно-семитскую, а лексику — семитскую с заимствованиями из хурритского языка.

Угаритский алфавит — клинообразной формы, консонантный.

В языке выявлены три стиля, различающиеся фонетически:

1. архаичный,

2. классический,

3. «вульгарный».

Архаичный стиль почти не отличался от прасемитского (отсутствовали лишь латеральные сибилянты как особые фонемы). Классический и «вульгарный» имеют тенденцию к потере интердентальных согласных.

Угаритский алфавит — один из древнейших алфавитов (точнее, абугида). Появился в XV веке до н. э. в Угарите — торговом порту на сирийском берегу Средиземного моря. Использовался для записи местных семитских языков.

Сохранилось некоторое количество мифов, религиозных текстов, а также писем и административных документов, записанных с использованием угаритского алфавита.

Составлен из 30 символов клинописи:

Порядок знаков угаритского письма и их чтение в целом совпадают с порядком знаков в финикийском алфавите (добавлено также несколько знаков для звуков в словах, заимствованных из хурритского языка). Однако в 1980-х годах была обнаружена табличка с угаритским алфавитом, порядок знаков в котором совпадает с порядком знаков в южноаравийском письме.

Знаки угаритского письма не имеет аналогов в других системах клинописи (аккадской, персидской и других), однако форма знаков и их порядок в алфавите наводят исследователей на мысль об общности происхождения с финикийским алфавитом. По мнению Д. Дирингера, А. Лундина и других, угаритский алфавит мог быть клинописной адаптацией знаков ханаанейского письма.

Угарит — древний торговый город-государство Восточного Средиземноморья, находившийся на территории современной Сирии. Остатки его поселений были открыты французскими археологами под руководством Клода Шеффера в 1929—1939 и 1948—1963 годах при раскопках холма Рас-Шамра в 12 км к северу от Латакии (Сирия), приблизительно в 1 км от берега Средиземного моря.

Угарит располагался на холме, известном как Рас-Шамра, на побережье Средиземного моря, где сегодня находится северная часть Сирии. Археологическое городище было случайно открыто в 1928 году крестьянином, вспахивавшим поле.

Древнейшее поселение городского типа в Угарите возникло в неолите, около 6000 г. до н. э. Расцвет многонационального Угарита приходится на второе тысячелетие до н. э. В период расцвета подконтрольная ему территория простиралась на 60 километров с севера на юг, от горы Касиос до Тель-Сукаса, и на 30—45 километров с запада на восток, от Средиземного моря до долины реки Оронт.

В умеренном климате Угарита процветало скотоводство. Земля славилась зерновыми, оливковым маслом, вином, а также древесиной, которой чрезвычайно не хватало в Месопотамии и Египте и на которую был постоянный спрос. Благодаря тому, что в Угарите пересекались важные торговые пути, город стал одним из первых крупных международных портов. Купцы с островов Эгейского моря, из Анатолии, Вавилона, Египта и других стран Ближнего Востока торговали в Угарите металлом, сельскохозяйственными продуктами и множеством товаров местного производства.

Под властью угаритского царя находилось около 180 земледельческих общин. Керамика свидетельствует о сильном влиянии эгейской и кипрской цивилизаций. Обнаружено большое количество надписей критским Линейным письмом и кипро-минойским письмом.

В сфере влияния египтян и хеттов

Древнейшие письменные источники, засвидетельствовавшие существование Угарита, происходят из Эблы (XIX век до н. э.). Из других переднеазиатских источников город упоминается в переписке между царем Ямхада и царем Мари Зимри-Лимом (ок. 1774—1759 годов до нашей эры). В XV веке до нашей эры Угарит упоминается в табличках из соседнего Алалаха.

Египетские фараоны XII династии (ок. 1991—1802 годов до нашей эры) Среднего царства поддерживали с Угаритом дипломатические и торговые связи. Первым свидетельством египетско-угаристских отношений является сердоликовый бисер, датируемый правлением фараона Сенусерта I. В Угарите также были обнаружены стела и статуэтка времён фараонов Сенусерта III и Аменемхета III, статуя царевны Хнумет-нефер-хеджет (супруги Сенусерта II) и сфинкс Аменемхета III, обнаруженный у входа в храм Баала, а также скульптурная группа египетского визиря Сенусер-анха с двумя представительницами его семьи.

Несмотря на экономическое процветание, Угарит всегда был зависимым государственным образованием. Город являлся северным аванпостом египетской державы Нового царства (по крайней мере, начиная с фараонов-завоевателей XVIII династии Тутмоса III или Аменхотепа II) с размещавшимся в нём египетским гарнизоном, пока в XIV веке до н. э. на него, как и на остальное Восточное Средиземноморье, не стало претендовать Хеттское царство (Хатти).

Об этом периоде свидетельствует Амарнский архив, в котором найдены письма в Египет угаритских царей Аммистамру II, Никмадду II и его супруги. Город упоминается в топографическом перечня Аменхотепа III ещё как египетский вассал, но уже вскоре вошёл в состав Хеттского государства. Угарит должен был платить хеттам дань и снабжать их войсками. Войска Угарита вместе с хеттами подавляли подстрекаемое египтянами антихеттское восстание царств Мукиш (Алалах), Нухашше и Ния. За это хеттский царь Суппилулиума I, победивший митаннийского царя Тушратту и установивший контроль над северной Сирией, даровал Угариту значительную часть земель Мукиша.

Впрочем, при фараоне Хоремхебе (1319—1292 до н. э.) Угарит, похоже, был возвращён в сферу египетского влияния, но временно и в последний раз. Угаритские войска входили в хеттскую коалицию, сражавшуюся против Рамсеса II в битве при Кадеше в 1274 году до н. э. В XIII веке до нашей эры Угарит был одним из главных экономических центров Хатти и оказывал сюзерену финансовую помощь в борьбе с Ассирией, а во второй половине столетия — и непосредственно военную.

Уничтожение города: «народы моря» и землетрясение

Когда вторгшиеся «народы моря» начали опустошать Анатолию (центр Турции) и северную часть Сирии, хетты использовали для своих военных целей войско и флот угаритского царя Никмадду III. Его преемник Аммурапи III обнажал критическую ситуацию, в которой оказалось царство, в своих письмах к царю Аласии (Кипра). Так, Аммурапи писал, что поскольку угаритские войска и колесницы находятся в хеттских землях в центре Малой Азии, а флот — в Лукку, то город лишился военной защиты. К тому же, незадолго (около 1200 года до нашей эры) перед непосредственным нападением «народов моря» город пострадал от сильного землетрясения; в результате, Угарит стал беззащитным и, не дождавшись внешней помощи, был полностью разрушен нашествием в конце бронзового века.

Обнаруженный в слоях периода уничтожения города египетский меч с именем фараона Мернептаха указывает, что это случилось после его восхождения на престол (1213 год до н. э.), а находка в 1986 году клинописной таблички — что и после его смерти (1203 год до н. э.). Что касается верхней оценки, то среди учёных общепризнанно, что к 8-му году правления Рамсеса III (1178 год до н. э.) Угарит был уже разрушен. Радиоуглеродный анализ позволяет отнести падение города к 1192—1190 годам до н. э. Продолжаются споры, был ли Угарит разрушен до или после столицы хеттов Хаттусы.

Хотя на месте Угарита возникло небольшое поселение «народов моря», но город уже никогда не имел прежнего значения и не был независимым государством, поэтому фактически история Угарита закончилась.

Раскопками вскрыты руины огромного царского дворца, жреческой и ряда других библиотек с многочисленными памятниками угаритской письменности (около 1450—1200 годов до н. э.). Открылась неизвестная доселе литература религиозно-мифологического характера, которая имеет параллели с рассказами Санхуниатона и Ветхого Завета. Помимо угаритского, в ходу были аккадский, шумерский, хурритский язык, этеокритский (минойский) и этеокипрский языки.

Эллинистический Угарит

В 1961—1962 годах на холме Рас-Шамра было обнаружено поселение V—III веков до н. э. с элементами греческой и эллинистической культуры.

Раскопки

После разрушения Угарита остался огромный холм высотой около 20 метров и площадью более 25 гектаров. Пока раскопана только шестая часть этой площади.

Среди руин археологи обнаружили развалины огромного дворцового комплекса, который насчитывал приблизительно сто залов и дворов и занимал практически целый гектар. В этом комплексе были туалеты, а также водопровод и канализация. Мебель была инкрустирована золотом, лазуритом и слоновой костью. Археологи нашли также несколько панно из слоновой кости, украшенных сложной резьбой. Особую прелесть дворцу придавали огороженный сад и пруд с высокими берегами.

В городе и на окружавшей его равнине преобладали храмы хананейских божеств Баала (Ваала) и Дагана. Эти храмы представляли собой башни высотой около 20 метров, в которых было небольшое преддверие, ведущее во внутреннюю комнату, где находилось изображение божества. Лестница вела вверх, на веранду, где царь совершал различные обряды. По ночам и во время бури на верхушке храма могли зажигать сигнальные огни, указывающие кораблям путь в безопасную гавань. Моряки приписывали своё благополучное возвращение домой богу бури Баал-Хаддаду, и, по одной из версий археологов, именно они по обету принесли в святилище этого божества 17 каменных якорей, найденных при раскопках.

Литература Угарита

Среди руин Угарита были найдены тысячи глиняных табличек. В их числе экономические, юридические, дипломатические и хозяйственные документы, записанные на восьми языках с использованием пяти видов письма. Группа французских археологов под руководством Клода Шеффера в 1929 году обнаружила надписи на ранее неизвестном западносемитском языке, получившем название «угаритский». Язык угаритских табличек близок к архаичной форме иврита. В его основе лежит один из древнейших алфавитов (точнее, абугида), состоящий из 30 клинописных знаков.

В 1950—1955 годах археологи обнаружили фрагменты клинописных табличек с хурритскими культовыми песнями, содержащими как тексты песен, так и их нотацию — один из древнейших примеров такого рода.

Найденные в Угарите таблички содержат не только светские документы, но и литературные произведения, открывшие нам глаза на религиозные представления и обычаи того времени. Религия Угарита, по-видимому, была во многом сходна с религией соседнего Ханаана. Ролан Де Во отметил, что найденные тексты «являются довольно точным отражением ханаанской цивилизации, существовавшей до того, как земля была покорена израильтянами».

Среди прочих, в Угарите были найдены произведения религиозно-мифологического содержания («Ваал», «Ваал и «Анат», «Брак Никаал и Ава» и др.), мифо-историко-эпические («История [царя] Керет», «История [судьи] Дани-Ила», «Об Акхите» и др.), многочисленные молитвы, гимны, заклинания и прочее. Найденные литературные и религиозные текстов ценны как сами по себе, так и для библеистики. С самого начала публикации угаритских текстов исследователи обращали внимание на языковую и стилистическую сходство с библейскими. Уже в 30-е годы ХХ века Умберто Кассуто и Гарольд Луис Гинзберг начали сравнительное исследование угаритской и библейской литературы. Кассуто пришел к выводу, что Библия является непосредственным продолжением и развитием ханаанской литературной традиции. Эта концепция стала основной в израильской школе исторического изучения Библии.

Религия Угарита

В текстах Рас-Шамры упоминаются более 200 богов и богинь.

Верховным божеством был Илу, считавшийся отцом богов и людей. Бог бури Баал-Хаддад изображается «скачущим на облаке» и называется «владыкой земли». Илу представлялся в виде мудрого седобородого старца, далёкого от людей. Ваал (Баал), в противоположность ему, — сильный и честолюбивый бог, стремящийся повелевать другими богами и человечеством.

Обнаруженные тексты, скорее всего, читались вслух во время религиозных праздников, таких, как Новый год и Праздник урожая. Однако точный смысл текстов неясен. В одной поэме, посвящённой борьбе за владычество, Баал побеждает бога морской стихии Йамму — любимого сына Илу. Эта победа, по-видимому, давала угаритским мореплавателям уверенность, что Баал защитит их на море. В поединке с Муту (Мотом) Баал проигрывает и сходит в подземное царство. Наступает засуха, и деятельность людей замирает. Сестра и супруга Баала Анат — богиня любви и битвы — уничтожает Муту и воскрешает Баала к жизни. Ваал убивает сыновей Асират (Ашеры) — жены Илу — и возвращает себе власть. Но через семь лет Муту появляется вновь.

Некоторые полагают, что эта поэма символически описывает смену времён года, когда живительные дожди уступают место летнему зною, но затем, осенью, возвращаются вновь. По мнению других, семилетний цикл отражает опасения людей насчёт голода и засухи. В любом случае превосходство Баала считалось залогом успеха человеческих начинаний. Учёный Питер Крейги отмечает: «Культ Баала был направлен на то, чтобы упрочить превосходство этого божества; только пока он превосходит других — так верили его служители, — у людей будут столь необходимые для их выживания урожаи и скот».

В Угарите были распространены гадание, астрология и магия. Приметы и предзнаменования высматривались не только в небесных телах, но и в дефектах зародышей и внутренних органов убитых животных. «Считалось, что божество, которому приносилось в жертву животное, отождествляется с ним и что дух божества соединяется с духом животного», — объясняет историк Жаклин Гаше. — «Поэтому, высматривая в органах животного приметы, можно было ясно определить волю богов. Боги могли дать либо положительный, либо отрицательный ответ на вопрос о будущих событиях и о том, как поступить в конкретной ситуации» («Le pays d’Ougarit autour de 1200 av. J. C.»).

У западных семитов не существовало единой мифологической системы, каждая местность, каждый город имел своего бога-покровителя, частенько перенимая его у своих соседей.

Илу — верховный бог

Эль, Элоах, Ил, Илу (аккад. Иль-Аммуррум — Бог амореев или просто Амуррум) — в западносемитской мифологии верховный Бог-Творец Угарита и Финикии. Отождествлялся с шумерским Ишкуром. Почитался также и некоторыми народами Ханаана, возможно, под влиянием нашествия амореев и ассимиляции. При тождестве угаритского Ила и финикийского Эла, описание их родства с другими богами и мифы имеют некоторые различия.

Ил — творец мира, отец многих богов и всего живого, владыка времени. Его супруги: Ашера (Асирату) — часто называемая «морская» и покровительница рыбалки, и Рахмайу («дева») — богиня охоты. Символом Илу, и его сына Баал Адада, был бык — символ мощи, сельскохозяйственного благополучия, плодородия и мудрости.

Непосредственно ни Илу, ни его супруги не правят миром, стоя высоко над миром. Считалось, что миром правят более низшие божества, спорящие и сражающиеся, которым и ставились храмы, а храмы Илу были редки, и Ил может являться в видениях и снах и посылать ангелов. Древние представляли себе Эла добрым, мудрым и милосердным старцем, отличительными чертами которого являются пассивность и бездействие. Изображался длиннобородым, в длинных одеждах и высокой рогатой тиаре, восседающим на троне и принимающим жертвоприношения.

Дети Эла: Баал Адад, Ям и Мот, которые в греческой мифологи отождествляются с Зевсом, Посейдоном и Аидом соответственно.

Эль является корнем множества слов, например Аллах, Элохим, Энлиль (Эллиль), и др.

В оригинале библейской Книги Бытия, описывается, что мир и людей создаёт Элохим, что переводится как Бог. Оригинальное окончание -им в семитских языках является формой множественного числа, а Бог имеет форму единственного числа.

Асирату — супруга Илу

Дагон

Рахмайу — другая супруга Илу

Шахару и Шалиму — дети Илу

Балу (Баал, Ваал) — главный покровитель Угарита

Баал (общесемит. Бел, Балу, Ваал — букв. когнаты «хозяин или господин») — вообще является эпитетом «бог, владыка» для разных богов и градоначальников у древних западных семитов. Также являлся конкретным божеством в ассиро-вавилонской этнокультуре, почитавшимся в Финикии, Ханаане и Сирии как громовержец, бог плодородия, вод, войны, неба, солнца и прочего.

Первоначально имя Баал было нарицательным обозначением божества того или иного племени, потом местности (Баал Тира, Баал Сидона и др.), в это время его святилища приурочивались к источникам, лесам и горам. Титул «Баал» давался князьям и градоначальникам, входил в имя. (Например: упомянутый в египетской повести XI в. до н. э. «князь Библа Текер-Баал», Ганнибал, Балтазар, список царей Тира.)

Позже Баала считали богом солнечного света, немного спустя он стал творцом всего мира, Вселенной, затем бог-оплодотворитель. Практически во все времена культ Баала сопровождался сладострастными оргиями, причём при этом жрецы в экстазе наносили себе порезы и раны на различных частях тела, чаще всего на запястье и ладонях.

В Угарите Баал высоко почитался под именем Балу, имел эпитет Силач и Бык, был сыном бога Дагана, его сестрой и возлюбленной была Анат («источник», богиня источников). Мог изображаться в облике могучего быка или воина в рогатом шлеме, что связывает его с Зевсом, Зевсом-Аммоном, вавилонским Зевсом-Баалом.

В Финикии он именовался Баал-Цафон (угарит. Баал-Цапану, по названию горы, где жил) или просто Баал, Бел, причём эпитет «Баал-» имели и другие финикийские боги, покровительствуя разным областям жизни. Бог проточной воды и родоначальник морских божеств. Сын Эла (угарит. Илу). Его жена — богиня Астарта, аналог шумерской Иштар.

Центр культа был в Тире, отсюда он распространился и в древнем Израильском царстве (при Иезавели) и в Иудее, несмотря на борьбу пророков (в особенности Илии и Иеремии).

Согласно Библии, служение Баалу включало в себя человеческие жертвоприношения, в том числе убиение собственных детей сожжением в огне.

При религиозной революции пророка Илии «все служители Баала были убиты» — этим культу в Древнем Израиле был нанесён существенный ущерб.

Почитался Баал и в финикийском государстве Карфагене (имя Ганнибал означает «любимец Баала»); через финикийцев и карфагенян постепенно во XX-X веке до н. э. культ Баала распространился далеко на Запад (в Египет, Испанию и др.). Император Гелиогабал (Элагабал) перенёс культ его в Рим.

• Баал-Вериф или Баал-Брит («бог союза») — это местный Баал, которому поклонялись евреи после смерти Гедеона.

• Баал Пеор, местный моавитский Баал, культом которого моавитяне, следуя советам Валаама, стремились увлечь евреев.

• Баал-Хаммон — бог Солнца. В Карфагене являлся одним из главных богов, распоряжался плодородием.

• Баал-Хаддат — бог грома и бури, а также владыка земли и плодородия (в этом качестве выступает как умерщвляемое и воскресаемое божество).

• Бел — в древнеармянской мифологии строитель вавилонской башни, которому противостоял родоначальник армян Хайк, убивший Бела стрелой из лука.

• Ху-Баал — племенной бог древних арабов.

• Баал-Зебуб (Вельзевул).

• Баал-Белен — в кельтской культуре иногда его отождествляли с исконно кельтским солнечным богом.

В произведении «Гоетия» есть персонаж-демон с именем Баал (согласно Рудду на ивр. ‏באל‏‎), он же Баел или Баил — первый из семидесяти двух демонов, король, правящий на востоке и управляющий более чем 66 легионами адских духов. Он появляется в различных видах: иногда как кот, иногда как жаба, иногда как человек, а иногда во всех этих образах сразу, и имеет хриплый голос.

Баал — демон-антагонист в игре King’s Bounty: Принцесса в доспехах.

Баал — один из высших демонов во вселенной игр Diablo и главный антагонист в игре Diablo II: Lord of Destruction.

Дагану — отец Балу

Анату — сестра, соратница или возлюбленная Балу

Анат (букв.«источник», богиня источников) — в западносемитской мифологии богиня, связанная с охотой и войной, занимает место Дочери в типичном для семитов 4-членном пантеоне «Отец-Мать-Дочь-Сын».

Согласно найденной в Угарите «Песне о Баале», Анат была сестрой и любовницей Баала. После похищения Баала богом Нижнего Мира Мотом Анат и её подруга богиня солнца Шапаш спускаются в преисподнюю, где Анат побеждает Мота и освобождает брата.

Описана также сцена избиения богиней людей, собравшихся на пир.

В угаритской поэме «Об Акхите» образ Анат неразрывно связан с богоборческими мотивами. Богиня предстаёт нарушительницей установленного космического порядка, жестоко карая главного героя за неподчинение её воле.

Эпитет Анат — «Девица». Считается (ср. Артемида), что Анат сохраняла девственность, несмотря на активную половую жизнь, в том числе с собственным братом.

Богиня также почиталась в Египте, куда этот культ предположительно завезли гиксосы. Фараон Рамсес, бившийся с хеттами при Кадеше, звал себя «любимец Анат».

Богиня часто упоминается в Ветхом Завете. Исследователь религии и мифологии Рафаэль Патай полагал, что «Царица Неба», культ которой включал в себя выпечку пирожков, совпадала с Анат. Также Рафаэль Патай утверждал, что эпитет «Ашторет», означающий нечто вроде «её утробы» (she of the womb), от которого произошло эллинизированное имя «Астарта», принадлежал либо богине-Матери Ашере, либо Анат.

Анат-Яху упоминается в элефантинских папирусаx в числе божеств, которым поклонялись евреи Элефантины. Учитывая, что главным божестом пантеона у евреев Элефантины был Яхве (Яху), предполагается, что Анат могла считаться его супругой, что полностью противоречит Ветхому Завету, где Всемогущий Творец был супругом лишь в символическом смысле по отношению к своему народу Израилю и ненавидел любых идолов-божеств, созданных людьми.

Во времена Селевкидов Анат отождествлялась с Афиной Палладой. Также замечено сходство с шумер. Инанной, аккад. Иштар и индус Кали.

Черты Анат и Астарты слились впоследствии в образе Атаргатис.

В настоящее время женское имя «Анат» является одним из самых распространённых в Израиле.

Амурру — сын Анату, первопредок амореев

Пидрай, Талай и Арцай — дочери Анату и Балу

Йамму (Ям) — бог моря

Йаву — бог водной стихии, иногда отождествлялся с Йамму

Ям (в переводе с ханаанского — «море») — один из важнейших богов Ханаана и Угарита. В Угарите и Ханаане Яхве (Йаву) называли Йамму (Ям).

Яму, богу морей и рек, поклонялись не только в Угарите, но и в Финикии, и на всём сирийском побережье Средиземноморья, так как хозяйство этих регионов в первую очередь зависело от морской торговли и рыболовства. При описании бога моря улавливаются две характерные для него, но противоположные по темпераменту черты — соответствующие, по всей вероятности, спокойному, подходящему для дальних морских путешествий, лету с одной стороны, и богатой бурями, опасной для плаваний зиме, с другой.

В одном из ханаано-угаритских мифов рассказывается о том, как Ям решил возвести себе дворец, подчёркивая таким способом своё желание установить первенство среди богов. Все маленькие боги, называемые «сынами Эля», решили уже было уступить Яму, как вдруг восстаёт Ваал, упрекает их в трусости и вызывает Яма на битву. Арбитром боя выступает великий бог Эль, который предупреждает Яма, что он имеет своим противником бога более сильного и имеющего покровительство двух богинь, Анат и Астарты. Бог ремёсел Кусор куёт Ваалу два молота, с помощью которых Ваал побеждает. За ним признаётся первенство среди богов. Отвергнув претензии бога моря, господина смерти и беспорядка Яма, Ваал выступает как герой-благотворитель и спасает вселенную от возврата к хаосу.

В отличие от бога смерти Мота, поклонение Яму входило в официальный культ Угарита. Образ сирийского морского бога Яма близок древнегреческому богу Посейдону.

Ямму, бог моря, уже заполучивший себе дворец (символ власти в западносемитской мифологии), построенный Котар-ва-Хасисом, восстал на богов, и потребовал поклонения и дани себе, а также того, чтобы Балу стал его рабом. С помощью воинственной сестры Анат и мудрого Котар-ва-Хасиса, создавшего ему оружие, Балу победил Ямму. Мечом Гонителем он проткнул сердце морского бога, мечом Удалителем — голову. В других мифах, Балу побеждает главного приспешника Ямму — ужасного семиглавого змея Левиафана, о котором в Библии сказано, что «когда он поднимается, силачи (боги) в страхе, совсем теряются от ужаса» (кн. Иова).

Но с гибелью Ямму у Балу появляется новый враг- царь преисподни (Шеола), Муту, его брат (их родила одна мать), которому служат даже богиня зари Шапаш и божественный кузнец Котар-ва-Хасис. Он столь силен, что Балу без битвы покоряется ему, являясь в Шеол и там принимая смерть от его руки. Лишь с помощью возлюбленной Балу Анат ему удается восстать из мертвых, но битва с Муту закончилась ничьей — было сказано, что «Балу могуч, но и Муту могуч». В итоге Балу остается царем земли, а Муту- Шеола; Шапаш и Котар-ва-Хасис продолжают служить ему.

Иначе говоря, Балу удалось уничтожить царя морского царства (впрочем, далеко не факт- в ряде городов Ханаана Ямму почитали), но царь подземного царства остался при своей доле. Также, Балу приходилось несколько раз бросать вызов даже верховным небесным богам — Элу и Ашере — так, упоминается, что он убивал детей Ашеры.

Также небесный бог Эл медлил с постройкой для Балу дворца. Тогда Анат, угрожая ему смертью, заставила его построить-таки дворец для своего брата и возлюбленного.

Родителями всех богов были Эл и Ашера, остальное известно плохо. По одним версиям Балу был внуком Эла, по другим- племянником, тем не менее, раз он получил в удел всю землю, очевидно, он должен был быть родней верховного небесного бога. Также Балу сын Дагану, которой по одной версии брат, а по другой- сын Эла. Брат Балу- и бог смерти Муту. Йаву также считался сыном Эла.

Амореи (амориты) (самоназвание «сутии», то есть потомки легендарного праотца Суту; он же Сиф в синодальном переводе Библии, Шет в еврейских текстах) — кочевой западносемитский народ древней Передней Азии, говоривший на аморейском языке.

На арену мировой истории амореи выходят в III тыс. до н. э. как скотоводы-семиты, кочующие в Сирийской степи между Ханааном и Шумером. Старейшим аморейским городом считается Угарит. По одной из версий, амореи пришли из Аравии, куда они попали из Северной Африки через Красное море еще в V тыс. до н. э. Помимо амореев (северо-западных семитов, предков евреев, хананеев и финикийцев) из прасемитов обособились аккадцы, протоарабы и савеяне. Первоначально амореи жили патриархальными родами. Ок. начала 22 в. до н. э. сутии широко расселяются вдоль Евфрата на северо-запад, занимая нагорье Джебель-Бишри (ставшее теперь их центром) и сопредельные области Сирии, где ассимилируют местный западно-семитский народ эблаитов, надломленных аккадскими походами предыдущего столетия; после этого на сутиев и переходит месопотамское название «амореи» (букв. «западные люди»), как ранее называли именно эблаитов. В ходе этого расселения выделилось три племенных союза сутиев: собственно сутии (они же диданы) на северо-западе, ханеи в центре и бини-ямина на юге и юго-востоке (некоторые исследователи полагают, что от последних происходит библейское колено Вениамина).

Во второй половине XXI в до н. э. одна группа кочевых племен амореев вторгаются в Месопотамию (Аккад) с запада, а другая вторгается в Ханаан. Цари III династии Ура построили стену вдоль края «гипсовой» пустыни от Евфрата до Тигра, которая была предназначена защитить Нижнюю Месопотамию с севера. Но аморейские пастухи, не пытаясь прорваться на юг через эту пустыню и построенную царскими работниками стену, перешли Верхнюю Месопотамию поперек, с запада на восток, переправились через Тигр, затем через Диялу и начали вторгаться на поля Нижней Месопотамии с востока на запад.

Не нужно думать, что племена западных семитов (амореев) в Месопотамии образовали какое-то единство. Напротив, так называемые амореи разделились на множество совершенно независимых друг от друга и нередко враждовавших племён. На реке Хабур обитала одна часть племени идамарац, на Среднем Евфрате пасли своих овец среди прочих — бин-сим’ала, ханейцы (‘анейцы) и бин-ямина, причём их ответвления под особыми названиями держались также и гораздо южнее; так, между Евфратом и Тигром в Южном Двуречье кочевали племена амнанум, яхрурум, рабабум, а может быть и ряд других и в то же время они составляли часть бини-ямина и ханейцев. Часть племени амнанум пасла скот даже далеко на юге страны, возможно, в степи Ан-эдена, между Уруком и Уммой, а севернее их в Центральном Двуречье, восточнее и западнее Ниппура держалось племя нумхум. Пастбища же вдоль Тигра и за Тигром были заняты ниже долины реки Диялы племенами мутиябаль и ямутбала, а выше Диялы, до гряды Джебель-Хамрин — второй частью племени идамарац.

В XIX веке до н. э. амореи создают в Месопотамии три царства с центрами в Вавилоне (основатель династии Суму-абум), Иссин, Эшнунна и Ларса, которые были объединены в следующем столетии под началом царя Хаммурапи. В дальнейшем месопотамские амореи отразили натиск касситов с востока. Серьезный удар по амореям в XVI веке до н. э. нанесли хетты, которые захватили Вавилон и фактически отдали Месопотамию под власть старых врагов касситов.

Создание империи Хаммурапи и экспансия хурритов в XVIII—XVII вв. до н. э. стали поворотным этапом в судьбе амореев. Отныне зонами их сплошного обитания остаются только Нижняя Месопотамия, Сирийская степь и Заиорданье (царство Васан и союз «Сынов Шета»), в то время как в северной, уже заселенной преимущественно хурритами, части этого ареала, остаются только отдельные аморейские племена. Тем не менее за территориями современных Ливана и Сирии к западу от Евфрата закрепилось название «Амурру» (то есть страна амореев). Там создается союз Ямхад

В XVIII веке амореи создают племенной союз гиксосов, который осуществляет экспансию в Египет.

В XVI в. до н. э. хетты совместно с касситами кладут конец аморейской Вавилонии. Одновременно египтяне под началом фиванских фараонов XVIII династии кладут край конец господству гиксосов, изгнав их из Египта и взяв под свой контроль территорию Ханаана (Палестины) и Финикии (Ливана). Бежавшие в Сирийскую степь амореи формируют отряды хапиру. С очередным ослаблением Египта и началом арамейского расселения XIV в. до н. э., хапиру формируют союзы Аммон, Израиль, Моав и Эдом.

Характерно, что Джебель-Бишри отныне именуется, уже не «Горами амореев», а «Горами ахламеев (арамейское племя)». В конце XIII—XII вв. до н. э. (катастрофа бронзового века) древнееврейские племена уничтожили или ассимилировали амореев Ханаана и Заиорданья; последние изолированные племена сутиев в Месопотамии были поглощены арамейской средой в VII в. до н. э.

Согласно Библии, Аморей был четвёртым сыном Ханаана, сына Хама, и братом хеттов и иевусеев (Быт. 10:15). В эпоху Авраама они участвовали вместе с армией Содома в отражении нашествия эламитов Кедорлаомера (Быт. 14:7). Ко времени вторжения евреев, амореи владели восточным берегом реки Иордан (между землями Васан и Моав — Чис. 21:13-25), а также рядом городов южного Ханаана, в том числе Иерусалимом, Лахишем и Хевроном (Нав. 10:5). Одним из известных царей амореев был Сигон, безуспешно пытавшийся противостоять израильтянам (Чис. 21:21, 24). Основатель Израильско-Иудейского царства Саул добился полного подчинения амореев (1 Цар. 7:14), включая жителей Гаваона. Иезекииль называет Иерусалим дочерью аморея (Иез. 16:4)

Современная государственность Сирии насчитывает немногим более 70 лет, но цивилизация зародилась здесь ещё в IV тысячелетии до н. э. Столица — Дамаск, один из древнейших постоянно заселённых городов мира. Кроме этого, Дамаск — это ещё и самая древняя из всех современных столиц в мире.

Население Сирии составляет 18,5 миллиона человек (2015). Более 70 % сирийцев — сунниты. В стране также присутствуют значительные общины шиитов-двунадесятников, исмаилитов-низаритов и алавитов (16 %), разных направлений христианства (10 %). Государственный язык — арабский.

С 1963 год по настоящее время республика находится под управлением Сирийской партии «Баас» и её союзников. С 2011 года в Сирии идёт гражданская война между сторонниками законного правительства («Баас» и Башара Асада), вооружённой оппозицией, курдами, изолированными ИГ от остальной Сирии, а с 2014 года — ИГ и большим количеством иных группировок террористического толка. Все стороны конфликта, весьма вероятно, получают масштабную поддержку из-за рубежа.

Название Сирия происходит от древнегреческого названия колоний Ассирии, образованных от семитского слова «Сирион». Местность на восточном побережье Средиземного моря южнее Киликии, между Египтом и Месопотамией, включающую армянские области Коммагену, Софену и ассирийскую область Адиабену, Плиний Старший описывает как «бывшую Ассирию». К тому времени, как Плиний закончил свой главный труд — «Естественную историю», этот регион был разделён Римской империей на несколько провинций: Иудея (позже — Палестина, современный Израиль, ПНА и часть Иордании), Финикия (современный Ливан), Месопотамия и Келесирия (то есть «Полая Сирия»).

История сирийской цивилизации восходит, как минимум, к IV тысячелетию до н. э.

Эблаитский язык — древнейший из известных семитских языков. В библиотеке Эблы, обнаруженной в 1975 году, найдены более 17 тысяч глиняных табличек, посвящённых ремёслам, сельскому хозяйству и искусству. Среди ведущих ремёсел Эблы — обработка дерева, слоновой кости, жемчуга. К прочим известным городам эпохи относятся Мари, Угарит и Дура-Европос.

В ХХIII веке до н. э. Эбла была завоёвана Аккадом, а столица была полностью разрушена. Затем на территорию Сирии вторглись ханаанские племена, образовавшие множество мелких государств. За период между вторжением ханаанских племён и завоеванием Сирии в 64 г. до н. э. Римской империей её территория последовательно находилась под властью гиксосов, хеттов, египтян, Великой Армении, арамеев, ассирийцев, вавилонян, персов, древних македонцев, эллинистической державы Селевкидов,Армянской империи Тиграна Великого.

С XVI века до н. э. на юге Сирии существует город Дамаск, изначально подчинённый египетским фараонам.

Сирия занимает важное место в истории христианства — согласно Библии, Павел принял христианскую веру по дороге в Дамаск, а потом жил в Антиохии, где ученики Христа впервые стали называться христианами.

Ислам закрепился в Сирии в 661 году, когда Дамаск стал столицей Арабского халифата при Омейядах. В это время Халифат уже был могущественным государством, простиравшимся от Пиренейского полуострова до Центральной Азии. Дамаск стал культурным и экономическим центром всего арабского мира, уже в VIII веке являясь одним из крупнейших городов мира. В 750 году Омейяды были свергнуты династией Аббасидов, после чего столица Халифата переместилась в Багдад.

В XII веке на территории Сирии были образованы государства крестоносцев, просуществовавшие менее сотни лет. С XIII века Дамаск стал провинциальным центром Империи мамлюков. В 1400 году Сирия подверглась нападению со стороны Тимуридов. Тамерлан разгромил отряды мамлюков, разрушил Дамаск и вывез все его богатства в Самарканд. С 1517 года Сирия на 4 века вошла в состав Османской империи.

Вскоре после поражения в Первой мировой войне Османская империя распалась, а многие её территории оказались оккупированными. В 1920 году было основано Сирийское арабское королевство с центром в Дамаске. Королём был объявлен Фейсал из династии Хашимитов, позже ставший королём Ирака. Но независимость Сирии длилась недолго. Уже через несколько месяцев французская армия оккупировала Сирию, разгромив 23 июля сирийские войска в битве у перевала Мейсалун.

В 1922 году Лига Наций приняла решение легализовать оккупацию земель Османской империи Великобританией и Францией. Великобритания в 1917 году оккупировала часть Османской империи — регион «Палестина». В 1922 году режим прямой оккупации заменяют на административное управление — Мандат от Лиги Наций. Впоследствии Палестина была разделена. От неё были отделены земли восточнее реки Иордан, где была создана Трансиордания под протекторатом Великобритании.

Франция в свою очередь получает в 1922 году Мандат Лиги Наций на территорию Сирии. В 1926 году подмандатная территория была разделена на Ливан и Сирию.

В 1926 году была введена конституция страны, подтверждавшая мандат Франции и предусматривающая выборного президента и однопалатный парламент.

В 1936 году между Сирией и Францией был подписан договор, предусматривающий независимость Сирии, но в 1939 году Франция отказалась его ратифицировать. В 1940 году Франция сама была оккупирована немецкими войсками, и Сирия перешла под контроль Режима Виши (губернатор — генерал Денц (англ)). Нацистская Германия, спровоцировав мятеж премьер-министра Гайлани в британском Ираке, направила в Сирию подразделения своих ВВС.

В июне — июле 1941 года при поддержке британских войск подразделения Свободной Франции во главе с генералами Шарлем де Голлем и Катру в ходе кровопролитного конфликта с войсками Денца заняли Сирию. Генерал де Голль в своих воспоминаниях прямо указывал, что события в Ираке, Сирии и Ливане были напрямую связаны с германскими планами по вторжению в Грецию (в том числе на остров Крит), Югославию и СССР, так как имели задачу отвлечь вооружённые силы союзников на второстепенные театры военных действий.

27 сентября 1941 года Франция предоставила независимость Сирии, оставив свои войска на её территории до окончания Второй мировой войны. 26 января 1945 года Сирия объявила войну Германии и Японии. В апреле 1946 года французские войска были эвакуированы из Сирии под давлением СССР и противодействием США. После чего сирийское правительство на десятки лет ушло в сторону преобладания зарубежных контактов с СССР.

Президентом независимой Сирии стал Шукри аль-Куатли, боровшийся за независимость страны ещё при Османской империи. В 1947 году в Сирии начал действовать парламент. Основными политическими силами стали про-президентская Национал-социалистическая партия Сирии (в настоящий момент действует только на территории Ливана), Партия арабского социалистического возрождения и находившаяся тогда в подполье Коммунистическая партия Сирии. Национальная социальная партия Сирии была носителем профашистской идеологии «социального государства», отличалась антисемитизмом и симпатиям к нацистам. Многие нацистские преступники нашли укрытие в Сирии и стали основателями её спецслужб.

После обретения Сирией независимости усилились атаки на сирийских евреев, их бизнес бойкотировался. Новое правительство запретило эмиграцию в Палестину, преподавание иврита в еврейских школах было серьёзно ограничено.

После принятия 27 ноября 1947 года ООН решения о разделе Палестины в Сирии прошли еврейские погромы. Только в Алеппо, с еврейской общиной, жившей в городе 2,5 тысяч лет и насчитывавшей от 6 до 7 тысяч евреев, 1 декабря 1947 года были разрушены 150 домов, 5 магазинов и 10 синагог. От 8 до 75 евреев были убиты, несколько сотен — ранены. После погрома многие евреи бежали из города в Турцию и Ливан, на территорию будущего Израиля и в США. В 1948 году еврейская община Сирии, насчитывавшая в 1900 году 50 000 человек, сократилась до 30 000. Погромы продолжались и в 1948, и в последующие годы, в результате евреи были вынуждены практически полностью бежать из Сирии в Израиль, США и страны Южной Америки, и в настоящее время в Дамаске и Латакии проживает менее 100 сирийских евреев.

В 1948 году сирийская армия приняла ограниченное участие в арабо-израильской войне, начатой Лигой арабских государств. По окончании войны, в парламенте страны начали звучать обвинения в адрес правительства в некомпетентности и присвоении финансовых средств, что вынудило его, после массовых беспорядков, уйти в отставку, а военных — ввести в стране чрезвычайное положение. К власти пришёл полковник Хусни аз-Займ, отменивший конституцию 1930 года, запретивший политические партии и впоследствии провозгласивший себя президентом.

В июне 1949 года аз-Займ был убит и власть перешла к полковнику Сами Хинауи, восстановившему гражданский режим. Для принятия новой конституции был выбран Народный Совет, большинство в котором получило Халебское отделение Национальной партии, выступающее за союз с Ираком. Идея политического союза с Ираком вызвала недовольство среди военных, лидером которых был Адиб аш-Шишакли, и 19 декабря Хинауи был смещён. 5 сентября 1950 года была провозглашена новая конституция, по которой Сирия становилась парламентской республикой, но уже в ноябре 1951 года действие конституции было приостановлено, а парламент страны распущен. В 1953 году Шишакли обнародовал новую конституцию и, после референдума, стал президентом.

В феврале 1954 года к власти в стране пришла военно-гражданская коалиция во главе с Хашимом Бей Халидом Аль-Атасси, вернувшая конституцию 1950 года. В 1954 году по итогам выборов большинство мест в парламенте получила Партия арабского социалистического возрождения, требующая кардинальных преобразований в промышленности и сельском хозяйстве. На выборах в 1955 году президентом страны, при поддержке Саудовской Аравии и консерваторов в парламенте, был избран Шукри аль-Куатли.

15 марта 1956 года между Сирией, Египтом и Саудовской Аравией был заключён договор о коллективной безопасности против возможной израильской агрессии.

В ноябре 1956, как прямой результат Суэцкого кризиса, Сирия подписала договор с Советским Союзом. Это стало точкой опоры для коммунистического влияния в правительстве в обмен на военную технику. Турция была обеспокоены этим увеличением силы сирийской военной техники, так как казалось возможным, что Сирия попытается отобрать Искендерун. Только жаркие дебаты в Организации Объединённых Наций приостановили угрозу войны.

22 февраля 1958 года, на волне популярности панарабского движения, Сирия и Египет объединились в одно государство — Объединённую Арабскую Республику с центром в Каире. Президентом нового государства стал египетский лидер Гамаль Абдель Насер, но сирийцы также занимали многие важные посты. Однако вскоре Насер распустил все сирийские политические партии. В Сирии началась масштабная национализация сельского хозяйства, а затем промышленности и банковского сектора. Образование нового государства поддержало руководство СССР: ОАР были предоставлены кредиты а также было объявлено об участии СССР в более чем пятидесяти проектах индустриального строительства.

В Сирии постепенно нарастало недовольство объединением. Сирийцы считали, что все ведущие позиции заняли египтяне, а они находятся в ущемленном положении. Вскоре недовольство перешло в открытый мятеж: 28 сентября 1961 года в Дамаске под руководством группы офицеров произошёл государственный переворот; египтяне пытались подавить очаг сопротивления, но безуспешно. Было создано национальное правительство во главе с Мамуном Кузбари. Таким образом, ОАР просуществовала всего 3,5 года.

После выхода Сирии из конфедерации страну возглавил либерал Назим аль-Кудси. Он вернул многие национализированные предприятия прежним владельцам. 28 марта 1962 года в стране вновь произошёл переворот под руководством всё той же группы армейских офицеров. Аль-Кудси и его премьер-министр были арестованы. Через 5 дней сторонники прежнего режима свергли временное правительство, и Аль-Кудси вновь стал президентом страны.

8 марта 1963 года в Сирии вновь произошёл военный переворот, в результате которого к власти пришла Партия арабского социалистического возрождения (ПАСВ) (часто используется название «Баас» (ар. «возрождение»)). В 1964 году была принята новая конституция, в которой была закреплена ведущая роль ПАСВ. Страну возглавил Амин аль-Хафез, начавший радикальные социалистические реформы. В частности, вновь была проведена национализация основных отраслей хозяйства. 23 февраля 1966 года Сирию потряс уже пятый за 4 года переворот под руководством Салаха Джадида и Хафеза аль-Асада. Амин аль-Хафез был свергнут, но ПАСВ осталась у власти, и социалистический путь развития Сирии остался в целом неизменным.

В 1967 году в ходе Шестидневной войны Голанские высоты были оккупированы Израилем. Удары израильской авиации в ходе войны нанесли огромный ущерб экономике. Неспособность правительства обеспечить восстановление промышленности после войны привела к антиправительственным акциям в 1968—1969 годах. В ноябре 1970 года в результате «исправительного движения» в ПАСВ, которое возглавил Хафез аль-Асад, группировка Салаха Джадида была отстранена от власти. Таким образом, Сирия стала основным союзником Советского Союза на Ближнем Востоке. СССР оказал Сирии помощь в модернизации экономики и вооружённых сил.

В 1973 году Сирия вместе с другими арабскими государствами напала на Израиль. Разгромить Израиль арабам не удалось и через 18 дней война была прекращена. По решению Совета Безопасности ООН по окончании войны в 1973 году создана буферная зона, разделяющая Израиль и Сирию. В настоящий момент Голанские высоты контролируются Израилем, но Сирия требует их возвращения.

В 1976 году по просьбе ливанского правительства сирийские войска вошли в эту страну с целью остановить гражданскую войну. Война закончилась в 1990 году, когда в Ливане установилось правительство, поддерживающее дружеские отношения с Сирией. Сирийские войска покинули Ливан лишь в 2005 году, после убийства ливанского премьер-министра Рафика Харири.

Сирия поддержала Иран в ирано-иракской войне 1980—1988 годов.

В 1976—1982 годах в стране развернулась вооружённая борьба исламистов против правящей партии Баас, сопровождавшаяся массовыми выступлениями и террористическими актами. События получили название исламского восстания. Во главе восстания стояла суннитская организация Братья-мусульмане. Ключевым эпизодом стала резня в Хаме в феврале 1982 года, в ходе которой сирийская армия подвергла бомбардировке, а затем взяла штурмом оплот оппозиции город Хама. По разным оценкам, от 17 до 40 тысяч человек были убиты, в их числе 1000 солдат.

После кончины 10 июня 2000 года Хафеза аль-Асада, бессменно руководившего страной почти 30 лет, президентом, по итогам референдума, был избран его сын Башар аль-Асад.

В опубликованном в 2002 году докладе Госдепа США «Черты международного терроризма в 2001 году» Сирия была названа государством, поддерживающим терроризм. В 2003 году в ответ на критику вторжения коалиционных сил в Ирак США обвинили Сирию в поддержке терроризма и наложили на неё санкции.

По некоторым сведениям в ходе израильско-ливанской войны в 2006 году Сирия поставляла оружие Хезболле.

27 мая 2007 года в ходе референдума Башар аль-Асад был переизбран на новый семилетний президентский срок. Его поддержали 97,62 % избирателей.

Отношения между Россией и Сирией основаны на взаимном доверии стран и общем настроении их граждан. По словам замглавы МИД РФ, двусторонние отношения РФ и Сирии включают политику, экономику, сферу инвестиций и культуру.

По состоянию на 2011 год, в Сирии проживало 75—100 тысяч граждан РФ. Десятилетиями действуют договоры о сотрудничестве в различных сферах на уровне правительства. Россия считает Сирийский курдистан частью Сирии, и с 2016 в РФ открыта общественная организация сирийских Курдов. С 19-го века Россия уже занимала четвёртое место в внешнеторговом обороте.

Революции, происходящие на Ближнем Востоке, перекинулись и на Сирию. В марте 2011 года в городе Даръа на юге страны, а затем и в других городах страны начались выступления с требованиями изменить существующий режим. Эти выступления по большей части начинались по пятницам после пятничных молитв, что послужило к названию их «пятничной революцией».

Требования выдвигались разные, от отставки правительства до свержения режима. В связи с этими событиями руководство страны пошло на серьёзные изменения: отменило закон о чрезвычайном положении, законы о СМИ и политических партиях, заявило о демократических реформах.

По прежнему действует военно-политический пакт с Ираном, известны случаи не только прямой поддержки Ираном правительства Сирии но и гибель высокопоставленных иранцев в Сирии при реализации содействия.

В настоящий момент (2015, 2016) вооруженная оппозиция в составе множества группировок продолжает систематические обстрелы городов под контролем правительственных войск, идут уличные бои с применением тяжёлых вооружений в нескольких крупных городах страны, включая столицу. На апрель 2015 г. в результате боевых действий 3,9 млн сирийцев покинули свою страну, ещё 7,6 млн. — внутренне перемещенные лица. В основном беженцы находят приют в Египте, Иордании, Ливане и Турции, около 200 тыс. человек выехали в европейские государства, из-за чего число мигрантов у границ Евросоюза достигло в июле 2015 года наивысшего показателя с начала ведения такового подсчета в 2008 году.

11 декабря 2012 года информационные агентства передали, что США больше не воспринимают Башара Асада как лидера Сирии и делают ставку на вооружённую оппозицию (Сирийскую национальную коалицию). 3 июня 2014 года в Сирии прошли первые выборы главы государства на конкурентной основе с момента прихода к власти партии Баас в 1963 году, на которых Башар Асад переизбран на третий срок. В марте 2015 госсекретарь США заявил о необходимости наладить диалог с официальным правительством Сирии.

Международная организация «Human Rights Watch» (HRW) обнародовала доклад о преступлениях боевиков (вооружённой оппозиции) в Сирии, выдержки из которого приводит британская газета «The Telegraph» (конец 2013 года): «Доказательства, собранные Хьюман Райтс Вотч, наводят на мысль, что убийства, захват заложников и другие злоупотребления со стороны оппозиционных сил достигли уровня преступлений против человечности, — делается вывод в докладе. — Масштаб и организация этих преступлений показывают, что они носят систематический характер, а также планируются как часть атаки на гражданское население».

По данным корреспондентов The Wall Street Journal Нур Малас и Кэрол Ли, Администрация президента США Барака Обама на протяжении ряда лет проводила тайные переговоры с представителями сирийских властей с целью найти людей, которые были бы готовы оказать помощь в совершении военного переворота и отстранения от руководства страной действующего президента Башара Асада.

Сирия — многопартийная президентско-парламентская республика.

Глава государства — президент. Президент согласно конституции страны избирается на 7 лет, количество сроков пребывания у власти ограничено двумя сроками подряд. Президент имеет право назначать кабинет министров, объявлять военное или чрезвычайное положение, подписывать законы, объявлять амнистию, а также производить поправки к конституции. Президент определяет внешнюю политику страны и является верховным главнокомандующим вооруженных сил.

Законодательная власть в стране представлена Народным советом (араб. مجلس الشعب‎ — Меджлис аш-Шааб). Депутаты 250-местного парламента избираются прямым голосованием на 4-летний срок. По итогам парламентских выборов в 2003 в Народный совет прошли 7 партий. Во главе с Баас они формируют Национальный прогрессивный фронт Сирии (НПФ). 83 депутата не имеют партийной принадлежности. Народный совет утверждает бюджет страны, а также занимается законодательной деятельностью.

Судебная система представляет собой уникальное сочетание исламских, османских и французских традиций. Основой законодательства Сирии является, согласно конституции, исламское право, хотя фактически действующее законодательство базируется на Кодексе Наполеона. Существуют три уровня судов: Суд первой инстанции, Апелляционный суд и Конституционный суд, являющийся высшей инстанцией. Конституционный суд состоит из пяти судей, одним из которых является президент Сирии, а четыре других назначаются президентом. Таким образом в руках президента сосредоточен полный контроль как за исполнительной, так и за законодательной и судебной властью.

В дополнение к этому, система религиозных судов занимается вопросами семьи и прочими бытовыми делами.

Правительство Сирии возглавляет премьер-министр. Действующий председатель правительства — Имад Хамис.

15 февраля 2006 г. был приведён к присяге в качестве вице-президента Сирии кадровый дипломат Фарук Шараа, который в качестве вице-президента должен курировать внешнюю политику страны и политику в области информации. Присягу также принесли новые министры, назначенные в ходе правительственных перестановок 11 февраля.

МИД Сирии возглавил Валид аль-Муаллем, который в течение десяти лет был послом Сирии в США, а с начала 2005 г. занимал пост заместителя главы МИДа. В правительство Мухаммеда Наджи Отри вошли ещё 14 новых министров. Руководитель военной полиции Бассам Абдель Маджид занял пост министра внутренних дел, остававшийся вакантным после самоубийства бывшего руководителя МВД Сирии Гази Канаана в октябре 2005 г. Сохранили свои посты вице-премьер по экономике Абдалла Дардари, министр обороны Хасан Туркмани, министр финансов Мухаммед Аль-Хусейн, министр экономики и торговли Амер Лютфи.

В ходе последующих кадровых изменений министром обороны стал бывший начальник Генерального штаба ВС Сирии Али Хабиб, а министром экономики стала Ламия Аси.

С 1963 г. в Сирии действовало чрезвычайное положение, в связи с чем имели место расширенные полномочия правоохранительных органов. Из-за этого страна часто сталкивалась с обвинениями в нарушении гражданских прав. В частности, организация Amnesty International неоднократно упоминала в своих отчётах о наличии в стране сотен политзаключенных, о применении пыток в качестве обычной практики, отсутствие справедливой и независимой судебной системы, дискриминацию женщин и национальных меньшинств.

Сирия одна из самых светских стран арабского мира.

В апреле 2011 года режим чрезвычайного положения был отменён.

В стране проживают представители нескольких религий и народов. В 60-80 годы официальная власть проводила жёсткую ассимиляцию курдского меньшинства (10 % курдов имели не гражданство а вид на жительство, с 2011 права курдов были повышены до закрепления отдельным законом вместо «общих оснований»). С 60-х годов в стране были запрещены печатные издания на курдском языке, его преподавание в школах и даже использование в личном общении в общественных местах. Курды не имели права на создание культурно-просветительных, общественных и спортивных организаций. Какого либо вооружённого противостояния это не вызвало, параллельно в соседней Турции «Курдский» вопрос постоянно находится в острой военной стадии.

В начале 80-х имело место локальное восстание вооружённой внеправительственой религиозной группировки жертвами которого стали до 40 000 человек.

В стране применяется смертная казнь.

Ряд правозащитных организаций в своих отчётах регулярно характеризуют Сирию как крайне неблагоприятную страну с точки зрения соблюдения прав человека. Human Rights Watch, Международная амнистия, Freedom House и другие обвиняют сирийские власти в ограничении свободы слова, свободы собраний, применении пыток и лишении медицинской помощи.

Внешняя политика Сирии ориентирована, прежде всего, на урегулирование всех, в том числе территориальных — связанных с возвращением Голанских высот под юрисдикцию Дамаска — споров с Израилем. Хотя отношениям Сирии с прочими арабскими странами был нанесён ущерб после того, как президент Асад выступил в поддержку Ирана во время ирано-иракской войны, сирийская дипломатия всячески пытается сплотить арабский мир вокруг проблемы ближневосточного урегулирования.

Особые отношения складываются у Сирии с Россией. Дамаск рассматривает Российскую Федерацию как своего главного военно-политического и торгово-экономического партнера. Рассматривается возможность размещения в средиземноморском порту Тартус российской военно-морской базы. Традиционно Россия является поставщиком вооружения и другой продукции военного назначения в Сирию.

С Западом отношения более натянутые. США обвиняют власти Сирии в спонсировании международного терроризма, поощрении иракского сопротивления, вооружении Хезболлы. Также, США неоднократно обвиняли правительство Башара Асада в нарушении прав человека и диктаторских методах управления.

Отношения с Францией в течение десятилетий оставались хорошими, благодаря огромной работе и инвестициям в экономику Сирии, начатым ещё в период до 2-й Мировой войны.

Площадь Сирии составляет 185,2 тысяч км². Горная цепь Ансари́я (Ан-Нусайри́я) разделяет страну на влажную западную часть и засушливую восточную. Плодородная прибрежная равнина расположена на северо-западе Сирии и простирается на 130 км с севера на юг вдоль берега Средиземного моря от турецкой до ливанской границы. Здесь сосредоточено практически всё сельское хозяйство страны. Большая же часть сирийской территории расположена на засушливом плато, испещрённом горными цепями Дажабль-ар-Рувак, Джабаль-Абу-Руджмайн и Джабаль-Бишри. Средняя высота плато над уровнем моря колеблется от 200 до 700 метров. К северу от гор расположена пустыня Хамад, к югу — Хомс.

На востоке Сирию пересекает Евфрат. В 1973 г. в верхнем течении реки была построена дамба, что стало причиной образования водохранилища, названного Озером Асада. В районах, расположенных вдоль течения Евфрата, распространено сельское хозяйство. На крайнем северо-востоке на протяжении 44 км по границе с Турцией протекает вторая главная река Ближнего Востока Тигр.

Сирия делится на 14 мухафаз, глава которых назначается министром внутренних дел после утверждения кабинета министров. В каждой мухафазе выбирается местный парламент. Мухафаза Кунейтра оккупирована Израилем с 1973, часть мухафазы находится под управлением ООН.

Территория Голанских высот составляет сирийскую мухафазу Эль-Кунейтра с центром в одноимённом городе. Израильские войска захватили Голанские высоты в 1967, и до 1981 регион находился под управлением Армии обороны Израиля. В 1974 в регион были введены Чрезвычайные вооруженные силы ООН. Непосредственно по восточной границе мухафазы Эль-Кунейтра была проведена разграничительная линия и создана демилитаризованная зона. В районе базируются Силы ООН по наблюдению за разъединением (СООННР).

В 1981 году Кнессет Израиля принял «Закон о Голанских высотах», где в одностороннем порядке был провозглашён суверенитет Израиля над этой территорией. Аннексия была признана недействительной Резолюцией Совета Безопасности ООН от 17 декабря 1981 года и осуждена Генеральной Ассамблеей ООН в 2008 году.

Центром израильских Голан стал город Кацрин. Большинство нееврейского населения в Голанах — друзы, сохраняющие сирийское гражданство (им предоставлено право получить гражданство Израиля). В Сирии они пользуются некоторыми привилегиями, в частности им гарантировано бесплатное высшее образование.

В 2005 г. население Голанских высот составляло примерно 40 тысяч человек, в том числе 20 тысяч друзов, 19 тысяч евреев и около 2 тысяч алавитов. Крупнейший населённый пункт в районе — друзская деревня Мадждаль-Шамс (8800 человек). Первоначально право свободного передвижения между Сирией и Израилем имели лишь служащие СООННР. Но в 1988 г. израильские власти разрешили друзским паломникам переходить на территорию Сирии, дабы те получили возможность посещать храм Авеля, расположенный в соседней мухафазе Даръа. Также с 1967 г. друзским невестам, решившим выйти замуж за сирийца, разрешено переходить на сирийскую сторону, причём права на возвращение они уже теряют. Сирия и Израиль де-юре находятся в состоянии войны.

Слабые стороны: Гражданская война. Международные санкции.

В 2014 г. сокращение ВВП было также вызвано международными санкциями, разрушенной инфраструктурой, сокращением внутреннего потребления и производства и высокой инфляцией. В 2014 г. война и продолжающийся экономический спад привели к гуманитарной катастрофе, число нуждающихся в Сирии увеличилось с 9,4 до 12,2 млн человек, а число беженцев возросло с 2,2 до 3,3 млн человек. Проблемами Сирии в долгосрочной перспективе являются внешнеторговые барьеры, сокращение добычи нефти, высокая безработица, нехватка водных ресурсов.

Уровень инфляции в 2014 г. по оценкам составлял 34,8 %. В 2014 г. согласно индексу восприятия коррупции «Transparency International» (ежегодный рейтинг государств мира, отражающий оценку уровня восприятия коррупции международными аналитиками) Сирия заняла 159 место из 175 стран. По данным ежегодного рейтинга Всемирного банка «Doing Business» в 2014 г. Сирия была на 165 месте по простоте ведения предпринимательской деятельности.

На государственный сектор, который сохранял в экономике ведущую роль (70 % основных средств производства), приходится около половины национального дохода и примерно 75 % стоимости промышленной продукции. Государство полностью контролирует сферу финансов, энергетику, железнодорожный и авиационный транспорт. В рамках провозглашенного сирийским руководством курса на постепенную либерализацию и модернизацию экономики взята линия на предоставление предприятиям госсектора большей хозяйственной самостоятельности, в частности, права выхода на внешний рынок, привлечение иностранных инвестиций.

Активно развивался частный сектор. В нём производится 25 % стоимости промышленной продукции, он занимает доминирующие позиции в сельском хозяйстве (почти 100 %), внутренней торговле (90 %), внешнеторговой деятельности (70 %), сфере услуг, автотранспорте, жилищном строительстве.

В промышленности создается основная часть национального дохода. Наиболее развитые отрасли — нефтяная, нефтеперерабатывающая, электроэнергетическая, газодобывающая, добыча фосфатов, пищевая, текстильная, химическая (производство удобрений, пластмасс), электротехническая.

На долю сельского хозяйства (50 % самодеятельного населения) приходится около 30 % национального дохода и 17 % поступлений от экспорта (хлопок, продукты животноводства, овощи и фрукты). Лишь треть территории Сирии пригодна для сельского хозяйства.

В дальнейшем, политическая нестабильность, боевые действия и торгово-экономические санкции, введённые в отношении Сирии привели к ухудшению состояния экономики страны.

• к 23 мая 2012 убытки от международных санкций в отношении Сирии составили 4 млрд долларов США, санкции привели к дефициту товаров первой необходимости

• 10 января 2013 года МИД Сирии направил послание в Совет Безопасности ООН, в котором уведомил международное сообщество о разграблении боевиками около 1000 фабрик и предприятий в торгово-промышленном центре Алеппо. Оборудование и товары были незаконно вывезены на территорию Турции, и турецкие пограничные власти этому не препятствовали.

По данным Фонда Организации Объединённых Наций в области народонаселения, общая численность населения Сирии в 2011 году составила 20,8 млн человек, в том числе 10,5 млн мужчин и 10,3 млн женщин; доля городского населения 56 %, темп роста населения в 2010—2015 годах составит 1,7 %, ожидаемая продолжительность жизни составит 74 года для мужчин и 78 лет для женщин.

Большинство населения сосредоточено вдоль берегов Евфрата и на побережье Средиземного моря. Плотность населения — 103 чел./км². В Сирии гарантируется бесплатное образование с 6 до 11 лет и носит обязательный характер. 12 лет школьного обучения состоят из 6 лет начальной школы, трех лет общеобразовательной и ещё трех лет специальной подготовки, необходимой для поступления в университет. Грамотность среди сирийцев старше 15 лет составляет 86 % у мужчин и 73,6 % у женщин.

Сирийские арабы (в том числе около 400 тысяч палестинских беженцев) составляют около 90 % населения страны.

Крупнейшее национальное меньшинство — курды — составляет 9 % населения Сирии. Большинство курдов проживает на севере страны в Западном (Сирийском) Курдистане, многие по-прежнему пользуются курдским языком. Курдские общины есть также во всех крупных городах.

Третьей по численности этнической группой страны являются сирийские туркмены (туркоманы).

Черкесы являются потомками мухаджиров — переселенцев с Кавказа, занимаются преимущественно скотоводством и земледелием. До Войны Судного дня и разрушения города Эль-Кунейтра половина черкесов проживала в мухафазе Эль-Кунейтра; многие из них переехали в Дамаск. Самым малочисленным народом Сирии являются племена старшего жуза казахов — Сиргели, выходцы из Казахстана.

В стране имеются также крупные общины армян и ассирийцев.

Примерно 76 % населения Сирии — мусульмане, 20 % — христиане. Из мусульман 72 % — сунниты, остальные — алавиты и исмаилиты, а также шииты, число которых с 2003 постоянно возрастает из-за потока беженцев из Ирака.

Среди христиан половину составляют сирийские православные, 18 % — католики (главным образом члены Сирийской католической и Мелькитской католической церквей).

Присутствуют значительные общины Армянской апостольской и Русской православной церквей.

Около 3 % населения составляют друзы, которые некоторыми исследователями причисляются к крайним шиитам.

В 1978 году в Сирии проживало около пяти тысяч йезидов.

По итогам исследования международной благотворительной христианской организации «Open Doors» за 2015 год, Сирия занимает 4 место в списке стран, где чаще всего притесняют права христиан. РПЦ и телеканал «Россия» в свою очередь также заявляли о ряде массовых жестоких акций против христиан, обвиняя при этом вооружённую оппозицию, но не власти.

Государственный и наиболее распространенный язык — арабский.

В северных регионах страны часто используется курдский язык.

В число самых распространенных языков входят также туркменский, адыгский (черкесский) и армянский. В отдельных областях встречаются разнообразные диалекты арамейского. Среди иностранных языков самые популярные — английский и русский, который с 2014 года был постепенно введён в средних школах в подконтрольной Дамаску западной части страны в качестве предмета начиная с 7-го класса. К началу ХХI века в Сирии проживало не менее 35 тыс. специалистов, когда-либо обучавшихся на русском языке в СССР и в странах СНГ. Французский язык был достаточно популярен в Сирии в период между двумя мировыми войнами, когда страной управляла Франция. Однако с тех пор в качестве второго иностранного языка русский значительно потеснил французский: в стране осталась лишь одна французская школа в Дамаске и число активных франкофонов по состоянию на 2014 год в Сирии не превышает 5000 человек.

Будучи одним из древнейших государств мира, Сирия стала колыбелью многих цивилизаций и культур. В Сирии зародилась угаритская клинопись и одна из первых форм письменности — финикийская (XIV век до н. э.). Сирийские деятели науки и искусства внесли весомый вклад в развитие эллинистической, римской и византийской культур. Среди них: ученый Антиох Аскалонский, писатель Лукиан из Самосаты, историки Геродиан, Аммиан Марцеллин, Иоанн Малала, Иоанн Эфесский, Иешу Стилит, Яхья Антиохийский, Михаил Сириец. Известны также христианские ученые-богословы Павел Самосатский, Иоанн Златоуст, Ефрем Сирин, Иоанн Дамаскин.

В XII веке в Сирии жил и творил знаменитый воин и писатель Усама ибн Мункыз, автор автобиографической хроники «Книга назидания» — ценнейшего источника по истории крестовых походов.

Столица Сирии — город Дамаск — является одним из мировых исторических центров производства клинкового оружия, родиной знаменитой «дамасской стали».

Сирийцы внесли существенный вклад в развитие арабской литературы, в особенности поэзии, и музыки. Сирийские писатели XIX века, многие из которых позже иммигрировали в Египет, внесли решающий вклад в возрождение арабской культуры (некий «аналог» эпохи Ренессанса в Европе — Нахда). К наиболее известным сирийским писателям XX века, внесшим крупнейший вклад в общеарабскую культуру, относятся Адонис, Гада ас-Самман, Низар Каббани, Ульфат Идилби, Ханна Мина и Закария Тамер.

Кинематограф в Сирии не очень развит, отчасти из-за того, что всецело находится в руках государства. В среднем Национальная кинематографическая организация Сирии выпускает 1—2 фильма в год, которые очень часто подвергаются цензуре. Как правило, запрещенные фильмы получают призы на международных кинофестивалях. Среди известных режиссёров — Амирали Омар, Усама Мохаммед и Абдель Хамид, Абдул Раззак Ганем (Абу Ганем) и др. Многие сирийские деятели кино работают за границей. Тем не менее, в 1970-е годы сериалы сирийского производства пользовались популярностью в арабском мире.

Совместно с сирийской киностудией «Ганем-фильм» в СССР и России снимались художественные фильмы: «Загон» (1987), «Последняя ночь Шахерезады» (1987), «Ричард Львиное Сердце» (1992), «Тридцатого уничтожить!» (1992), «Ангелы смерти» (1993), «Трагедия века» (1993), «Великий полководец Георгий Жуков» (1995) и др.

В современном сирийском обществе особое внимание уделяется институту семьи и религии, а также образованию.

Современная жизнь Сирии тесно переплетается с древними традициями. Так, в старых кварталах Дамаска, Алеппо и других сирийских городов сохраняются жилые помещения, расположенные вокруг одного или нескольких дворов, как правило, с фонтаном в центре, с цитрусовыми садами, виноградными лозами и цветами. За пределами крупных городов жилые кварталы часто объединяются в небольшие поселки. Здания в таких районах в основном очень старые (часто насчитывают несколько сотен лет), они постоянно передаются из поколения в поколение.

С 2000 до 2008 года число пользователей сети Интернет в Сирии выросло с 30 000 до 1 миллиона. Однако власти блокируют доступ пользователям интернета к таким сайтам, как YouTube, Blogspot и Facebook, а также к сайтам курдских и исламистских партий. На этом фоне необычайную на фоне прочих арабских стран популярность получили мультисерверные сети мгновенных сообщений, например, основанные на протоколе XMPP. Из-за особенностей поведения сирийцев в этой сети многие узлы полностью блокируют ввод арабского алфавита.

До обретения Сирией независимости более 90 % её населения было неграмотным. В 1950 году было введено бесплатное и обязательное начальное образование. До начала гражданской войны в Сирии функционировало около 10 тысяч начальных и более 2,5 тысяч средних школ; 267 профессионально-технических училищ (в том числе 77 промышленных, 65 торговых, 18 сельскохозяйственных и ветеринарных, а также 107 женских); 4 университета.

Учебники в средней школе (при правлении Башара Асада) выдаются бесплатно до 9 класса включительно.

Университет Дамаска был основан в 1903 году. Он является ведущим высшим учебным заведением в стране. Вторым по значимости является университет в Алеппо, основанный в 1946 году как инженерный факультет Дамасского университета, но в 1960 году ставший самостоятельным учебным заведением. В 1971 году в Латакии был создан университет «Тишрин» («Тешрин»). Самый молодой университет основан в Хомс — Университет «аль-Баас». Кроме того, большое количество сирийцев получают высшее образование за рубежом, главным образом — в России и во Франции.

В Сирии действует бесплатное государственное здравоохранение. В стране работают около 300 больниц, на 1 врача приходится примерно 900 жителей. Кроме этого, государственные служащие имеют право на компенсацию (до 100 %) частных затрат на медицинское обслуживание, при условии, если эти медицинские услуги оказаны на территории Сирии.

Министр здравоохранения Сирии Абд-Ассалам Ан-Наиб в 2014 году отмечал, что в области медицины Сирия занимала одно из первых мест в регионе. В системе здравоохранения страны работали 49 поликлиник, а население полностью обеспечивалось лекарствами (функционировало 72 предприятия по производству лекарств, до 97 % населения обеспечивалось национальными лекарствами), проводились сложные операции, в том числе на сердце и по пересадке почки, что, по замечанию министра, стало возможным благодаря опыту, перенятому у Советского Союза. В настоящее же время система здравоохранения Сирии понесла большой урон.

Мужчины выходят на пенсию в 60 лет. В случае смерти пенсионера его пенсию получает вдова и дети, при этом сыновья получают её до достижения совершеннолетия, а дочери — до той поры, пока не выйдут замуж. Если же дочь не смогла выйти замуж, то пенсию эту она получает до самой смерти.

Научное значение темы нашей работы - типы торговых отношений на Древнем Востоке во П тыс. до н.э. — связано, прежде всего, с общим интересом к операциям внешнеторгового характера на древнем Востоке, как к одному из факторов социально-экономического развития номовых государств, обеспечивавшему многим из них (особенно - Ашшуру, Мари и, частично, Угариту) процветание на протяжение нескольких сотен лет1.

Не менее интересным и актуальным для современной науки фактом является постепенная смена уровней развития торговых контактов, ставшая результатом расширения коммерческой активности государств, основу существования которых составляли торговая и ремесленная сферы экономики. От примитивного менового, секторно-посреднического (типичных ещё для 1П тыс. до н.э.) и посреднического к более совершенным транзитно-посредническому и транзитному уровню.

Внимание исследователей также привлекает тот феномен, который обеспечивал устойчивость и гибкость международных торговых связей - использование в качестве главного инструмента, осуществлявшего такие связи, общинных структур и объединений членов администрации правителей номовых государств, организованных по типу последних2.Даже полиэтнические сообщества купцов в Малой Азии, как мы увидим, применяли в своей социально-экономической организации элементы этих структур.Именно bltum (торговый дом), alum (община торговцев-единоплеменников) и «большое» alum (вся торговая община) - в торговых центрах Малой Азии, bltum и alum -в Вавилонии, где иностранные купцы селились на территории торговых и городских общин и включались в их состав, hibrum (род) и alum - в Мари и bltum, maspahai-sph

Наше исследование ограничивается выделением в качестве предмета изучения оптовой внешней торговли, так как значительно менее освещенная в источниках розничная торговля была для иноземных купцов, действовавших на теригории какого-либо государства, малоприбыльной из-за сравнительно высоких рыночных пошлин на товары (с помощью которых защищались от конкуренции местные торгово-ремеслеиные крути и обогащались местные царские чиновники) и дополнительных расходов на продажи его мелкими партиями отдельным потребителям, осуществлявшаяся обычно местными торговцами-посредниками.В дальнейшем мы обнаружим, что в некоторых случаях и внешняя оптовая торговля ограничивалась, контролировалась и регулировалась местными царями и их администрацией (к примеру, торговля купцов их Уры в Угариге).

Так в Вавилонии, где, как мы рассмотрим ниже, внешняя торговля не играла такой значительной роли в экономике государства, как в Ашшуре, Мари и Угарите, община стала главной социально-экономической базой для развития торговли, приостановленного царем Хаммурапи и продолжившегося в середине XVH в. до н.э. клан) и alum - в Угарите3 сыграли, как показывают источники, основную роль в развитии международных коммерческих связей во П тыс. до н.э.4

Научная новизна нашего исследования заключается в применении не известного до настоящего времени в историографии, комплексного подхода к изучению типов торговых отношений на Древнем ближнем Востоке во II тыс. до н.э. - главной цели данной работы. Он объединяет в себе результаты изучения материалов источников, демонстрирующих зависимость уровня развития внешней торговли от её роли в экономике номовых государств, а также от значения рассмотренных выше институтов общины во внешнеэкономической и политической жизни этих стран.В рамках указанного комплексного подхода определяются и задачи нашего исследования:во-первых, это выявление эволюции роли общины в организации внешнеторговых контактов, при изменении ее отношений с царской администрацией номовых государств; во-вторых, изучение организации внешней торговли, зон ее распространения, транспортировки товаров, специфики и причин выделения основных среди предметов торговли, способов определения качества товаров, эквивалентов их стоимости и систем мер и весов, использовавшихся в различных государствах.

Также мы предполагаем установить факторы, приводившие к появлению различных по своей социальной природе категорий участников торговли и их особенности и, учитывая уровни развития внешней торговли и их трансформацию, рассмотреть те основные черты (из всех перечисленных), которые были характерны для каждого из определенных нами типов внешнеторговых связей.

Дополнительные задачи предусмотрены для первой главы нашей работы, что объясняется расположением торговых факторий ашшурских и других иностранных купцов на территории местных малоазийских царств (в других же из исследованных нами государствах торговая община являлась частью местной городской общины).Заграничные торговцы в Вавилонии, Мари и Угарите, как показывают источники, расселялись на землях местных городских общин, но не имели компактно расположенного квартала, как это было у купцов в Малой Азии.

Необходимо, по нашещ мнению, сразу отметить, что социальное развитее Мари и, в некоторой степени, Угарита находилось на более низком уровне, чем в Апияуре и Вавилонии, что иллюстрируется большей ролью родовых институтов в деятельности общин.

В предмет нашего исследования также не входит торговля рабами , так как, до нашему мнению, во Л тыс. до н.э. рабство еще не получает достаточного развития для непосредственного влияния на экономический прогресс номовых государств, и, соответственно, - на трансформацию различных типов и уровней внешней торговли.

Итак, задачи, поставленные нами в рамках первой главы, состоят в том, чтобы дать наиболее точное опеределение термину «торговая колония», продемонстрировать ее социально-экономическое и административное устройство, отношения с местной властью и выявить примерное географическое местоположение колоний как элементов целостной системы торговых сообществ во главе с факторией Каниша.

Хронологические рамки нашего исследования ограничены П-м тыс. до н.э. Наибольший расцвет системы международных торговых колоний в Малой Азии пришелся на 1875-1850 гг. до н.э.; формирование особого типа внегорговых отношений, в объединенной царем Хаммурапи Вавилонии происходило с 70-х гг. XVIII в. до середины XVII в. до н.э5.; наиболее успешный период в экономической истории государства Мари датируется 18811861 гт. до н.э.; Угаритское царство процветало на протяжении всего своего многовекового существования, но самымые большие изменения в социально-экономическом развитии произошли в нем в конце XIV- начале XII вв. до н.э. При этом необходимо подчеркнуть, что информация источников, заключенных внутри отмеченных рамок (для каждой из представленных глав), не только характеризует значение торговли в социально-экономическом развитии данного периода, но и показывает объем изменений в экономике, произошедших за многовековой путь, который прошли эти государства (или их главные торговые центры) начиная с Ш, IV тыс. до н.э. и даже раньше6. Источниковая база:

Иностранные торговые колонии е Малой Азии:

Основная часть документов ашшурских торговцев (155) происходит из Каниша, городища Кюль-Тепе, находящегося в 20 км к северо-востоку от Кайсери. Этот город, являвшийся столицей одноименного малоазийского царства, был основным административным и экономическим центром системы международных торговых колоний, расположенной в Малой Азии.В нем располагалась в том числе и торговая фактория Ашшура, осуществлявшая свои коммерческие операции в этом регионе. Дополнительно привлеченные 5 документов были найдены в Алишаре (древней Амкуве) -другой торговой колонии, подчиненной Канишу, в 43 км к северу от Кайсери. Возвращаясь

К сожалению, нам были недоступны ннппурскне храмовые архивы XIV-ХШ вв. до н.э., и поэтому мы не можем изучить дальнейшее развитие внешнеторговых отношений в Вавилонии (в рамках Касситсксго Вавилова).

Также мы, к сожалению, не имели возможности более подробно исследовать документы из хурритских Аррапхи и Нуш, восгочноереднземноморского государства Алалах и северомесопотамской Караны. к Канишу, укажем, что в результате раскопок, начиная с 1925 г., под полами домов купцов, в архивах, было найдено 14000 табличек (группировавшихся по 10, 20, 80 или 250 в зависимости от объема документации торгового дома), 80 % которых до сих пор не опубликованы.

По данным Б.Грозного, большая часть табличек находилась в значительных по размеру керамических сосудах (архивы мелких купцов - 10-30 табличек) или в больших терракотовых шкатулках-ларях (более крупные архивы). В основной массе они происходят из северо-восточной части раскопанного комплекса, где располагалась резиденция торговой колонии (в центре была сама цитадель со зданием хеттского дворца, представлявшая собой особый холм).

Северо-восточная часть (второй отдельный холм, площадь раскопа 560 на 900 кв.м., в свою очередь, делилась на два сектора. В северном жили семиты (ассирийцы и амореи, упоминаемые в документе 14 собрания ГМИИ, являвшиеся основными поставщиками дамасских (черных) ослов для караванной торговли и контролировавшие медные рудники о в горах Амана (меняя медь на олово, привозимое ассирийскими купцами), а также хурриты (упоминаются в документе 15 из Алишара), тесно сотрудничавшие с вышеуказанными и державшие под контролем один из важнейших перевалов, выводивших из Малой Азии в Киликию и Сирию - т.н. «Киликийские ворота»9.Южный сектор был занят малоазийцами (хеттами, лувийцами и др.). Центр, где находились лавки и мастерские, был смешанным, но наибольшее количество табличек было найдено в северном секторе.

Обращаясь к документам из Алишара (общее количество которых составляет примерно 70 табличек и фрагментов), нужно отметить, что они также были найдены вне дворцового комплекса, на окраинах города.

Все вышеуказанные документы (в количестве 159 табличек), написанные на староассирийском диалекте аккадского языка, можно разделить по содержанию на несколько групп. Во-первых, необходимо особо выделить три сильно фрагментированные таблички, содержащие «Устав ассирийской торговой колонию). Этот документ позволяет выявить систему управления колонией, её взаимодействия с органами местного управления (т.н. awelum rab Talim - представитель администрации общины Каниша, наблюдавший через систему местной торговой организации за деятельностью иностранных колонии на территории Каниша, приписанной к указанной организации), рассмотренного в первой табличке, и социальный статус каждого свободного члена колонии - «всех от мала до велика». Исследуя этот документ, можно также определить, что по социальной структуре колония представляет собой специфический тип торговой общины («большой» alu - с прототипом в виде городской общины), находящейся под контролем городской общины Каниша (в первой табличке все свободные члены колонии называются «товарищами/однообщинниками»12). Обращаясь к остальным табличкам необходимо отметить, что и они, в свою очередь, делятся на две неравные группы.Первая, большая, состоит из документов, фиксирующих деятельность купцов и оформляющие различные виды торговых операций (146 табличек).В указанную группу также входят шесть документов, оформляющих юридически отношения партнерства в рамках совместной деятельности в системе торговых колоний (договор narruqum)13. Вторая группа включает документы, раскрывающие взаимодействие колоний в их торговых предприятиях с главами местной администрации - царями местных государств и представителями администрации городских общин (10 табличек). Последняя группа позволяет не только определить политический статус колоний как иностранных торговых факторий на территориях, управляемых местными правителями (что вполне определяет незначительную степень политического влияния Ашшура в этом регионе), но и проследить систему организации колоний с центром в Канише, что также способствует разрешению сложного вопроса о локализации многих из них.

На основе использования элементов классификации документов, выработанной С.Смитом, в первой из указанных групп можно выделить 4 подгруппы. Первая из них - это документы займа/кредита (32 документа). Эту подгруппу можно назвать тематически «чистой», т. к каждый документ содержит оформление только одной операции, без дальнейшего перераспределения товаров и средств и расчетов, с этим связанных. В табличках всегда четко определяется срок займа, по истечении которого начинает увеличиваться процент, взимаемый за пользование выданной суммой. Этот срок, в отличие от случаев чисто ростовщических сделок, довольно велик (от месяца до нескольких лег, как указывают документы 113275, 113280, 113496, 113520 из коллекции Британского музея, АТНЕ 6А из Гейдельбергского собрания, BIN IV 19, KTS 29а из собрания П. ван дер Меера. Это связано с тем, что кредит брался в основном странствующими купцами для закупки необходимых товаров при организации каравана18, и кредитор мог вернуть данную им сумму только по возвращении должника (или через своих агентов после продажи товаров, или, наконец, при внесении последних на его счёт на склад колонии, под что возможно было получить небольшую ссуду). По мнению С.Смита, документы указанной подгруппы использовались как счета (квитанции), и показ их посреднику гарантировал отсутствие взимания процента с операции. Однако подобная операция могла быть оправдана лишь в том случае, если сам посредник являлся агентом заимодавца. К этой же категории относятся документы так называемых «кассовых союзов» (tappa'utum), объединявших средства нескольких торговых домов для различных коммерческих операций.Однако документы, оформляющие ссуды, выданные в рамках кассового союза, чаще всего нельзя считать «чистыми» документами. Документы рассматриваемой подгруппы должны быть обязательно освидетельствованы представителями коллегии недельных эпонимов hamustum, участвовавшими в управлении колонией в Канише.

Ко второй подгруппе относятся документы вклада/залога (их 29).Указанные документы нельзя назвать «чистыми», т.к. после их оформления часто совершается фиксация операции займа (под залог товаров, внесенных в качестве вклада на склад колонии) или уплаты (расчетов), связанной с реализацией вклада.Эти документы также отражают функционирование караванной торговли и определяются как расписки агентов, как отправленных сопровождать караван, так и принимающих караван на территории колонии, служащей ему местом назначения.Документы этой группы обычно составляли в нескольких экземплярах, один из которых хранился в конторе торгового поселения, удостоверявший количество товара на счету у того или иного купца.

Сбор и доставка товаров по заказам организатора караванов оформляется третьей подгруппой документов (их 9).Они чаще всего содержат в дополнение к представленной выше операции оформление вклада (в качестве которого и рассматриваются заказанные товары, с возможным получением ссуды под эти товары), т.о. эти документы также не являются «чистыми». Указанные сделки в большинстве случаев также бывают засвидетельствованы доверенными лицами.Указанная подгруппа текстов дает также небольшую информацию о примерном положении нелокализованных колоний.

Последняя, самая большая подгруппа состоит из документов уплат (их 73). Реальное многообразие операций в пределах этой подгруппы связано с невозможностью определить основную операцию, по которой проводится расчет. К указанным документам относятся расписки в получении, коммерческие записи, денежные расчеты и декларации купцов-кредиторов. Особенно интересны в этой связи документы L 29-574 (РА 19) Пенсильванской коллекции и ССТ IV 25 из собрания ван дер Меера, где отражен процесс сворачивания торговой деятельности, продажи или внесения на склад компаньонов (других купцов) всех имеющихся товаров (что, видимо, связано с проверкой деятельности торговца со стороны представителей царской администрации24). Во многих случаях документы указанной подгруппы поддаются отдельной внутренней классификации в соответствии с тем документом, на основе которого оформлялся документ расчёта: расчёты по вкладам, расчёты по ссудам/кредитам, в том числе кассового союза, расчёты за услуги проводников внутри системы торговых колоний. Однако многие расчётные документы содержат расчётные операции сразу по нескольким типам, что лишает нас возможности построить непересекающуюся классификацию документов расчёта в целом.

Говоря о четырех подгруппах, нужно отметить, что они могут включать как оригиналы документов, предназначенные к отправке адресату, так и копии, оставшиеся у автора документа (точное разграничение здесь не всегда возможно, особенно в том, что касается документов по уплатам). Так в табличке 24 (ССТ V, 6; АО 7055) Британской коллекции автор указывает, что записал остаток серебра после совершения операции для своего «отца» (т.е. главы упомянутой торговой общины) на своем экземпляре документа. Важное преимущество работы с указанными источниками (и это относится ко всем источникам, использованным нами в работе) заключается в их бесспорной достоверности и аутентичности. Также, в приложение ко всем документам, можно говорить о весьма высокой степени их объективности. Вместе с тем характер наших источников, как по деятельности международных торговых колоний в Малой Азии, так и по внешнеторговым оптовым операциям в Вавилонии, Мари и Угарите, как документов, ориентированных на фиксацию торговых отношений, не позволяет полностью раскрыть жизнедеятельность торговых общин и их членов.

Говоря об источниках из Вавилонии последнего периода слоя «Иссин-Ларса» (1830-1761гг. до н.э.) и слоя династии Хаммурапи (1761-1595 гг. до н.э.), необходимо отметить, что ученому бывает крайне сложно определить время и место находки той или иной таблички или археологического материала (поэтому и публикации старовавилонских источников, особенно сделанные до середины 20 века, носят в основном обобщающий характер). Действительно, раскопки 1899-1917 гг. в Вавилоне, проведенные немецкими археологами под руководством Р.Кольдевея, открыли миру город-столицу Нововавилонского царства, т.н. «Библейский» Вавилон. Но все предыдущие археологические слои были размыты грунтовыми водами, поэтому внешнеполитичедую и социально-экономическую деятельность царя Хаммурапи и его преемников мы узнаем из документов, найденных в Сиппаре, Ларсе, Кише, Ниппуре и Уре.Но и здесь всё не так просто, как кажется на первый взгляд.

Сиппар был подвергнут в 1881-1884 гг. любительским раскопкам Х.Рассама и аббата Дж. Шейля, проводившихся на очень низком научном уровне. В результате них были практически срыты обитель жриц-«надитум» и храм Э-Баббар (бога Шамаша) - вся территория, названная впоследствии городищем Абу-Хабах. Из-за повышенного интереса этих любителей, не умевших работать с археологическими памятниками, к предметам материальной культуры (и, прежде всего, к драгоценностям) необходимые нам таблички, раскрывающие коммерческую активность храмовых работников (в том числе и жриц-«надитум»), были рассеяны по всему миру и опубликованы в десятках и сотнях различных изданий, а многие - просто утрачены.

Дальнейшие раскопки (другого городища - Телль-ед-Дер) производились уже на значительно более высоком научном уровне начиная с 1975 г. Л.Д.Мейером. Эти раскопки открыли миру несколько жилых домов, расположенных недалеко от храма, самым известным из которых стал дом «великого плакальщика Ур-Уту», где был найден небольшой архив.Остальные единичные и сильно фрагментированные находки (в том числе — таблички), не привлекли столь пристального внимания ученых, хотя некоторые из них были обнаружены в фундаменте помещения торговцев-общинников, расположенного вблизи т.н. Малой пристани (Большой пристанью владел храм Шамаша)28. Таблички из Ларсы (Сенкера) до середины 30 гг. 20 в. поступали из грабительских раскопок местных жителей, для которых добывание и продажа документов стали основным источником дохода. Раскопки, начатые местными специалистами, были продолжены французской экспедицией во главе с А.Парро (которого позже сменил на этом посту Ж.-К. Маргерон) и проходили до конца 60-х гг. при поддержке американских и израильских ученых.Археологи нашли царский дворцовый комплекс, расширившийся во время правления царя Нур-Адада (середина XIX в. до н.э.), а также храмовые постройки. От последней части периода «Иссин-Ларса» и периода династии Хаммурапи - 1830-1595 гг. до н.э. до нас дошло несколько административных текстов и небольшое число архивов и частных хозяйственных документов, расположенных в городском секторе (недалеко от дворца) под полами домов в различных сосудах. Самыми крупными из найденных считаются архив ростовщика, торговца и административного деятеля Бальмунамхе (более 100 документов) и архив семьи храмовых служащих и торговцев Санума (около 100 документов).

Годод Киш (городище Телль-Ухаймир) раскапывался с 1912 г. французской археологической экспедицией, а с 1923 по 1933 гг. - американцами во главе с Л.К.Ватэлином и, позже, Э.Маккея. В интересующий нас период (1830-1595 гг. до н.э.) Киш продолжал оставаться административным и религиозным центром Южной Месопотамии. Во дворце и храмовых постройках, относящихся к значительно более раннему времени (середина III тыс. до н.э.), было найдено несколько документов, раскрывающих деятельность царской администрации Хаммурапи и его преемников30. Ниппур (Ниффер), раскопанный американской экспедицией под руководством Г.Ф.Гильпрехта в 1890-1900 гг. (раскопки продолжились с 1945 г., их возглавил Р.Хейнс), также как и Киш, практически избежал грабительских раскопок. Однако в исследуемый нами период Ниппур был, прежде всего, религиозным центром. Вся жизнь в городе сосредотачивалась около храма Энлиля. Коммерческая активность местных жителей была связана с торговлей частями храмовых должностей (архив Аттайи - 40 гг. XVIII в. до н.э.). Только небольшое число табличек посвящено административному управлению городом, исполнению государственных должностей и строительству каналов31. Большое количество интересующих нас документов было найдено в результате археологических раскопок в Уре (городище Телль-Мукайир). Первые пробные раскопки проводились ДЕ. Тейлором (открытие т.н. «Смоляного холма» в 1894 г.), который идентифицировал обнаруженный археологический памятник с древнейшим городом юга Месопотамии, К.Томпсоном и Г.Р.Холлом (в 1918 г.).При этом необходимо отдать должное этим специалистам, не разрушившим полностью стратификацию археологического памятника, несмотря на довольно низкий научный уровень их работ. Более высоконаучные раскопки были сделаны в 1922-1929 гг. М.JI.Мэллоуэном и Л.Вулли, которые не только познакомили учёный мир с великолепными произведениями искусства из гробниц III Династии Ура, но и раскрыли жизнь простых царских работников, ремесленников-общинников, школьников и других категорий населения, обнаружив жилые кварталы города.

В результате этих работ было подробно исследовано два жилых квартала в которых двух-трехэтажные дома плотно прилегали друг к другу. Кроме того, на западе города была найдена пристань с двумя затонами, расширенными во время правления царя Хаммурапи, и искусственной гаванью (6800 и 16000 кв. м.), недалеко от которых располагался рынок и контора торговцев-общинников.

Изучаемые нами документы происходят также из расположенного в центре города на возвышении храма Сина (Нанны) - крупнейшего торгового центра Вавилонии в Ш -первой половине II тыс. до н.э. Эти тексты отражают не только особенности торговых отношений, но и наличие постоянных административных контактов между храмовыми работниками и царскими людьми.

Обратившись к материалам ономастики и сфрагистики можно отметить, что Ур, в отличие от многих других городов Месопотамии, с приходом аморейско-сутийских племен практически не изменил своего этнического состава. Как отмечает И.М. Дьяконов, аморейского населения здесь было не более 5% от общего числа населения города.Исторически сложившаяся система внешнеторговых отношений, таким образом, не претерпела существенных изменений. Все упомянутые нами документы, написанные на старо-вавилонском диалекте аккадского языка, (79) по своему содержанию довольно однородны. Большая их часть (71 документ) раскрывает внешнеторговую и административную активность начальников царских торговых агентов и их подчиненных (в том числе и храмовых работников). Остальные (8) текстов фиксируют оптовую торговую деятельность жриц-«надитум» храма Шамаша в Сиппаре.

Плохая сохранность документов, прошедших через руки спекулянтов, позволяет нам использовать только фрагменты ономастики, содержащиеся в оттисках печатей. Они дают нам информацию о принадлежности того или иного купца к царским торговым агентам или храмовым торговцам. Свидетели сделок упоминаются редко, но, при этом, почти все тексты начинаются с приветствия. В этом приветствии зафиксированы имена различных богов, как вавилонских, так и ашшурских и аморейских, что подчёркивает изначально многонациональный состав торговых организаций в Вавилонии.

Все эти таблички включают в себя операции расчетов по ссудам (вкладам), закупок различных товаров и решений судебных вопросов в рамках торговых объединений (между различными социальными категориями) и при взимании налогов и сборов. При этом, не имея возможности разделить таблички, выявив отдельную главную операцию, мы не можем построить непересекающуюся классификацию документов. В качестве отдельной группы мы выделяем юридические документы, использованные нами в работе. Это знаменитый Кодекс или Законы Хаммурапи и Указы о «справедливости» вавилонского царя Аммицадуки (середина XVII в. до н.э.).

Город Мари (городище Телль-Харири, столица одноименного государства) был найден и раскопан французской археологической экспедицией под руководством А.Парро в 19331938 гт. Затем раскопки были продолжены в 1951 г. и завершились (в общем объеме) в начале 70-х гг. 20 в., что отражено в постоянных публикациях в журнале «Syria" за 19351972 гг (затем были предприняты детальные раскопки слоя раннединастического периода). Из восьми слоев, раскопанных в городе, нам наиболее интересны данные археологии, ономастики и сфрагистики из двух: последняя часть раннединастического периода (XXV-XXIV вв. до н.э.), когда Мари становится крупнейшим торговым центром Месопотамии и Сирии, и конец периода «Иссин-Ларса» (1781-1761 гг. до н.э.), к которому относятся изученные нами таблички, написанные на северомесопотамском (западносемитском) диалекте аккадского языка.

На территории самого древнего дворца Мари, на фундаменте которого был построен дворец царя Зимри-Лима (последняя фаза периода «Иссин-Ларса»), была найдена печать «Месанепады, царя Ура», относящаяся к раннединастическому периоду. От более позднего времени до нас дошли руины дворца Зимри-Лима.Его стены четырехметровой толщины при работе Парро кое-где еще выступали на пять метров и сохранили росписи, а также были целы притолоки некоторых дверей, расположенные на высоте не менее десяти метров.Для перевозок внутри дворца использовался транспорт.Размеры здания должны были поражать современников - 300 залов, заключённые в 2,1 га дворца вместе с двумя дворами: внутренним и внешним составляли 4 га (к примеру, для сравнения, дворец в крупном сирийском торговом центре - Алалахе занимал площадь 1/6 га). В северо-западной части дворца находились два хранилища документов. В них размещались царские архивы, первоначально хранившиеся на полках. Третья комната с документами - зала 110, где были обнаружены таблички финансовой отчётности or посланников или сыновей посла», была расположена между внешним и внутренним двором (помещения около неё могли сдаваться в аренду). К этой зале примыкали комнаты для слуг, мастерские, склады и погреба.

За время раскопок удалось найти более 30000 глиняных клинописных табличек, датируемых различными периодами. С 1941 г. французские и бельгийские археологи начали издание текстов в прорисовках, транслитерации и переводах ("Archives royales de Mari", первые v.I-IV- с 1941 по 1949 гг.).

Все эти тексты были написаны на аккадском, хурритском и шумерском (более ранние) языках. Их принято делить на две большие группы: письма и хозяйственные документы (134), представляющие для нас наибольший интерес. Изучаемые нами тексты всегда точно датированы по годам царствования царя Зимри-Лима (или по событиям, происходившим в тот или иной год) с указанием места их создания, а более ранние (относящиеся к царствованию Шамшиадада I) - по правлению чиновников-«лимму». Этот термин может быть также переведен как «служащий, фиксирующий документа» или «тот, кто вообще совершает какой-либо труд». Однако, как мы увидим далее по текстам из Сиппара, речь может идти только о личном прислужнике жрицм-«надтум», которые сами были грамотны, но не занимались лично торговлей и ростовщичесгвом. Таким образом, по нашему мнению, длят Вавилонии наиболее удачиым будет перевод «сын посла» или «посланиик».В документах из Мари, составляемых по образцу вавилонских (особенно - сшшарских), такой перевод будет также наиболее приемлемым.

Ашшура. На хозяйственных текстах оттиски печатей находят редко (в основном - царских печатей), тогда как на письмах они встечаются постоянно.

Как сообщает Намье, данные глиптики в Мари представлены печатями (материалами сфрагистики), которые относятся к двум стилям: 1-ому Сирийскому (с конца III тыс. - до начала XVIII в. до н.э.) и 2-ому Сирийскому (до середины ХУШ в. до н.э.). В первом из них прослеживается влияние вавилонских традиций, традиций анатолийского и, позднее, ассирийского стилей, тогда как во втором заимствованы особенности изготовления, сюжеты и темы печатей из Сирии (Халеб, Алалах). Подобные различия материалов глиптики связаны с увеличением внешних контактов государства Мари со своими западными соседями.

Угорит. В царском дворце другого торгового центра, расположенного на Восточном побережье Средиземного моря - города Угарита (городище Рас-Шамра, находящееся на севере сирийского побережья) были найдены документы по вопросам землеустройства, денежных сборов и торшвли. Царский архив размещался в юго-западной, западной и северо-восточной частях Большого дворца Угарита. Указанный небольшой по размерам археологический памятник был открыт французской экспедицией под руководством Кл. Шеффера в 1928 г.Цитадель Угарита, обнаруженная в северо-западной части городища, была более чем в два раза меньше пространства внутри стен Ашшура (всё городище имело площадь 25 га).

В том же 1928 г. начались первые раскопки цитадели города, в которой были обнаружены Малый и Большой царские дворцы, где наряду с различной керамикой, бронзовым оружием и ювелирными изделиями находилось более 700 документов на угаритском (алфавитная клинопись), аккадском, хурритском и хеттском языках, отражавших различные стороны жизни города и окружавших его 180-200 поселений. Все эти посёлки находились под контролем Угарита. По данным археологов для Угарита была характерна сплошная застройка. Дома, большей частью двухэтажные, плотно прилегали друг к другу и образовывали кварталы, пересекавшиеся прямыми параллельными улицами. Под домами часто располагались погребальные камеры для захоронения умерших членов семьи. Интересующие на торговые документы были написаны на алфавитном угаритском и (клинописном) аккадском языках. Кроме этого, в архиве Угарита имеются таблички финансовой отчетности, написанные на недешифрованном линейном письме.

В процессе раскопок, основная часть которых завершилась в конце 80-х гг. 20 в. (последний крупный отчет о сезоне раскопок 1984-1987 гг.был опубликован в журнале «Syria» за 1987г. (т. 64, № 3); в 90-х археологи продолжали работы в Угарите на отдельных объектах) было обнаружено несколько археологических слоев. Древнейший из указанных слоев по классификации Шеффера, поддержаной современными учеными относился к VII-V тыс. до н.э.

Для нас же наиболее интересным является самый поздний слой, датируемый 1600-1200 гг. до н.э. - эпоха поздней бронзы (1-ый угаритский слой), который характеризуется наличием огромного количества критской керамики, появлением кипрской керамики и глиптики (в более ранних слоях печати относились в основном к сирийскому стилю) и увеличением разнообразия бронзовых, золотых и серебряных украшений. Использованные нами в работе письменные источники (119), как и другие тексты из Угарита, принято делить по содержанию на три группы: дипломатические, юридические и торгово-финансовые. Необходимость дополнительного привлечения документов, не фиксирующих непосредственно проведение торговых операций, связано с лапидарностью и низкой информативностью главной из указанных групп источников.Однако иногда довольно сложно отнести тот или иной документ к одной из указанных групп. Дипломатические (международные) документы чаще всего связаны с решением различных юридических казусов, а торговые тексты превращаются в долговые расписки, ведущие к обращению в судебные инстанции.

На наш взгляд, наиболее оптимальным является разделение на две основные группы: дипломатические (международные) документы, регулирующие торговые операции и юридические казусы, возникающие в результате их проведения (21 документ) и торговые документы, которые могут также отражать решение правовых и финансовых проблем, которые последовали за организацией коммерческих операций (98). Особенности составления документа являются его главной отличительной чертой как для табличек из первой, так и из второй из указанных групп.Документы из первой группы всегда начинаются с обращения автора к адресату и с нескольких форм приветствия (отсутствие форм приветствия в текстах этой группы является показателем подчиненного положения автора по отношению к адресату). Такие тексты содержат также оттиски царских печатей.

Вторая группа источников по специфике составления делится на две подгруппы: чисто торговые или торгово-финансовые документы, которые характеризутся отсутствием каких-либо приветствий или датировочных формул (или, как отмечает И.Ш.Шифман, -квазидатировочных) в начале текста, и торгово- или финансово-правовые документы, снабжённые датировочными (или квазидатировочными) формулами, именами свидетелей и оттисками их печатей. В текстах первой подгруппы, кроме того, может указываться имя писца (НС 87 и НС 11443), но крайне редко фиксируются имена свидетелей сделок (или имя царя, как свидетеля) и обнаруживаются оттиски печатей в конце документа (иногда применяется в качестве свидетельской печати царя и(ли) писца).

В заключение рассмотрения различных групп источников, использованных в нашем исследовании, необходимо еще раз отметить, что их несомненными достоинствами являются бесспорные достоверность и аутентичность, а также относительная объективность.

Историографический обзор.

Исследуя историографию по теме нашей диссертации, необходимо, прежде всего отметить общие работы. Труды ученых, посвященные отдельным темам, проблемам и вопросам, можно разделить хронологически на два периода: 20-ые - конец 40-х гг. и 50-е.

Так, для примера мы можем сравнить документ RS 20.22 (Ugaritica V, pp. 94-97), где царь Каркемиша - родственник контролирующего интересующие нас территории хеттского царя пишет своему формальному подчиненному - царю Угарита, с документом RS 20.162 (Idem., pp. 115-116), где зафиксированы дипломатические контакты между страной Амурру и Угаритом.

Шифман И.Ш. Угаритское общество XIV - XIII вв. до н.э., М., 1982, с.7.Исследователь подробно рассматривает формулу, иногда использовавшуюся в начале документа («со дня этого») и отмечает, что она не являлась датировочной.

Первый из указанных периодов характеризуется накоплением научной информации, получаемой в результате археологических раскопок, и изданием первых обобщённых собраний источников. Во время второго периода количество введенных в научный оборот документов увеличивается и источниковая база доходит до репрезентативного уровня.Параллельно с этим происходит всестороннее изучение текстов.

Итак, к числу общих работ мы относим труды по географии, направлениям торговых путей и жизни кочевников, помогавших проводить караваны в изучаемом нами регионе, по обработке металлов, по хронологии (в том числе - по подразделению месяцев), внешнеполитической истории и древневосточному менталитету, по экономике и экономическому развитию древних городов и по изучению данных археологических раскопок, и отдельно - глиптики древних обществ, ставших предметом нашего исследования.

По первому из представленных направлений необходимо указать труды В.Н.Хачатряна, Дж. Герстенга и О.Герни, А.Гётце, В.Хеллоу, Дж.Мелларта, Х.Кленгеля и Ж.-Р.Куппера46; по второму - В.В.Иванова, С.М.Кашкай, Р.Форбса и Дж.Мюли47; по третьему И.М. Дьяконова, Ю.Заблоцкой, А.Оппенхейма, Р.Эриха, К.Шеффера, А.Олмстеда, Ч.Берни, Х.Кленгеля и ДЭдцарда; по четвертому - Э.В.Сайко, Н.Б.Янковской,

175).Указанный факт можно объяснить тем, что операции купцов, торгующих внутри страны, меньше отражены в источникахю. К сожалению, далеко не все работы зарубежных исследователей 80-90-гг. прошлого века оказались нам доступны.

В своей статье А.Гётце восстанавливает несколько основных маршрутов путей караванной торговли, используемых древневосточными торговцами во II тыс. до н.э., на основе документов из Мари, Малой Азии и Вавилонии. Два основных маршрута, детально изученные Гётце, проходят от Ура и Ларсы до Ашшура (через Вавилонию) и от Ашшура до Каниша (в Малую Азию). Исследование Гетце продолжил В.Хеллоу. Привлекая источники из Касситского Вавилона (XlV-Xin вв. до н.э.), шумерские и хеттские тексты, ученый выявил маршруты от Сиппара через Мари в Сирию, из Мари в Северную Месопотамию, из Ларсы, Сиппара и Эшнунны в Сузы и другие.

Немецкий исследователь ХКленгель, изучив документы из Вавилонии II тыс. до н.э., более ранние - тексты III Династии Ура и данные источников и археологических раскопок в Сирии и Восточном Средиземноморье, создал обобщающий труд по внешнеторговым отношениям в указанном регионе. Учёный кратко показал особенности организации торговли и основные маршруты караванной торговли, сделав акцент на коммерческой деятельности торговцев из Ура, вавилонских и сирийских купцов, торговавших с Египтом

Также, проследив по данным источников роль кочевого (прежде всего - аморейского) населения в торговых операциях в Мари и Малой Азии, автор выделил кочевников в качестве основного элемента внешней торговли в указанном регионе.При этом ученый, на наш взгляд, несколько преувеличивал значение ашшурских и вавилонских купцов в организации коммерческих связей в Передней Азии . Более подробно внешнеторговые контакты Ш-П тыс. до н.э. изучил В.Леманс. Остановив своё внимание, в основном, на торговых документах III Династии Ура и клинописных текстах из Ларсы и других городов Южного Двуречья (до захвата царства Ларса царем Хаммурапи, в 1763 г. до н.э.), исследователь также рассмотрел данные документов из Мари и Малой Азии. В. Леманс не только опубликовал интересующие его документы, но и провел сравнительный анализ более ранних текстов 1П тыс. до н.э. и документов из царства Ларса, выявив географический ареал распространения торговых связей, особенности составления различных документов, их принадлежность к различным архивам. Также были определены основные предметы внешнеторговых операций, места их производства и добычи, меры веса, объема и стоимости, использовавшиеся на древнем Востоке и др54

Другой иностранный ученый А.Л.Оппенхейм знаменит не только своим интересом к торговым отношениям на древнем Востоке. В большей степени его прославила работа, посвященная древнейшей мировой цивилизации - Месопотамии, отдельная глава которой также рассматривает два источника благосостояния жителей Двуречья: сельское хозяйство и торговлю. Оппенхейм, конечно, не ставил своей задачей рассмотреть внешнюю торговлю и ее специфику, характерную для II тыс. до н.э., но многие использованные им документы мы не встречаем больше ни у одного специалиста по экономике древней Передней Азии. При этом нужно отметить, что при разработке обширного комплекса проблем, связанных со спецификой древневосточной внешней торговли, на наш взгляд, эти очень ценные с практической точки зрения труды носят, в значительной степени, иллюстративный характер и не имеют четкой теоретической основы.

Отечественный специалист по торговым отношениям на древнем Востоке Н.Б.Янковская в своей обобщающей статье пришла к выводу о том, что основу внешнеторговых отношений в Передней Азии во II тыс. до н.э. составляли торговые организации, созданные по примеру общинных структур и(ли) на их экономической базе (Малая Азия, Ашшур, Мари). Своим происхождением подобные организации восходят к храмовым торгово-ремесленным общинам. При этом для успешного функционирования внешней торговли были необходимы два основных фактора: политическая стабильность и слабый контроль власти. В середине II тыс. до н.э. с появлением государств, образованных кочевниками, внешнеторговая активность, по мнению исследователя, переносится из старых экономических центров в торговые города Восточного Средиземноморья. В I тыс. до н.э., с развитием мировых империй, экономическое значение внешней торговли сводится к минимуму, а торговля, объединившись с ростовщичеством, сосредотачивается в самоуправляющихся городах Друречья. Мы, в целом, согласны с концепцией учёного, но не разделяем её мнения об увеличении торговой активности городов Восточного Средиземноморья во второй половине IIтыс. до н.э., которые переходят в этот период из сферы влияния одной могущественной державы в сферу влияния другой.

Крупнейший отечественный специалист по социально-экономической истории Древнего Востока И. М. Дьяконов в своем труде рассмотрел типы собственности на землю и средства производства, характерные для общинного (храмового) и царского (государственого) секторов экономики. Исследователь отметил различие в соотношении этих секторов экономики, характерное для государств Южного и Северного Двуречья (и Сирии), связанное с наличием или отсутствием свободных (экономически и лично) социальных элементов в их среде.

Таким образом, именно использование и дальнейшее развитие идей отечественных специалистов позволило нам подвести теоретическую основу под наше исследование внешнеторговых контактов на Древнем Востоке во II тыс. до н.э., продолжив более детальный анализ этой проблемы в рамках отдельных регионов.

К специальным работам мы, прежде всего, относим труды по отдельным темам (главам) нашего исследования и по отдельным вопросам в рамках этих тем - внешнеторговым отношениям в Малой Азии, Вавилонии, Мари и Угарите. Малая Азия:

Планомерное изучение материалов раскопок торговой фактории Каниша и других началось во время деятельности турецкой экспедиции Т.Эзгюча (конец 50-х - начало 60-х гг. прошлого века). До начала 50-х гг. издавались исключительно комплексы источников и производились попытки предварительной классификации по типам отраженных в них операций, по материалам их ономастики и топонимики. Кроме уже известных нам специалистов по изданию материалов из Малой Азии, таких как С. Смит, Р. Драйвер, II. ван дер Меер, И.Гельб, необходимо упомянуть А.Клэя и Ф.Стефенса. Одним из первых к изучению торговых колоний Малой Азии обратился Б.Ландсбергер, чья работа наметила

основные ориентиры для дальнейших исследовании по этой теме.

Первая систематизация интересующих нас материалов была предпринята С.Ллойдом в его обобщающей работе по ранней истории и археологии Малой Азии, а первое специальное исследование существующей проблемы было дано П.Гарелли в его работе, посвященной проникновению ассирийцев на восток Малой Азии, охватившей все аспекты этой темы и надолго обеспечившей научный мир соответствующей информацией. Нельзя не упоминуть также Ю.Леви - крупнейшего знатока указанной темы, который не только занимался изданием документов, но и посвятил себя изучению особенностей торговли, ее путей, а также политической организации малоазийских государств. Всестороннее изучение канишских документов и привлечение их данных по различным вопросам истории Передней Азии, начавшееся с 60-х гг., продолжалось до 80-х., когда интерес к этим проблемам стал угасать. Последние 20 лет на основе канишского материала разрабатываются наиболее сложные вопросы локализации ряда населенных пунктов Малой Азии, этнического состава торговых колоний и родственных связей внутри торговых домов (турецкими, американскими, итальянскими и французскими учёными). Также издаются новые комплексы документов (и систематизируются старые).

По критерию концептуального различия можно выделить две группы исследователей. Первую возглавия в 50-ые гт. Ю.Леви, считавший Малую Азию частью некоей Староассирийской империи, причём до того, по его мнению, она входила в державу Саргана Аккадского, а затем - в государство III Династия Ура. Его оппонент Б.Лаидсбергер считал Каниш изолированным чисто торговым анклавом на территории суверенного малоазийското царства. При этом роль ашшурских купцов, как указывают и современные исследователи, была весьма ограничена.

Вавилония.

Историография Вавилонии первого периода (до конца 40-х гг.) представлена, прежде всего, указанными выше обобщающими публикациями большого количества документов по различным периодам истории (в том числе - по истории Старовавилонской державы царя Хаммурапи. Отдельно издавались таблички, найденные в результате полномасштабных раскопок некоторых крупных экономических центров, таких как Ур (Х.Фигулла, В.Мартин) и Ларса (Э.Эбелинг). Однако наибольший интересе ученых в тот период вызывали знаменитые Законы или Кодекс Хаммурапи, на основе изучения которых разрабатывались вопросы судопроизводства, правового (и связанного с ним экономического) положения отдельных категорий граждан Вавилонии и др.

Отечественный специалист по истории Вавилонии А.П. Рифтин также публикует в 1937 г. старовавилонские административные, правовые и частнохозяйственные таблички из собраний СССР, давая возможность будущим исследователям подробнейшим образом изучить эти документы (В.В.Струве, И.М.Дьяконов и др.).

Начало 50-х гг. прошлого века связано с пояавлением большого числа работ по вопросам экономики и права в державе Хаммурапи и его преемников. Были откомментированы и изданы Законы Хаммурапи (И.М.Дьяконов, Г.Драйвер и Дж. Майлс) и другие правовые документы (Ф.Краус, Й.Финкелыитейн); немецкий учёный В.Леманс создал первую серьёзную работу по торговым отношениям в Вавилонии и значению термина «тамкар», а отечественные специалисты начали исследования категорий зависимых работников царских хозяйств. Также активно публикуются новые источники из некоторых экономических центров державы Хаммурапи - Киша (Ж.-Р.Куппер) и Сиппара (А.Гётце).

В 1975 г. американкой Р.Харрис было издано первое комплесное исследование по истории крупнейшего экономического центра Вавилонии - Сиппара, где автор представила свою точку зрения не только по вопросам анализа материалов археологических комплексов, но и по административному устройству города и его экономике. Для нас наиболее любопытным является подробное рассмотрение торговой и ростовщической активности жриц-«надитум» (в рамках внешнеторговой деятельности храма Шамаша), а также коммерческие контакты торговой общины Сиппара. Последние 20 лет на основе небольшого материала источников, датированных правлением Хаммурапи и его преемников, с привлечением материалов из более раннего периода царства Ларсы (1834-1763 гг. до н.э.) и более позднего - Касситского Вавилона (XIV-XIII вв. до н.э.), разрабатываются проблемы локализации различных торговых центров (проблема нескольких Сиппаров, возникшая из-за топонимических несоответствий, зафиксированных в документах, применительно к двум различным частям города) и торговли различными металлами, с учётом их качества и стоимости. К комплексным исследованиям по истории державы Хаммурапи можно отнести труд И. М. Дьяконова, анализирующий археологический материал и социально-экономические отношения в главном торговом центре Вавилонии - Уре. Автор отдельно рассматривает самые крупные торговые дома, и его участников-выходцев из административной и жреческой среды. Эта работа дает огромное количество практического материала по экономике, социальным вопросам, жизни и быту различных категорий населения Ура. Труды, специально посвященные отдельным аспектам истории экономики и внешней торговли в Вавилонии, тематически делятся на четыре группы: работы по истории (в том числе - генеалогии дома царя Хаммурапи) и менталитету древних вавилонян - Х.Кленгель, А.Салонен, Й.Финкельштейн, Х.Шмёкель; по праву и юридическим документам – И.М.Дьяконов, В.А.Якобсон, Ф.Краус, Й.Финкельдштейн; по социально-экономическим вопросам и вопросам внешнеторговых связей.

Отечественные исследования не отставали от зарубежных: первая публикация канишхжих источников была предпринята ещё В.К.Шилейко в 1921 г. Первые исследования в этой области были проведены И.М.Дьяконовым, использовавшим указанные документы для изучения экономического развития Ашшура в староассирийский период на примере выведенной ашшурцами в Каниш колонии. Он же в 1952 издал и откомментировал «Устав

63 ашшурской торговой колонии». В дальнейшем всестороннему изучению данной темы посвятила себя Н.Б.Янковская, занимающаяся ею и по сей день.

Среди исследований, полностью покрывающих изучаемую тему, можно отметить уже упоминавшиеся работы Б.Ландсбергера, П.Гарелли, Л.Орлена и Х.Леви. В их число мы включаем обширный и имеющий самостоятельное научное значение комментарий Н.Б.Янковской к изданным ею клинописным текстам из Каниша из отечественных коллекций, где она сводит воедино и дополняет все достижения, сделанные к концу 60-х гг. в исследовании этой темы.

Труды, специально посвященные отдельным аспектам истории торговой колонии Каниша, тематически распадаются на 4 группы: работы по организации и предмету торговли - Н.Б.Янковская, К.Веенхоф; по исследованию археологических данных канишских раскопок - Б.Грозный, Л.Матоуш, Т и Н.Эзпоч, Х.Леви, О.Герни; по вопросам локализации колоний - Ю.Леви, Дж. Мелларт, М.Форланини; по соотнесению различных терминов наименования металлов, упомянутых в документах, с реальными металлами - Р.Максвелл-Хайслоп. Отдельно необходимо упомянуть труды коментаторов по исследоваию археологических данных. Отдельно необходимо упомянуть труд Д.Эдцарда, посвященный полному обзору источников по недавним раскопкам в Сиппаре (Телль-ед-Дер).

Мари.

Историография экономической истории Мари начинается с конца 30-х гг. прошлого века, когда публикуются источники царского архива Мари (к началу 21 века вышло более 20 томов по различной тематике). Экономической части царского архива царя Зимри-Лима была посвящена небольшая работа Ж.Доссена, изданная в 1939 г. Автор подробно описал места нахождения документов, систему их хранения, различия в их внешнем виде и содержании (первоначальные), а также выделил огромный географический ареал распространения внешнеторговой активности купцов из Мари и их иностранных компаньонов. В этот период происходило накопление большого количества археологических материалов и документов, что позволило в дальнейшем разработать проблемы генеалогии царского дома Зимри-Лима, и более ранних периодов в истории государства Мари.

В конце 50-х французский учёный Ж.-Р.Куппер написал уже упомянутую нами работу по исследованию роли кочевников-амореев в торговых операциях в Мари и Малой Азии. Позже эту идею развили Х.Кленгель, А.Оппенхейм и др.

В 60-х гг. тексты из Мари становятся достоянием научной общественности; публикуются также отдельные письма и административные документы. Этот факт позволил отечественному специалисту Р.АХрибову создать ряд очень важных работ по внешней политике и экономике царства Мари (во время правления северомесопотамского владыки - Шамши-Адада I).

В последние 20 лет на основе экономических текстов архива Мари продолжают разрабатываться наиболее интересные вопросы внешнеторговых связей (с Египтом, Кипрской Аласией, Палестиной), а также вопросы использования специфической системы мер и весов, характерной для государства, экономика которого зависит от успешности внешней торговли, и локализации различных торговых пунктов, находившихся на караванных тропах в Сирии, Северной и Южной Месопотамии.

Угорит.

Изучение истории Угарита началось с конца 20-х гг. прошлого века, после успешной работы французской археологической экспедиции на мысе Рас-Шамра. Документы, найденные в результате раскопок, были написаны, как уже отмечалось, не только на известной научному миру аккадской клинописи, но и на недешифрованной угаритской алфавитной клинописи. Первые труды ученых, в связи с этим, были посвящены особенностям угаритского языка, составлению грамматик и словарей, а также публикации текстов на известных языках. В конце 30-х гг. участник открытия Угарита Кл.Шеффер создал первоначальную обобщённую историю Угарита, а в 40-х французский ученый Р. Ланге написал более подробную работу по истории государства Угарит, где дал характеристику значительной части документального материала, найденного к тому времени, разбив его по отдельным темам.

В этот период (до конца 40-х), наряду с интенсивным изучением хронологии и классификацией археологического материала, начали публиковаться комплексы документов, что позволило специалистам перейти к более детальному рассмотрению отдельных вопросов. Так, в 1940 г. другой французский исследователь Ш. Виролло опубликовал работу по социально-экономической истории Угарита, обратив внимание на значительную роль общины в угаритском обществе и составив его (общества) примерную социальную стратификацию, а англичанин Ч. Гордон - небольшой труд, знакомящий нас с племенами и народами, соседствовавшими с Угаритом.

В 50-е гг. было продолжено исследование роли общины в экономической жизни государства, а также - вопросов внешнеторговых связей Угарита. В 1954 г. к работе иностранных ученых подключился отечественный специалист М Л.Гельцер, который также обратил внимание на специфику общинных структур в Угарите. Тогда же начинают издаваться подробнейшие публикации источников, снабженные интересными и важными комментариями, иллюстрациями и четко разделенные по тематике документального материала.

В дальнейшем, на протяжении 60-70 гг. прошлого века, проблема роли общины в социально-экономической жизни Угарита поднималась большим количеством как отечественных, так и зарубежных специалистов (Н.Б.Янковская, МЛиверани, АРейни, Й.Олзнер). Не менее интенсивно обсуждался вопрос внешнеполитических и экономических связей Угарита - с Кипрской Аласией, Египтом, Библом, Ассирией и Хеттской империей (М.Л Гельцер, Ж.Нугероль, П.Рас, О.Массон, П.Амье, Э.Липински, О.Тафнел, В.Уорд). Отдельно можно упомянуть авторов, рассматривавших финансово-правовые вопросы, возникающие при оформлении коммерческих сделок (В.Джонстоун, Ж.Кестемон).

Другим направлением, продолжавшим активно разрабатываться в то время, был дальнейший анализ археологических материалов (Кл.Шеффер, Ж.Куртуа, Г.Сериг, Ж.Лагарс). Интерес к социально-экономическим проблемам Угарита, возникший в конце 70-х гг., когда было издано много публикаций, как в научных журналах, так и в периодическом издании «Ugaritica VII» (1978), постепенно, к сожалению, угас. Однако в 1982 г. отечественный исследователь И.Ш.Шифман издал создававшееся в течение многих лет комплесное исследование по социальной и экономической истории Угарита, опубликовав также некоторые недоступные для специалистов документы и затронув проблемы повседневной жизни и быта угаритян.

Мы согласны с выводами автора по основным проблемам функционирования торгово-ремесленного общинного сектора Угарита, но, так как ученый не имел возможности ознакомиться со всем объемом данных источников по этим вопросам (не только на угаритском, но и на аккадском языке), он не смог проследить изменения в правовом и имущественном положении угаритских общинников, произошедшие в середине ХIII в. до н.э.

Наши выводы подтверждаются также представленными выше документами кассовых союзов, в некоторых из которых, к примеру - PRU V.45 (1.5) и НС 91 (1.1), зафиксировано не только имя самого торговца, но и имя его отца, что может непосредственно свидетельствовать о принадлежности последнего к городской общине Угарита. Кроме этого, в табличке PRU Ш. 15.172, содержащей список поступлений от различных категорий общинников, против термина bidaluna стоит цифра эквивалента стоимости, превышающая все другие как минимум в пять раз. Ни один из документов, раскрывающих деятельность царских торговых агентов (если речь идет об общих сборах) не фиксирует столь больших размеров платежей; такими огромными налогами могли облагаться только члены «товариществ» (царские торговые агенты выплачивали только «подношение»).

О правильности наших выводов также свидетельствует текст документа PRU III 15.63, где один из купцов опечатывает приобретенный им товар своей печатью, что смог бы также заслуживает внимания термин на аккадском, который завершает документ НС 71(1.76-77) - «собрание людей, которые все вместе». Все вместе такие совершенно разные производственные категория могли быть только в царском хозяйстве. А сделать такую печать мог только свободный торговец-общинник (царские торговые агенты пользовались печатью своего господина). Кроме того, иностранный ученый А.Оппенхейм, упоминая в своей работе три текста из Угарита, раскрывающие отношения внутри городской общины, сообщает нам отрывок одного из них: «дайтете 140 сиклей, которые все еще остаются от ваших денег, но не требуйте процентов, мы ведь оба благородные по положению люди». Этот отрывок отражает расчеты в рамках торгового «товарищества», где процентные ставки (обычно - около 30 % годовых) строго фиксированы, а дополнительный процент берется только с купцов, не принадлежавших к торговой (и городской) общине.

Говоря о финансовом положении как царских торговых агентов, так и свободных купцов нужно отметить, что они могли иметь значительный торговый оборот и бьггь состоятельными людьми. Из царских служащих наиболее состоятельным был уже известный нам Синарану, владевший несколькими собственными кораблями и контролировавший торговлю с кипрской Аласией. Среди свободных торговцев одним из самых богатых может считаться упомянутый в документе PRU III 16.257 + 16.258 + 16.126 Амутаруну, уплативший царю налог в размере 20 мин серебра; позже он стал одним из собственников земли, предоставленной царем. Очень важны для рассмотрения интересующего нас вопроса два текста из архива этого торговца, в которых и зафиксировано дарование царем земли ему и «u ana тати» (и для сыновей его). Что же побудило угаритского царя выделять земли из личного фонда для купца Амутаруну? Практика наделения землей иностранных торговцев, поступавших на службу к угаритскому царю в качестве царских торговых агентов, широко применялась в интересующий нас хронологический период; достаточно вспомнить вышеупомянутого египтянина Паху, вероятно, основавшего на предоставленной в собственность земле торговую факторию купцов-соотечественников.

Нельзя не согласиться с мнением И.Шифмана, который в своей работе установил непосредственную связь между рассмотренными нами друмя терминами, обозначающими в угаритском языке торговца. Однако, по нашему мнению, приведенному выше, нельзя ставить между этими терминами знак равенства только потому, что в некоторых угаритскнх текстах рядом с термином bdl(m) употребляется аккадское слово tamkarum. Из всех царских торговцев, зафиксированных в исследованных нами документах, возможную принадлежность к городской общине Угарита могли иметь только очень богатые торговцы, освободившиеся от опеки «товарищества» и городской общины, такие как указанный выше Синарану сын Сигину и Амутаруну (отчество которого также уже опущено), о котором будет сказано ниже. Остальные царские торговые агенты не имеют отчеств, а чаще вообще анонимны. Кроме того, угаригские писцы, видимо, иногда использовали аккадское слово «тамкар» в значении - торговец, а не царский агент. или торговцев из Эгеиды, также проживавших в Угарите, ряд которых принадлежал к царским торговым агентам. Тем не менее, как нам известно, Амутаруну был угаритянином по происхождению, а, следовательно, у него не было особой необходимости в приобретении земли в Угарите для осуществления коммерческой деятельности. Согласно мнению зарубежных исследователей указанного вопроса, поддержанному И. Ш. Шифманом, купец Амутаруну получил землю за верную службу в должности царского торгового агента. При этом, ни в одном документе не зафиксирована сама должность торговца (нет термина tamkarum или какого-либо другого).Подобная точка зрения не кажется нам убедительной, так как, в этом случае, угаритскому царю пришлось бы раздать своим торговым агентам значительную часть земель царского фонда, размер которого был не велик. Кроме того, как было показано выше, царские торговые агенты получали достаточно большую персональную прибыль от своих операций, часть которой должны были выплачивать царю. Как нам известно из практики торгово-ростовщической деятельности упоминавшегося выше торгового агента царя Никм-Эпе Синарану, зафиксированной в документе PRU III 15.109 +16.296 , царская земля могла передаваться торговым агентам для сдачи ее в наем и получения собственником прибыли. Но, обратившись к тексту документа, мы замечаем, что эта земля передавалась в полную собственность не только ее будущему владельцу, но и его детям. По нашему мнению, основанному на приведенных выше данных источников, разбогатевший купец-общинник Амутаруну, имевший свои постоянные коммерческие контакты и рынки сбыта продукции был приглашен угаритским царем на должность царского торгового агента; за согласие он и получил в собственность землю, перестав являться членом городской общины Угарита (отсутствие рядом с его именем термина, четко фиксирующего его социальное положение, связано с его выходом из числа общинников и переходом в категорию царских людей).

Таким образом, мы наблюдаем процесс превращения богатой верхушки торговцев-общинников, специализировавшихся на внешнеторговых коммерческих операциях, в царских торговых агентов, стремящихся к дальнейшему обогащению и расширению своей деятельности. Любопытно также отметить, что второй из исследуемых документов завершается одной интересной (из двух последних - 26-27) строкой: «pilkusu sa sa resi» (обязанности его - обязанности его доверенных лиц, которым он передаст (ее)). Следовательно, доходы с этой земли могли распределяться не только среди его непосредственных родственников, но и среди его подчиненных: разъездных агентов, послов и всех тех, кому владелец пожелает предоставить ее в аренду.

Среди документов, представленных И.Ш.Шифманом, наиболее интересной является переписка двух купцов Урхае и Йабнину, которые в документе VI 16 заключают договор о взаимовыгодном сотрудничестве, что подтверждает также документ VI 1573.И.Ш.Шифман, ссылаясь на текст документа VI 16 и указывая на то, что опубликованные документы были найдены в царском архиве, приходит к выводу, что Йабнину был торговым агентом угаритского царя (в Египте). В последнем из документов указанной переписки - VI 14 - Урхае просит, согласно договору, помочь ему и привести из Угарита бронзовый инвентарь, одежды, мулов и другие товары, на которые он (Урхае) получил заказ находясь в Хатти. При этом, как отмечает Йабнину, дорогу в Хатти «они нам возместят (или дорога будет нам оплачена)». Там же он описывает, как его высоко ценят в стране Хатти (дословно: каким он стал весомым). Таким образом, можно предположить, что Урхае, являясь свободным угаритским торговцем, подрядился в качестве торгового агента к хеттскому царю, который оплачивал его переезды. Сам же Урхае, отправив к своему компаньону своего торгового агента (посла) предлагает помочь Йабнину в доставке товаров в Египет, и, как следует из указанного выше документа VI 15, пользуется дружбой с влиятельным человеком для выяснения спорных правовых казусов, по поводу своих родственников. Таким образом, независимо от принадлежности обоих купцов к царским людям, можно указать на возможность составления двухстороннего договора о помощи и содействии в проведении торговых операций (на равных условиях) и вне рамок торгового «товарищества».

В завершение исследования различных статусов купцов и организации их торговой деятельности отметим один любопытный факт, содержащийся в документе PRU III 15.63.Использованный нами документ, как уже отмечалось, представляет собой письмо одного свободного купца (Абираму) другому (Силабану) по поводу доставки товаров, приобретенных первым у иностранных купцов, с которыми должен расплатиться

B последнем из указанных документов Йабнину называет Урхае своим добрым братом. При этом, чтение слова «царь» в приведенном документе спорно, а слово «тамкар» - вообще отсутствует. Указанный торговец также мог быть обычным членом общинного «товарищества», которое, бесспорно, должно было отчитываться перед царем о тех или иных торговых операциях посланник второго (т.к. первый уехал). Абираму просит своего «брата» Силабану заплатить купцам из «своей руки» (т. е. из своих денег) и сохранить опечатанные им (Абираму) драгоценные камни под его печатью. Перед нами редкое в угаритских торговых документах, но довольно типичное для проведения коммерческих операций в более ранний период (торговая деятельность ашшурских, вавилонских и других купцов) использование печатей (и их оттисков) не только в качестве подтверждения свидетельских показаний при составлении финансово-правовых документов, но и как показателя прав собственности того или иного самостоятельного купца на приобретенный им товар. Выходя за рамки нашего исследования, обратим внимание на то, что царские агенты в Угарите занимались кроме торговли еще и ростовщическими операциями. Деньги, полученные от залогов земель и домов неимущих общинников, видимо, выкупаемых царем, использовались для финансирования дорогостоящих морских экспедиций и приносили царю довольно внушительный доход, что подтверждается ранее упомянутым документом PRU III 15.109+ 16.296.

Источники также сообщают нам еще об одной сфере деятельности царских торговых агентов. Подобные функции характерны для их вавилонских коллег, которые выполняли свою работу не только вне, но и внутри страны. Кроме ростовщических операций царские тамкары были заняты сбором налогов с поселений общинников, что отмечено в документе 18.78. Довольно часто сбор налогов проходил в форме откупа, в чём, по мнению Кл. Шеффера, в редких случаях могли принимать участие и старейшины общин.

Транспортировка товаров.

Рассмотрев различные категории торговцев и их участие в проведении торговых операций, обратимся к изучению системы транспортировки товаров. Этот вопрос впервые привлек внимание К.Шеффера, который изучая документы, касающиеся применения транспортных средств на море, выделил (видимо, на основании документа RS 8.279 и ряда других) 9 типов морских судов (в основном военные), использовавшихся угаритянами, среди которых в качестве торговых упомянуты суда.

Подобное выражение является вполне типичным для угаритских тортовых документов. Для примера можно привести документ PRU V.45 (12), где кредиторы дают ссуду в рамках кассового союза "в руку, или под руку" торговцу (Idem., рр.60-62). Мы не согласны с мнением Н.Б.Янковской о том, что налоги и дань хеттскому царю сдавались на откуп иностранным тамкарам (Янковская, с. 38) урского типа, аккадского типа и типа из страны Мари. Подобные суда могли брать на борт от 40 до 60 объемов-кур (lkurru = 225-280 л., т.е. от 9 до 17 тонн). О грузоподъемности торговых кораблей сообщает нам документ RS 20213, в котором зафиксирована отправка из Алалаха на "большом корабле" 2000 объемов-кур пшеницы (около 500 тонн). Средний корабль, как указывают исследователи М.Гельцер и Х.Фрост, принимал на борт 200 тонн и в длину достигал 20 м. Одновременно в различных торговых экспедициях участвовало, как показывают источники, до 30 кораблей но, вероятно, их могло быть и больше. Как уже отмечалось выше, Угарит имел несколько портов, главным из которых, как считают археологи, была гавань Минат ал-Байд, расположенная наиболее близко от города. С помощью кораблей осуществлялись торговые контакты, прежде всего, с Египтом, Кипром, Критом и Хеттским царством. Источники, кроме того, предоставляют данные о сухопутной караванной торговле. Из двух караванных путей, связывавших Угарит с соседней Сирией и, далее, с Месопотамием, о которых упоминает Р.Ланге, наиболее удобным в изучаемых нами исторических условиях являлся путь через Каркемиш, где находилась переправа через большую излучину Евфрата. Далее интересующая нас дорога вела или на Халеб, или на Алалах. Прежде всего, использованные нами источники упоминают о караванах из Египта, которые направлялись в Хеттское царсгво. Об этом сообщает упомянутый выше документ RS 17.43482.

Среди исследуемых нами источников встречаются документы, в которых зафиксированы поставки ослов в качестве налогов с общин или отдельных семей, а также фиксируются акты передачи пастухами ослов в пользование царским служащим (к примеру, мелкий рогатый скот, в отличие от ослов упоминается только в одном документе). Такое количество ослов могло использоваться в царском хозяйстве, прежде всего, в каких-либо перевозках, в том числе, в караванной торговле. Документ PRU III 12.34 + 12.43 представляет собой список «товарищества» перевозчиков, представлявших отдельные общины, а в документах НС 65 и 66 упомянут целый ряд названий местных населенных пунктов с указаниями количества дней пути до них, а также - общее количество дней, необходимых для прохождения всего маршрута. При этом, кроме ближайших пунктов, находящихся в сфере влияния Угарита (до которых было 1,3 или 5 дней пути) в источниках упоминаются такие, время пути до которых составляло от 1 месяца и 5 дней до более 2 месяцев. К сожалению, локализация указанных населенных пунктов пока не определена. Однако те из них, которые были расположены на расстоянии месяца пути от Угарита и дальше, уже находились на территории других государств.

Исследователи также отмечают использование для организации караванов «повозок» (resu) и охраны. Таким образом, можно отметить, что караванная торговля Угарита с другими странами имела довольно широкий ареал распространения и велась как торговым «товариществом» города, так и царскими торговыми агентами. Основные предметы торговли и эквиваленты их стоимости:

Последний вопрос, который может быть рассмотрен при исследовании данных привлеченных нами источников, связан с выявлением основных предметов угаритской оптовой торговли и соотношения различных металлов, использовавшихся в качестве эквивалентов стоимости подобных предметов. Основными предметами торговли угаритских купцов были шерсть (прежде всего - окрашенная в пурпур-uqnu), в том числе - шерстяная пряжа и изделия из нее, медь, бронза, олово (свинец) и изделия из них, масло (растительное), вино и краска для шерсти. Также большим спросом пользовались лен (указаний конкретно на льняные изделия мы не имеем, возможно, что какой-то из видов тонких тканей был льняным), ценные породы дерева, полудрагоценные и драгоценные камни. Упоминание других предметов торговли встречается единично, а наиболее интересными среди них для исследователя являются ослы, мулы и лошади (первые - от 10 до 25 сиклей, остальные - около 1 сикля за одно животное), железо и соль (цена не указана).

Говоря о стоимости зафиксированных предметов торговли, надо отметить, что определить ее по данным источников, несмотря на довольно частые упоминания этих товаров в интересующих нас документах, далеко не всегда представляется возможным. Стоимость шерсти или шерстяной пряжи, как отмечает документ PRU V.101, равнялась от 5 до 7 сиклей серебра за один объем (угаритский объем kkr приравнивается к аккадскому таланту), т.е., за один талант шерстяной пряжи (около 30 кг.). Ткани оценивались в зависимости от их качества (тонкие и окрашенные) и стоили в среднем 1,5 сикля серебра. Значительно большее разнообразие наблюдается в расценках на одежды. Кроме обычных и окрашенных они могли получать название места, где были произведены (в Тире, городе Ашдоде и др.) или специальные (непереводимые) названия, а также - иметь кайму и быть украшеными драгоценными камнями. Их стоимость колебалась от 2 до 10 сиклей за одну штуку. Из изделий из ткани также упомянуты плащи, стоимость которых колебалась от 0,02 до 1 сикля за штуку. Стоимость льна (льняной пряжи) колебалась от 0,06 до 0,36 сиклей серебра за мину пряжи. Стоимость меди, упомянутая в источниках только дважды, составляла от 1 таланта (3600 сиклей) до 450 сиклей за сикль серебра, а свинца за эту сумму серебра можно было купить от 5,4 до 7,2 сиклей, что, видимо, было связано с редкостью этого металла на исследуемых нами территориях. Стоимость бронзы составляла от 200 до 160 сиклей за сикль серебра.

Цены на дорогие породы дерева в источниках не упомянуты; нам доступно только указание на стоимость деревянных жердей, составлявшую 30 штук за один сикль. Однако жерди, скорее всего, использовались в строительстве или в изготовлении конской упряжи, а не в работе мебелировщика.

Полудрагоценные и драгоценные камни стоили от 0,5 до 4 сиклей за штуку (камень kurumtu, pahmu и сердолик); при этом, мрамор и лазурит продавались в кусках определенного объема, имевших стоимость около 4 сиклей за подобный объем (возможно, талант). Как отмечает документ RS 17.434, лазурит привозился из Египта.

Стоимость масла, как обычного, так и кедрового, и различных благовонных сортов, не указана в исследуемых нами документах, что может свидетельствовать об использовании обычных сортов масла в качестве эквивалента стоимости товаров наряду с серебром (очень редко - золотом). Так, к примеру, в документе PRU Y.91 общинники поставляют царю налог маслом, а не серебром, в других документах наряду с выплатами серебром, зафиксированы выплаты маслом. При этом в качестве объема, используемого для высчитывания других сортов масла, применяется объем обычного (karpat - кувшин или сосуд). Кроме обычного «кувшина» для измерения объема, мог также использоваться т.н. « тяжелый кувшин», как и наряду с обычным сиклем как эквивалентом стоимости товаров, в угаритской торговле применялся т.н. «тяжелый сикль», о соотношении которых будет сказано ниже. Стоимость вина, которое являлось предметом оптовой международной торговли, тем не менее, не указана в источниках.

Стоимость красящего пурпура для ткани, была 0,5 сикля, а цена бронзовых и медных сосудов (последние были дешевле) составляла от 2 до 20 сиклей за один. Для выяснения вопроса о соотношении стоимости серебра и золота, а также - разницы в стоимости между «тяжелым» и обычным сиклем обратимся к документам PRU V.100 и 101. Золото, по данным использованных нами документов, было от 3 до 4 раз дороже серебра, а «тяжелый» сикль, как отмечает И.Ш.Шифман, был равен 1,3 обычного. При этом, как указывал Кл. Шеффер, угаритский обычный сикль составлял около 7,8 гр., тогда как ассирийский, как мы знаем, - около 8,5 гр.И.Ш.Шифман отмечает, что обычный угаритский сикль вышел из употребления к началу I тыс. до н.э., а «тяжелый» (около 10 гр.), близкий по своему весу к палестинскому (11,4 гр.), имел хождение еще сравнительно долгое время.

В заключение четвертой главы нашей работы, посвященной исследованию оптовой международной торговли купцов Угарита и подвластных ему территорий мы можем отметить черты, сближающие рассмотренный выше тип организации и проведения коммерческих операций с рассмотренными выше двумя другими, более ранними подобными типами-ашшурстм, характерным для купцов из Ашшура (и других, соседних с ним государств), развернувших в начале II тыс. до н.э. свою торговую деятельность на территории Малой Азии и вавилонским, характерным для купцов из Вавилонии времени правления царя Хаммурапи и его преемников (XVIII-XVII вв. до н.э.). Угаритский тип, испытав влияние и первого и второго из указанных типов, сформировал на основе этой преемственности свой довольно гибкий и, как мы видели, жизнеспособный на данной стадии экономического развития механизм проведения оптовых коммерческих операций, включающий как элементы общинных, так и внеобщинных (надобщинных, царских) хозяйственных структур. Говоря о чертах, продолжающих традицию первого из приведенных выше типов, надо, прежде всего, выделить огромную роль общинной социальной структуры, включавшей в себя различные производственные объединения («товарищества»). Именно городская и примыкавшие к ней сельские общины Угарита являлись инициаторами и организаторами рассмотренной нами системы оптовой международной торговли и выполняли в этой системе ведущую роль, как отмечают исследователи, начиная с III тыс. до н.э. (видимо, при таком опыте ведения торговых сделок, официальные документы, фиксирующие их проведение, вообще не требовались, что, по мнению Н.Б.Янковской (которое мы полностью разделяем) может объяснить их незначительное количество среди использованных нами документов). Таким образом, торговая организация в рамках общинных структур Угарита создавалась хронологически параллельно с аигшурской, но просуществовала несколько дольше последней (временем окончательного завершения постоянной самостоятельной торговой деятельности ашшурских купцов, как полагает Н.Б.Янковская, можно считать правление Тукульти-Нинурты I (последняя четверть XIII в. до н.э.). При этом, нельзя не упомянуть и о непосредственных контактах членов городских общин Ашшура и Угарита, имевших место, как указывает Л.Матоуш, в центре иностранных торговых колоний в Малой Азии - Канише (XIX в. до н.э.), которые также оказывали определенное влияние на развитие выделенного нами типа международной оптовой торговли, проходившего при участии и непосредственном контроле городской общины Угарита. С другой стороны, неустойчивость внешнеполитической обстановки в тот период и совпавшее с ней окончательное выделение царя из городского совета общины, сопровождавшееся сложением особых государственных политических и социально-экономических институтов (подчиненных только царю) и поддержкой его верховной власти со стороны хеттов (осуществлявших с XIV в. до н.э. полный контроль над изучаемыми нами территориями) привел к появлению институтов дублирующих торговую организацию (однако, не столь тесно связанной внутри себя), оттеснивших общинное «товарищество» на второй план. Общинное «товарищество» сосредоточило в новых условиях свою деятельность на посреднической оптовой торговле между приезжавшими в Угарит иностранными торговцами и сельскими и городскими общинами, чьи заказы оно, прежде всего, выполняло. Таким образом, торговая организация городской общины Угарита, при сокращении своих внешнеторговых операций, осталась той экономической структурой, которая обеспечивала стабильность внутреннему оптовому рынку государства, ограждая его от прямого влияния иностранцев, участвовавших в совместных коммерческих операциях с угаритскими купцами. Кроме того, некоторые наиболее самостоятельные члены общинной организации, как указывалось выше, могли проводить частные торговые операции или наниматься в качестве торговых агентов к другим соседним правителям.

Возвращаясь к сообществу царских торговых агентов необходимо отметить, что наличие подобной организации отражает создание другого типа проведения коммерческих операций, отличного от первого (ашшурского) и близкого к вавилонскому типу. Указанный тип Л.Матоуш, разбирая контракт о покупке дома в Канише, отмечает, что дом у сына известного ашшурского купца Пушукена Бузазу (принадлежащего к третьему и, по нашему мнению, последнему поколению ашиурских торговцев в Малой Азии) был куплен группой лиц неместного происхождения, представлявшей собой некое семейное объединение аналогичное ашшурскому «дому» (т.н. ирайпию). В ремарке И.М.Дъяконова на указанную выше статью, опубликованную в том же номере журнала, значение термина upatmum определяется как семейное объединение, похожее на ашшурский «дом», характерное для хурритов, проживавших в районе гор Тавра, а позднее оказавшихся на территории Восточного Средиземноморья (в том числе и в Угарите).

При подобном типе организации и проведения коммерческих операций международная торговля полностью контролируется труппой купцов - членов городской общины Ашшура и торговой общины с центром в Канише (при этом им помогали коллеги из малоазиатской торговой организации, представлявшие другие этнические группы - амореи и хурригы). Царские торговые агенты, представлявшие местных правителей, выполняли только контролирующие и посреднические функции (между торговой общиной и местными ремесленниками и, частично, главами небольших торговых центров (старейшинами - qaSsum, торговавшими металлами) и купцами - ииа'шп, продававшими ослов и перепродававшими металлы - серебро и медь, которые также могли закупаться и без тасредаиков).

Подобный тип организации и проведения торговых операций характеризуется наличием единой группы царских торговых агентов, которая специализировалась на проведении международных коммерческих операций и полностью контролировала эту экономическую сферу, используя в качестве своих агентов купцов - членов отдельных торговых и городских общин. Основная часть купцов - общинников была занята в коммерческих операциях внутри организации и проведения коммерческих операций, как отмечает М.А.Дандамаев, определяется наличием одной группы купцов-оптовиков, занимающихся международной торговлей. Отмеченная группа (сообщество), являвшаяся ранее частью общинных структур, переходит в подчинение царю (группа царских торговых агентов) и выполняет отныне поручения царя, закупая необходимый ему товар и продавая продукцию царских людей (сельскохозяйственных работников и ремесленников), сначала по рыночным ценам, а позднее - даже себе в убыток, а также - занимаясь ростовщическими операциями с выгодой для хозяина. Кроме того эволюция малоустойчивой экономически и социально начальной стадии вавилонского типа - стадии Хаммурапи (которая была удачно преобразована царем Аммицадукой), взятой за основу угаритскими правителями, возможна только при наличии постоянно проявляющейся тенденции к усилению государственного управления хозяйственной жизнью страны и ограничению деятельности самостоятельных организаций в рамках общинных структур и, тем более, частной деятельности. Однако, если в Вавилонской державе Хаммурапи начальная стадия вавилонского типа, при отсутствии сплоченного общинного «товарищества» купцов, объединявшего торговые общины всех городов Вавилонии - смогла просуществовать около ста лет и вынуждена была смениться более либеральной и прогрессивной стадией, способствовавшей дальнейшему развитию внешней торговли, то в Угарите, с его большой и сплоченной общинной группой купцов (с сильной ролью общины в обществе и ориентированностью государства на развитие торговли и ремесла), подобные экономические проекты вообще никогда не воплотились бы в жизнь в том виде, к которому стремились угаритские цари. Но, при этом, вавилонский тип, в его окончательном варианте, оказал положительное влияние на экономическое развитие государства, дав возможность расширить сферу внешнеторговых контактов наиболее богатым купцам. Вавилонский тип организации и проведения торговых операций в Угарите не успел завершить свое развитие, что и обусловило создание на сравнительно недолгий срок (XIV - начало XII вв. до н.э.) гибкой и устойчивой (благодаря двойственности в форме ее организации и слиянию черт представленных выше типов) системы оптовой международной торговли. страны и в посреднической торговле с иноземными купцами в портовых городских центрах (для Вавилонии - Ур, Ниппур, Ларса) и приграничнных областях (на севере Вавилонии центром приграничной торговли долгое время оставался Сиппар). Торговые общины (а потом и городские экономические центры) как и царские торговые агенты подчинялись начальникам царских агентов, назначавшихся царем.

В завершении нашего исследования, прежде всего, необходимо отметить, что на Древнем Востоке во II тыс. до н.э. мы выявили два типа внешнеторговых отношений.

Первый, ашшурский тип был характерен для номовых государств - Ашшура, Мари и Угарита (до середины XIII в. до н.э.), основой экономики которых была успешная внешняя торговля. Он также предполагал использование при проведении внешнеторговых операций самых прогрессивных уровней развития торговых отношений - транзитно-посреднической и транзитной торговли.

Второй, вавилонский тип (основные элементы которого были использованы в Угарите в середине XIII - начале ХП вв. до н.э.) применялся в организации внешнеторговых контактов государств - таких как Старовавилонское царство начала XVIII - середины XVII - основой экономики которых было сельское хозяйство, функционировавшее при помощи постоянно действующей ирригационной системы. Данный тип организации торговых отношений проходил в рамках более низкого уровня развития внешней торговли - секторно-посреднической торговли, характерной для внешнеторговых контактов древневосточных государств начиная с III тыс. до н.э.

Каждый из указанных типов внешнеторговых отношений определялся ролью общинных структур в организации и проведении коммерческих операций. При ашшурском типе община через свои институты и органы управления: торговый дом, клан, род, соседскую общину, совет и собрание ее членов осуществляет руководство деятельностью купцов-сообщинников. Элементы общинных структур также использовались в полиэтнических торговых сообществах, которые были изначально спроектированы с учётом различий в уровнях социально-экономического развития входивших в них государств. При этом в Мари, где применялся один из вариантов ашшурского типа, параллельно существовала и царская торговля - с низким уровнем развития внешней торговли, и торговля купцов-общинников - с высоким её уровнем. Однако и царь, и члены его администрации в Мари выступали как равноправные с общинниками участники торговли, распоряжавшиеся строго определённой частью рыночного пространства, а не контролирующие (как это было в Вавилонии) все международные коммерческие операции.

При вавилонском типе организации торговли руководящая роль во внешнеторговых операциях принадлежит правителю, его администрации и включённым в неё торговым структурам - группе царских торговых агентов (tamkaru), во главе с их руководителем (wakil tamkan). Общинные структуры, занятые исключительно во внутренней торговле, были подчинены и подотчётны тем же руководителям царских торговых агентов. Но именно их экономическая деятельность, в дальнейшем, станет толчком для развития внешнеторговых отношений (начиная со второй половины XVII в. до н.э.) и создания крупнейших самоуправлявшихся торгово-ремесленных центров на юге Месопотамии, таких как Сиппар и Вавилон.

Выделение в качестве отдельных типов внешнеторговых отношений ашшурского и вавилонского типов также связано с различиями в юридическом оформлении финансовой документации и особенностями в правовом положении различных участников торговли.В первом случае внешнеторговые контакты оформлялись в виде т.н. кассовых союзов и договоров, связывающих равноправных компаньонов, при выделении равной суммы прибыли для каждого из них. В другом - между царским торговцем и его торговым агентом-samallum или шаг sipri (в том числе и из обедневших купцов-общинников) заключалось соглашение, правовые рамки которого подробно описаны в Законах Хаммурапи. Прибыли, которые могли бьгть очень значительны (более 100%), при таком соглашении целиком принадлежали первому контрагенту-царскому торговцу.

С учетом ориентированности экономики того или иного номового государства на ремесленное производство и внешнеторговые связи или сельское хозяйство и внутренние экономические контакты, можно выявить те предметы торговли, которые шли на продажу при первом и втором типе торговых отношений.

Для ашшурского типа характерны такие устойчивые к конкуренции товары, как ткани и одежды качественных сортов, металлы, необходимые для производства оружия и орудий труда (олово-свинец, медь, бронза), дерево (для изготовления кораблей, мебели и др.) и предметы роскоши - полудрагоценные и драгоценные камни, различные краски для окрашивания тканей и одежд, благовония и большое количество ремесленных изделий из драгоценных металлов и камней, кожи, кости и др.

Вавилония продавала, прежде всего, продукты сельского хозяйства — зерно (ячмень, сезам), масло различных сортов, дешёвое вино, реже - скот и др. Такие товары, зачастую, использовались при неэквивалентном обмене на какой-либо другой товар, необходимый в царском хозяйстве или при строительстве очередного дворца правителя (при этом применялся самый низкий натурально-меновый уровень развития торговых отношений).

Так, к примеру, высококачественные ткани, производимые в Уре и Ларсе, продавались в Дильмун (современный остров Бахрейн) в обмен на металлы, камни и дерево для царских нужд. Однако такие внешнеторговые операции имели и свои положительные стороны, являясь единственной возможностью для царских и храмовых ткачей, получавших только натуральное довольствие, добиться существенной прибыли.

Географический ареал распространения внешней торговли на Древнем Востоке во II тыс. до н.э. включал в себя практически все заселённые к тому времени территории. Караваны, состоявшие из ослов - на суше, и различных типов судов - на реках, в Персидском заливе, Индийском океане и Средиземном море, постоянно бороздили эти огромные просторы.

В числе регионов, охваченных коммерческой активностью древневосточных торговцев, были центральная, восточная, юго-восточная и южная части полуострова Малая Азия (где располагалась система международных торговых колоний), Сирия, Восточное Средиземноморье, Палестина (со множеством торговых государств).

К ним принадлежали также области по верхнему течению Тигра и Евфрата (в том числе - горы Загроса и территория у озер Урмия и Ван), земли по среднему и нижнему течению этих рек (до Персидского залива), и далее - Маган (Оман и юго-западный берег Персидского залива), Мелахха (северный берег Персидского Залива, Индийского океана и часть долины Инда), Элам, территории Иранского нагорья и, отдельно - Египет.

Центром этого огромного ареала было государство Мари, связанное как с соседями на юго-восточной и южной границе, так и со странами севера Месопотамии (Карана), Сирии (Ямхад, Катна), Восточного Средиземноморья (Библ, Арвад, Угарит) и торговым сообществом Малой Азии.

Однако с появлением и постепенным расширением территорий крупнейших государственных образований второй половины II тыс. до н.э.- начала I тыс. до н.э., таких как Новохеттское царство и Ассирийская империя, внешняя торговля вынуждена сокращать ареал распространения. Она, в условиях усиливавшейся внешнеполитической нестабильности, теряет свое значение в экономике многочисленных государств, подчинённых своими могущественными соседями, и сохраняется только в рамках самоуправлявшихся торговых городов и частных коммерческих домов (таких как торгово-ростовщические дома Эгиби и Мурашу в Нововавилонском царстве). (Типы торговых отношений на Древнем Востоке во II тыс. до н. э. Никитина А.Д.)

В настоящее время значимость древневосточных цивилизаций для становления современной мировой цивилизации получает все большее признание. Как следствие, больше внимания уделяется культурным контактам внутри Ближневосточного региона. Крупные археологические раскопки во второй половине XX в. на Ближнем Востоке вызвали новую волну научного интереса к корням древних цивилизаций.

В Восточном Средиземноморье в результате контактов различных культур сложилось устойчивое цивилизационное ядро, которое включало в себя насколько этнических компонентов. Наиболее крупные из них — это индоевропейская культурная общность, семитская, и в частности, западно-семитская, а также древнеегипетская

Одной из актуальных научных задач в настоящий момент является получение полного и максимально комплексного представления о формах складывания культурно-цивилгоационного ядра в Восточном Средиземноморье. В своем частном виде сама эта задача сводиться к рассмотрению ряда социально-культурных и политических контактов и заимствований. Частные проблемы в рамках этой задачи уже неоднократно рассматривались в работах как отечественных, так и зарубежных ученых, однако сама эта задача далека от своего окончательного решения. В частности, по крайней мере, два аспекта получили полное рассмотрение в исследованиях, посвященных взаимовлиянию древневосточных и античной цивилизаций экономические и политические контакты. Вместе с этим изыскания только в этих двух областях не всегда позволяют комплексным образом оценить характер отношений между этнокультурными общностями. В известной степени, за рамками такого подхода могут оставаться вопросы культурных, межэтнических, межцивилизационных контактов. В связи с этим в рамках настоящей работы рассматривается одна из частных, но при этом актуальных задач: рассмотрение отражения контактов и диффузии культур в ряде устойчивых и трансформирующихся мифологем этого региона. В свою очередь это позволят выделить основные векторы, по которым могли идти заимствования и диффузии.

В большей мере взаимовлияние и диффузия культур возможны и наблюдается на перекрестках торговых путей, где возникали некие культурные и языковые субстраты. Изучению подобных субстратов было посвящено немало работ. Размеры таких определялись исследователями в масштабе от одного торгового города до целого региона, что позволило говорить о едином цивилизационном ядре на древнем Ближнем Востоке. Вместе с этим нередко вопрос собственно контактов культур субстратов обычно сводится к проблемам культурного заимствования, культурной экспансии или религиозной терпимости, взаимовлияния более развитых и менее развитых культурных общностей. Между тем изучению диффузии культур, и прежде всего тому, насколько историческая реальность могла отразиться в сознании контактирующих народов, до сих пор не уделялось должного внимания.

Наиболее фундаментальны в составе культуры универсальные и автохтонные (не привнесенные извне) этнические культурные архетипы. В культуре, понятой как наследственная память коллектива, культурные архетипы выступают в качестве спонтанно действующих устойчивых структур обработки, хранения и репрезентации коллективного опыта. Таким образом, этнические культурные архетипы представляют собой константы национальной ментальности, выражающие и закрепляющие основополагающие свойства этноса как культурной целостности. Мифологемы, находящие отражение, в том числе и в комплексах преданий, в большой мере являются отражением этого инвариантного архетшшческого ядра.

В настоящей работе мы исходим из исторического рассмотрения этих мифологем, при этом рассматриваем мифологему как коллективную или индивидуальную неделимую единицу мифологического мышления, вызывающая ряд ассоциаций, понятных только носителю определенной культуры. В свою очередь эта мифологема является исторически обусловленным отражением культурных и исторшсо-социальных мотивов развития цивилизации.

Изучение широкого круга мифов позволило установить, что в мифах различных народов мира повторяется целый ряд тем и мотивов. В свою очередь, автоматически это не может свидетельствовать ни о межкультурных контактах, ни о заимствованиях Подобная общность во многом объясняется одинаковостью как средств, с которыми различные древние народы подходили к познанию мира, так и схожестью наиболее важных явлений, требовавших осмысления. Сравнительно-историческое изучение широкого сходства может носить поверхностный и общий характер". Таким образом, одной из актуальных задач является рассмотрение не общей «похожести» преданий или мифологем, а тех их аспектов, которые были обусловлены именно контактами культур и межкультурными заимствованиями. В целом это позволит в большей мере выявить механизмы формирования культурного ядра в Восточном Средиземноморье в древности.

В настоящее работе под Восточным Средиземноморьем мы будем понимать не точько территорию Палестины и Сирии, но также Малую Азию, Балканский и Пелопонесский полуострова, остров Крит и острова Эгейского моря, а также восточную часть Северной Африки. Поскольку объектом исследования являются исторический генезис мифологем, определяющие наличие контакта культур, временные рамки работы не ограничиваются - II-I тыс. до н э - периодом, когда в Восточном Средиземноморье не только завершился первый (архаический) этап мифотворчества, но и начался период активного взаимодействия разных этнокультурных общностей. Мы рассматриваем также мифологические материалы прилегающих к этому региону территорий, зафиксированные в конце II тыс. н э исходя из посылки присутствия в современном мифологическом фольклорном материале архаических слоев.

Степень научной разработанности проблематики данного исследования. Исторический контекст становления и развития устойчивых мифологем в целом получил широкое освещение в литературе. Вместе с этим, большинство работ принадлежит перу, прежде всего, фольклористов и, в несколько меньшей степени, этнографов и психологов. В свою очередь это определяет и методологию этих работ. В настоящей же работе мы рассматриваем мифологемы как часть общего исторического контекста эпохи, а поэтому можно выделить несколько основных типов работ, непосредственно связанных с тематикой настоящего исследования. Здесь также заметим, что работы, посвященные непосредственно нашей тематике, практически отсутствуют

Первую группу составляют общие работы, посвященные мифу и мифологии как феномену человеческого сознания. Ко второй группе можно отнести фундаментальные исследования по общей истории древнего мира, а так же исторические монографии по отдельным государственным образованьям Восточного Средиземноморья. Третья группа представлена исследованиями по региональным мифологическим системам древнего мира и различным их аспектам. Четвертая группа включает труды, посвященные изучению взаимосвязей между религиозно-мифологическими системами упомянутых этносов и государственных образований.

В нашем исследовании были попользованы: теория об общей прародине индоевропейской мифологии, созданная И. Герресом и Г.Ф Крейцером и развитая Э. Дюркгеймом и идея братьев Гримм о существовании некого общего принципа мифотворчества у всех народов вообще", исследования историка культуры и филолога Ж. Дюмезиль о влиянии социальных функций на развитие религии, мифологии и эпоса индоевропейских народов. Так же нам оказалось весьма полезно объяснение Э.Б Тайлора сходства явлений в мифологии и фольклоре разных народов и рас (типы, мотивы, сюжеты) с помощью антропологической сущности человека, то же мнение высказывали Г. Спенсер и Фробениус, Я.Л. Бахофен объяснял причину данного сходства исходя из сходства условий быта разных народов и племён. Он же соотносил отдельные группы мифов с определенными стадиями развития человеческого общества. Выводы данных авторов позволили нам выявить и отсечь те составляющие мифотворчества, сходство которых объяснимо вне зависимости от наличия контактов

Однако не все сходные черты мифологем можно объяснить единством человеческой природы и сходством социальных условий. По мнению представителей мифологической школы Куна А. и Мюллера М., из некоторого количества эпитетов явления складывается метонимия, а из нее образ и характер соответствующего божества. Имена божеств, которые вместе с их функциями и образами также можно определить как отдельные мифологемы.

Также нами были использованы отдельные положения представителей т.н. ршуалистической школы: Дж. Фрезера и его последователей, которые определяли миф как отражение ритуала и переосмысление древнего магического обряда, поскольку миф есть словесное осмысление магических обрядов. Ритуал не действует без его объяснения, т е мифа, и миф бесполезен без претворения его в жизнь, т. е. без ритуала.

Также в своей работе мы обращаем внимание на понимание мифа как правила, определяющие образ жизни первобытного человека. Данная теория мифа представлена в работах Дж. Грея, Б Малиновского. Сюда же стоит отнести и теорию обрядов перехода, выделенных Ван Геннепом, которые служат для сохранения социальной структуры общества и для преодоления психологического напряжения индивида при изменении его статуса или состава общества, и работы Элиаде М., развивающие эту теорию за рамками одного коллектива. Тайные звания не доступны представителям "чужих". Человек может получить их только в процессе обряда инициации, то есть, став "своим" и ни как иначе.

Вслед за антропологической шкоты Клода Леви-Стросса мы рассматриваем, структуру мифа в контексте образов-символов, которая несет в каждой отдельной культуре определенную информацию, об устройстве мира с одной стороны и об национальных особенностях данной культуры с другой. Также необходимо отметить и методику Ф. Боаса, разработанную для изучения отдельных этнокультурных ареалов и диффузии составляющих его элементов.

В XX в миф становится одним из центральных понятий социолоши и теории культуры. С возникновение же психоанализа социология сильно "психологизировалась", что также отразилось на теории мифа и подходах к его изучению. Немецкий психолог, физиолог, философ и языковед В. Вунд ввел в изучение мифологии новый, психологический подход Продолжение идей Вундга мы видим в аналитической психологии К.Г Юнга, которая определяла миф в качестве "архетипа", некой структуры первичных образов коллективной бессознательной фантазии и категории символической мысли, организующие исходящие извне представления - мифологические образы.

Фрейдисты, чья теория не нашла отражения в нашей работе, но которую мы не могли обойти вниманием, прелагали рассматривать мифы как откровенное выражение важнейшей психической ситуации (эдипов комплекс - сексуальное влечение детей к родителям противоположного пола) и реализацию этих влечений. По этой причине они рассматривали сказку как миф, написанный с позиции детей и сглаживающий конфликт между родителями и детьми одного попа.

Дж. Кэмпбелл. определил мифологию и ритуалы функционально либо как ключ к универсально-постоянным началам в человеческой природе, либо как выражение культурно-исторического контекста.

Из многочисленных работ западных исследователей, привлекавшихся нами, к этой категории исследовательской литературы может быть отнесен, также труд американского исследователя Дж. С. Керка и книгу английского историка С. Хука.

Принципы мифологической школы проявились в ранних работах А.Н. Веселовского (1838—1906) и А. Н. Афанасьева, А. А. Потебни.

В конце XIX в широкую популярность получила историко-филологическая теория, использовавшая методы литературного и лингвистического анализа при изучении мифов. В своих работах ее использовали русские учёные — Ф. Ф. Зелинский, Е. Г. Катаров, С. А Жебелев, И И. Толстой и др.

В XX в. началось своеобразное взаимодействие этнологаи и литературы. В советской науке существовали два направления изучения мифа. Первое - это исследования этнографического аспекта изучения мифа. Данное направление связывает миф непосредственно с религией и ритуалом, и выделяет сказку как нерелигиозный и не ритуализованный миф. Второе направление - собственно филологическое, изучающее ранине формы религии и их развитие. А Ф. Лосев считал, что "миф есть в словах данная чудесная личностная история", "миф есть развернутое магическое имя".

Ядром исследований В. В. Иванова и В. Н. Топорова являются опыты реконструкции древнейшей балто-ставянской и индоевропейской мифологической семантики средствами современной семиотики с широким привлечением разнообразных неиндоевропейских источников.

Между этими двумя направлениями стоят работы В.Я. Проппа и его последователей Е. М. Мелетинского, С. Ю. Неклюдова, Е. С. Новик и др.

В Я. Пропп создал модель синтагматики метасюжета волшебной сказки в виде линейной последовательности функций действующих лиц.

Е.М. Мелетинский вскрыл особые генетические связи волшебной сказки и "переходных обрядов", объяснив ориентацию сказки на личную судьбу героя.

Б.С. Новик выявила параллельно с функциями В. Л. Проппа, так называемые роли у персонажей сказок по отношению к герою. Ей же принадлежит идея мифообраза персонажей волшебных сказок, как неделимой и неизменной единицы сказки, состоящей из имени персонажа и его атрибутов.

С. Ю. Неклюдов разработал теорию вещи и ее признака в мифологической картине мири. Из историков в этой области хотелось бы отметить такие работы, как монография И. М. Дьяконова "Архаические мифы Востока и Запада". Особая ценность этой работы для нашего исследования заключается в комплексном подходе автора к системе легенд и мифов древнего мира, позволяющем вычленить общие тенденции свойственные мифологемам древности.

Из второй группы работы мы выделим «Кембриджская история Древнего мира» первого и второго издания, а также целый ряд не менее фундаментальных отечественных и зарубежных работ, от характеристики которых здесь мы позволим себе воздержаться в силу их схожего общеисторического характера.

Несомненно, сам характер нашего исследования обусловил наибольшую актуальность для нас работ, составляющих две последние го названных выше групп историографии. Отправной точкой здесь послужили работы, в которых проводится анализ каждой из наиболее важных мифологических систем Древнего мира. Они носят довольно разноплановый характер. Например, имевшая для нас достаточно большое значение книга "Мифологии Древнего мира" представляет собою сборник переводных очерков, Принадлежащих перу различных западных исследователей и содержащих подробное изложение мифологий и религий ряда народов древности, например хеттов, западных семитов, греков, египтян и др. В составлении этой книги принимали участие такие крупные специалисты в области истории и филологии Древнего мира, как С. Н. Крамер, Г. Г. Гютербок, С. Гордон и др. В то же время работа С. Г. Хука "Мифология Ближнего Востока" является по характеру монографией, однако по содержанию приближается к сборнику очерков различных мифологий интересующего нас периода и региона, так как каждая из глав посвящена обзору одной из них. Безусловно нельзя обойти молчанием такую важную для нас исследовательскую работу, как увидевшая свет совсем недавно "Финикийская мифология". Она включает, прежде всего, перевод одного из наших основных источников - описания финикийской религии, выполненного Санхунйатоном-Филоном снабженного подробным историко-филологическим комментарием Б. А. Тураева, а также пространную статью И. Ш. Шифмана "Древняя Финикия - мифология и история". Последний является также автором ряда научных работ, посвященных истории, культуре и мифологии Угарита. Мы, в частности, использовали его монографию "Культура древнего Угарига ХГУ-ХШ вв. до н э". Уникальным исследованием явилась для нас также работа Викентьева В.М. "Древнеегипетская повесть о двух братьях", в которой автор дает не только перевод данной сказки с древнеегипетского, но и подробный сравнительный анализ фольклорных мотивов в ней присутствующих с другими фольклорными традициями, а также многие другие работы, как русских, так и зарубежных авторов.

Исследований, представляющих собой детальное рассмотрение отдельно взятых аспектов той или иной религиозно-мифологической системы в вашем распоряжении, как уже отмечалось, к сожалению, не так уж много. Однако это довольно разнохарактерный корпус историографии, включающий как монографии, преимущественно зарубежных авторов, так и статьи в исторической периодике, так же преимущественно западной.

Четвертая группа исследовательской литературы представляет для нас наиболее насущный интерес, так предметом нашего изучения являются именно пути и механизм взаимодействия между мифологическими представлениями таких этнических групп как хурриты, хетты, западные семиты, греки и египтяне. К сожалению, как раз этот вопрос и остается наименее исследованным как в отечественной, так и в зарубежной исторической науке. Достаточно обширная литература посвящена взаимопроникающему влиянию и контактам в сфере мифологии и культуры между древним Ближним Востоком и Грецией, но этот аспект представляет для нас второстепенное значение. Поэтому мы использовали лишь несколько подобных работ. Что же касается нашего основного предмета исследования, то есть взаимосвязей между мифологическими системами древневосточных обществ, то он весьма скудно освещен в исследовательской литературе, что и представляло для нас достаточно серьезную проблему.

В заключение необходимо отметить, что в качестве справочно-исторического материала мы использовали данные различных специализированных энциклопедических изданий, в частности фундаментального двухтомного издания "Мифы народов мира".

Важными общетеоретическими источниками, на основе которых сформировалась концептуальная модель данного исследования, явились труды перечисленных выше авторов. Научная проблема в том виде, как она сформулирована в диссертации, впервые рассматривается комплексно с учетом методологических подходов не только истории, но и смежных наук (фольклористики, культурологии, этнографии, социологии, психологии и др.).

Изложенные выше концепции, позволили сформироваться основной гипотезе исследования. Она исходит из того, что социальная история народов Восточного Средиземноморья II-I тыс. до н.э. свидетельствует о наличии контактов политического и экономического характера, которые не могли не найти своего отражения в культурном развитии контактирующих этносов. Таким образом, используя этнические мифологические константы мифообразы и мифологемы, мы можем проследить взаимопроникновение, адаптацию внутри чуждой культуры и влияние друг на друга менталитета контактирующих народов.

В процессе работы над темой были комплексно использованы различные методы исследования.

Методика М.М. Маковского изучения мифологических значений слов в древних языках.

Методика анализа мифологического материала, изложенная в монографии И. М. Дьяконова "Архаические мифы Востока и Запада" (М., 1990) была применена к мифологии Восточного Средиземноморья - предмету настоящего исследования – и объяснению некоторых славянских слов мифологического характера в связи с возможными древними ближневосточными параллелями.

Для анализа сказочного и фольклорного материала в работе использовались следующие методы.

Первый метод был предложен В. Я. Проппом, который препарировал сюжет сказки по его структуре. Этот способ позволил определить структурные характеристики видов сказки, выделить признаки волшебной сказки

Второй метод анализа сказки был предложен К. Леви-Строссом. Он основан на представлении о существовании бинарной оппозиции во всякой мифологической системе и на семантическом ряде имен персонажей волшебной сказки. Рассматривая эти персонажи и их имена внутри групп сказок того или иного племени, он показал, как эти персонажи от сказки к сказке преображаются в свою противоположность, тем самым разрешая конфликт бинарной оппозиции и создавая множество сказочных сюжетов и персонажей.

Третий вариант препарирования сказки - по функциям действующих лиц, предложенный также В. Я. Проппом, указанные функции определяются ходом действия и тем, в какой части сюжета появляется персонаж. А ход сюжета волшебной сказки является принципиально общим для всех этносов, как, соответственно, и набор функций действующих лиц

Четвертый вариант, предложенный Е.С. Новик, предусматривает рассмотрение персонажей сказки с точки зрения их родственных отношений к герою.

Пятый метод анализа волшебной сказки, предложенный Е. С. Новик и С. Ю. Неклюдов заключается в вычленении из сказки образов, каждый из которых складывается из определенной атрибутики и, что не маловажно, конкретного имени. Если функции персонажа по отношению к герою могут меняться, как и его положение в "родственном коллективе" сказки, то его имя и атрибутика остаются неизменными. Причем внутри сказки имеется определенный табор функций персонажей, присутствующих в сказках всех народов мира, как и набор ролей родственников, также имеющийся повсеместно, в то время как образ персонажа индивидуален и является характерным для каждого конкретного этнокультурного коллектива.

Данное исследование базируется на системе принципов, в числе которых общенаучные принципы историзма, научности, объективности, системности и комплексности, анализа и синтеза, диалектического единства частного и общего.

Истонниковая база. Различные устойчивые мифологемы, характерные для Восточного Средиземноморья, содержаться в самом широком круге источников, учитывая, что они нашли свое отражение и в регионах, далеких собственно от изучаемого района. Поэтому из широкого круга источников, перечисленных ниже, мы выделили те пласты, которые могут непосредственно свидетельствовать о кантатах и межкультурных заимствованиях Вместе с тем следует учитывать, что момент возникновения изначальной мифологемы с трудом поддается верификации. Это связано прежде всего с устным характером первоначальной передачи мифа и предания и в основном весьма поздней ее фиксации в письменном виде. Целый ряд преданий дошел до нас в позднем и трансформированном виде, например, из средневековых записей, а поэтому мы учитывали различные возможные формы искажений и «окультуриваний» изначальной мифологемы.

Для решения поставленных задач мы использовали несколько отдельных групп источников, отличающихся, прежде, всего по месту и времени их создания. Поэтому ниже мы будем характеризовать блоки, выделенные по этногеографическому принципу.

Частью предмета нашего исследования являются мифологические представления западно-семитских народов ханаанейско-аморейской группы, населявших с II-I тыс. до н. э. Сирию, Финикию и Палестину. Западно-семитские источники по данной теме, имеющие, как правило, фрагментарный характер, можно разделить на несколько типов

— данные эпиграфики (со второй половины II тыс. до н. э.), включающие упоминания богов и их эпитетов, описания жертвоприношений,

— археологические материалы;

— данные ономастики (прежде всего, теофорные имена).

Некоторые сведения по западно-семитской мифологии имеются в письменных памятниках соседних народов: египетских, месошгамских и хеттских (о которых подробнее будет рассказано ниже). Для ряда реконструкций можно найти основу в Библии, где отразились и добиблейские мифологические представления. Еврейские народные сказки, записанные в конце XIX - начале XX вв. в Восточной Европе, а также мифы Финикии и Угарига, в реконструкции Б. И. Тураева и И. М Шифмана. Определенную информацию содержат также произведения греческих и римских, а также эллинизированных ближневосточных авторов, указывающие, в частности, их соответствия западно-семитских бошв божествам других мифологий. Однако следует учитывать, что в последней группе источников представлена, как правило, достаточно тенденциозная интерпретация религиозных систем западных семитов их мифологические представления предстают переработанными в духе античного мировоззрения.

Египетские источники представлены мифами древнего Египта разных периодов, текстами пирамид, текстами саркофагов, египетской Книга мертвых. В работе рассматриваются «Сказка о двух братьях», «Сказка об обреченном царевиче», «Сказка о правде и кривде», а также «История» Геродота.

В качестве источников для изучения хетто-хурритской мифологии мы использовали литературные сочинения, дошедшие в хеттских переложениях; ритуальные тексты из Богазкейского архива; списки богов в хурритских и хеттских текстах; материалы ономастики.

Мы также широко привлекали древнегреческие источники, в частности, "Теогонию" Гесиода (VIII в. до н. э.), с учетам того, что это произведение дошло до нас через средневековые рукописи. Также для проведения компаративного анализа мифологических заимствований мы использовали мифы древней Греции, собранные и восстановленные А. Куном, мифологическую библиотеку Аполлодора, Еврипид Трагедии, произведения Гомера, Антонин «Либерал Превращения», Евстафий «Схолии к Гсмеру», «Мифы» Гитана, «Оды» Пиндара; Плутарх «О доблестях женщин».

В процессе нашего исследования нам также потребовалось обратиться к источникам по индоевропейской мифологии таким как «Старшая Эдда» и «Младшая Эддеа, «Беовульф», «Песнь о Нибелунгах», ирландские средневековые саги, карело-финский эпос «Калевала», «Повесть временных лет», русские народные сказки и былины, сказки народов Европы, поэму Фирдоуси «Шахнаме», сборник иранского фольклора «Ригведа», «Махабхарата», «Рамаяна».

Новизна научного исследования состоит в том, что в нем впервые рассматривается проблема формирования цивилизационного ядра Восточного Средиземноморья II-I тыс. до н. э. на основе изучения мифологем и мифообразов как этнических мифологических констант.

До настоящего момента данная проблема рассматривалась паргикулярно, при этом основным объектом рассмотрения была сама суть мифообраза или ее взаимосвязь с другим подобным, да не всегда эквивалентным мифообразом. Мы, используя апробированную методологию анализа мифообраза как типологической части формирования социально-духовного пространства расширяем область рассмотрения др. концепции мифообраза как структурной единицы. Также рассматривая проблемы схожести сюжетов, мы определяем границы распространения, пути возможных заимствований и схожих стереотипах мышления, выраженных в единых мифоконцепциях.

Мифологемы и мифообразы мифологических и сказочных персонажей Восточного Средиземноморья, позволили по-новому взглянуть на уже известный материал по мифологии Восточного Средиземноморья. Так, в свете проведенного исследования, некоторые мифологемы, присущие всему Восточному Средиземноморью и относимые исследователями к мифологемам, иллюстрирующим наличие культурного заимствования между этносами, можно безболезненно изъять из обращения по данной проблематике. С другой стороны, отдельные мифообразы и связанные с ними мифологемы, относимые к определенным этнокультурным общностям, стало возможно рассматривать не как автохтонные, а как спекулятивное осмысление инородных мифообразов, адаптированных по каким-либо причинам этими этнокультурными общностями. Также на материале волшебных сказок Восточного Средиземноморья и индоевропейской общности предложены пути дальнейшей разработки проблематики данного исследования. Изученные мифологемы и мифообразы не рассматриваются как присутствующие повсеместно в изучаемом регионе и не претендуют на универсальные мифологические представления об устройстве мира. Между тем, они безусловно оказали влияние на формирование цивилизационного ядра в Восточном Средиземноморье, поскольку являлись общими составляющими в разных культурах этого региона.

Теоретическая и практическая значимость исследования состоит в том, что выводы, сделанные в диссертации, обладают методологической значимостью для изучения многоуровневых процессов формирования ядра и контактов культур. Материалы и положения работы могут быть использованы дня новых научных изысканий в области изучения истории древнего мира, как в период формирования цивилизационного ядра, так и в дописьменный период истории народов Восточного Средиземноморья.

В этом контексте теоретико-методологические основы изучения, разработанные в диссертации, могут быть использованы в качестве теоретической и методологической основы при работе над созданием конкретных методик изучения мифов, мифологических систем, структуры мифологического сознания.

Во введении обосновывается актуальность избранной темы, раскрывается степень научной разработанности, определяется объект, предмет, цель, задачи, теоретико-методологическая основа исследования, характеризуется научная новизна и практическая значимость работы.

Важнейшей мифологемой, закрепившейся в историческом сознании и религиозных представлениях новохетгской, западно-семитской и древнегреческой религиозной традициях, является мифологема "смены царствований на небесах". Нами не обнаружено очевидных и буквальных параллелей насильственной смены царствований на небесах в других мифологиях, хотя сюжет небесного царствования имплицитно присущ многим мифологическим системам. Уникальный характер данной мифологемы обуславливается тем, что практически для всех религий древнего мира была характерна концепция мирного сосуществования дополняющих друг друга двух верховных божеств — пассивного, которое воплощало космоначало, и активного, являющегося космоустроителем. Эта схема сама по себе не подразумевала борьбы за верховное главенство на небе.

Мифологические картины мира, возникшие у различных этносов до начала активного их взаимодействия, с одной стороны, еще не до конца сложились и оформились, с другой - концетуально отличались друг от друга мифообразами, функциями и иерархической системой богов. В период взаимовлияния и взаимосмешения цивичизационных потоков в районе Восточного Средиземноморья автоматически возникает задача эмпирического сведения воедино мифологических представлений о мироустройстве дабы избежать очевидной искусственности в наложении разных традиций. Как следствие возникают мифологемы-связки, доводящие до уровня относительной логичности (мы применяем этот термин ровно на столько же, на сколько В.Я. Голосовкер использовал его в своей "Логике мифа"), резкие изменения в образе, поведении и иерархическом расположении богов. Примечательно, что нами не обнаружены в рассматриваемых нами культах следы почитвщю прежних, свергнутых богов. Таким образом, можно говорить о том, что идея насильственного смещения старых богов новыми возникла не в процессе развитая общества и культа, а в значительной мере искусственно, т.е. была "сконструирована" самими носителями прежних культов для объяснения сложившегося нового политического порядка, отразившегося также и на культовой практике Мирное сосуществование двух верховных божеств во II тыс. до н. э. уже не находило себе опоры в социально-политической структуре, в отличие от первобытного общества.

Процесс насильственного смещения прежних богов под влиянием изменения политической ситуации хорошо прослеживается в хурритской и западно-семитской мифологических системах. Здесь боги грома до прихода хеттского владычества или политического влияния реально не пользовались первенством. Затем же приблизительно ХVII-ХV вв до н. э. получили такой статус, что подтверждается независимыми от литературно-мифологической традиции свидетельствами культовой практики и эволюции царских теофорных имен. В данном случае можно говорить о вполне определенной трансформации культа верховного божества, в результате которой бог грома выдвигается на первое место, занимаемое прежде богом-творцом. При этом функции бога-творца, как бога плодородия переходят вместе со статусом на бога Грозы. Следует также учитывать, что трансформации сюжета предшествуют четко определенные исторические события. Приход хеттов на территорию Северной Месопотамии и смена правления насильственным образом привели к сходному осознанию смены царствований на небесах также при помощи насилия. Естественно предположить, что появляющаяся после этой трансформации мифологема смены царствований на небесах констатирует и мифологически интерпретирует именно это реальное изменение положения вещей.

Хурритский Кумарби и западно-семитский Илу в отличие от своих предшественников, — это божества, занимающее в мифологической структуре положение, тождественное положению Тешуба в первом случае и Баала — во втором место активного бога-космоустроителя, прямого распорядителя и покровителя основных жизненных начал. В связи с этим и из-за практически полного взаимодублирования они не могли ужиться в культе в одной и той же роли. Как следствие появление в описанной функции бога-громовержца было равнозначно вытеснению предшествовавшего ему бога плодородия. Дабы устранить это противоречие была введена новая интерпретация этой инверсии как результата "государственного переворота" на небесах. Затем ряд типологически схожих и свергающих друг друга богов был достроен в нескольких последующих поколениях богов и включил в себя прочих характерных для той или иной мифологической системы божеств — в случае хурритской традиции, например, это были Ану и Алалу. Ныне же действующее божество начинает играть дополнительную функцию охранителя результатов ранее свершенных переворотов, например не пускать на небеса ранее низвергнутых богов. В свою очередь это коррелирует с относительной стабилизацией политического положения в этом регионе.

При рассмотрении темы возникновения уникальной мифологемы смены царствований одним из основных вопросов являлся вопрос, почему в хурритской и западно-семитской традиции произошло выдвижение бога грома на место бога плодородия, также носящее уникальный характер. Такое перераспределение ролей божеств совершенно не характерно для развитых религиозных систем, если только последние не подвергаются интенсивному внешнем влиянию. В данном случае, как мы предполагаем, это было влияние анатолийской цивилизации в лице ее ярких представителей хеттов.

В процессе межцивилизационных контактов происходит инкультурация в том числе и образами новых божеств, которым однако приписываются вполне традиционные для данной культуры функции, в частности такое явление наблюдалось в результате хеттского завоевания части хурритского этноса. Как и все прочие индоевропейцы, хетты почитали в качестве верховного божества громовержца (Бога Бури). Под этим влиянием у части хурритского этноса, получившей название "хурритов В", на первый план выдвигается собственное аналогичное божество — бог-громовник Тетуб. Практически неизвестный ранее Тешуб, не игравший сколько-нибудь значительной роли, с XVII века до н. э , по мере расселения "хурритов", становится на всех хурритских территориях неоспоримым верховным богом. Доказательством этого является, например, появление в памятниках этого периода теофорных имен по Тешубу.

Свою мифологическую интерпретацию, сам факт выдвижения Тешуба получает в эпическом цикле "О царствовании на небесах", где отразилась весьма сложная религиозно-мифологическая система, элементы которой могут быть прослежены вплоть до Вавилона. Эта система оказала влияние на формирование дальнейших версий смены царствований сначала у западных семитов, а затем у древних греков. В эпоху нового хеттского царства его государственной религией стала именно эта хурритская интерпретация древнехеттского пантеона.

С конца XVI в до н э хурритское государство Митанни подчиняет себе район Угарита и часть Финикии. Под влиянием уже преобразованной хурритской религии в этом регионе также происходит аналогичное перераспределение ролей основных божеств. Ведущую роль в пантеоне начинает играть местный западно-семитский бог-громовержец Хадду (Хаддад), которого именно с этого момента начинают именовать Балу-Хадду (Баал-Хаддад, финик — Адод). Затем, как и в хурритской традиции, выстраивается вся последовательность смены царствований на небесах.

Западно-семитский вариант этой мифологемы известен нам в основном по финикийскому материалу, зафиксированному Санхунйатоном-Филоном и частично переданному Евсевием Кесарийским. Сопоставляя данные Санхунйатона-Филона, с одной стороны, и угаритских источников, с другой, мы получаем следующую последовательность смены поколений богов: финикийский Элиун (Баал-Шамем), финикийский Уран (угаритскяй Илу Отцовский), финикийский Эл-Крон (угаритский Илу), финикийский Адод (угаритский Баал-Хадцу).

Таким образом, происходит мифологическая интерпретация и последовательная реингерпретация исторических событий. Зона распространения мифологемы смены царствований не ограничивается ближневосточным ареалом, эта концепция стала также частью древнегреческой религии, что напучило отражение в "Теогонии" Гесиода. Однако в этом памятнике характерные для Ближнего Востока сюжеты претерпели некоторые изменения, связанные, прежде всего, с неизменной ролью Зевса как бога неба — "суща богов и людей" и одновременно бога-громовержпа, в то время как в хурригских и западно-семитских мифах боги грома ж окончательно вытесняют своих предшественников. В обоих этих случаях побежденное верховное божество предыдущего поколения сохраняет статус "отца богов и людей", при этом оно продолжает выполнять, хотя и чисто номинально, некоторые функции правителя. Такое положение Зевса, а также отсутствие в культовой фактике Древней Греции всяких следов почитания богов старшего поколения, является еще одним доказательством вгоричносга гесиодовской схемы по отношению к ее восточным аналогам.

Нам представляются возможными три варианта проникновения мифологемы смены царствования на небесах в греческую традицию. Первый вариант предполагает, что ближневосточные мифологические представления проникли в Грецию еще в Микенскую эпоху (XVIII—ХП вв. до н. э.), когда между этими регионами существовали тесные контакты. Однако этот вариант является уязвимым с точки зрения его верификации через культовую практику. Если предположить, что эти идеи были восприняты достаточно рано, то они должны были найти свое отражение в культовой практике, чего мы не наблюдаем. К тому же сами имена богов старшего поколения впервые встречаются только у Гесиода.

Возможен и второй вариант — заимствование сюжета из новохеттского государственного культа через Лидию, государство на западе Малой Азии, воспринявшее многое из наследия хеттской культуры. Однако это также вступает в явное противоречие с установленным нами временем зафиксированного Гесиодом (VIII в. до к э) появления в греческой традиции заимствованных сюжетов

Гораздо более вероятным представляется восприятие греками мифологемы о смене царствований на небесах через финикийскую культурно-религиозную традицию. Почвой, на которой шли эти процессы заимствования, явилась отдельная греческая этнокультурная общность, создавшаяся на Кипре и в Киликии начиная с ХЦ — XI вв. до н. э. и имевшая наиболее интенсивные контакты с западными семитами. Позже результаты этого процесса проникли и на греческий Пелопоннес. Представители этой общности находились, в том числе, и под сильным влиянием ближневосточной культуры, мифологии и религии, в числе прочего, заимствовали мифологему смены царствований на небесах. Кроме того, ок. 800 г. до н. э. возобновились прерванные в период "темных веков" контакты самой Греции с Ближним Востоком, и хронологическое совпадение между этим возобновлением и датируемой VIII в "Теогонией" Гесиода. Благодаря этому представление о смене царствований на небесах прочно закрепилось в релиптозно-мифолошческой традиции греков, совершенно очевидно.

Каким же образом шло восприятие этой мифологемы в западно-семитской традиции? Здесь, как и в предыдущем случае, мы рассматриваем три предположения.

Во-первых, данный сюжет мог быть заимствован западными семитами напрямую из новохеттского государственного культа. Если в Греции это представление существовало уже на уровне литературной традиции, то финикийский материал нам показывает, что здесь это имело свое воплощение в культовой практике. Следовательно, проникновение этого сюжета в западно-семитскую систему религиозно-мифологических представлений должно было произойти значительно раньше XIV—XIII вв. до н э., так как к концу II— началу I тыс. до н. э. он полностью укоренился в сознании носителей религии.

Во-вторых, источником заимствование могли быть также непосредственные создатели исследуемой мифологемы, то есть хурриты Подчинение последними западно-семитских территорий происходило с конца XVII в. до н. э., когда положение верховного бога в хурритской религиозно-мифологической системе уже занимал Тешуб, а связанный с ним цикл о смене царствований на небесах был достаточно оформленным. Влияние хурритов, распространявшееся практически на все области общественно-политической и культурно-религиозной жизни, было в сиро-финикийском регионе весьма интенсивным

Третья гипотеза о происхождении мифологического сюжета, связанного со сменой царствований, в западно-семигской религии состоит в том, что ханаанеяне создали и развили эту мифологему самостоятельно, в результате конкретных изменений в культовой практике. Причиной этого здесь также послужило выдвижение бога Грома на первый план под влиянием такого его положения в мифологической системе другого народа (в данном случае хурритов). С некоторыми оговорками нам представляется эта версия наиболее вероятной. Она подтверждается прежде всего тем, что в западно-семитских представлениях о смене царствований, известных нам по финикийским источникам, были отличия от исходной хурритской схемы, а также и тем, что эти представления глубоко укоренились в культовой практике народов ханаанейско-аморейекой группы.

Но, вместе с этим, нельзя полностью отрицать роль влияния хурритов на разработку западными семитами своего варианта смены царствований. Таким образом, проникновение этой мифологической традиции западно-семитскую религиозную традицию из хурритской представляло собой сочетание самостоятельной разработки этого сюжета со значительным влиянием извне.

Таким образом, можем предположить следующую схему заимствования элементов из мифологических систем других народов на материале мифов Восточного Средиземноморья.

Рассматривая греческую версию смены царствований на небесах, мы обратили внимание, что она представляет собой прямое заимствование соответствующей ближневосточной мифологической традиции. В других же случаях (хурриты и западные семиты) мы сталкивались отнюдь не заимствованием подобного рода, а со спекулятивным осмыслением собственной культовой практики, изменившейся под влиянием воспринятых у другого народа представлений о месте того или иного божества в структуре пантеона. Отсюда мы сделали вывод, что в любом обществе, в котором существовал развитый государственный культ, поддерживаемый главенствующими социально-политическими инстанциями, могло меняться только само соотношение почитания богов и, соответственно, детали мифов о них, но не основополагающее дня этого культа осмысление мироустройства и отражающего это мироустройство пантеона Государства хурритов, Хеттское царство, а также западно-семитские общества второй

половины II тыс. до н. э. (Угариг, Финикия) имели развитую социально-политическую структуру и государственный культ. Поэтому включение различных мифологических элементов, взятых у других народов, в собственную религиозную систему, происходило у них именно путем спекулятивного осмысления собственной религиозной системы, а не путем прямого заимствования. В Греции же того периода, когда там происходило восприятие ближневосточного сюжета о смене царствований (то есть в IX-VIII вв. до н э.) государственность была слабой, развитый государственный культ отсутствовал, и, как следствие этого, заимствование этого сюжета произошло путем его механического перенесения на местную почву.

Таким образом, в данной работе мы постарались доказать, что сюжет о смене царствований зародился ок середины II тыс. до н. э. в хурритской религиозно-мифологической системе. Именно отсюда эта традиция, послужившая, кроме того, основной базой для новохеттского государственного культа, была воспринята через полтора-два столетия западными семитами и оформлена ими в духе их собственных мифологических представлений. Впоследствии, в результате активных культурных контактов сиро-финикийского региона с Древней Грецией, мифологема смены царствований вошла в эллинскую религию.

Мифологема противостояния верховного божества хтоннческим силам. Заключительным этапом смены царствований на небесах во всех трех рассмотренных мифологических системах является тема борьбы бога-громовника с хтоническими противниками, призванными к разрушению существующего миропорядка. В данном случае мы сталкиваемся с одной стороны с отражением процесса стабилизации политической ситуации на территории подвластных хеттам государственных образований, а с другой стороны с "оживлением" архаического сюжета из «эпохи сотворения мира от начала времен». Речь идет о мифологеме борьбы верховного бога с хтоническими существами, присущей всем мифологиям древнего мира, так называемый мотив змееборства. Этот мотив в различных культурно-мифологических системах имеют свои особенности как змееборцев, так и их противников, а также причин и способов их битвы. Конкретное место разворачивания данного мотива имеет весьма важное значение в мифологической системе. Либо речь идет действительно о "начале времен", либо мы уже имеем дело с мифологемой, оправдывающей и защищающей государственное образование.

Это заставило нас обратиться к мотиву змееборчества для выявления специфики данного мотива по отношению к другим. При сравнительном анализе змееборчества в изучаемом регионе мы имеем дело с характеристиками, не определяющими его тип или жанр, а дающими представление о заимствовании или общем происхождении сюжета. Это обуславливается тем, что нашей задачей было выявление взаимовлияния и диффузии культур, а не типологических характеристик того или иного типа мифологического произведения.

Применительно к змееборческому мифу под Героем мы понимаем всех положительных участников сражения, а под Змеями всех их хтонических противников вне зависимости от их образа, те это не обязательно змей. Основным принципом змееборческого мифа, выявленного В. Я. Проппом, является тождество Героя и Змея с той лишь разницей, что они противостоят друг другу, т е отличаются по знаку. Таким образом, мы расширили сферу поиска общих признаков у участников змееборства сравнивая не только Героев с Героями, а Змеев со Змеями, но и перекрестно.

Возникновением и распространением мифологемы смены царствования на небесах мы обязаны, прежде всего, Новохеттскому царству, где соединились хурритская и хеттская

мифологические традиции. Стоит также учитывать, что в основе змееборческого мифа хеттов в свою очередь лежит значительно более обширная мифологема "основной индоевропейский миф" борьбы Перуна-Громовника со змеем Белесом, выявленный В. В. Ивановым и В. Н. Топоровым. Имена и прозвища этих божеств претерпели заметную трансформацию, однако для удобства изложения мы используем их русское звучание.

На основе других более поздних индоевропейских мифологических систем представляется возможным выявить основные составляющие мифообразов Перуна и Велеса. Так, атрибутами Перуна являются камни, молот, молния, мировое дерево (напрмер, дуб), священное животное (петух), чаще всего он выступает в образе всадника, бог княжеской дружины, бог плодородия — "отпирает землю" Велес живет под горой, под землей, в тесу в образе змея, медведа, юлка, лешего, бог богатства и царства мертвых. При этом характерной чертей является устойчивость этих атрибутов даже при трансформации имени божества. Вместе с этим существуют общие признаки для обоих' они покровительствуют коровам, повелевают волками, назначают им прокорм, покровительствуют лошадям. В большинстве случаев наблюдается перетекание признаков одного божества в другое или замещение одного божества датам. Однако можно выявить едкий случай двуединого существа Упырь — Вампир, днем человек, ночью волк, который обладает признаками их обоих, но при этом не сводим ни к одному из них. Также прослеживается связь Велеса и Перуна с пчелами, как творцами меда с одной стороны и "открывателями весны", как и Перун - с датой.

В хеттской мифологии можно обнаружить влияние хурритов не только в рамках мифологемы смены царствования на небесах, но и влияние на образы бога-Громовника и солнечного бога Неба и дневного света Сиу-Сумиса. Внутри самой хеттской мифологии Сиу-Сумис, будучи пассивным богом легко был вытеснен хаттским Эстаном, богом Солнца по-хеттски Эш(ш). У хурритов же под влиянием индоевропейской мифологии происходил процесс замещения верховного хурригского бога Солнца на бога-Громовника Тешуба, что и привело к возникновению мифологемы о насильственной смене богов на небе Тешуб, видимо, заменил в мифологическом ряду поколений хурритских богов бога Солнца, и подтверждением тому может быть специально оговариваемое в мифах присутствие бога Солнца на стороне Тешуба в его борьбе с Улликумми. Таким образом, признаки солнечного бога и бога Грозы тесно переплелись. Нам представляется взаимосвязанным мифологическая трансформация двух сюжетов малозначимый Тешуб принимает на себя статус солнечного бога, а по хурритской модели хеттский Пирва принял на себя обязанности индоевропейского бога дневного света. Важным признаком этой преемственности является образ Пирвы-всадника, поскольку в индоевропейской мифологии образ коня - это, прежде всего, образ солнца и света. Данное преобразование культов богов не только у хурритов под воздействием хеттского завоевания, но и у хеттов под воздействием хурритской культуры объясняется тем, что в момент начала взаимодействия этих культурных общностей хетты стояли на более низкой ступени культурного развития.

Рассмотрение образа приводит к выводу, что образ громовника-всадника является результатом объединения на территории новохеттского царства хеттских образов солнечного и грозового богов под влиянием развития хурритских культов. В результате мы выявили, что в индоевропейских мифологиях существуют как отдельно только солнечные кони (например Гелиос), так и безлошадные Громовники (Тор), в тоже время боги неба, не связанные с громом имекхг лошадей (Один). Мы обратили внимание на идентичность наименования света, небесного бога и лошади в индоевропейских языках и в частности у хеттов, лувийцев и палайцев Сиу (Siu). К образу небесного солнечного коня-птицы, вероятно, восходят славянская Сивка-Бурка (Воронко), индийский Таркшья (Tarie sia) - солнце, конь и птица, и имя иранского героя Сиявуша (Сиа-варшана) - все три словосочетания имеют значения светлый - темный (черный) или темный (вороной) конь. К этому же ряду имеет смысл относить и индоевропейские представления об огненной природе коня. Это говорит в пользу нашей версии о принятии Пирвой части образа Сиу-Сумиса - бога неба у хеттов. Нельзя также исключить, что на выдвижение Пирвы в качестве покровителя царской дружины повлиял и образ хурригского Неригала, бога воинства, изображаемого в виде меча. О соединении образа бога Громовника с солнечным богом может свидетельствовать также и крылатый конь Беллерофонта Пегас. Имя Пегаса происходит от имени хеттского бога погоды (бури), т е бога-Громовника, а образ скорое соответствует крылатым коням Гелиоса Характерно, что и сам Беллерофонг признавался как хеттским богом грозы, так и солнечным богом.

При взаимодействии хеттской и хурритской мифологических систем бог Громовник Пирва вобрал в себя черты солнечного индоевропейского бога по примеру Тешуба, принявшего на себя черты верховного бога хурригского Солнца. Одновременно противник Пирвы Иллуянка объединил в себе черты индоевропейского змея и противников хурригского Тешуба.

В таком виде "основной индоевропейский миф" вошел в состав мифологемы смены царствований на небесах хетто-хурритской мифологии и оказал влияние на мифологию западных семитов. Благодаря хурригам в западно-семитской мифологии на первый шин выдвигается бог Громовник, наделенный к тому же плодородной функцией, полученной от верховного бога западных семитов Эла. Вместе с заменой верховного действующего бога в зашдно-семитской мифологии происходит спекулятивное переосмысление и пришедшей из хегго-хурригской мифологаи мифологемы "смены царствований на небесах". Заключительная часть этой мифологемы, т.е. змееборческий мотив, представляющий собой "основной индоевропейский миф", был переосмыслен в свете отвоевывания Баалом права бьггь верховным богом у прежних действующих верховных богов Мота и Йаму. Таким образам Баал и его противники обрели некоторые черты хетто-хурритских змееборцев. В отличие от хетто-хурритских змееборческих мотивов Баал выступает не как борец за сложившийся порядок со свергнутыми своими предшественниками, а как узурпатор верховной власти у законного наследника, назначенного верховным богом Элом. Также история со строительством дома для Баала, после того как он утвердился в своей верховной власти, свидетельствует о его пришлом и "узурпаторском" характере. Все это является, с одной стороны, мифологическим отражением политического владычества хетто-хурритских образований на территории Сирии и Финикии, а, с другой стороны, характеризует относительную независимость данных территорий, поскольку пришлом) Баалу оказывает сопротивление местный пантеон богов

Схожие мотивы можно проследить и в греческой мифологии, воспринявшей через "Теогонию" Гесиода западно-семитский вариант мифологемы смены царствований на небесах. Примечательно, что здесь были изменены только имена богов на аналогичные греческие. В тоже время заключительный момент мифологемы - борьба Зевса с Тифоном - взят из хетто-хурритской мифологии, т к противники Баала в отведенной им семитами роли, не имели параллелей в греческой мифологии. С другой стороны, у греков, как у индоевропейцев, уже присутствовал "основной индоевропейский миф" в сюжете борьбы Зевса с Титанами и Киклопами Примечательно, что само место где Зевс борется с Тифоном совпадает с местом, где Тешуб (или хеттский Громивник) борется с Улликумми (Иллуянкой) Место рождения Тифона и сюжет самой битвы с ним Зевса - сначала поражение Зевса, а затем победа не без помощи смертного (у Зевса Геракла) совпадает с историей Иллуянки и Улликумми.

С распространением кузнечного ремесла на территории изучаемого региона, возникают новые варианты старых мифов, где роль хтонических богов или их противников начинают выполнять мифологизированные кузнецы, а часть традиционных сюжетов перетекает в специфические кузнечные мифы и заклинания Характерные составляющие "основного индоевропейского мифа" выражены в Перуне и Велесе были также восприняты мифологизированными кузнецами Можно выделить общие черты кузнецов практически для всех индоевропейских мифологических систем. Поскольку на территории Восточного Средиземноморья кузнечное дело начинает появляться около 4300 г. до н. э., "основной индоевропейский миф" у хеттов уже к этому времени приобретает и кузнечные варианты.

Кузнечный эпос у западных семитов также начал развиваться с распространением кузнечного ремесла. На примере нескольких археологических культур можно проследить переемственность кузнечной традиции в изучаемом регионе. Частичная локализация кузнечного ремесла на территории Северной Анатолии привела к слиянию мифологем и мифообразов кузнечного эпоса индоевропейцев с мифологемами западно-семитского эпоса. Вместе с освоением ремесла усваиваются и его сопровождающие мифы, тем более что хетго-хурритская мифология и вне кузнечного ремесла оказывала большое влияние на мифологию западных семитов.

«Египетские сюжеты и диффузия культур народов Восточного Средиземноморья». Особняком от мифологий Древнего Ближнего Востока во всех отношения стоит мифология Древнего Египта. Египетская мифология не претерпела сколько-нибудь существенных изменений, несмотря на включение в себя отдельных мифологических мотивов из "дикой Азии". Те вкрапления, которые дают нам возможность судить о наличии контактов между этносами, нисколько не изменили взглядов египтян на действительность и их отношения к царской власти, обоснованием которой в основном и являются древнеегипетские мифы. Это объясняется двумя причинами. Во-первых, Египет в рассматриваемый период, а также и до него был политически независим, тем более от Палестины. Во-вторых, он стоял на стадии более высокого культурного развития, чем западно-семитские племена, в образе которых, египтянам представлялись все жители Азии. Однако, вследствие экономической необходимости и политических интересов, толкающих египтян в Азию, мифологические представления их соседей не могли не отразиться на мифологических представлениях египтян.

Одним из интереснейших образов египетской литературы, объединяющих мифообразы не только египетских, но и индоевропейских и западно-семитских мифов является образ Баты, младшего брата из "Сказки о двух братьях" эпохи Среднего царства, зафиксированной в период Нового царства Вата, в качестве действующего бога за исключением "Сказки о двух братьях" не имеет законченного цикла мифов, то есть его культ так и не был до конца оформлен. Бата не перестал быть дутой (Ба) или хозяином (Баалам), конкретного места, явления, предмета, что свойственно архаичному сознанию, до возникновения государства Близость образа Баты к образу Осириса и Баала, дает нам возможность предполагать, что образ Баты, представляет собой архетипический прообраз обоих богов а также близость значений египетского Ба и семитского Баал, дает нам возможность думать о персонаже, отразившемся в образе Баты, как архетипическом прообразе обоих богов.

В "сказке о двух братьях" одним из сюжетов является сюжет о сотворении богами женщины для мужчины. История о сотворении богами женщины для мужчины и нарушение ею существующего запрета могла возникнуть как в Египте, так и в Палестине, но в Палестине она получила большее развитие и распространение. Наличие этого сюжета является еще одним подтверждением в египетской сказке родства как Баты и Баала, так и египетской и палестинской общностей.

Бата обладает ярко выраженной "растительной" природой. Это проявляется не только в его имени ("душа хлеба"), но и в растительном происхождении его сердца, спрятанного на цветке кедра, из его крови прорастают персей. Такая же растительная природа обнаруживается в образе Кощея Бессмертного. Совпадение мифологического комплекса признаков обоих героев, их функций и систем поведения дает возможность предположить происхождение их из одного обрядовых комплексов. Однако обнаружить следы прямых контактов предков восточных славян с древними египтянами пока не представляется возможным.

По-видимому, пути попадания образа Баты - Кощея из египетского фольклора в восточнославянский или место возникновения этого обрядового образа следует искать на территории Палестины. Поскольку именно там встречаются сюжеты неразрывно связанные как с мифообразом Кощея, так и с мифообразом Баты.

Сравнительный анализ сюжетов "Сказки о двух братьях" и чешской сказки о Златовласке показывает не только совпадение самого сюжета о Златовяаске со вторым ходом Сказки о двух братьях, что, не может быть признаком родственных связей двух народов, но и совпадение мифообразов действующих лиц: Баты иИржика, дочери богов и Златовласки, фараона и злого короля.

Третьим важным моментом в изучении "Сказки о двух братьях" является "сюжет соблазнения Баты", который имеет место в фольклоре и литературах этносов изучаемого региона. Несмотря на то, что уже более ста лет этот сюжет рассматривается как результат контактов в Восточном Средиземноморье, мы пришли к выводу что, как таковой он не может быть использован в нашем исследовании, для поиска общих мифообразов. Поскольку сходство сюжетов соблазнения не являются результатом заимствования, а обусловлены историей социального развития общества и не является специфическим ни для данного региона, ни для человечества в целом

Мы также обнаруживаем наличие некой биполярности между Египтом и западно-семитской общностью. Одной из причин такой биполярности может быть наличие у них единой системы ценностей, разнесенной на два полюса. Такая одинаковая психологическая направленность у разных народов формируется в период возникновения экзогамии. Данное представление у египтян и семитов сложилось исходя из посылки взаимной экономической зависимости обоих этносов и претензий Египта на гегемонию в Палестине, т.е. восприятия Палестины как части своих же земель. В то же время отношения с другими претендентами на Палестину - Хеттами отношения сложились иначе, что так же нашло отражение в мифологии Египта. Учитывая "братские" отношения обоих этносов и реальные династические браки можно объяснить взаимное проникновение в их мифологию мифологем и мифообразов связанных с процессом передачи власти и способами бракосочетания.

Для Восточного Средиземноморья характерен набор мифообразов и мифологем как возникших до начала активных контактов между этносами в данном регионе, так и в результате таких контактов Важно заметить, что дапная группа мифологем возникла и развивалась под воздействием контактов обусловленных как политическими так и экономическими факторами. Так политическое влияние хеттов на территории.

Восточного Средиземноморья заставило хурритов пересмотреть свои взгляды на свое верховное божество. Но, в свою очередь, более высокий уровень культурного развития позволил им провести своеобразную "реконкисту" в мировоззрении своих повелителей. К периоду новохетгского царства, хурритская мифология полностью адаптировала в себя хеттскую и стала восприниматься как государственная в хеттской империи. В таком виде она была принесена на территорию Палестины, вместе с распространением на нее политической власти хеттского государства.

В отличие от хурритов, где культурное развитие шло впереди социального, в частности у хурритов не был достаточно развит институт государства, и его дали им хетты. У западных семитов государство к тому времени уже сложилось, при этом они находились в вассальной зависимости от хеттов, формально сохраняя независимость государства. Поэтому пришедшее с завоевателями мировоззрение не разрушило существующее западных семитов, а дополнило и было адаптировано под местный мифологический материал, т. е. хурригы переделывали свои мифы иод хеттов, а семиты хетто-хурритские мифы под себя.

Еще меньшее влияние мифология хеттской империи, и западно-семитских государственных образований отразилась на мифологии Древнего Египта Египет не только не был в зависимости от этих государств, но и сам претендовал на политическое влияние в Палестине и противостоял Хеттам, как равной себе державе. Мифологические представления древних египтян, включив в себя обрывки мифообразов и мифологем хетто-хурригской и западно-семитской общностей, принципиально не изменились. Впрочем, само наличие этих "обрывков" подтверждает существование контактов, выявленных на основе археологических данных и документальных свидетельствах.

Мифообразы и мифологемы, сформировавшиеся в каждом отдельном этносе до начала активных контактов в процессе контактов гретерпевают трансформацию или нет в зависимости от политической ситуации. В то же время именно эти мифологемы и мифообразы реже всего воспринимаются другими этносами. У каждого этноса они связаны с догосударственным, общинным прошлым. В период государственных образований они становятся столь не актуальны, а потому более устойчивы. С другой стороны при адаптации мифологем господствующего этноса государственного периода, архаические мифообразы пришлой мифологемы заменяются местными, соответствующими тому же периоду социального развития, что и мифообразы пришлой мифологемы.

Исследование религиозно-мифологических систем, а также их отдельных элементов является одним из важнейших аспектов изучения истории Древнего мира вообще и Древнего Востока в частности. Мифология - это основополагающее явление культурной истории человечества, а в древности она господствовала не только над его духовной, но и социально-политической жизнью. Как известно, миф всегда является выражением мироощущения и миропонимания той эпохи, когда он создавался, поэтому изучение мифов, а также культов и ритуалов дает богатейший материал для понимания сущности различных культурных и политических процессов, происходивших в древневосточных обществах. Мифотворчество есть творение народа, присущее определенной стадии его развития. В мифах, в чувственной форме отражен опыт познания вселенной, природы и истории. Дошедшие до нас мифы древности, записаны на бумаге и имеют законченный вид. Однако этому предшествовала многовековая устная традиция передачи мифа. В процессе устной передачи мифы дополнялись, корректировались, какие-то части утрачивались и т.д. Поэтому для понимания подлинного смысла мифа надо изучать не только конечный продукт (сам миф), но и историю его создания

В настоящее время значимость древневосточных цивилизаций для становления современной мировой цивилизации получает все большее признание. Соответственно, больше внимания уделяется культурным контактам внутри Ближневосточного региона. Крупные археологические раскопки во второй половине XX в. на Ближнем Востоке породили интерес к доисторическим корням древних цивилизаций, которые стало возможно определить путем изучения обнаруженных артефактов.

Изучение контактов различных цивилизаций в рассматриваемом в настоящей работе регионе началось с исследований, посвященных взаимовлиянию древневосточных и античной цивилизаций, прежде всего в двух аспектах - экономическом и политическом. Однако изыскания только в этих двух областях не всегда позволяют оценить характер отношений между контактирующими этнокультурными общностями. Так, контакты экономического характера сами по себе не позволяют судить о глубине культурных и шире: межэтнических, межцивилизационных контактов, о взаимовлиянии и диффузии культур в рамках и вследствие исторически обусловленных процессов, базирующихся на экономической необходимости, на политических интересах и социальном развитии древних обществ. В большей мере взаимовлияние и диффузия культур возможны и наблюдается на перекрестках торговых путей, где возникали некие культурные и языковые субстраты. Изучению подобных субстратов было посвящено немало работ5. Размеры таких субстратов определялись исследователями в масштабе от одного торгового города до целого региона, что позволило говорить о едином цивилизационном ядре на древнем Ближнем Востоке.

Цивилизационное ядро в Восточном Средиземноморье, складывавшееся посредством контактов различных культур включало в себя насколько этнических компонентов. Наиболее крупные из них - это индоевропейская культурная общность, семитская, и в частности, западно-семитская, а также древнеегипетская. Вопрос собственно контактов культур обычно сводится к проблемам культурного заимствования, культурной экспансии или религиозной терпимости, взаимовлияния более развитых и менее развитых культурных общностей. Между тем диффузии культур, насколько историческая реальность могла и отразилась в сознании контактирующих народов, до сих пор не уделялось должного внимания.

Каждая отдельная этническая общность сохраняется в социо-культурных явлениях (язык, письменность, религия, фольклор и прочие), которые ориентированы на интеграцию носителей этнокультурной специфики. Выражением этой специфики выступают культурные архетипы. Они относятся к числу базисных структур любой культуры, которые формируют константные модели мировосприятия. Их содержание составляет типическое в конкретной культуре. Хотя существуют и универсальные культурные архетипы, формирование которых происходит на уровне культуры всего человечества, но и они по разному конкретизируются в культурах крупных исторических общностей в процессе систематизации и схематизации культурного опыта.



Наиболее фундаментальны в составе культуры универсальные и автохтонные (не привнесенные извне) этнические культурные архетипы. В культуре, понятой как наследственная память коллектива, культурные архетипы выступают в качестве спонтанно действующих устойчивых структур обработки, хранения и репрезентации коллективного опыта. Таким образом, этнические культурные архетипы представляют собой константы национальной

Концепция архетипа ориентирует исследование мифов на отыскание в этническом и типологическом многообразии мифологических сюжетов и мотивов некоего инвариантного архетипического ядра, метафорически выраженного определенными мифологемами.

Мифологема - коллективная или индивидуальная неделимая единица мифологического мышления, вызывающая ряд ассоциаций, понятных только носителю определенной культуры.

В каждой национальной культуре доминируют свои мифологемы, воплощающие культурный опыт народа и определяющие особенности общекультурного мировоззрения. Соответственно, сравнение определенных мифологем, может стать надежным способом определения наличия или отсутствия контактов и диффузии культур разных этносов.

Следует учесть, что сравнительно-историческое изучение широкого круга мифов позволило установить, что в мифах различных народов мира целый ряд тем и мотивов повторяется; эта общность объясняется одинаковостью как средств, с которыми различные древние народы подходили к познанию мира, так и наиболее важных явлений, требовавших осмысления. Именно поэтому это сходство всегда носит более или менее поверхностный и общий характер.

Мифологемы, определяющие наличие контакта культур связаны с мировоззрением, этнопсихологией и социокультурной сферой бытия этносов.

Поэтому они до недавнего времени были объектом исследования главным образом психологов, культурологов, социологов, этнографов, литературоведов и фольклористов, но не историков. По этой причине научный аппарат, используемый в данной работе, соответствует аппарату перечисленных наук. Однако, данное исследование не направленно на то, чтобы систематизировать уже имеющиеся знания относительно понятия "мифологема", а использует уже известные в других областях методы для изучения мифологем, для выявления в них отражения и переосмысления исторического процесса в сознании этносов на древнем Ближнем Востоке.



Пространственные и временные границы исследования. Под Восточным Средиземноморьем мы будем понимать не только территорию Палестины и Сирии, но и Малую Азию, Балканский и Пелопонесский полуострова, остров Крит и острова Эгейского моря, а также восточную часть Северной Африки. Поскольку объектом исследования являются мифологемы, определяющие наличие контакта культур, временные рамки работы не ограничиваются - II-I тыс. до н.э. - периодом, когда, в Восточном Средиземноморье не только завершился первый (архаический) этап мифотворчества, но и начался период активного взаимодействия разных этнокультурных общностей. Мы рассматриваем также мифологические материалы прилегающих к этому региону территорий, зафиксированные в конце II тыс. н.э. исходя из посылки присутствия в современном мифологическом фольклорном материале архаических слоев.

Степень научной разработанности проблематики данного исследования. Существует множество работ так или иначе связанных с проблемами изучения мифов и всего мифологического. При этом концептуально более оригинальными, являются, на наш взгляд, работы, прежде всего, фольклористов и, в меньшей степени, этнографов и психологов. Между тем в настоящей работе мифологема рассматривается с исторической точки зрения, поэтому привлекаемую нами литературу мы разделили на несколько основных типов от общего к частному, но следует отметить, что работы, посвященные непосредственно нашей тематике, практически отсутствуют. Общие работы, посвященные мифу и мифологии как феномену человеческого сознания; фундаментальные исследования по общей истории древнего мира, а так же исторические монографии по отдельным государственным образованьям Восточного Средиземноморья; исследования по региональным мифологическим системам древнего мира и различным их аспектам; труды, посвященные изучению взаимосвязей между религиозно-мифологическими системами упомянутых этносов и государственных образований. Прежде чем приступить к изучению мифологем Восточного Средиземноморья нам необходимо было определить концепцию происхождения мифа и мифологического феномена в человеческой культуре, отвечающую поставленной задаче выявления контактов и диффузии культур. При всех противоречиях и односторонних преувеличениях этнология ХIХ-ХХ вв. сильно углубила понимание мифологии и, в частности выдвинула ряд положений, имеющих отношение к проблематике данного исследования. Прежде всего, это теория об общей прародине индоевропейской мифологии, созданная И. Герресом и Г.Ф. Крейцером и развитая Э. Дюркгеймом и идея братьев Гримм о существовании некого общего принципа мифотворчества у всех народов вообще. Французский историк культуры и филолог Ж. Дюмезиль исследовал влияние социальных функций на развитие религии, мифологии и эпоса индоевропейских народов. Так же нам оказалось весьма полезно объяснение Э.Б. Тайлора сходства явлений в мифологии и фольклоре разных народов и рас (типы, мотивы, сюжеты) с помощью антропологической сущности человека, то же мнение высказывали Г. Спенсер и Я. Фробениус, Я.Я. Бахофен объяснял причину данного сходства исходя из сходства условий быта разных народов и племён. Он же соотносил отдельные группы мифов с определенными стадиями развития человеческого общества. Выводы данных авторов позволили нам выявить и отсечь те составляющие мифотворчества, сходство которых объяснимо вне зависимости от наличия контактов.

Однако не все сходные черты мифологем молено объяснить единством человеческой природы и сходством социальных условий. По мнению представителей мифологической школы Куна А. и Мюллера М., из некоторого количества эпитетов явления складывается метонимия, а из нее образ и характер соответствующего божества. Имена божеств, которые вместе с их функциями их образами также молено определить как отдельные мифологемы.

Также нами были использованы отдельные положения представителей т.н. ритуалистической школы: Дж. Фрезера и его последователей, которые определяли миф как отражение ритуала и переосмысление древнего магического обряда, поскольку миф есть словесное осмысление магических обрядов. Ритуал не действует без его объяснения, т.е. мифа, и миф бесполезен без претворения его в жизнь, т.е. без ритуала. Данный подход предполагает, что мифологемы, прежде всего, следует рассматривать как элементы ритуалов, а не мифов как таковых. При этом нас не должны отвлекать те ритуальные действия, которые обусловлены основной целью ритуала. Т.е. если мы будим рассматривать ритуал изготовления копья, то мы должны исключить те действия, которые действительно необходимы для создания предмета данной формы и функционального назначения.

Также в своей работе мы обращаем внимание на понимание мифа как правила, определяющие образ жизни первобытного человека. Данная теория мифа представлена в работах Дж. Грея, Б. Малиновского, Сюда же стоит отнести и теорию обрядов перехода, выделенных Ван Геннепом А., которые служат для сохранения социальной структуры общества и для преодоления психологического напряжения индивида при изменении его статуса или состава общества, и работы Элиаде М., развивающие эту теорию за рамками одного коллектива. Тайные знания не доступны представителям "чужих". Человек может получить их только в процессе обряда инициации, то есть, став "своим" и ни как иначе.

Структуралисты антропологической школы Клода Леви-Стросса считали, что структура мифа в контексте образов-символов, несет в каждой отдельной культуре определенную информацию, об устройстве мира с одной стороны и об национальных особенностях данной культуры с другой. По этой причине мы считаем необходимым использовать методику изучения мифа, предложенную К. Леви-Строссом в наших исследованиях. Так же необходимо отметить и методику Ф. Боаса, разработанную для изучения отдельных этнокультурных ареалов и диффузии составляющих его элементов.

В XX в. миф становится одним из центральных понятий социологии и теории культуры. С возникновение же психоанализа социология сильно "психологизировалась", что также отразилось на теории мифа и подходах к его изучению. Немецкий психолог, физиолог, философ и языковед В. Вундг ввел в изучение мифологии новый, психологический подход. По Вундту мифотворчество обусловлено особенностью восприятия предметов и явлений внешнего мира первобытными людьми и осознания этого восприятия особенностями общего содержания психической жизни первобытного человека как целого, запасом его знаний и конкретным состоянием личности. Первичные мифологические представления являются результатом столкновения с действительностью, затем следует ассоциативный ряд, формируется определенная мифологема.

Продолжение идей Вундта мы видим в аналитической психологии К.Г. Юнга, которая определяла миф в качестве "архетипа", некой структуры первичных образов коллективной бессознательной фантазии и категории символической мысли, организующие исходящие извне представления - мифологические образы.

Фрейдисты, чья теория не нашла отражения в нашей работе, но которую мы не могли обойти вниманием, прелагали рассматривать мифы как откровенное выражение важнейшей психической ситуации (эдипов комплекс - сексуальное влечение детей к родителям противоположного пола) и реализацию этих влечений. По этой причине они рассматривали сказку как миф, написанный с позиции детей и сглаживающий конфликт между родителями и детьми одного пола.

Кэмпбелл Дж. определил мифологию и ритуалы функционально либо как ключ к универсально-постоянным началам в человеческой природе, либо как выражение культурно-исторического контекста. От психоаналитических комплексов, порожденных динамикой личного биологического развития, Кэмпбелл переходит к подробному описанию их разнообразных проявлений в различных этнокультурных ареалах - у древних земледельцев и древних охотников, в новогодних обрядах на Востоке или в шаманских мистериях у индейцев и аборигенов Сибири. В этом обзоре широко использованы исследования ритуалистов, и мы находим знакомые мифологемы умерщвляемого царя, ритуальной свадьбы, умирающего и воскресающего бога, космологического жертвоприношения, анализ соотношения жизни и смерти, любви и смерти в многочисленных обрядах и мифах.

Из многочисленных работ западных исследователей, привлекавшихся нами, к этой категории исследовательской литературы может быть отнесен также труд американского исследователя Дж. С. Керка. Предметом тщательного исследования этого ученого являются способы функционирования мифологических систем в социо-культурном организме .различных цивилизаций. Информация, почерпнутая нами из трудов этих авторов 'была использована в данной работе при составлении общей характеристики той или иной из изучаемых мифологических систем, а также при выяснении их генетической взаимосвязи и выяснении общих закономерностей их развития во времени и пространстве. А книга английского историка С. Хука содержит ценную для нас информацию по соотношению мифологии и культовой практики в древнем государстве.

Принципы мифологической школы проявились в ранних работах А.Н. Веселовского (1838—1906) и А. Н. Афанасьева, А. А. Потебни.

В конце XIX в. широкую популярность получила историко-филологическая теория, использовавшая методы литературного и лингвистического анализа при изучении мифов. В своих работах ее использовали русские учёные — Ф. Ф. Зелинский, Е. Г. Катаров, С. А. Жебелев, И. И. Толстой и др.

В XX в. началось своеобразное взаимодействие этнологии и литературы. В разные годы XX в. и с разных точек зрения проблема мифотворчества рассматривалась русскими и советскими учеными, такими как Ф. Лосев, В.Я. Пропп, И. Г. Франк-Каменецкий, О. М. Фрейденберг, В. В. Иванов и В. Н. Топоров, А. М. Золотарев, С. С. Аверинцев, Е. М. Мелетинский, С. Ю. Неклюдов, Е. С. Новик, М.М. Маковский, С. А. Токарев, И.М. Дьяконов и др.

Веселовский А.Н. возводил к первобытным институтам, обрядам и обычаям многие фольклорные сюжеты. Мотивы зарождаются самостоятельно в качестве схематического отражения древнего социального быта, а сюжеты распространяются путем заимствования.

В советской науке существовали два направления изучения мифа. Первое - это исследования этнографического аспекта изучения мифа. Данное направление связывает миф непосредственно с религией и ритуалом, и выделяет сказку как нерелигиозный и не ритуализованный миф. Второе направление - собственно филологическое, изучающее миф с точки зрения истории литературы. Ко второму направлению, более близкому истории относятся работы Лосева А.Ф., Франк-Каменского И.Г. и Фрейденберг О.М., Голосовкера Я.Э., Иванова В.В. и Топорова В.Н. и т.д.



А. Ф. Лосев считал, что "миф есть в словах данная чудесная личностная история", "миф есть развернутое магическое имя".

И. Г. Франк-Каменецкий и О. М. Фрейденберг ставили главной своей задачей исследование стадиальных переоформлений сюжетных построений и лежащих в их основе элементов миросозерцания, поскольку конкретный предмет в мифе становится символом.

Я. Э. Голосовкер изучал движения некоторых чувственных образов по "кривой смысла" до превращения этой кривой в замкнутый круг. Указанное движение дается как логика широчайшего комбинирования ("многоплановая шкала комбинаций") и трансформирования совсем "по-леви-строссовски".

Ядром исследований В. В. Иванова и В. Н. Топорова являются опыты реконструкции древнейшей балто-славянской и индоевропейской мифологической семантики средствами современной семиотики с широким привлечением разнообразных неиндоевропейских источников. Очень подробно ими также изучена важнейшая мифологема "мирового древа", которую В. Н. Топоров считает универсальным символическим комплексом, моделирующим мир, его структуру и динамику развития, доминирующим над другими космическими моделями и определяющим целую эпоху в истории архаического мировоззрения.

Между этими двумя направлениями стоят работы В.Я. Проппа и его последователей Е. М. Мелетинского, С. Ю. Неклюдова, Е. С. Новик и др.

В.Я. Пропп создал модель синтагматики метасюжета волшебной сказки в виде линейной последовательности функций действующих лиц. Он возводит волшебную сказку к обрядам инициации, но не отдельные сюжеты к отдельным ритуалам, а жанр в целом, его мета-сюжет - к объяснительному для этого обряда мифу, а "бытование" - к инсценировке мифов ради обучения новичков в контексте самого обряда.

Е.М. Мелетинский вскрыл особые генетические связи волшебной сказки и "переходных обрядов", объяснив ориентацию сказки на личную судьбу героя. Он дает определение сказки как мифа, суженного от общемирового масштаба до частного случая, при этом изменяется и конечная ценность мифа. Мифический герой женится для получения волшебных предметов, а сказочный добывает волшебные предметы, чтобы жениться.

Е.С. Новик выявила параллельно с функциями В.Я. Проппа, так называемые роли у персонажей сказок по отношению к герою. Этим термином Е.С. Новик называет родственные отношения между героем и персонажами сказки. Все персонажи сказки являются родственниками героя, причем как истинными, так и мнимыми. Ей же принадлежит идея мифообраза персонажей волшебных сказок, как неделимой и неизменной единицы сказки, состоящей из имени персонажа и его атрибутов.

С.Ю. Неклюдов разработал теорию вещи и ее признака в мифологической картине мира. "Когда через некий символический признак выражается определенная мифологическая идея, данный признак приписывается всему, что по своему функционально-семантическому облику с этой идеей связано. Кроме того, наблюдается сохранение признака у объекта при его переходе с одного на другой уровень (с макрокосмического на микрокосмический и наоборот), циркуляция признака между объектами одного мифологического класса, передача признака по закону мифологической, симметрии, "семантическая поляризация" (появление у противоположных объектов контрастирующих признаков), "негативное дублирование" (тождество проявлений при их противоположной функции)".

Из историков в этой области хотелось бы отметить такие работы, как монография И. М. Дьяконова "Архаические мифы Востока и Запада" (М., 1990). Особая ценность этой работы для нашего исследования заключается в комплексном подходе автора к системе легенд и мифов древнего мира, позволяющем вычленить общие тенденции, свойственные мифологемам древности.

Недостатка в работах обобщающего характера мировая историография истории Древнего мира не испытывает. Однако специфика нашей темы не позволяет нам остановить выбор основного вспомогательно-исторического материала работы на обыкновенном пособии по древней истории, пусть даже предназначенном для высшей школы". В этом качестве нами привлекалась известнейшая Кембриджская история Древнего мира первого и второго издания , а также целый ряд менее фундаментальных отечественных и зарубежных работ, от характеристики которых здесь мы позволим себе воздержаться в силу их схожего общеисторического характера. Кроме того в процессе исследования нами были задействованы труды по истории отдельных регионов Восточного Средиземноморья. Несомненно, сам характер нашего исследования обусловил наибольшую актуальность для нас работ, составляющих две последние из названных выше групп историографии. Отправной точкой здесь послужили работы, в которых проводится анализ каждой из наиболее важных мифологических систем Древнего мира. Они носят довольно разноплановый характер. Например, имевшая для нас достаточно большое значение книга "Мифологии Древнего мира" представляет собою сборник переводных очерков, принадлежащих перу различных западных исследователей и содержащих подробное изложение мифологий и религий ряда народов древности, например хеттов, западных семитов, греков, египтян и др. В составлении этой книги принимали участие такие крупные специалисты в области истории и филологии Древнего мира, как С. Н. Крамер, Г. Г. Гютербок, С. Гордон и в то же время работа С. Г. Хука "Мифология Ближнего Востока" является по характеру монографией, однако по содержанию приближается к сборнику очерков различных мифологий интересующего нас периода и региона, так как каждая из глав посвящена обзору одной из них. Безусловно, нельзя обойти молчанием такую важную для нас исследовательскую работу, как увидевшая свет совсем недавно "Финикийская мифология". Она включает, прежде всего, перевод одного из наших основных источников - описания финикийской религии, выполненного Санхунйатоном-Филоном снабженного подробным историко-филологическим комментарием Б. А. Тураева, а также пространную статью И. Ш. Шифмана "Древняя Финикия - мифология и история". Последний является также автором ряда научных работ, посвященных истории, культуре и мифологии Угарита. Мы, в частности, использовали его монографию "Культура древнего Угарита ХIV-ХIII вв. до н.э.". Уникальным исследованием явилась для нас также работа Викентьева В.М. "Древнеегипетская повесть о двух братьях", в которой автор дает не только перевод данной сказки с древнеегипетского, но и подробный сравнительный анализ фольклорных мотивов в ней присутствующих с другими фольклорными традициями. А также многие другие работы, как русских, так и зарубежных авторов.

Обратимся теперь к характеристике исследований, представляющих собой детальное рассмотрение отдельно взятых аспектов той или иной религиозно-мифологической системы. Таковых в нашем распоряжении, как уже отмечалось, к сожалению, не так уж много. Однако это довольно разнохарактерный корпус историографии, включающий как монографии, преимущественно зарубежных авторов, так и статьи в исторической периодике, так же преимущественно западной. Четвертая группа исследовательской литературы представляет для нас наиболее насущный интерес, так предметом нашего изучения являются именно пути и механизм взаимодействия между мифологическими представлениями таких этнических групп как хурриты, хетты, западные семиты, греки и египтяне. К сожалению, как раз этот вопрос и остается наименее исследованным как в отечественной, так и в зарубежной исторической науке. Достаточно обширная литература посвящена взаимопроникающему влиянию и контактам в сфере мифологии и культуры между древним Ближним Востоком и Грецией, но этот аспект представляет для нас второстепенное значение. Поэтому мы использовали лишь несколько подобных работ. Что же касается нашего основного предмета исследования, то есть взаимосвязей между мифологическими системами древневосточных обществ, то он весьма скудно освещен в исследовательской литературе, что и представляло для нас достаточно серьезную проблему.

В заключение необходимо отметить, что в качестве справочно-исторического материала мы использовали данные различных специализированных энциклопедических изданий, в частности фундаментального двухтомного издания "Мифы народов мира".

Важными общетеоретическими источниками, на основе которых сформировалась концептуальная модель данного исследования, явились труды перечисленных выше авторов. Научная проблема в том виде, как она сформулирована в диссертации, впервые рассматривается комплексно с учетом методологических подходов не только истории, но и смежных наук (фольклористики, культурологии, этнографии, социологии, психологии и др.).

Изложенные выше концепции, позволили сформироваться основной гипотезе исследования. Она исходит из того, что социальная история народов Восточного Средиземноморья II-I тыс. до н.э. свидетельствует о наличии контактов политического и экономического характера, которые не могли не найти своего отражения в культурном развитии контактирующих этносов. Таким образом, используя этнические мифологические константы: мифообразы и мифологемы, мы можем проследить взаимопроникновение, адаптацию внутри чуждой культуры и влияние друг на друга менталитета контактирующих народов.

В качестве объекта настоящего исследования выступают мифологемы и мифообразы, определяющие наличие контактов этносов и диффузии культур Восточного Средиземноморья. Предмет исследования - отражение в мифологемах и мифообразах Восточного Средиземноморья II-I тыс. до н. э. контактов этносов и диффузии культур.

Цель и задачи исследования. Целью настоящего исследования является выявление на основе анализа мифологем и мифообразов Восточного Средиземноморья II - начала I тыс. до н.э. форм культурных заимствований, что приводило к формированию общего цивилизационного ядра в данном регионе.

Для реализации этой цели автор ставил перед собой следующие задачи:

- выявить комплекс устойчивых мифологем, присущих разным этнокультурным общностям изучаемого региона;

- выделить отличительные черты этих мифологем для каждой этнокультурной группы от интернациональных форм их архетипов;

- определить механизмы и формы диффузии, трансформации и адаптации этих мифологем в инокультурных мифологических системах в процессе формирования цивилизационного ядра в Восточном Средиземноморье во II-I тыс. до н.э.

- на основе компаративного анализа выявить преемственность и/или разрывность в образах основных божеств и духов, как отражения исторической инкультурации.

- рассмотреть механизмы исторической передачи мифообразов между разнородными культурами в Восточном Средиземноморье.

В процессе работы над темой были комплексно использованы различные методы исследования.

Методика М.М. Маковского изучения мифологических значений слов в древних языках.

Для анализа сказочного и фольклорного материала в работе использовались следующие методы.

Первый метод был предложен В.Я. Проппом, который препарировал сюжет сказки по его структуре. Этот способ позволил определить структурные характеристики видов сказки, выделить признаки волшебной сказки.

Второй метод анализа сказки был предложен К. Леви-Строссом. Он основан на представлении о существовании бинарной оппозиции во всякой мифологической системе и на семантическом ряде имен персонажей волшебной сказки. Рассматривая эти персонажи и их имена внутри групп сказок того или иного племени, он показал, как эти персонажи от сказки к сказке преображаются в свою противоположность, тем самым разрешая конфликт бинарной оппозиции и создавая множество сказочных сюжетов и персонажей.

Третий вариант препарирования сказки - по функциям действующих лиц, предложенный также В.Я. Проппом, указанные функции определяются ходом действия и тем, в какой, части сюжета появляется персонаж. А ход сюжета волшебной сказки является принципиально общим для всех этносов, как, соответственно, и набор функций действующих лиц.

Четвертый вариант, предложенный Е.С. Новик, предусматривает рассмотрение персонажей сказки с точки зрения их родственных отношений к герою.

Пятый метод анализа волшебной сказки; предложенный Е.С. Новик и С.Ю. Неклюдов заключается в вычленении из сказки образов, каждый из которых складывается из определенной атрибутики и, что не маловажно, конкретного имени: Если функции персонажа по отношению к герою могут меняться, как и его положение в "родственном коллективе" сказки, то его имя и атрибутика остаются неизменными. Причем внутри сказки имеется определенный набор функций персонажей, присутствующих в сказках всех народов мира, как и набор ролей родственников, также имеющийся повсеместно, в то время как образ персонажа индивидуален и является характерным для каждого конкретного этнокультурного коллектива.

Данное исследование базируется на системе принципов, в числе которых общенаучные принципы историзма, научности, объективности, системности и комплексности, анализа и синтеза, диалектического единства частного и общего.

Источниковая база. Для решения поставленных задач были использованы несколько отдельных групп источников, отличающихся, прежде всего, по месту и времени их создания. Поэтому ниже мы будем характеризовать блоки, выделенные по этногеографическому принципу.

Западно-семитские источники

Частью предмета нашего исследования являются мифологические представления западно-семитских народов ханаанейско-аморейской группы, населявших с II-I тыс. до н. э. Сирию, Финикию и Палестину. Источники по данной теме, имеющие, как правило, фрагментарный характер, молено разделить на несколько типов:

1) данные эпиграфики (со второй половины II тыс. до н. э.), включающие упоминания богов и их эпитетов, описания жертвоприношений;

2) археологические материалы;

3) данные ономастики (прежде всего теофорные имена).

Некоторые сведения по западно-семитской мифологии имеются в письменных памятниках соседних народов: египетских, месопотамских и хеттских (о которых подробнее будет рассказано ниже). Для ряда реконструкций можно найти основу в Библии, где отразились и добиблейские мифологические представления. Еврейские народные сказки, записанные в конце XIX - начале XX вр. в Восточной Европе, а также мифы Финикии и Угарита, в реконструкции Б. И. Тураева и И. М. Шифмана. Определенную информацию содержат также произведения греческих и римских, а также эллинизированных ближневосточных авторов, указывающие, в частности, их соответствия западно-семитских богов божествам других мифологий. Однако следует учитывать, что в последней группе источников представлена, как правило, достаточно тенденциозная интерпретация религиозных систем западных семитов: их мифологические представления предстают переработанными в духе античного мировоззрения.

Египетские источники

Мифы древнего Египта разных периодов, тексты пирамид, тексты саркофагов, египетская Книга мервых. Сказки древнего Египта эпохи Среднего царства. Именно в это время формируется классическая древнеегипетская литература. В работе рассматриваются Сказка о двух братьях, Сказка об обреченном царевиче, Сказка о правде и кривде, а также История Геродота.



Хетто-хурритские источники

Источниками для изучения хетто-хурритской мифологии являются:

- литературные сочинения, дошедшие в хеттских переложениях;

- ритуальные тексты из Богазкейского архива;

- списки богов в хурритских и хеттских текстах;

- материалы ономастики

Древнегреческие источники

Основным источником для нас послужила в этом случае "Теогония" Гесиода VIIIв. до н. э.). Это произведение дошло до нас через средневековые рукописи.

Мифы древней Греции собранные и восстановленные А. Куном, мифологическая библиотека Аполлодора, Еврипид Трагедии, Гомер Одессея и Иллиада. Антонин Либерал Превращения, Евстафий Схолии к Гомеру, Пиндар Оды; Плутарх О доблестях женщин. Индоевропейские источники.

В процессе нашего исследования нам также потребовалось обратиться к источникам по индоевропейской мифологии таким как Старшая Эдда и Младшая Эдда, Беовульф, Песнь и Нибелунгах, ирландские средневековые саги, карело-финский эпос Калевала, Повесть временных лет, русские народные сказки и былины, сказки народов Европы, поэму Фирдоуси Шахнаме (сборник иранского фольклора) и Ригведа, Махабхарата, Рамаяна.

Новизна научного исследования состоит в том, что в нем впервые рассматривается проблема формирования цивилизационного ядра Восточного Средиземноморья II-I тыс. до н.э. сквозь призму мифологем и мифообразов - этнических мифологических констант.

До настоящего момента данная проблема рассматривалась партикулярно, при этом основным объектом рассмотрения была сама суть мифообраза или ее взаимосвязь с другим подобным, но не всегда эквивалентным мифообразом. Мы, используя апробированную методологию анализа мифообраза как типологической части формирования социально-духовного пространства расширяем область рассмотрения до концепции мифообраза как структурной единицы. Также рассматривая проблемы схожести сюжетов, мы определяем границы распространения, пути возможных заимствований и схожих стереотипах мышления, выраженных в единых мифоконцепциях.

Мифологемы и мифообразы мифологических и сказочных персонажей Восточного Средиземноморья, позволили по новому взглянуть на уже известный материал по мифологии Восточного Средиземноморья. Так, в свете проведенного исследования, некоторые мифологемы, присущие всему Восточному Средиземноморью и относимые исследователями к мифологемам, иллюстрирующим наличие культурного заимствования между этносами, как нам представляется молено безболезненно изъять из обращения по данной проблематике, то рассматривать под другим углом зрения, то есть где, когда, по отношению к какому персонажу или этносу данная мифологема вводится в сюжет мифа или сказки. С другой стороны, отдельные мифообразы и связанные с ними мифологемы, относимые к определенным этнокультурным общностям, стало возможно рассматривать не как автохтонные, а как спекулятивное осмысление инородных мифообразов, адаптированных по каким-либо причинам этими этнокультурными общностями. Также на материале волшебных сказок Восточного Средиземноморья и индоевропейской общности предложены пути дальнейшей разработки проблематики данного исследования. Изученные мифологемы и мифообразы ни в коем случае не рассматриваются как присутствующие повсеместно в изучаемом регионе и не претендуют на универсальные мифологические представления об устройстве мира. Между тем, они, безусловно, оказали влияние на формирование цивилизационного ядра в Восточном Средиземноморье, поскольку являлись общими составляющими в разных культурах этого региона.

Одной из важнейших задач нашей работы было составление целостного представления о формировании цивилизационного ядра в Восточном Средиземноморье во II-I тыс. до н.э. на основе изучения и исторической эволюции устойчивых мифологических образов в культурно-религиозных традициях Древнего Ближнего Востока и Греции.

Важнейшей мифологемой, закрепившейся в историческом сознании и религиозных представлениях новохеттской, западно-семитской и древнегреческой религиозной традициях является мифологема "смены царствований на небесах". Нами не обнаружено очевидных и буквальных параллелей насильственной смены царствований на небесах в других мифологиях, хотя сюжет небесного царствования имплицидно присущ многим мифологическим системам. Уникальный характер данной мифологемы обуславливается тем, что практически для всех религий древнего мира была характерна концепция мирного сосуществования дополняющих друг друга двух верховных божеств — пассивного, которое воплощало космоначало, и активного, являющегося космоустроителем. Эта схема сама по себе не подразумевала борьбы за верховное главенство на небе.

Проблема заключалась в том, что мифологические картины мира, возникшие у различных этносов до начала активного их взаимодействия с одной стороны еще не до конца сложились и оформились, с другой -концептуально отличались друг от друга мифообразами, функциями и иерархической системой богов. В период взаимовлияния и взаимосмешения цивилизационных потоков в районе Восточного Средиземноморья автоматически возникает задача имперического сведения воедино мифологических представлений об мироустройстве дабы избежать очевидной искусственности в наложении разных традиций. Как следствие возникают мифологемы-связки, доводящие до уровня относительной логичности (мы применяем этот термин ровно на столько же, на сколько В.Я. Голосовкер использовал его в своей "Логике мифа") резкие изменения в образе, поведении и иерархическом расположении богов. Примечательно, что нами не обнаружены в рассматриваемых нами культах следы почитания прежних, свергнутых богов. Таким образом, можно говорить о том, что идея насильственного смещения старых богов новыми возникла не в процессе развития общества и культа, а в значительной мере искусственно, т.е. была "сконструирована" самими носителями прежних культов для объяснения сложившегося нового политического порядка, отразившегося также и на культовой практике. Мирное сосуществование двух верховных божеств во II тыс. до н. э. уже не находило себе опоры в социально-политической структуре, в отличие от первобытного общества.

Процесс насильственного смещения прежних богов под влиянием изменения политической ситуации хорошо прослеживается в хурритской и западно-семитской мифологических системах. Здесь боги грома до прихода хеттского владычества или политического влияния реально не пользовались первенством, а затем приблизительно ХУП-ХУ вв. до н. э. получили такой статус, что подтверждается независимыми от литературно-мифологической традиции свидетельствами культовой практики и эволюции царских теофорных имен. По нашему мнению в данном случае можно говорить о вполне определенной трансформации культа верховного божества, в результате которой бог грома выдвигается на первое место, занимаемое прежде богом-творцом. При этом функции бога-творца; как бога плодородия переходят вместе со статусом на бога Грозы. Трансформации сюжета предшествуют четко определенные исторические события. Приход хеттов на'территорию Северной Месопотамии и смена правления насильственным образом привели к сходному осознанию смены царствований на небесах также при помощи насилия. Естественно предположить, что появляющаяся после этой трансформации мифологема смены царствований на небесах констатирует и мифологически интерпретирует именно это реальное изменение положения вещей.

Хурритский Кумарби и западно-семитский Илу в отличие от своих предшественников, — это божества, занимающее в мифологической структуре положение, тождественное положению Тешуба в первом случае и Баала — во втором, место активного бога-космоустроителя, прямого распорядителя и по1фовителя основных жизненных начал. В связи с этим и из-за практически полного взаимодублирования они не могли ужиться в культе в одной и той же роли и как следствие и появление в описанной функции бога-громовержца было равнозначно вытеснению предшествовавшего ему бога плодородия. Дабы устранить это противоречие была введена новая интерпретация этой инверсии как результата "государственного переворота" на небесах. Затем ряд типологически схожих и свергающих друг друга богов был достроен в нескольких последующих поколениях богов и включил в себя прочих характерных для той или иной мифологической системы божеств — в случае хурритской традиции, например, это были Ану и Алалу. Ныне же действующее божество начинает играть дополнительную функцию охранителя результатов ранее свершенных переворотов, например не пускать на небеса ранее низвергнутых богов. В свою очередь, это коррелирует с относительной стабилизацией политического положения в этом регионе.

При рассмотрении темы возникновения уникальной мифологемы смены царствований одним из основных вопросов являлся вопрос, почему в хурритской и западно-семитской традиции произошло выдвижение бога грома на место бога плодородия, также носящее уникальный характер. Такое перераспределение ролей божеств совершенно не характерно для развитых религиозных систем, если только последние не подвергаются интенсивному внешнему влиянию. В данном случае, как мы предполагаем, это было влияние анатолийской цивилизации в лице ее ярких представителей хеттов.

В процессе межцивилизационных контактов происходит инкультурация в том числе и образами новых божеств, которым однако приписываются вполне традиционные для данной культуры функции, в частности такое явление наблюдалось в результате хеттского завоевания части хурритского этноса. Как и все прочие индоевропейцы, хетты почитали в качестве верховного божества громовержца (Бога Бури). Под этим влиянием у части хурритского этноса, получившей название "хурритов", на первый план выдвигается собственное аналогичное божество - бог-громовник Тешуб. Практически неизвестный ранее Тешуб, не игравший сколько-нибудь значительной роли, с ХVII века до н. э., по мере расселения "хурритов", становится на всех хурритских территориях неоспоримым верховным богом. Доказательством этого является, например, появление в памятниках этого периода теофорных имен по Тешубу.

Свою мифологическую интерпретацию, сам факт выдвижения Тешуба получает в эпическом цикле "О царствовании на небесах", где отразилась весьма сложная религиозно-мифологическая система, элементы которой могут быть прослежены вплоть до Вавилона. Эта система оказала влияние на формирование дальнейших версий смены царствований сначала у западных семитов, а затем у древних греков. В эпоху нового хеттского царства его государственной религией стала именно эта хурритская интерпретация древнехеттского пантеона.



С конца XVI в. до н. э. хурритское государство Митанни подчиняет себе район Угарита и часть Финикии. Под влиянием уже преобразованной хурритской религии в этом регионе также происходит аналогичное перераспределение ролей основных божеств. Ведущую роль в пантеоне начинает играть местный западно-семитский бог-громовержец Хадду (Хаддад), которого именно с этого момента начинают именовать Балу-Хадцу (Баал-Хаддад, финик. — Адод). Затем, как и в хурритской традиции, выстраивается вся последовательность смены царствований на небесах. Западно-семитский вариант этой мифологемы известен нам в основном по финикийскому материалу, зафиксированному Санхунйатоном-Филоном и частично переданному Евсевием Кесарийским. Сопоставляя данные Санхунйатона-Филона, с одной стороны, и угаритских источников, с другой, мы получаем следующую последовательность смены поколений богов: финикийский Элиун (Баал-Шамем), финикийский Уран (угаритский Илу Отцовский), финикийский Эл-Крон (угаритский Илу), финикийский Адод (угаритский Баал-Хадду). Таким образом происходит мифологическая интерпретация и последовательная реинтерпретация исторических событий. Зона распространения мифологемы смены царствований не ограничивается ближневосточным ареалом; эта концепция стала также частью древнегреческой религии, что получило отражение в "Теогонии" Гесиода. Однако в этом памятнике характерные для Ближнего Востока сюжеты претерпели, некоторые изменения, связанные, прежде всего, с неизменной ролью Зевса как бога неба — "отца богов и людей" и одновременно бога-громовержца, в то время как в хурритских и западно-семитских мифах боги грома не окончательно вытесняют своих предшественников. В обоих этих случаях побежденное верховное божество предыдущего поколения сохраняет статус "отца богов и людей", при этом оно продолжает выполнять, хотя и чисто номинально, некоторые функции правителя. Такое положение Зевса, а также отсутствие в культовой практике Древней Греции всяких следов почитания богов старшего поколения, является еще одним доказательством вторичности гесиодовской схемы по отношению к ее восточным аналогам.

Нам представляются возможными три варианта проникновения мифологемы - смены царствования на небесах в греческую традицию, первый вариант предполагает, что ближневосточные мифологические представления проникли в Грецию еще в Микенскую эпоху (ХVIII — XII вв. до н. э.), когда между этими регионами существовали тесные контакты. Однако этот вариант представляется уязвимым с точки зрения его верификации через культовую практику. Если предположить, что эти идеи были восприняты достаточно рано, то они должны были найти свое отражение в культовой практике, чего мы не наблюдаем. К тому же сами имена богов старшего поколения впервые встречаются только у Гесиода.

Возможен и второй вариант — заимствование сюжета из новохеттского государственного культа через Лидию, государство на западе Малой Азии, воспринявшее многое из наследия хеттской культуры. Однако это также вступает в явное противоречие с установленным нами временем зафиксированного Гесиодом (VIIIв. до н. э.) появления в греческой традиции заимствованных сюжетов.

Гораздо более вероятным представляется восприятие греками мифологемы о смене царствований на небесах через финикийскую культурно-религиозную традицию. Почвой, на которой шли эти процессы заимствования, явилась отдельная греческая этнокультурная общность, создавшаяся на Кипре и в Киликии начиная с ХII — XI вв. до н. э. и имевшая наиболее интенсивные контакты с западными семитами. Позже результаты этого процесса проникли и на греческий Пелопоннес. Представители этой общности находились в том числе и под сильным влиянием ближневосточной культуры, мифологии и религии, в числе прочего, заимствовали мифологему смены царствований на небесах. Кроме того, ок. 800 г. до н. э. возобновились прерванные в период "темных веков" контакты самой Греции с Ближним Востоком, и хронологическое совпадение между этим возобновлением и датируемой УШ в. "Теогонией" Гесиода. Благодаря этому представление о смене царствований на небесах прочно закрепилось в религиозно-мифологической традиции греков, совершенно очевидно.

Каким же образом шло восприятие этой мифологемы в западно-семитской традиции. Здесь, как и в предыдущем случае возможны три предположения.

Во-первых, данный сюжет мог быть заимствован западными семитами напрямую из новохеттского государственного культа. Если в Греции это представление существовало уже на уровне литературной традиции, то финикийский материал нам показывает, что здесь это имело свое воплощение в культовой практике. Следовательно, проникновение этого сюжета в западно-семитскую систему религиозно-мифологических представлений должно было произойти значительно раньше XIV—ХШ вв. до н. э., так как к концу II — началу I тыс. до н. э. он полнстью укоренился в сознании носителей религии.

Во-вторых, источником заимствование могли быть также непосредственные создатели исследуемой мифологемы, то есть хурриты. Подчинение последними западно-семитских территорий происходило с конца XVII в. до н. э., когда положение верховного бога в хурритской религиозно-мифологической системе уже занимал Тешуб, а связанный с ним цикл о смене царствований на небесах был достаточно оформленным. Влияние хурритов, распространявшееся практически на все области общественно-политической и культурно-религиозной жизни, было в сиро-финикийском регионе весьма интенсивным.

Третья гипотеза о происхождении мифологического сюжета, связанного со сменой царствований, в западно-семитской религии состоит в том, что ханаанеяне создали и развили эту мифологему самостоятельно, в результате конкретных изменений? в культовой практике. Причиной этого здесь также послужило выдвижение бога Грома на первый план под влиянием такого его положения в мифологической системе другого народа (в данном случае хурритов). С некоторыми оговорками нам представляется эта версия наиболее вероятной. Она подтверждается прежде всего тем, что в западно-семитских представлениях о смене царствований, известных нам по- финикийским источникам, были отличия от исходной хурритской схемы, а также и тем, что эти представления глубоко укоренились в культовой практике народов ханаанейско-аморейской группы.

Но, вместе с этим, нельзя полностью отрицать роль влияния хурритов на разработку западными семитами своего варианта смены царствований. Таким образом, проникновение этой мифологической традиции западно-семитскую религиозную традицию из хурритской представляло собой сочетание самостоятельной разработки этого сюжета со значительным влиянием извне.

Таким образом, можем предположить следующую схему заимствования элементов из мифологических систем других народов на материале мифов Восточного Средиземноморья.

Рассматривая греческую версию смены царствований на небесах, мы обратили внимание, что она представляет собой прямое заимствование соответствующей ближневосточной мифологической традиции. В других же случаях (хурриты и западные семиты) мы сталкивались отнюдь не заимствованием подобного рода, а со спекулятивным осмыслением'собственной культовой практики, изменившейся под влиянием, воспринятых у другого народа представлений о месте того или иного божества в структуре пантеона. Отсюда мы сделали вывод, что в любом обществе, в котором существовал развитый государственный культ, поддерживаемый главенствующими социально-политическими инстанциями, могло меняться только само соотношение почитания богов и, соответственно, детали мифов о них, но не основополагающее для этого культа осмысление мироустройства и отражающего это мироустройство пантеона. Государства хурритов, Хеттское царство, а также западно-семитские общества второй половины II тыс. до н. э. (Угарит, Финикия) имели упомянутые развитую социально-политическую структуру и государственный культ. Поэтому включение различных мифологических элементов, взятых у других народов, в собственную религиозную систему, происходило у них именно путем спекулятивного осмысления собственной религиозной системы, а не путем прямого заимствования. В Греции же того периода, когда там происходило восприятие ближневосточного сюжета о смене царствований (то есть в IX-VIII вв. до н. э.) государственность была весьма слабой, развитый государственный культ отсутствовал, и, как следствие этого, заимствование этого сюжета произошло путем его механического перенесения на местную почву.

Таким образом, в данной работе мы постарались доказать, что сюжет о смене царствований" зародился ок. середины II тыс. до н. э. в хурритской религиозно-мифологической системе. Именно отсюда эта традиция, послужившая, кроме того, основной базой для новохеттского государственного культа, была воспринята через полтора-два столетия западными семитами и оформлена ими в духе их собственных мифологических представлений. Впоследствии, в результате активных культурных контактов сиро-финикийского региона с Древней Грецией, мифологема смены царствований вошла в эллинскую религию.

Заключительным этапом смены царствований на небесах во всех трех рассмотренных мифологических системах является тема борьбы бога-громовника с хтоническими противниками, призванными к разрушению существующего миропорядка. В данном случае мы сталкиваемся с одной стороны с отражением процесса стабилизации политической ситуации на территории подвластных хеттам государственных образований, а с другой стороны с "оживлением" архаического сюжета из "эпохи сотворения мира от начала времен". Речь идет о мифологеме борьбы верховного бога с хтоническими существами, присущей всем мифологиям древнего мира, так называемый мотив змееборства. Этот мотив в различных культурно-мифологических системах имеют свои особенности как змееборцев, так и их противников, а также причин и способов их битвы. Так же мы отмечаем, что место в мифологической системе данного мотива имеет весьма важное значение. Либо речь идет действительно о "начале времен", или мы уже имеем дело с мифологемой, оправдывающей и защищающей государственное образование.

Это заставило нас обратиться к мотиву змееборчества для выявления специфики данного мотива по отношению к другим. При сравнительном анализе змееборчества в изучаемом регионе мы имеем дело с характеристиками не определяющими его тип или жанр, а дающими представление о заимствовании или-общем происхождении сюжета. Это обуславливается тем, что нашей задачей было выявление взаимовлияния и диффузии культур, а не типологических характеристик того или« иного типа мифологического произведения.



Применительно к змееборческому мифу под Героем мы понимаем всех положительных участников сражения, а под Змеями всех их хтонических противников вне зависимости от их образа, т.е. это не обязательно змей. Основным принципом змееборческого мифа, выявленного В.Я. Проппом является тождество Героя и Змея с той лишь разницей, что они противостоят друг другу, т.е. отличаются по знаку. Таким образом мы расширили сферу поиска общих признаков у участников змееборства сравнивая не только Героев с Героями, а Змеев со Змеями, но и перекрестно.

Возникновением и распространением мифологемы смены царствования на небесах мы обязаны, прежде всего, Новохеттскому царству, где соединились хурритская и хеттская мифологические традиции. В связи с этим нам представлялось необходимым в качестве первоосновы рассмотреть взаимовлияния в мифологеме связанной со змееборством змееборческий миф хеттов. Следует также учитывать, что в его основе в свою очередь лежит значительно более обширная мифологема - "основной индоевропейский миф" борьбы Перуна-Громовника со змеем Велесом, выявленный В.В. Ивановым и В.Н. Топоровым, имена и прозвища этих божеств претерпели заметную трансформацию, однако для удобства изложения здесь мы используем, их русское звучание.

На основе других более поздних индоевропейских мифологических систем представляется возможным выявить основные составляющие мифообразов Перуна и Велеса. Так атрибутами Перуна являются камни, молот, молния, мировое дерево - дуб, священное животное - петух, чаще всего выступает в образе всадника, бог княжеской дружины, бог плодородия - "отпирает землю". Белее живет под горой, под землей, в лесу в образе змея, медведя, волка, лешего, бог богатства и царства мертвых. При этом характерной чертой является устойчивость этих атрибутов даже при трансформации имени божества. Вместе с этим существуют общие признаки для обоих: они покровительствуют коровам, повелевают волками, назначают им прокорм, покровительствуют лошадям. В большинстве случаев наблюдается перетекание признаков одного божества в другое или замещение одного божества другим. Однако молено выявить едкий случай двуединого существа Упырь - Вампир, днем человек, ночью волк, который обладает признаками их обоих, но при этом не сводим ни к одному из них. Также прослеживается связь Велеса и Перуна с пчелами, как творцами меда с одной стороны и "открывателями весны", как и Перун - с другой.

В хеттской мифологии можно обнаружить влияние хурритов не только в рамках мифологемы смены царствования на небесах, но и влияние на образы бога-Громовника и солнечного бога Неба и дневного света Сиу-Сумиса. Внутри самой хеттской мифологии Сиу-Сумис, будучи пассивным богом легко был вытеснен хаттским Эстаном, богом Солнца. У хурритов же под влиянием индоевропейской мифологии происходил процесс замещения верховного хурритского бога Солнца на бога-Громовника Тешуба, что и привело к возникновению мифологемы о насильственной смене богов на небе. Тешуб, видимо, заменил в мифологическом ряду поколений хурритских богов бога Солнца, и подтверждением тому может быть специально оговариваемое в мифах присутствие бога Солнца на стороне Тешуба в его борьбе с Улликумми. Таким образом, признаки солнечного бога и бога Грозы тесно переплелись. Нам представляется взаимосвязанным мифологическая трансформация двух сюжетов: малозначимый Тешуб принимает на себя статус солнечного бога, а по хурритской модели хеттский Пирва принял на себя обязанности индоевропейского бога дневного света. Важным признаком этой преемственности является образ Пирвы-всадника, поскольку в индоевропейской мифологии образ коня – это, прежде всего, образ солнца и света. Данное преобразование культов богов не только у хурритов под воздействием хеттского завоевания, но и у хеттов под воздействием хурритской культуры объясняется тем, что в момент начала взаимодействия этих культурных общностей хетты стояли на более низкой ступени культурного развития.

Образ коня требует дополнительного рассмотрения, которое приводит к выводу, что образ громовника-всадника является результатом объединения на территории новохеттского царства хеттских образов солнечного и грозового богов под влиянием развития хурритских культов. В результате мы выявили, что в индоевропейских мифологиях существуют как отдельно только солнечные кони (например, Гелиос), так и безлошадные Громовники (Тор), в тоже время боги неба, не связанные с громом имеют лошадей (Один). Мы обратили внимание на идентичность наименования света, небесного бога и лошади в индоевропейских языках и в частности у хеттов, лувийцев и палайцев Сиу (Бш). К образу небесного солнечного коня-птицы вероятно восходят славянская Сивка-Бурка (Воронко), индийский Таркшья (Тагк Б1а) - солнце, конь и птица, и имя иранского героя Сиявуша (Сиа-варшана) - все три словосочетания имеют значения светлый - темный (черный) или темный (вороной) конь. К этому же ряду имеет смысл относить и индоевропейские представления об огненной природе коня. Что говорит в пользу нашей версии о принятии Пирвой части образа Сиу-Сумиса. Нельзя также исключить, что на выдвижение Пирвы в качестве покровителя царской дружины повлиял и образ хурритского Неригала, бога воинства, изображаемого в виде меча. О соединении образа бога Громовника с солнечным богом может свидетельствовать также и крылатый конь Беллерофонта Пегас. Имя Пегаса происходит от имени хеттского бога погоды (бури), т.е. бога-Громовника, а образ скорое соответствует крылатым коням Гелиоса. Характерно, что и сам Беллерофонт признавался как хеттским богом грозы, так и солнечным богом.

Итак, при взаимодействии хеттской и хурритской мифологических систем бог Громовник Пирва вобрал в себя черты солнечного индоевропейского бога по примеру Тешуба, принявшего на себя черты верховного бога хурритского Солнца. Одновременно противник Пирвы Иллуянка объединил в себе черты индоевропейского змея и противников хурритского Тешуба.

В таком виде "основной индоевропейский миф" вошел в состав мифологемы смены царствований на небесах хетто-хурритской мифологии и оказал влияние на мифологию западных семитов. Благодаря хурритам в западно-семитской мифологии на первый план выдвигается бог Громовник, наделенный к тому же плодородной функцией, полученной от верховного бога западных семитов Эла. Вместе с заменой верховного действующего бога в западно-семитской мифологии происходит спекулятивное переосмысление и пришедшей из хетто-хурритской мифологии мифологемы "смены царствований на небесах". Заключительная часть этой мифологемы, т.е. змееборческий мотив, представляющий собой "основной индоевропейский миф", был переосмыслен в свете отвоевывания Баалом права быть верховным богом- у прежних действующих верховных богов Мота и Йаму. Таким образом Баал и его противники обрели некоторые черты хетто-хурритских змееборцев. В отличие от хетто-хурритских змееборческих мотивов Баал выступает не как борец за сложившийся, порядок со свергнутыми своими предшественниками, а как узурпатор верховной власти у законного наследника, назначенного верховным богом Элом. Также история- со строительством дома для Баала, после того как он утвердился в своей верховной' власти, свидетельствует о его пришлом и "узурпаторском" характере. Все это является, с одной стороны, мифологическим отражением политического владычества хетто-хурритских образований на территории Сирии и Финикии, а, с другой стороны, характеризует относительную независимость данных территорий; поскольку пришлому Баалу оказывает сопротивление местный пантеон богов.

Схожие мотивы молено проследить и в греческой мифологии, воспринявшей через "Теогонию" Гесиода западно-семитский вариант мифологемы смены царствований на небесах. Примечательно, что здесь были изменены только имена богов на аналогичные греческие. В тоже время заключительный момент мифологемы - борьба Зевса с Тифоном - взят из хетто-хурритской мифологии, т.к. противники Баала в отведенной им семитами роли'-не имели параллелей в греческой мифологии. С другой стороны у греков как у индоевропейцев уже присутствовал "основной индоевропейский миф" в сюжете борьбы Зевса с Титанами и Киклопами. Примечательно, что само место, где Зевс борется с Тифоном совпадает с местом, где Тешуб (или хеттский Громивник) борется с Улликумми (Иллуянкой). Место рождения Тифона и сюжет самой битвы с ним Зевса: сначала поражение Зевса, а затем победа не без помощи смертного (у Зевса Геракла) совпадает с историей Иллуянки и Улликумми:

С распространением кузнечного ремесла на территории изучаемого региона, возникают новые варианты старых мифов, где роль хтонических богов или их противников начинают выполнять мифологизированные кузнецы, а часть традиционных сюжетов перетекает в специфические кузнечные мифы и заклинания. Характерные составляющие "основного индоевропейского мифа" выражены в Перуне и Велесе были также восприняты мифологизированными кузнецами. Можно выделить общие черты кузнецов практически для всех индоевропейских мифологических систем. Поскольку на территории Восточного Средиземноморья кузнечное дело начинает появляться около 4300 г. до н.э., "основной индоевропейский миф" у хеттов уже к этому времени приобретает и кузнечные варианты.

Кузнечный эпос у западных семитов также начал развиваться с распространением кузнечного ремесла. На примере нескольких археологических культур можно проследить переемственность кузнечной традиции в изучаемом регионе. Частичная локализация кузнечного ремесла на территории Северной Анатолии привела к слиянию мифологем и мифообразов кузнечного эпоса индоевропейцев с мифологемами западно-семитского эпоса. Вместе с освоением ремесла усваиваются и его сопровождающие мифы, тем более, что хетто-хурритская мифология и вне кузнечного ремесла оказывала большое влияние на мифологию западных семитов.

Особняком от мифологий Древнего Ближнего Востока во всех отношения стоит мифология Древнего Египта. Египетская мифология не претерпела сколь-нибудь существенных изменений, несмотря на включение в себя отдельных мифологических мотивов из "дикой Азии". Те вкрапления, которые дают нам возможность судить о наличии контактов между этносами, нисколько не изменили взглядов египтян на действительность и их отношения к царской власти, обоснованием которой в основном и являются древнеегипетские мифы. Это объясняется двумя причинами. Во-первых, Египет в рассматриваемый период, а также и до него был политически независим, тем более от Палестины. Во-вторых, он стоял на стадии более высокого культурного развития, чем западно-семитские племена, в образе которых, египтянам представлялись все жители Азии. Однако, вследствие экономической необходимости и политических интересов, толкающих египтян в Азию, мифологические представления их соседей не могли не отразится на мифологических представлениях египтян.

Одним из интереснейших образов египетской литературы, объединяющих мифообразы не только египетских, но и индоевропейских и западно-семитских мифов является образ Баты, младшего брата из "Сказки о двух братьях" эпохи Среднего царства, зафиксированной в период Нового царства. Бата, в качестве действующего бога за исключением "Сказки о Двух братьях" не имеет ч законченного цикла мифов, то есть его культ так и не был до конца оформлен. Бата не перестал быть душой (Ба) или хозяином (Баалам), конкретного места, явления, предмета, что свойственно архаичному сознанию, до возникновения государства. Близость образа Баты к образу Осириса и Баала, дает нам возможность предполагать, что образ Баты, представляет собой архетипический прообраз обоих богов, а также близость значений египетского Ба и семитского Баал, дает нам возможность думать о персонаже, отразившемся в образе Баты, как архетипическом прообразе обоих богов.

В "сказке о двух братьях" одним из сюжетов является сюжет о сотворении богами женщины для мужчины. История о сотворении богами женщины для мужчины и нарушение ею существующего запрета могла возникнуть как в Египте, так и в Палестине, но в Палестине она получила большее развитие и распространение. Наличие этого сюжета является еще одним подтверждением родства в египетской сказке подтверждает родство как Баты и Баала, так и египетской и палестинской общностей.

Бата обладает ярко выраженной "растительной" природой. Это проявляется не только в его имени ("душа хлеба"), но и в растительном происхождении его сердца, спрятанного на цветке кедра, из его крови прорастают персей. Такая же растительная природа обнаруживается в образе Кощея Бессмертного. Совпадение мифологического комплекса признаков обоих героев, их функций и систем поведения дает возможность предположить происхождение их из одного обрядовых комплексов. Однако обнаружить следы прямых контактов предков, восточных славян с древними египтянами пока не представляется возможным.

По-видимому, пути попадания образа Баты - Кощея из египетского фольклора в восточнославянский или место возникновения этого обрядового образа следует искать на территории Палестины. Поскольку именно там встречаются сюжеты* неразрывно связанные как с мифообразом кощея, так и с мифообразом Баты.

Также мы провели сравнительный анализ сюжетов "Сказки о двух братьях" и чешской сказки о Златовласке. На сходство этих сюжетов уже давно обращали внимание. Здесь мы наблюдаем не только совпадение самого сюжета Златовласки со вторым ходом Сказки о двух братьях, что, не может быть признаком родственных связей двух народов, но и совпадение мифообразов действующих лиц: Баты и Иржика, дочери богов и Златовласки, фараона и злого короля.

Третьим важным моментом в изучении "Сказки о двух братьях" является "сюжет соблазнения Баты", который' имеет место в фольклоре и литературах этносов изучаемого региона. Несмотря на то, что уже более ста лет этот сюжет рассматривается как результат контактов в Восточном Средиземноморье, мы пришли к выводу что, как таковой он не может быть использован в нашем исследовании, для поиска общих мифообразов. Поскольку сходство сюжетов соблазнения не являются результатом заимствования, а обусловлены историей социального развития общества и не является специфическим ни для данного региона, ни для человечества в целом.

Следующий вывод был сделан на основе результатов исследования не самого сюжета соблазнения, а его распространенности на территории изучаемого региона, поскольку место, в которое традиция переносит действие свидетельствует об отношении ее носителей к окружающим их этносов. Мы обнаружили наличие некой биполярной между Египтом и западно-семитской общностью. Одной из причин такой биполярности может наличие у них единой системы ценностей, разнесенной на два полюса. Такая одинаковая психологическая направленность у разных народов формируется - и потом долго сохраняется - в период возникновения экзогамии. В данном случае мы не говорим о возможности существования в прошлом некого экзогамного коллектива вошедшего в еврейскую и египетскую общности. Данное представление у египтян и семитов сложилось из ходя из посылки взаимной экономической зависимости обоих этносов и претензий Египта на гегемонию в Палестине, т.е. восприятия Палестины как части своих же земель. В то же время отношения с другими претендентами на Палестину - Хеттами отношения сложились иначе, что так же нашло отражение в мифологии Египта. Учитывая "братские" отношения обоих этносов и реальные династические браки молено объяснить взаимное проникновение в их мифологию мифологем и мифообразов связанных с процессом передачи власти и способами бракосочетания.

Для Восточного Средиземноморья характерен набор мифообразов и мифологем как возникших до начала активных контактов между этносами в данном регионе, так и в результате таких контактов. Важно заметить, что данная группа мифологем возникла и развивалась под воздействием контактов обусловленных как политическими так и экономическими факторами. Так политическое влияние хеттов на территории Восточного Средиземноморья заставило хурритов пересмотреть свои взгляды на свое верховное божество. Но в свою очередь, более высокий уровень культурного развития позволил им провести своеобразную "реконкисту" в мировоззрении своих повелителей. К периоду новохеттского царства, хурритская мифология полностью адаптировала в себя хеттскую и стала восприниматься как государственная в хеттской империи. В таком виде она была принесена на территорию Палестины, вместе с распространением на нее политической власти хеттского государства.

В отличии от хурритов, где культурное развитие шло впереди социального, в частности у хурритов не был достаточно развит институт государства, и его дали им хетты. У западных семитов государство к тому времени уже сложилось, при этом они находились в вассальной зависимости от хеттов, формально сохраняя независимость государства. Поэтому пришедшее с завоевателями мировоззрение не разрушило существующее у западных семитов, а дополнило и было адаптировано под местный мифологический материал, т.е. хурриты переделывали свои мифы под хеттов, а семиты хетго-хурритские мифы под себя.

Еще меньшее влияние мифология хеттской империи, и западно-семитских государственных образований отразилась на мифологии Древнего Египта. Египет не только не был в зависимости от этих государств, но и сам претендовал на политическое влияние в Палестине и противостоял Хеттам, как равной себе державе. Мифологические представления древних египтян, включив в себя обрывки мифообразов и мифологем хетго-хурритской и западно-семитской общностей принципиально не изменились. Впрочем наличие этих "обрывков" подтверждает существование контактов, выявленных на основе археологических данных и документальных свидетельствах.

Мифообразы и мифологемы, сформировавшиеся в каждом отдельном этносе до начала активных контактов в процессе контактов претерпевают трансформацию или нет в зависимости от политической ситуации. В то же время именно эти мифологемы и мифообразы реже всего воспринимаются другими этносами. У каждого этноса они связаны с до государственным, общинным прошлым. В период государственных образований они становятся столь не актуальны, а потому более устойчивы. С другой стороны при адаптации мифологем господствующего этноса государственного периода, архаические мифообразы пришлой мифологемы заменяются местными, соответствующими тому же периоду социального развития, что и мифообразы пришлой мифологемы. (Устойчивые мифологемы Восточного Средиземноморья II-I тыс. до н.э. в истории культурной диффузии на древнем Ближнем Востоке. Грачева Н.В.).

Компания Е-Транс оказывает услуги по переводу и заверению любых личных документов, например, как:

  • перевести аттестат с угаритского языка на русский язык или с русского языка на угаритский язык с нотариальным заверением; перевод аттестата с угаритского языка на русский язык или с русского языка на угаритский язык с нотариальным заверением;
  • перевести приложение к аттестату с угаритского языка на русский язык или с русского языка на угаритский язык с нотариальным заверением; перевод приложения к аттестату с угаритского языка на русский язык или с русского языка на угаритский язык с нотариальным заверением;
  • перевести диплом с угаритского языка на русский язык или с русского языка на угаритский язык с нотариальным заверением; перевод диплома с угаритского языка на русский язык или с русского языка на угаритский язык с нотариальным заверением;
  • перевести приложение к диплому с угаритского языка на русский язык или с русского языка на угаритский язык с нотариальным заверением; перевод приложения к диплому с угаритского языка на русский язык или с русского языка на угаритский язык с нотариальным заверением;
  • перевести доверенность с угаритского языка на русский язык или с русского языка на угаритский язык с нотариальным заверением; перевод доверенности с угаритского языка на русский язык или с русского языка на угаритский язык с нотариальным заверением;
  • перевести паспорт с угаритского языка на русский язык или с русского языка на угаритский язык с нотариальным заверением; перевод паспорта с угаритского языка на русский язык или с русского языка на угаритский язык с нотариальным заверением;
  • перевести заграничный паспорт с угаритского языка на русский язык или с русского языка на угаритский язык с нотариальным заверением; перевод заграничного паспорта с угаритского языка на русский язык или с русского языка на угаритский язык с нотариальным заверением;
  • перевести права с угаритского языка на русский язык или с русского языка на угаритский язык с нотариальным заверением; перевод прав с угаритского языка на русский язык или с русского языка на угаритский язык с нотариальным заверением;
  • перевести водительское удостоверение с угаритского языка на русский язык или с русского языка на угаритский язык с нотариальным заверением; перевод водительского удостоверения с угаритского языка на русский язык или с русского языка на угаритский язык с нотариальным заверением;
  • перевести экзаменационную карту водителя с угаритского языка на русский язык или с русского языка на угаритский язык с нотариальным заверением; перевод экзаменационной карты водителя с угаритского языка на русский язык или с русского языка на угаритский язык с нотариальным заверением;
  • перевести приглашение на выезд за рубеж с угаритского языка на русский язык или с русского языка на угаритский язык с нотариальным заверением; перевод приглашения на выезд за рубеж с угаритского языка на русский язык или с русского языка на угаритский язык с нотариальным заверением;
  • перевести согласие с угаритского языка на русский язык или с русского языка на угаритский язык с нотариальным заверением; перевод согласия с угаритского языка на русский язык или с русского языка на угаритский язык с нотариальным заверением;
  • перевести свидетельство о рождении с угаритского языка на русский язык или с русского языка на угаритский язык с нотариальным заверением; перевод свидетельства о рождении с угаритского языка на русский язык или с русского языка на угаритский язык с нотариальным заверением;
  • перевести вкладыш к свидетельству о рождении с угаритского языка на русский язык или с русского языка на угаритский язык с нотариальным заверением; перевод вкладыша к свидетельству о рождении с угаритского языка на русский язык или с русского языка на угаритский язык с нотариальным заверением;
  • перевести свидетельство о браке с угаритского языка на русский язык или с русского языка на угаритский язык с нотариальным заверением; перевод свидетельства о браке с угаритского языка на русский язык или с русского языка на угаритский язык с нотариальным заверением;
  • перевести свидетельство о перемене имени с угаритского языка на русский язык или с русского языка на угаритский язык с нотариальным заверением; перевод свидетельства о перемене имени с угаритского языка на русский язык или с русского языка на угаритский язык с нотариальным заверением;
  • перевести свидетельство о разводе с угаритского языка на русский язык или с русского языка на угаритский язык с нотариальным заверением; перевод свидетельства о разводе с угаритского языка на русский язык или с русского языка на угаритский язык с нотариальным заверением;
  • перевести свидетельство о смерти с угаритского языка на русский язык или с русского языка на угаритский язык с нотариальным заверением; перевод свидетельства о смерти с угаритского языка на русский язык или с русского языка на угаритский язык с нотариальным заверением;
  • перевести свидетельство ИНН с угаритского языка на русский язык или с русского языка на угаритский язык с нотариальным заверением; перевод свидетельства ИНН с угаритского языка на русский язык или с русского языка на угаритский язык с нотариальным заверением;
  • перевести свидетельство ОГРН с угаритского языка на русский язык или с русского языка на угаритский язык с нотариальным заверением; перевод свидетельства ОГРН с угаритского языка на русский язык или с русского языка на угаритский язык с нотариальным заверением;
  • перевести выписку ЕГРЮЛ с угаритского языка на русский язык или с русского языка на угаритский язык с нотариальным заверением; перевод выписки ЕГРЮЛ с угаритского языка на русский язык или с русского языка на угаритский язык с нотариальным заверением;
  • нотариальный перевод устава, заявления в ИФНС с угаритского языка на русский язык или с русского языка на угаритский язык с нотариальным заверением; перевод устава, заявлений в ИФНС с угаритского языка на русский язык или с русского языка на угаритский язык с нотариальным заверением;
  • перевести налоговую декларацию с угаритского языка на русский язык или с русского языка на угаритский язык с нотариальным заверением; перевод налоговой декларации с угаритского языка на русский язык или с русского языка на угаритский язык с нотариальным заверением;
  • перевести свидетельство о госрегистрации с угаритского языка на русский язык или с русского языка на угаритский язык с нотариальным заверением; перевод свидетельства о госрегистрации с угаритского языка на русский язык или с русского языка на угаритский язык с нотариальным заверением;
  • перевести свидетельство о праве собственности с угаритского языка на русский язык или с русского языка на угаритский язык с нотариальным заверением; перевод свидетельства о праве собственности с угаритского языка на русский язык или с русского языка на угаритский язык с нотариальным заверением;
  • перевести протокол собрания с угаритского языка на русский язык или с русского языка на угаритский язык с нотариальным заверением; перевод протокола собрания с угаритского языка на русский язык или с русского языка на угаритский язык с нотариальным заверением;
  • перевести билеты с угаритского языка на русский язык или с русского языка на угаритский язык с нотариальным заверением; перевод билетов с угаритского языка на русский язык или с русского языка на угаритский язык с нотариальным заверением;
  • перевести справку с угаритского языка на русский язык или с русского языка на угаритский язык с нотариальным заверением; перевод справки с угаритского языка на русский язык или с русского языка на угаритский язык с нотариальным заверением;
  • перевести справку о несудимости с угаритского языка на русский язык или с русского языка на угаритский язык с нотариальным заверением; перевод справки о несудимости с угаритского языка на русский язык или с русского языка на угаритский язык с нотариальным заверением;
  • перевести военный билет с угаритского языка на русский язык или с русского языка на угаритский язык с нотариальным заверением; перевод военного билета с угаритского языка на русский язык или с русского языка на угаритский язык с нотариальным заверением;
  • перевести трудовую книжку с угаритского языка на русский язык или с русского языка на угаритский язык с нотариальным заверением; перевод трудовой книжки с угаритского языка на русский язык или с русского языка на угаритский язык с нотариальным заверением;
  • перевести листок убытия с угаритского языка на русский язык или с русского языка на угаритский язык с нотариальным заверением; перевод листка убытия с угаритского языка на русский язык или с русского языка на угаритский язык с нотариальным заверением;
  • перевести листок выбытия с угаритского языка на русский язык или с русского языка на угаритский язык с нотариальным заверением; перевод листка выбытия с угаритского языка на русский язык или с русского языка на угаритский язык с нотариальным заверением;
  • перевести командировочные документы с угаритского языка на русский язык или с русского языка на угаритский язык с нотариальным заверением; перевод командировочных документов с угаритского языка на русский язык или с русского языка на угаритский язык с нотариальным заверением;
  • и нотариальный перевод, перевод с нотариальным заверением с угаритского языка на русский язык или с русского языка на угаритский язык с нотариальным заверением других личных и деловых документов.

    Оказываем услуги по заверению переводов у нотариуса, нотариальный перевод документов с иностранных языков. Если Вам нужен нотариальный перевод с угаритского языка на русский язык или с русского языка на угаритский язык с нотариальным заверением паспорта, загранпаспорта, нотариальный с угаритского языка на русский язык или с русского языка на угаритский язык с нотариальным заверением перевод справки, справки о несудимости, нотариальный перевод с угаритского языка на русский язык или с русского языка на угаритский язык с нотариальным заверением диплома, приложения к нему, нотариальный перевод с угаритского языка на русский язык или с русского языка на угаритский язык с нотариальным заверением свидетельства о рождении, о браке, о перемене имени, о разводе, о смерти, нотариальный перевод с угаритского языка на русский язык или с русского языка на угаритский язык с нотариальным заверением удостоверения, мы готовы выполнить такой заказ.

    Нотариальное заверение состоит из перевода, нотариального заверения с учётом госпошлины нотариуса.

    Возможны срочные переводы документов с нотариальным заверением. В этом случае нужно как можно скорее принести его в любой из наших офисов.

    Все переводы выполняются квалифицированными переводчиками, знания языка которых подтверждены дипломами. Переводчики зарегистрированы у нотариусов. Документы, переведённые у нас с нотариальным заверением, являются официальными и действительны во всех государственных учреждениях.

    Нашими клиентами в переводах с угаритского языка на русский язык и с русского языка на угаритский язык уже стали организации и частные лица из Москвы, Санкт-Петербурга, Новосибирска, Екатеринбурга, Казани и других городов.

    Е-Транс также может предложить Вам специальные виды переводов:

    *  Перевод аудио- и видеоматериалов с угаритского языка на русский язык и с русского языка на угаритский язык. Подробнее.

    *  Художественные переводы с угаритского языка на русский язык и с русского языка на угаритский язык. Подробнее.

    *  Технические переводы с угаритского языка на русский язык и с русского языка на угаритский язык. Подробнее.

    *  Локализация программного обеспечения с угаритского языка на русский язык и с русского языка на угаритский язык. Подробнее.

    *  Переводы вэб-сайтов с угаритского языка на русский язык и с русского языка на угаритский язык. Подробнее.

    *  Сложные переводы с угаритского языка на русский язык и с русского языка на угаритский язык. Подробнее.

    Контакты

    Как заказать?

  •  Сделано в «Академтранс™» в 2004 Copyright © ООО «Е-Транс» 2002—2018