EN
   Е-Транс
    Главная        Контакты     Как заказать?   Переводчикам   Новости    
*  Переводы
Письменные профессиональные


Письменные стандартные


Устные


Синхронные


Коррекция текстов


Заверение переводов
*  Специальные
 Сложные переводы


 Медицинские


 Аудио и видео


 Художественные


 Локализация ПО


 Перевод вэб-сайтов


 Технические
*  Контакты
8-(383)-328-30-50

8-(383)-328-30-70

8-(383)-292-92-15



Новосибирск


* Красный проспект, 1 (пл. Свердлова)


* Красный проспект, 200 (пл. Калинина)


* пр. Карла Маркса, 2 (пл. Маркса)
*  Клиентам
Отзывы


Сертификации


Способы оплаты


Постоянным Клиентам


Аккаунт Клиента


Объёмные скидки


Каталог РФ


Дополнительные услуги
*  Разное
О Е-Транс


Заказы по Интернету


Нерезидентам


Политика в отношении обработки персональных данных


В избранное  значок в избранном









Информация о карачаево-балкарском языке
Карачаево-балкарский язык

Карачаево-балкарский язык — язык двух национальностей: карачаевцев и балкарцев. Карачаевцы проживают в основном в Карачаево-Черкесской республике, а балкарцы в Кабардино-Балкарской республике. Часть карачаевцев и балкарцев живет в Киргизии, Казахстане и Узбекистане. (Есть диаспоры за границей: в Сирии, Иордании, США (г. Патерсон), Турции, Голландии - прим. Али Джараштиев).

Карачаево-Балкарский язык отнесен Н. А. Баскаковым, к кыпчаксоко-половецкой (куманской) подгруппе кыпчакской группы тюркских языков. Карачаевцы-Балкарцы издавна считали себя Аланами. 'Алан' — общее самоназвание карачаевцев и балкарцев, как и таулу 'горец'. Частным самоназванием для балкарцев является малкъарлы 'балкарец'', для карачаевцев — къарачайлы 'карачаевец,'. По мнению доктора филологических наук У. Б. Алиева, язык карачаевцев и балкарцев является осколком языка тюркского племени, давшего наименование аланскому союзу племен.

Исследование особенностей карачаево-балкарского языка приводит к выводу, что он унаследовал черты булгарского, хазарского, куманского и огузских языков, языка рунических надписей древних аланских городищ Карачаево-Черкесии. Карачаево-балкарский язык относится к младописьменным языкам Советского Союза. Он имеет два диалекта карачаево-баксано-чегемский (чокающий), малкарский (цокающий) и холамо-бызынгиевский смешанный говор.

Литературный Карачаево-балкарский язык сложился после Великой Октябрьской социалистической революции на основе карачаево-баксано-чегемского диалекта. Опорный диалект характеризуется:

• идентичностью качеств губных гласных ё [о], ю [у] качествам соответствующих гласных огузских языков, тогда как в малкарском диалекте ё, ю идентичны соответствующим гласным кыпчакских языков: кюн кун 'солнце', кёрюк корюк 'кузнечные меха';

• наличием аффрикат ч и дж [в малк. ц, дз (з)]: четенчик цетенцих 'подснежник', чач цац 'волосы', кёгюрчюн когюрцюн 'голубь'', джаз тауукъ дзаз (заз) тауукъ 'куропатка', джууул-дар дзууулдар (зууулдар) 'синица';

• употреблением на конце слова и перед глухими звонкого б (в малк. ф): алыб алыф 'взяв', барыб барыф 'сходив', чебген цефхен 'платье';

• отсутствием перехода на конце слова глубокозаднеязычного къ в хъ, заднеязычного к в х, характерного для малкарского диалекта: чыбчыкъ цыфцыхъ 'воробей', кёк кёх 'голубой'. 'небо';

• сохранением в притяжательном склонении огузского окончания родительного падежа ед. ч. ы (в малк. мы, соответствует окончанию родительного падежа ед. ч. кыпчакских языков): атым-ы атым-мы 'моего коня', кесинъ-и кесинъ-нъи 'тебя самого';

• наличием в желательном наклонении 1 л. ед. ч. огузской формы на -ым вместо кыпчакской формы на -ын в малкарском диалекте: барай-ым бараи-ын 'схожу-ка', кёрей-им кёрей-ин 'увижу-ка'

• использованием форм -ма/-ме, -са/-се в глагольных аффиксах 1 и 2 л. ед. ч. (в малк. -ман/-мен, -сан/-сен): баргъанма баргъанман 'я сходил'. келгенсе келгенсен 'ты пришёл';

• употреблением формы мн. ч. -ла/-ле (в малк. -лар/-лер): адамла адамлар 'люди', юйле юйлер 'дома'.

В холамо-бызынгиевском говоре наблюдается смешение фонетических особенностей двух указанных диалектов. В нем параллельно употребляются ч и ц: чач и цац 'волосы'', бычакъ и быцакъ 'нож'; непоследовательно проявляется зеканье: джер дзер, зер 'земля'; параллельно употребляются взрывные б, п, къ, к и фрикативные ф, хъ, х: барыб и барыф 'сходив', элек и элех 'сито', арыкъ и арыхъ 'худой''.

До Октябрьской революции карачаевский и балкарский языки принадлежали категории «бесписьменных», обреченных в условиях царско-помещичьего гнета на калечение, стеснения и исподволь проводимую руссификацию.



О самих народностях, карачаевцах и балкарах, говорилось то как о «горских татарах», то по территориальному признаку их называли «чегемцами», «урусбиями» и т.п. После Октябрьской революции образовались две автономных области Сев. Кавказа, Карачаевская и Балкарская, приблизительно со 100 тыс. населения в обеих областях. Правильная национальная политика партии и соввласти, возросшая политическая активность рабочих, колхозного и бедняцко-середняцкого крестьянства Карачая и Балкарии обеспечили быстрый и мощный экономический и культурный подъем этих областей. В 1924 г. создается новая письменность на латинской основе, издаются газеты, научно-популярная и художественная литература и учебники на родном языке, растет школьная сеть, и, наконец, с прошлого года Кабардино-Балкарскую Автономную Область охватило всеобщее начальное обучение. Отсюда ясно, что проблема родного языка занимает все большее место в плане национально-культурного строительства Карачая и Балкарии. Уже на III Областной партконференции Карачая было принято постановление: «...решительно сдвинуть дело ликвидации неграмотности среди взрослого населения на родном языке на латинской основе, в том числе подростков и особенно среди трудовых горянок, добиваясь полного завершения этой работы в ближайшие 5—7 лет».



Большая работа в области разработки проблем родного языка проводится национальными газетами и работниками-просвещенцами (см. напр., Tavlu çarlıla от 3 июля 1930 г. и т. д.).



Само собой разумеется, что проблема родного языка на путях своего развития связана с известными трудностями: начиная с того, что только что поставлены вопросы литературного языка, орфографии, терминологии и т.д. Научная разработка этих вопросов только лишь начинается. На этих трудностях играют классово-враждебные великодержавные элементы, кулачество и их идеологи, тормозящие дело развития родного языка, пропагандирующие «ненужность» родного языка. Все равно-де не создать своего университета, трудно-де создавать учебники; что, наконец, лучше ориентироваться на один из языков турецкой системы, на котором уже имеется богатая литература, или перейти на русский и т.п.



Без преодоления трудностей и сопротивления враждебных элементов (ср. статью Я. Коркмазова в Tavlu çarlılа от 13 июня 1929 г.) нельзя думать о действительной борьбе за родной язык через который лежит путь культурного подъема трудящихся, основной массы колхозного и бедняцко-середняцкого крестьянства Карачая и Балкарии. Все трудности, нет сомненья, будут преодолены. Нельзя забывать, что развитие карачаевского и балкарского языка протекает в исключительных условиях возможности сознательного воздействия на самый процесс его развития, в условиях плановости национально-культурного строительства в целом, в условиях возросшей политической активности и сознательности трудящихся.



Неизбежно, поскольку родной язык приобретает громадное значение в национально-культурном строительстве, растет и интерес к научному осознанию истории и путей развития родного языка, вырабатываются определенные точки зрения по проблемам родного языка.. Все своеобразие проблемы родного языка для Карачая и Балкарии заключается в том, что при некоторой территориальной обособленности этих областей языки их настолько близки друг другу, что карачаевцы и балкарцы легко говорят друг с другом и понимают друг друга. Учебная и научно-популярная литература ориентирована на читателей и Карачая и Балкарии. Отсюда две точки зрения на вопрос об отношении карачаевского и балкарского языка.



С одной стороны утверждается, например, что: «фонетические, морфологические и синтаксические особенности языка карачаевцев и балкарцев настолько незначительны, что они могли бы пользоваться одной грамматикой» (У. Алиев, Карачаево-балкарская грамматика. Кисловодск, 1930 г. С. 6), или разница между ними вовсе отрицается, а с другой стороны наоборот настаивают на значительной разнице этих языков.



Ясно, что на этот вопрос можно ответить только после изучения самих фактов. Но в самой постановке вопроса уже бросается в глаза метафизический, механистический, не диалектический момент. Товарищи рассматривают язык не исторически, не в его развитии и движении, а как нечто устойчивое и неизменное.



Разница между карачаевским и балкарским языком и в фонетическом, и в морфологическом отношении несомненно есть, нельзя ее «прикрывать», разница исторически обусловленная. Но в то же время движение, развитие этих языков в сторону единения — явление, необходимое, прогрессивное, нужное. Только национальная, вернее «ущельная» ограниченность цепляется в этом случае за «своё» особенное, даже в самых незначительных, с точки зрения развития языка, деталях в произношении и т.п. Основное, следовательно, заключается в том, чтобы подвести научную базу, наладить действительно научное изучение родного языка, осознать закономерности его развития.



Все более становится ясным то обстоятельство, что карачаево-балкарский язык — «мал золотник, да дорог», с точки зрения методологии изучения языка, в первую очередь, языков турецкой системы.



На принципиальную теоретическую значимость его впервые указал И.Я. Марр (Балкаро-сванское скрещение, ДАН-В, 1929, № 3. С. 45—46).



Инициативе и руководству Н.Я. Марра обязана троекратная экспедиция Яфетического института Академии Наук СССР в Балкарию и Карачай со специально языковедными задачами.



Старое буржуазное языкознание было опорочено идеализмом и реакционной теоретической предпосылкой о «живых народах, как носителях цельных расовых языков особого происхождения» (Н.Я. Марр). Теоретической основой буржуазного языкознания является гипотеза о развитии типологически близких языков из особых расово-изолированных источников, с особым происхождением. В основу изучения языков турецкой системы буржуазными учеными была положена та же концепция. Так наз. туркология начинается и кончается с утверждения о том, что турецкие языки являются «потомками» будто бы существовавшего в древности единого турецкого языка, а турецкие народности «потомки» единого народа, родиной которого были горы Алтая.



Эта идеалистическая, анти-историческая гипотеза научно обосновывалась сходными тождественными языками турецкой системы и памятниками древне-турецкой письменности, которые располагались в хронологическом порядке, и, собственно говоря, подменяли действительную историю развития живых языков. С точки зрения буржуазной туркологии, поэтому, полноценными в научном отношении были лишь языки «письменные», с письменной традицией. Различные живые языки турецкой системы, с точки зрения старой туркологии начинали свою историю с того или другого памятника древней или средневековой письменности. Все вообще турецкие языки квалифицировались как «наречия» единого языка, который теоретически возводился к орхоно-енисейской письменности VII—VIII вв.



Обосновывая эту антиисторическую гипотезу, ученые естественно стремились искать только сходные черты турецких языков, устанавливали только момент тождества, не видя в этом тождестве различия. Отсюда вся туркология приобретает исключительно реакционную окраску. Установив будто бы полное сходство между живыми турецкими языками и языками памятников древней и средневековой письменности, ученые делали отсюда вывод о «природной» консервативности турецких языков, которые будто бы вовсе не развиваются. Консервативность языков в свою очередь объяснялась консервативностью культуры и «духа» турецких народностей. Буржуазные ученые доказывали, что в истории турки играли будто бы пассивную роль, подчиняясь постоянно «влияниям» более культурных соседей: арабов, персов, европейцев и т.д.



Одновременно теория единства происхождения турецких языков служит научным выражением реакционного пантуркизма и фашизма, как в свое время теория «общеславянского языка» и т.п. служила политическим лозунгом панславизма.



Имеет ли все это непосредственное отношение к карачаево-балкарскому языку? Имеет несомненно. В прошлом карачаево-балкарский язык почти не изучался. «Очерк грамматики горского языка балкар» Н.А. Караулова, добросовестнейшие и фотографически точные записи словаря и образцов народной литературы в Карачае и Балкарии венгерского ученого W. Рröhlе и отчасти исследования Вс. Ф. Миллера — вот короткий перечень литературы о карачаево-балкарском языке.



Само собой разумеется, что к изучению карачаево-балкарского языка ученые подходили уже с искаженной исторической перспективой, с опоро-ченной теорией происхождения турецких языков, и карачаево-балкарского в том числе, из особого первоисточника, из особого «общетурецкого» праязыка.



В силу этого все выводы этих ученых заранее были обречены на неудачу. Ученые никак не могли объяснить своеобразия, особенностей карачаевского и балкарского языка. Раз этот язык тюркский, значит он произошел из общего со всеми другими источника, раз карачаевцы и балкарцы турки, значит они «пришельцы» из «общетурецкой» прародины, раз язык карачаевцев и балкарцев отличается от других языков турецкой системы, значит он лишился своей первоначальной чистоты под чьим то влиянием — вот логические выводы опороченной теории. Своеобразия карачаево-балкарского языка, его особенностей, буржуазные ученые не могли объяснить иначе и приходили к противоречивым выводам. В самом деле, Н.А. Караулов, напр., объяснял своеобразие балкарского языка исключительно «осетинским влиянием» и намекал в то же время на его родство с монгольским языком.



А.Н. Самойлович, в классификации турецких языков, балкарский язык относит вместе с карачаевским языком, по ряду формальных признаков, к «северо-западной группе» с дальнейшим подразделением на под-группу «домонгольскую». Он же приходит к выводу, что «балкары и карачаевцы по языку восходят к половцам»; с другой стороны, акад. Самойлович готов видеть в балкарцах «отуреченных яфетидов» (см. Яфетический сборник, вып. II, стр. 111, П., 1923).



Особенно характерны в этом отношении выводы, к которым приходил в свое время Вс. Ф. Миллер.



Общая посылка, из которой исходил Вс. Ф. Миллер, это то, что «...татары не составляют в этих местах (т. е. Балкарии и Карачае. А. Б.) коренного населения, но что они явились сюда с севера, с плоскости, и смешались с коренным осетинским населением, оказавшим влияние на их обычаи и даже отчасти на язык» (см. его Осетинские этюды). С другой стороны, Вс. Ф. Миллер полагал, что осетины — иранцы, арийского происхождения и, следовательно, на Кавказ также пришли с места так наз. прародины индоевропейских народов. К этим двум положениям и сводит все свои доказательства Вс. Ф. Миллер. Поскольку осетины по Миллеру арийской (читай благородной — А.Б.) расы, то понятно, что по мнению Миллера осетины внесли в язык «степняков-татар» «...культурные слова, относящиеся к земледелию, которому может быть татары научились у них, и к скотоводству».



Вообще степняки татары, как говорит Вс. Ф. Миллер, не только научились у осетин земледелию и скотоводству (??), но научились каменным постройкам, усвоили так наз. духовную культуру и пр., включительно до фонетических особенностей в языке.



Но как только нужно было объяснить обратное явление, т.е. факт наличия в осетинском языке прослойки турецких слов (балкарских) (ðewa, boğa, ğaz и т.д. и т.п.), то Вс. Ф. Миллер выходил из противоречия, указывая, что слова эти «заимствованы осетинами из урало-алтайских языков», что будто бы и должно указывать на «северный путь предков осетин»; т.е. путь, по которому шли осетины с так наз. «прародины». Ученый профессор никак не мог допустить мысли, чтобы родственники «благородных индоевропейцев» могли бы что-либо заимствовать от «степняков-татар».



Такая постановка не могла решить ни исторически, ни лингвистически, вопроса о балкарах и карачаевцах на Северном Кавказе. Тенденциозность этой «науки» выпирает из каждой строки.



Опираясь часто на положения Вс.Ф. Миллера, строил свои положения в области обычного права у балкар буржуазный социолог М.М. Ковалевский.



Исходя из своей «культурно-исторической» концепции, М.М. Ковалевский искал в обычном праве балкар «культурных влияний» хазар, гуннов, болгар, арабов, русских и т.д.



Ссылаясь на лингвистические выводы Вс.Ф. Миллера, М.М. Ковалевский также находил, что «...культура этих пришельцев (балкар) заимствована у осетин», у них же, по его мнению, «балкары всецело усвоили себе юридическое мировоззрение» и т.д. и т.п.



Не вдаваясь в критику «культурно-исторических» взглядов М.М. Ковалевского, нужно отметить лишь то обстоятельство, что он в конечном счете ставил целью обосновать «прогрессивность» и историческую миссию «культурных задач, взятых на себя русским правительством на Кавказе», говоря его словами. Нет нужды говорить о том, что эта «культурно-историческая» точка зрения проходит мимо действительных фактов исторического развития и по сути дела служила задачам русского империализма на Сев. Кавказе.



Поэтому мы считаем, что неправ А.Н. Самойлович, когда он утверждал дней недели «карачайцы и балкары, отуреченные яфетиды, сохранили иудейско-христианско-языческую систему…по-видимому хазарского происхождения (см. Яфетический сборник, вып. II)(курсив наш. Л. !27.), то есть опять таки «своего» ничего не имеют; так и жили вне истории, вне определенных общественных отношений.



Эти теории некритически усваиваются и просачиваются у товарищей, которые должны бы были в первую очередь «учуять» их великодержавническое острие, реакционную идеалистическую подоплеку.



Примером того, как нельзя «систематизировать научно-исследованные факты карачаево-балкарского языка» (С. 7), может служить недавно вышедшая «Карачаево-балкарская грамматика» Умара Алиева (Крайнациздат, 1930). .



Беда этой грамматики не в том, что там встречаются напр., такого рода фактические ошибки: «cьq, cik, cuq, сук служат для образования имен прилагательных уменьшительных. Например at (лошадь), atcьq (лошадка) и т.д.» (С. 68) и т.п. Тогда как до сих пор никто «лошадь» и «лошадку» не считал «прилагательными». Беда в том, что Умар Алиев, следуя во всем старым ученым, некритически усваивает их теории. Это и делает с нашей точки зрения всякую «научную» грамматику антинаучной.



У. Алиев начинает с повторения истины — «пустоцвета» по своей теоретической значимости, — что «и карачаевский язык имел и имеет свою грамматику» (С. 6). Дело не в этом. Дело в том, что всякий язык имел и имеет и свою историю развития — «грамматику» в ее движении и развитии. Следуя старой туркологии, У. Алиев не может как раз научно обосновать грамматику карачаево-балкарского языка, ее исторически обусловленное своеобразие, специфику.



«Карачаево-балкарский язык, — пишет У. Алиев, — как принадлежащей к тюркской группе, не подверженной влиянию арабских и персидских слов как анатолийско-турецкий, азербайджанский и узбекский языки, сохраняет в себе в настоящее время все законы, свойственные коренному тюркскому языку, как то: законы «сингармонизма» и закон «ассимиляции» (прогрессивной и регрессивной) и отсюда обильное изменение звуков в сочетаниях в словах, которыми именно и вызван разнобой, замечающийся в орфографии вновь зарождающейся карачаево-балкарской национальной печати (С. 32)».



Отсюда логически неизбежно на вопрос «почему данное явление (правило) в карачаево-балкарском языке должно быть так, а не иначе?» т. Алиев должен ответить: потому что таково свойство коренного (sic!) тюркского языка, потому что «карачаево-балкарский язык по своей конструкции принадлежит к западной подгруппе турецкой группы урало-алтайских языков…» и т.п. (С. 10). Ответы такого рода напоминают реплику известного мольеровского героя: опиум усыпляет потому, что имеет свойство усыплять…



Логически неизбежно идеалистическая, анти-историческая теория предопределяет опороченные практические выводы. N. Qaraulu в статье: «Как нужно правильно писать на карачаевском языке» (Tavlu çarlıla № 32 от 24 июля 1930) пытается сделать ряд практических выводов, стоя на тех же позициях «коренного тюркского языка», что и У. Алиев. «...Если мы сравним несколько заметок на карачаевском языке, — говорит тов. Qaraulu, — то увидим, что одно и то же слово написано (бывает) в трех или четырех видах».



Чтобы писать правильно тов. Qaraulu призывает…придерживаться правил, которые существуют в тюркско-татарских языках вообще, корни слов в которых по его мнению неизменны. «Закон сингармонизма, известный в тюркско-татарских языках, подходит к карачаевскому языку на 90%» и т. д. Родной язык этим самым приносится в жертву мифическому, гипотетическому «коренному» языку и абстрактному тождеству.



Т. Qaraulu пишет далее: «Карачаевский язык является как и другие тюркско-татарским языком, почему корни слов не различаются в нем от этих языков, мы должны помнить, поэтому, когда приводим по разному слова, о неизменности корней слов, — нужно писать, не изменяя корня слова. Например, корень слова bu, и все же говорят mьnηa; mьnda; munu и т.д. Если же писать не изменяя корня слов, то необходимо писать так: buηа, bunu, bunda и т.д. Кроме того, корни слов men, sen в других положениях menηe, senηe на место этого мы говорим: manηa, sanηa — у этих слов корень man, san смысла в каковых нет» и т.д.



Во всех рассуждениях тов. Qaraulu корень ошибок заключается в непонимании взаимоотношения между карачаевским языком и другими языками турецкой системы, в непонимании исторической перспективы развития самого карачаевского языка.



С точки зрения яфетической теории научное исследование данного языка не мыслится иначе, как исследование его исторически сложившихся особенностей в данной системе языков и его места в цепи единого процесса развития речи. Осознание исторической перспективы, законов развития ступени развития, совершенно необходимо для правильного понимания путей дальнейшего развития данного языка. В этой связи большой теоретический интерес приобретает изучение карачаево-балкарского языка.



В балкарском языке вскрываются взаимоотношения по существу двух языков, «цекающего» и «чекающего», исторически развившихся до степени двух «наречий» одного языка. С точки зрения норм языков яфетической системы такого рода языки условно называются языками свистящей («акающей») группы, и шипящей («окающей»). Причем в их взаимоотношении установлены особые закономерности, например:



груз. ‛кац’ мегр., чан. ‛коч-ı’ ‛человек’

as oш-ı ‛cто’

sam шum-ı ‛три’

ďаğl doğor-ı ‛собака’ и т.п.



(ср. Н. Я. Марр. Яфетическая теория, Баку, 1928, § 23 и др.).



Взаимоотношения двух языков в Балкарии «цекающего» (сс) в paйоне В. Балкарии, Н. Хулама и Бызынгы и «чекающего» (шп) в остальных районах (Чегем, Баксан), в свою очередь сближающегося с карачаевским языком, от взаимоотношений сс и шп групп языков яфетической системы отличаются «сработанностью», движением в сторону общности языков обеих групп. Процесс развития в сторону общности выражается в том, что нормы двух в прошлом языков представляются уже как взаимоотношения как бы одного языка с двумя говорами.



В. Балкария Чегем, Баксан, Карач.



koцкар koчkar ‛баран’

zalцı джаlчı ‛батрак’

zarlə джаrlə ‛бедняк’

zülgüц джülgüч ‛бритва’

zaш джаш ‛мальчик’

zaw джаw ‛враг’

цəφцək чəφчək ‛воробей’

цaц чач ‛волосы’



Следовательно, взаимоотношения «наречий» в балкарском языке обнаруживают формы развития языка, которые отнюдь не являются особенностью только балкарского языка. Как раз момент «цекания» балкарского языка ставил в тупик прежних исследователей, которые стояли на точке зрения происхождения всех турецких языков из особого «коренного» турецкого языка — праисточника.



«Цекание» они могли объяснить или «влиянием» осетинского языка (Караулов), или возводили эту особенность звуковых форм и самый кара-раево-балкарский язык к половцам (А.Н. Самойлович). Но на деле эти формы являются формами исторического развития определенной ступени развития языка. Так вот например, в языке мариев в Приволжье взаимоотношения иранского и козьмодемьянского говоров приближаются к нормам внутри балкарского языка.



Но в то же время, в том же марийском языке так наз. восточный говор сохраняет еще целиком нормы языка («окающего») «шипящей» группы!

Так:



Яранский Козьмодемьянский Восточный



Vanцem «перехожу» vanчem vonчem

Kaцkam «ем» kaчkam koчkam

Kaц «горький» kaчə koчa - koч





(см. H.Я. Марр. Выдвиженческая экспедиция по обследованию языка мариев, Л,1929).



С точки зрения фонетических норм, процесс движения к общности «свистящего» и «шипящего» языков обнаруживается в закономерности напр. «перегласовки» s||ш; ď-z||дж-j



Sınzır || шınjır-шınджır «цепь очага»

Ďulduz-zulduz || джulduz «звезда» и пр.



Уже с этой формальной стороны карачаево-балкарский язык говорит о близости его к условно называемой яфетической системе языков. Отсюда, как мы уже говорили, изучение карачаево-балкарского языка имеет принципиальное значение, как момент перехода в особых исторических условиях двух систем, структур языка.



Это является и моментом своеобразия, специфики карачаево-балкарского языка. От всех других языков турецкой системы балкарский и отчасти карачаевский язык отличаются, например, своеобразной, так наз. «двадцатиричной» системой числительных, обычной в ряде языков яфетической системы:



Балк. ıqı джıırmä – 40 букв. «два двадцать»

üш джıırmä – 60 «три двадцать»

tort джıırmä – 80 «четыре двадцать»

ıqı джıırmä bla on – 30 «два двадцать и десять» и т.д.



При обычной «десятичной» системе счета в других языках турецкой системы: otuz —'30', kırk — '40' и т.д.



О взаимоотношении балкарского и карачаевского языка мы уже говорили отчасти, что по сути дела карачаевский язык мало отличается от «чекающего» балкарского. Исторически же, карачаевский язык развивался особо, прошел определенную историческую ступень развития, без тесной взаимосвязи с балкарским в условии самодавлевшего, замкнутого натурального хозяйства. В этом смысле карачаевский язык дальше ушел в своем развитии. В карачаевском языке нет «наречий»: они исторически больше отработаны до степени норм одного языка. В то же время в карачаевском языке, в отличие от балкарского, прослеживается момент смешения (гибридизации) двух языков. На это указывает наличие двух систем числительных и «двадцатиричной», как в балкарском, и «десятиричной», обычной в других живых языках турецкой системы.



В обиходе «десятиричная» система счета употребляется при счете скота. Между прочим, У. Алиев совершенно напрасно считает двадцатиричную систему счета в карачаевском языке «неправильной», очевидно потому, что этого нет в других языках турецкой системы. На этот же факт смешения указывают и два навыка в произношении, «новый» и «старый» в теперешнем представлении, именно:



ingir || dingir 'вечер'

aqшi || daqшi 'хорошо, хороший'

yamğur || zawun <~> dawun (балк.) 'дождь' и пр.



В процессе исторического развития языка изменяются не только структурные формы. Развитие самих слов, их значений и форм, также обусловлено формами мышления определенных стадий развития общества и имеет свою особую закономерность.



Новая теория вскрывает как раз на основе углубленного исследования закономерностей развития значений слов (семантики) изменчивость и формы слов. Обнаруживается вместе с тем структура самих слов и т. наз. элементы речи. Выясняется, что не «сложение звуков» и т.п. дает слово, а что первичной формой слов были «элементы»-слова, не расчлененные на отдельные звуки: а, b, с и т. д., а с нашей, теперешней точки зрения, как бы нечленораздельные комплексы звуков. Эти элементы речи были многозначны. Конкретизация обозначений, их дифференциация и «скрещение» этих слов-элементов, вместе с развитием общества, и являются моментами развития всего многообразия слов человеческой речи.



Опосредствованная с одной стороны формами мышления, (а в конечном счете способом производства) и с другой стороны физиологической, анатомической структурой человека («органы речи»), человеческая речь, ее развитие — есть единый процесс, т.е. везде и всюду язык развивается в одинаковых, так сказать, закономерностях. Но так же, как и тогда, когда мы говорим о непрерывности исторического процесса и общих законах исторического развития, мы великолепно представляем себе все многообразие форм исторического развития и спецификацию общих законов, точно также единый процесс развития речи проявляется во всем многообразии конкретных языков и форм.



Туркология, устанавливая тождество турецких «наречий», объединенных будто бы общим происхождением из одного источника (праязыка), разность формы слов в турецких языках объясняла «перегласовкой», «чередованием» звуков и пр., т.е. непроизвольными изменениями звуков. С точки зрения элементов мы рассматриваем сходство формы слов и разность в этом сходстве не изменениями звуков, а различным историческим движением элементов-слов, различными путями «скрещения», абстрагирования значений и т.д., отсюда в «родственных» языках различные формы слов, напр.:



узб. и др. ðe + gıк + men карач., балк. təк + men «мельница»

ın + gı + чqe ın + чqe «тонкий» и т.д.



Мы говорим здесь только о форме слов, по существу же «скрещение», «сложение» самих слов, напр., «мельница» и т.д. обусловлено определенными закономерностями, в свою очередь исторически «слагается» как «камень+вода»; «вода+вода+камень» и т.п., если «докапываться» до генезиса данного слова. Иначе говоря, на определенном этапе развития языка слова абстрагируются в новом значении, приобретают новое значение. Цепь такого абстрагирования составляет определенный ряд значений, сменяющих одно другое в процессе развития языка. Это можно легко, уяснить себе на одном примере: в карачаево-балкарском языке «джол» значит «дорога» и в то же время «бир джол» значит «раз», «однажды»; в этом же значении «раз», «однажды» употребляется и bir kere, где по сути дела ker-e является абстрагировапным в значении «раз» слово «рука» (ср. kar-э 'локоть', груз. qel 'рука').



Точно также и в грузинском языке, qel-ı — «рука» и, например, оr-qel «два раза», да и в русском «раз» «образовалось», так сказать, в том же порядке абстрагирования от «руки», ср. напр. «разить» - «рушить»(-е--'рука') и т.д.



Почему же «дорога» абстрагируется в значении «раз»? Это объясняется в свою очередь тем, что «дорога» есть производное значение от «руки», т.е. абстрагировано и в значении «раз» — «однажды» (← «рука») и «дорога» — «Направление» ← («рука») и т.д.



Между тем, старая туркология, ученые туркологи, все турецкие языки классифицировали на группы на основании тех или других соответствий «чередований» звуков, напр., на чередовании d — z — у.



Классическим примером такого «чередования» является слово «жеребец», которое в разных группах турецких языков произносится как: ayğər или azğer или adğər в карачаево-балкарском же языке azər || ajər / adgər||azır||aјır/adgır, т.е. с нашей точки зрения тут снова не «чередования» звуков, а различные формы «скрещения» слов-элементов. И в различных языках мы встречаем различные формы этого же слова:



a + tər (якут.)

ar + gĩ (н.-уйг.)

a +jır + ğa (монг.-письм.)

a + dar + ğa (халх.)



С нашей точки зрения это «составные» слова, следовательно, различным образом составленные. Неудивительно, что различные элементы этого «составного» слова, мы находим и в самостоятельной форме в том же значении. Ср. напр., первую часть карач.-балк. a + dgır, узб. ay + ğər, н.-уйг. ar + gĩ, в чувашском в «окающей» форме, закономерной для этого языка, (bar чув. pur 'есть', ber чув. par 'дай' и т. д.) ur-а «жеребец». Точно также вторая часть слова a + dgır\a+jır (a + dger \ a + jer) в карач.-балк. в иной семантической разновидности dgıl||dgel— «набег» (←«конь»), или dgəl-kə\jəl-kə (← dgel-ke\jel-ke) «табун», «косяк коней» (←«конь»), в сванском языке в этой же форме a-dgıl-ğ (а — префикс) значит непосредственно — «жеребец» Хорошо известна во всех турецких языках — «окающая» форма, этой же второй «части» dgır||dger и пр.; именно dgur-ğa\jur-ğa «иноходец» — «тропотун» (← «конь»).



Эта же основа jı‹r› || je‹r› использована в русском языке - же-ре + бе-ц, же-ребенок = же-ре + бй + он-о + к. Следовательно, пример «чередования» ayğər — azğər — adğər вовсе не улавливает того, что в данном случае все формы слова все инако «составленные» (ср. бербер. azğər «бык-производитель») исторически сложившиеся в той или другой форме. Ясно, что по «чередованию» звуков нельзя создать научную классификацию турецких языков.



Само собой разумеется, что мы иначе ставим вопрос об исторической перспективе развития карачаево-балкарского языка, иначе ставим вопрос о самих карачаевцах и балкарах.



Балкаро-карачаевский язык, бесписьменный в прошлом, «древнее» с точки зрения типологии, древне-письменных мертвых языков турецкой системы, о которых сохранились памятники письма; изучение карачаево-балкарского языка явится во многих случаях ключем для исследования древне-письменных языков.



Ограничимся одним примером. Акад. Радлов и проф. Мелиоранский утверждали на основе исследования так наз. памятника Культегина, писанного «орхонским» письмом (VIII в. н.э.), по поводу одного слова — el, что де в древности (VIII в.) это слово первоначально значило «группа племен» или Stammgemeinschaft (Радлов) – «племенной союз», «государственное устройство» или «самостоятельная государственная жизнь» (у кочевников) и т.д., а теперь (т.е. в результате ряда веков развития, А.Б.) в разных турецких языках означает «народ» или «селение» и т.п. Иначе говоря, с точки зрения развития термина в данном конкретном случае история идет вспять.



Для нас же совершенно ясно, что развитие слов, вернее значений, обусловливается развитием социально-экономических формаций (ср. Н.Я. Марр. Готское слово guma «муж». ИОГН, № 6, 1930, стр. 451 и сл.). Совершенно ясно представляется и движение значений, в процессе развития общественных форм, в таком ряду: «название тотема племени, рода» → «название самого племени, рода» → «человек, дитя (сын + дочь) данного племени» → «территория племени — селение» → «население» → «народ» → «страна» → «мир» и пр.; как в русском «весь» — «селение» (города и веси) «весняк» — «крестьянин» «весь» (все, вей), «вселенная» — «мир» (ср. «решили миром», «мирской сход») и т.д.



Следовательно, процесс «отвлечения», «абстрагирования» названий обусловлен ходом развития общественных форм. И когда мы находим, что то же слово el в карачаево-балкарском языке значит только 'село', 'селение' и других значений не имеет, т.е. не абстрагировано до отвлеченных понятий «государственная жизнь», «союз», «согласие» и пр., то мы и говорим, что живой карачаево-балкарский язык «древнее» самых древне-письменных языков и его изучение даст ключ для понимания памятников древнего письма. Этим самым опрокидывается и теория о том, что турецкие языки «вышли» из одного праисточника (который и находят в памятниках древнего письма), а все турецкие народности из одной «прародины». С точки зрения «прародины» ученые подходили и к факту появления на Кавказе турок — карачаевцев и балкарцев. Официальная буржуазная наука должна была объявить их «пришельцами», «осколками» мифического единого турецкого народа, пришедшими с мифической «прародины»; точно откуда, конечно, никто сказать не мог. В компилятивном историческом очерке о Карачае т. Алиев перечислил все гипотезы переселений и после всех предположений, «в конце концов» пришел к единственно логическому выводу: «…откуда пришел этот тюркский народ — вопрос довольно темный». Основываясь на народных преданиях, т. Алиев решился признать «крымское происхождение карачаевцев» (У. Алиев. Карачай. Историко-этимологический очерк. Ростов на Дону, 1927. С. 41—42).



В свою очередь народные предания и легенды всего меньше могут служить в вопросе об историческом прошлом Карачая-Балкарии безапелляционными данными. Эти предания рисуют исторический процесс в идеологической проработке родовой общины и общества эпохи раннего феодализма. Такого рода «исторические» предания интересны, как отражение наивных представлений об историческом процессе в обществе, не порвавшем с родовой организацией. В преданиях основное отводится генеологии родов.

I

Представитель родовой общины не мыслит исторический процесс иначе, как в условиях все связывающего кровного родства. Отсюда такое удивительное однообразие формы и содержания этих преданий у карачаевцев, балкарцев, осетин и т.д.



Большая доля аргументации в этих преданиях основана на народных, этимологизациях племенных названий и пр.; «Карачай» напр., объясняется; как «Кара» — «черный» и «чай» — «река», т.е. «черная река», или напр., само название «Карачай» возводится к «родоначальнику» — Карча и т.п. Само собой разумеется, что безусловное следование этим этимологиям только затемняет истину. А между тем не только у т. Алиева мы находим слепое убеждение в исторической достоверности этих преданий (см. Карачай, 1927. С. 34 и др.), но и в материалах для характеристики народного хозяйства Облплана Карачаевской Авт. Области в 1930 г. мы нашли категорическое решение исторической проблемы в этом же духе (раздел II, Население).



Совершенно не случайно, конечно, это совпадение в названии «родоначальника» с племенным названием и географическими названиями (по преданию из района Теберды, сын Карча носил имя Тебер и пр.); в этом есть своя историческая закономерность. В одной из своих работ по истории Средней Азии, В.В. Бартольд сталкивается с этим же обстоятельством в истории Бактрианы: «…большая примитивность жизни сказывалась может быть также в том, говорит он, что здесь часто одно и то же название носили: река, область, главный город и население. Такие слова, как Baktros (река), Baktria или Baktriane (область), Baktra (город), Baktros, Baktrioi или Baktrionoi (народ), отличаются одно от другого, вероятно только греческими окончаниями» (В. Бартольд. Иран. Ташкент, 1926. С. 33). Мы уже видели, что совпадение терминов этого рода обусловлено развитием общественных форм, исторически обусловлен самый «перенос» значений.



Отрицая гипотезу о происхождении турецких языков из одного первоисточника, и всех турецких народностей из единой «прародины», мы тем самым отрицаем точку зрения на карачаевцев и балкарцев как «пришельцев» (читай с этой так наз. «прародины»), появившихся на теперешней территории «переселенцев». Нельзя отрицать момента «переселения» с точки зрения смены хозяйственных форм, напр., подвижности скотоводческого хозяйства, цикличности передвижений на широкой территории и земледельческого освоения более узкой территории в определенной исторической среде и пр., но это уже иной вопрос.



С точки же зрения развития языка нет никаких данных говорить о «переселении» и т.п. И здесь, наоборот, археологические данные подтверждают точку зрения непрерывности исторического процесса развития вне зависимости от переселений. К этому выводу приходит историк материальной культуры А.А. Миллер, проводивший археологические исследования в Балкарии. А.А. Миллер приходит к заключению, что если допустить, что балкары являются «пришельцами», то «…все старые постройки края необходимо было бы отнести к исчезнувшему дотурецкому населению, сохраняя за нынешними турками лишь выработанное ими бытовое строительство, сложившееся в каком то близком соприкосновении к кабардинским нормам. Однако в действительности мы имеем совсем другое. Все старые постройки как погребальные, так и другие сооружались предками современного населения Балкарии, и к археологической перспективе края, таким образов, без труда удается привязать и нынешних его насельников - турков по языку» (Сообщ. ГАИМК, Л., т. I. С. 74). Об историческом прошлом Балкарии А.А. Миллер говорит как о «перспективе, уходящей от нас в большое удаление». Это, в свою очередь, подтверждается данными языка. Если мы стоим на точке зрения развития языка мы этим самым утверждаем, что напр. карачаево-балкарский язык не всегда был таким как он есть сейчас, что он не от природы турецкий, что это есть определенная ступень развития языка. Для нас совершенно не убедительны доводы Вс.Ф. Миллера, и других в том, что географические, напр., названия в Карачае и Балкарии — «осетинского происхождения». Все эти названия относятся к той эпохе, когда не было карачаевцев-балкарцев, осетин и т.д. в смысле их теперешнего этнического состава языка и пр., с анализом этих названий только начинается история, и именно Кавказа, а не история переселений и т.п.



Сваны называют карачаевцев и балкарцев sav-ı (мн. ч. savıyar), что имеет, как говорит Н.Я. Марр, «исключительное значение для анализа общего названия Кавказа» (Балкаро-сванские скрещения). Это будет понятным, если мы, напр., знаем (как указал Н.Я. Марр), что названия Кабарда и Теберда есть фонетические разновидности одного и того же слова.



Второе племенное название карачаевцев и балкаров savı находит свое «оправдание» и в самом карачаево-балкарском языке. Мы уже говорили о движении и взаимосвязи терминов — племенных названий и пр., в частности: «тотем племени» → «название племени» → «человек», «дитя (сын+дочь) данного племени» → «селение» → «население» → «страна» и пр., которые представляются как движение одного слова, которое получает все новые значения вместе с развитием общественных форм. Совсем, следовательно, не случайно в карач.-балк. языке sav (saw) значит «весь» (saw dgəl «весь год» и пр.), saw (sav) значит — «здоровый», «благополучный», что восходит к названию племенного тотема, в карач.-балк. жe saw-ğa «подарок» ← «дар Сав'у» т.е. «тотему, божеству племени» (в кирг. значит именно: «часть добычи, которую охотник обязан отдать тем, кто встречается с ним во время возвращения с охоты»). И когда при этом до карачаево-балкарски sabı (sabıy) значит и «дитя», т.е. разновидность savı [||sabı], то проблема этого второго названия, как указал Н.Я. Марр, открывает еще более глубокие перспективы «турецкого уголка» на Кавказе (ср. груз. soφel «селение», «мир»).



Вопрос о балкарах увязывается с вопросом об их исторической связи с Великой Булгарией (или Черной Балгарии русских летописцев) на Кубани.

Армянский историк Моисей Хоренский относил «народы туркови болгар, которые именуются по названиям рек: купи-болгар, дучи-булкар, огхондор, блкар-пришельцы, чуар-болкар» к северу от Кубани и города Никопса. О «болхарах» на Северном Кавказе сообщает и русские летописи XVII в. Послы царя Алексея Михайловича, Никифор Полочанов и Алексей Иевлев проезжали к имеретинскому царю через балкарские земли. Об исторической связи балкарцев с Великой Балкарией высказывал предположение Вс.Ф. Миллер (см. его Осетинские этюды, гл. «экскурс о балкарах»).



Это особая историческая проблема. С точки зрения языка, одно ясно, что такое царство (как и половецкое) могло разделяться на десятки и сотни «царств», в смысле языковой дробности.



В учебнике карачаево-балкарского языка мы задались целью подчеркнуть момент развития, найти объяснение грамматических категорий и закономерности структуры в единстве исторического и логического. Прошлое нам нужно для того, чтобы понять настоящее, закономерности на данной ступени развития языка, что в свою очередь облегчит понимание пути его развития. Ясно, что это определяет и расположение материала. Мы начинаем учебник с самой абстрактной, самой простейшей категории языка — слова, чтобы в диалектике развития слова, отношений слов и их взаимосвязи вскрыть закономерности «правил» в карачаево-балкарском языке. Этим нарушается порядок, принятый в обычных описательных, формальных грамматиках, особенно в той части, где речь идет о «частях речи» и «частях предложения». Основная задача, которую мы себе ставим — наиболее популярное и наиболее простое изложение. Неизбежно во всех случаях не миновать и нам ошибок и неточностей — устранение этих ошибок и погрешностей дело коллективного поправления, коллективной работы.



Изучение языка

Урок 1. Начало

Конечно, изучение любого языка лучше всего начинать с фонетики, то есть с особенностей произношения, как это происходит естественным путем, когда ребенок сначала слышит только звуки и интонации, не понимая смысла. В книге это сделать невозможно. Даже если подробно описать, как расположить язык и голосовую щель, все равно адекватное произношение вряд ли получится, тем более что моя цель, – прежде всего, научиться понимать.

Итак,

1. Для письменности в карачаево-балкарском языке (дальше для краткости буду писать «КБ язык») используется кириллица. Ура! Не нужно запоминать никаких особых символов, как, скажем, в грузинском. Чтобы четко отличать, что написано по-русски, а что по-карачаевски, весь карачаевский текст будет набран наклонным шрифтом, а ударение обозначено жирным шрифтом. Салам!

2. Звуки в целом похожи на соответствующие русские. Но есть три особенности, которых в русском нет.

«къ» – похоже на русское «к», но произнесенное глубоко в горле с небольшим взрывом; как бы «кьх», но более жестко.

«гъ» – похоже на мягкое украинское «г», но тоже произнесенное так глубоко в горле, что появляется призвук «р».

«ў» – как бы согласное «у». Как такое возможно? А вот как английское “w”. Что-то среднее между «у» и «в».

Образование слов

Слова образуются путем присоединения аффиксов к основе слова. В КБ языке, как и в других тюркских языках, каждый аффикс дополняет собой корень новым значением. Окончательное значение слова устанавливается лишь с учётом всех аффиксов.

Закон гармонии гласных (Закон сингармонизма):

Существует два ряда гласных:

гласные заднего ряда (твердые гласные): А, О, Ы, У,

гласные переднего ряда (мягкие гласные): Э(Е), Ё, И, Ю

Если основа содержит гласные переднего ряда, то и в аффиксе будет стоять гласная переднего ряда, а если основа содержит гласные заднего ряда, то и гласная аффикса будет гласной заднего ряда.

Гармония гласных и согласных.

Мягкость и твердость согласных в КБ языке определяется соседними гласными. С гласными заднего ряда (О, У, Ы, А), все согласные в слове твёрдые. С гласными переднего ряда (И, Э(Е), Ю, Ё) все согласные смягчаются. Т.е. пишется кел, читается [кель]. В орфографии исконных КБ слов для смягчения согласных никогда не используется мягкий знак «ь», который пишется только в заимствованиях из русского языка. Звуки къ и гъ употребляются только в сочетании с гласными заднего ряда.

Сочетание гласных

В КБ языке две гласных не могут быть рядом. Этот закон не нарушается, даже если пишется, например, аяз, потому что по звукам здесь возникает «й»: [айаз], боюн [бойун], джаякъ [джайакъ]. Соответственно, звуки Я и Ю имеют две формы: в соседстве с гласными обозначают сочетания й+а и й+у; в других случаях Я обозначает мягкую форму А, а Ю – звук, напоминающий «ю» в слове «кювет».

По этому же признаку можно отличить ў от у. Кроме того, ў не может следовать после согласной. Поэтому правильно будет так: баўур, туўдукъ,джазыўчу. Однако сейчас в печати (в частности, в газетах) вместо ў часто пишут просто у. Но нужно помнить, что после гласных это читается как что-то среднее между «у» и «в».

Ударение.

Каждое самостоятельное слово обычно имеет одно ударение. Однако все безударные гласные большей частью произносятся отчётливо.

Практически во всех исконных КБ словах ударение падает на последний слог. При добавлении аффиксов ударение смещается на присоединенный аффикс.

Не принимают ударения аффиксы сказуемости, отрицания, вопроса.

Общение. Первые слова

Теперь самые первые, очень важные слова.

Приветствие

Здравствуйте! (мужчине)

(ответ) Здравствуйте!

Ассалам алейкум!

Алейкум ассалам!

Доброе утро!

Эрден ашхы болсун!

Добрый день!

Кюн ашхы болсун!

Добрый вечер!

Ингир ашхы болсун!

(ответ) И тебе добра!

Ашхылыкъ болсун!

Ашхылыкъ кёрюгюз!

Привет!

Салам!

Как дела?

Къаллай чот?

Как ты?

Къалайса?

Хорошо

Игиди.Ашхы. Хайыр. Джарайды.

Прекрасно

Аламат

Плохо

Аманды

при обращении на «ты»:

Спасибо!

Саў бол!

Большое спасибо!

Бек саў бол!

Пожалуйста!

Халал болсун!

Здравствуй!

Саў кел!

До свидания!

Саў къал!

Извини!

Кеч!

при обращении на «Вы» или к старшим:

Спасибо!

Саў болугъуз!

Большое спасибо!

Бек саў болугъуз!

Пожалуйста!

Халалынгъыз болсун!

Здравствуйте!

Саў келигиз!

До свидания!

Саў къалыгъыз!

Извините!

Кечигиз!

Да

Хо.

Да, это так.

Алайды.

Нет.

Огъай.

Может быть.

Болургъа болур

Хорошо. Ладно. Ок.

Болсун

Стой!

Тохта!

можно

боллукъду

нельзя

джарамайды

не надо

керек тюлдю

Урок 2. Множественное число. Быть.

Множественное число

Форма множественного числа образуется присоединением аффикса множественности -ла /-ле. К основам, содержащим мягкие гласные, присоединяется аффикс -ле, к основам с твердыми гласными – -ла:

кёз – кёз-ле

къол – къол-ла

къыз – къыз-ла

бармакъ – бармакъ-ла

иш – иш-ле

глаз – глаза

рука – руки

девушка – девушки

палец – пальцы

работа – работы

Аффикс сказуемости

По-русски глагол-связка «быть» чаще всего опускается. Обычно говорят «Я учитель», хотя, если подходить формально, нужно сказать «Я есть учитель». В КБ языке аффикс сказуемости выполняет функцию глагола «быть», но, в отличие от русского языка, никогда не опускается.

Ударение на него не переходит.

личное местоим.

аффиксы сказуемости

личное местоим.

аффиксы сказуемости

мен (я)

-ма, -ме

биз (мы)

-быз, -биз, -буз, -бюз

сен (ты)

-са, -се

сиз (вы)

-сыз, -сиз, -суз, -сюз

ол(он,она)

-ды, -ди, -ду, -дю

ала (они)

-дыла, -диле, -дула, -дюле

адам – человек, мужчина

мен адамма

сен адамса

ол адамды

биз адамлабыз

сиз адамласыз

ала адамладыла

я человек

ты человек

он человек

мы люди

вы люди

они люди

устаз – учитель

сохта – ученик

мен устазма

сен устазса

ол устазды

биз устазлабыз

сиз устазласыз

ала устазладыла

мен сохтама

сен сохтаса

ол сохтады

биз сохталабыз

сиз сохталасыз

ала сохталадыла

тамада – старший, начальник

мен тамадама

биз тамадалабыз

сен тамадаса

сиз тамадаласыз

ол тамадады

ала тамадаладыла

ишчи – рабочий

мен ишчиме

биз ишчилебиз

сен ишчисе

сиз ишчилесиз

ол ишчиди

ала ишчиледиле

къараўчу– зритель

мен къараўчума

сен къараўчуса

ол къараўчуду

биз къараўчулабуз

сиз къараўчуласуз

ала къараўчуладула

.

сюрюўчю –пастух

мен сюрюўчюме

биз сюрюўчюлебиз

сен сюрюўчюсе

сиз сюрюўчюлесиз

ол сюрюўчюдю

ала сюрюўчюледиле

мийик – высокий

мен мийикме

сен мийиксе

ол мийикди

биз мийиклебиз

сиз мийиклесиз

ала мийикледиле

ариў – красивый

мен ариўма

биз ариўлабыз

сен ариўса

сиз ариўласыз

ол ариўду

ала ариўладыла

Предложение

В КБ языке сказуемое всегда ставится в конце предложения.

Бу – это Была – это (мн. число, «эти»)

Ол – то Ала – то (мн. число, «те»)

Ким – кто?

Бу кимди? – Кто это?

Бу устазды. – Это учитель.

Была кимледиле? - Кто это (они)?

Была сохталадыла. – Это ученики.

Ол кимди? – Кто тот (человек)?

Ол устазды. – То учитель.

Ала кимледиле? - Кто те (люди)?

Ала сохталадыла. – То ученики.

Кимсе? – Кто ты? (соответствует русскому «Кто там?», когда стучат в дверь)

****

Не – что?

тепси– стол

терезе – окно

шиндик – стул

эшик - дверь

кёл [кёль] – озеро

Бу неди? – Что это?

Бутепсиди. – Этостол (this is a table!)

Бу шиндикди. – Это стул.

Бу терезеди. – Это окно.

Бу эшикди. – Это дверь.

Была неледиле? – Что это (мн.число) ?

Была тепсиледиле. – Это столы.

Была шиндикледиле. – Это стулья.

Ол неди? – Что то?

Ол тепсиди. – То стол (Thatisatable!)

Ол кёлдю. – То – озеро.

Ала неледиле? – Что то (мн. число)?

Ала шиндикледиле. – То стулья.

В разговорной речи форма множ. числа -дыла/-диле часто произносится как [-лла/-лле]

на письме

произносится

значение

шиндикледиле

чыракъладыла

къозуладыла

кёлледиле

тепсиледиле

[шиндиклелле]

[чыракълалла]

[къозулалла]

[кёллелле]

[тепсилелле]

(есть) стулья

(есть) лампы

(есть) ягнята

(есть) озёра

(есть) столы

Диалог

– Бу кимди?

– Бу тамадады.

– Ала кимледиле?

– Ала ишчиледиле.

– Кто это?

– Это начальник.

– А кто те люди?

– То рабочие.

Урок 3. Принадлежность. Семья.

юй, юйюр

дом

юйдеги

семья

тукъум

фамилия

ата

отец, папа

ана

мать, мама

сабий, бала

ребенок

туỹдукъ

внук, внучка

джаш

парень, сын

къыз

девушка, дочь

джашчыкъ

мальчик, сын

къызчыкъ

девочка, дочь

къарнаш

брат

эгеч

сестра

эр

муж

къатын

жена

бийче

жена, хозяйка

киши, эркиши

мужчина

тиширыỹ

женщина

джуỹукъ

родственник

шох, тенг

друг

къарт ата, аття

}

дедушка

къарт ана, ання

}

бабушка

акка

старик

амма

пожилая женщина

Аффикс принадлежности

указывает на лицо и число обладателя. В зависимости от конеченого звука основы, эти аффиксы имеют несколько вариантов, согласно Закону гармонии гласных:

если основа оканчивается на гласный

если основа оканчивается на согласный

мен



-ым/-им, -ум/-юм

сен

-нг

-ынг/-инг, -унг/-юнг

ол

-сы/-си, -су/-сю

-ы/-и, -у/-ю

биз

-быз/-биз, -буз/-бюз

-ыбыз/-ибиз, -убуз/-юбюз

сиз

-гъыз/-гиз, -гъуз/-гюз

-ыгъыз/-игиз, -угъуз/-югюз

ала

-лары/-лери *

-лары, -лери *

* при присоединении аффиксов принадлежности 3-го лица мн.ч. к словам, уже имеющим показатель множественности (-ла/ле), последний выпадает:

юйле (дома) + лери = юйлери (их дома)

Такая же форма получается при присоединении со словом юй:

юй (дом) + лери = юйлери (их дом).

Различается по контексту.

атам

атанг

атасы

атабыз

атагъыз

аталары

мой отец

твой отец

его, ее отец

наш отец

ваш отец

их отец

анам

ананг

анасы

анабыз

анагъыз

аналары

моя мать

твоя мать

его, ее мать

наша мать

ваша мать

их мать

къарнашым

къарнашынг

къарнашы

къарнашыбыз

къарнашыгъыз

къарнашлары

мой брат

твой брат

его, ее брат

наш брат

ваш брат

их брат

эгечим

эгечинг

эгечи

эгечибиз

эгечигиз

эгечлери

моя сестра

твоя сестра

его, ее сестра

наша сестра

ваша сестра

их сестра

Множественное число. Перед аффиксом принадлежности аффикс множественного числа -ла/-ле переходит в -лар/-лер.

къарнашларым

къарнашларынг

къарнашлары

къарнашларыбыз

къарнашларыгъыз

къарнашлары

мои братья

твои братья

его, ее братья

наши братья

ваши братья

их братья

эгечлерим

эгечлеринг

эгечлери

эгечлерибиз

эгечлеригиз

эгечлери

мои сестры

твои сестры

его, ее сестры

наши сестры

ваши сестры

их сестры

! Эгечлери – его, ее, их сестры. Отличать по контексту.

Если основа слова оканчивается на -к/-къ, то при присоединении аффикса принадлежности -к/-къ переходит в -г/-гъ, кроме мн.ч. 3-го лица.

туўдукъ – внук

туўдукъла – внуки

туўдугъум

туўдугъунг

туўдугъу

туўдугъубуз

туўдугъугъуз

туўдукълары

мой внук

твой внук

его, ее внук

наш внук

ваш внук

их внук

туўдукъларым

туўдукъларынг

туўдукълары

туўдукъларыбыз

туўдукъларыгъыз

туўдукълары

мои внуки

твои внуки

его, ее внуки

наши внуки

ваши внуки

их внуки

Слово «туўдукъ» не имеет рода. Чтобы обозначить его, можно сказать так: Сизни туўдугъугуз къызчыкъды. – У вас внучка.

Примеры на все окончания. Сначала для единственного числа:

сохта-м (мой ученик)

тепси-м (мой стол)

джаш-ым (мой сын)

иш-им (моя работа)

къол-ум (моя рука)

кёз-юм (мой глаз)

сохта-быз (наш ученик)

тепси-биз (наш стол)

джаш-ыбыз (наш сын)

иш-ибиз (наша работа)

къол-убуз (наша рука)

кёз-юбюз (наш глаз)

сохта-нг (твой ученик)

тепси-нг (твой стол)

джаш-ынг (твой сын)

иш-инг (твоя работа)

къол-унг (твоя рука)

кёз-юнг (твой глаз)

сохта-гъыз (ваш ученик)

тепси-гиз (ваш стол)

джаш-ыгъыз (ваш сын)

иш-игиз (ваша работа)

къол-угъуз (ваша рука)

кёз-югюз (ваш глаз)

сохта-сы(его/ее ученик)

тепси-си (его/ее стол)

джаш-ы (его/ее сын)

иш-и (его/ее работа)

къол-у (его/ее рука)

кёз-ю (его/ее глаз)

сохта-лары(их ученик)

тепси-лери (их стол)

джаш-лары (их сын)

иш-лери (их работа)

къол-лары (их рука)

кёз-лери (их глаз)

То же для множественного числа:

сохталар-ым (мои ученики)

тепсилер-им (мои столы)

джашлар-ым (мои сыновья)

ишлер-им (мои работы)

къоллар-ым (мои руки)

кёзлер-им (мои глаза)

сохталар-ыбыз (наши ученики)

тепсилер-ибиз (наши столы)

джашлар-ыбыз (наши сыновья)

ишлер-ибиз (наши работы)

къоллар-ыбыз (наши руки)

кёзлер-ибиз (наши глаза)

сохталар-ынг (твои ученики)

тепсилер-инг (твои столы)

джашлар-ынг (твои сыновья)

ишлер-инг (твои работы)

къоллар-ынг (твои руки)

кёзлер-инг (твои глаза)

сохталар-ыгъыз (ваши ученики)

тепсилер-игиз (ваши столы)

джашлар-ыгъыз (ваши сыновья)

ишлер-игиз (ваши работы)

къоллар-ыгъыз (ваши руки)

кёзлер-игиз (ваши глаза)

сохта-лары(его/ее ученики)

тепси-лери (его/ее столы)

джаш-лары (его/ее сыновья)

иш-лери (его/ее работы)

къол-лары (его/ее руки)

кёз-лери (его/ее глаза)

сохта-лары(их ученики)

тепси-лери (их столы)

джаш-лары (их сыновья)

иш-лери (их работы)

къол-лары (их руки)

кёз-лери (их глаза)

(Да, для 3-го лица (его/ее/их) выглядит одинаково!

Различить можно только по контексту.)

Притяжательные местоимения

местоимение

притяжательное местоимение

местоимение

притяжательное местоимение

мен (я)

сен (ты)

ол (он, она)

мени (мой)

сени (твой)

аны (его, ее)

биз (мы)

сиз (вы)

ала (они)

бизни (наш)

сизни (ваш)

аланы (их)

Использование притяжательного местоимения при построении предложения НЕ отменяет необходимости применения аффиксов принадлежности.

Следующие предложения могут быть построены как с использованием притяжательных местоимений, так и без них:

(Аны) Атасы устазды - Его отец – учитель.

(Сизни) Юйюгюз уллуду – Ваш дом – большой.

(Аланы) Сабийлери бешдиле. – У них пятеро детей (букв. Их детей – пятеро.).

Общение

Теперь можно поговорить о семье, для начала показав, например, свой семейный альбом.

Мени юйдегим.

Бу бизни юйюбюздю. Бу атамды. Мени атам устазды. Бу мени анамды. Была мени эгечлеримдиле. Бу мени тамада (уллу) къарнашымды. Бу аны къатыныды. Была аланы сабийлеридиле. Ол эримди. Мени эрим мийикди. Ол бизни джашчыгъыбызды. Ол ариўду. Ала мени джуỹукъларымдыла. Бу мени эрими шохуду.

Моя семья.

Это наш дом. Это мой отец. Мой отец учитель. Это моя мать. Это мои сестры. Это мой старший брат. Это его жена. Это их дети. Это мой муж. Мой муж высокий. Это наш сын. Он красивый. Они мои родственники. Это друг моего мужа.

Знакомство

ат – имя багъалы – дорогой

– Атынг неди?

– Мени атым Асхатды.

– Как тебя зовут? (букв. Что есть твое имя?)

– Меня зовут Асхат. (букв. Мое имя – Асхат.)

– Атыгъыз неди?

– Мени атым Тимур Умаровичды.

– Как Вас зовут?

– Меня зовут Тимур Умарович.

– Багъалы атам!Багъалы анам!Бу джаш мени иги тенгимди. Аны аты Асланды.

– Саў кел, Аслан. Сени атанг-ананг кимледиле?

– Саў келигиз! Мени атам врачды, мени анам устазды.

– Дорогой отец! Милая мама! Этот парень – мой хороший друг. Его зовут Аслан.

– Здравствуй, Аслан. Кто твои родители?

– Здравствуйте! Мой отец – врач, моя мама – учительница.

Поговорим с ребенком

алтын – золото джан – душа бери – сюда кел [кель] – иди

– Алтыным! Джаным! Бери кел!

– Золотко мое! Душа моя! Иди сюда!

ЭМОТИВНОСТЬ В СИСТЕМЕ ОБРАЩЕНИЙ К БЛИЗКИМ РОДСТВЕННИКАМ В РУССКОМ И КАРАЧАЕВО-БАЛКАРСКОМ ЯЗЫКАХ

В системах обращений к лицу в сопоставляемых языках кроме наиболее употребительных стилистически нейтральных обращений к родственникам используются и эмоционально-экспрессивные обращения.

В русском языке родителей называют отец и мать, а обращаются к ним обычно папа и мама. В карачаево-балкарском языке для обозначения родителей используются доминантные термины родства ата и ана, эти же основы в разных морфологических и фонетических вариантах (атам, анам, атасы, анасы, атта, аття и др.) служат для обращения к родителям. В отличие от русского языка, в карачаево-балкарском языке не происходит расподобления терминов родства и обращений к ним. На наш взгляд, языки, в которых происходит дивергенция терминов родства и обращений к ним, отличаются богатством стилистически маркированных обращений по линии кровного родства. В русском языке, в отличие от карачаево-балкарского языка, достаточно много стилистически маркированных обращений к родителям, несущих эмоционально-экспрессивную нагрузку: прост. почтит. папаня, разг. прост. папаша, разг. уст. папенька; ласк. мамочка, разг. устар. маменька, разг. ласк. мамуся, прост. почтит. маманя.

Обращений к родителям с эмоционально-оценочной нагрузкой в карачаево-балкарском языке значительно меньше, чем в русском. Кроме общетюркских нейтральных обращений атай и анай, а также заимствованных из русского языка папа и мама, в карачаево-балкарском языке употребляются такие стилистически маркированные обращения к матери и отцу, как аначыгъым, анака//анакай, няння «мамочка» и атачыгъым, атака//атакай, аттий «папенька, папочка»: Анакам, сенден сора, Мен излеген жокъду (К. Кулиев). «Маменька (моя), кроме тебя я никого не ищу»;

Выразительные возможности русского языка в системе обращений к родственникам значительно шире. Хотя предпочтение отдается обращениям папа, мама, однако встречаются и обращения мать, отец. Так иногда обращаются выросшие дети, особенно в момент серьезного разговора. Как отмечает Н.И. Формановская, переход от обращения мама к обращению мать стилистически значим, он передает изменение тональности общения, характера взаимоотношения говорящих [10, с. 125]: А ты знаешь, мать, что я еду в Англию? (И.Ф. Анненский. Вторая книга отражений).

С оттенком ласковой почтительности (эмоционально-экспрессивный аспект) используются варианты обращений маменька//папенька: «Ничего, маменька, я не устала», - говорит Верочка. (Н.Г. Чернышевский. Что делать?).

В карачаево-балкарском языке в номинации обращения используются следующие уменьшительно-ласкательные формы обращения к матери: ання, анака, анакай, анай, аначыгъым. Багъалы аначыгъым! Эки джылны хапар билдирмей тургъаным ючюн кечмеклик тилейме. (Хубийланы Осман. Ана). «Дорогая мамочка! За то, что два года не давал о себе знать, прошу прощения». Такие формы обращений типичны и для русского языка: мамуля, мамочка, мамуся. Эти номинации могут употребляться только в неформальной обстановке, выражая ласкательную тональность обращения.

Коннотативно немаркированные и маркированные обращения к матери часто используются одновременно в одном и том же обращении: Анам, багъалы аначыгъым... (Хубийланы Осман. Ассы). «Мама, дорогая мамочка...».

Специфической особенностью карачаево-балкарского языка является использование одних и тех же номинаций для обращения к матери и бабушке: аба, ання, анна, анака, анакай, анай, аначыгъым, амма, няння, яя [6, с. 78; 1].

Русским уменьшительно-ласкательным формам обращений к отцу папочка, папуля, папка в карачаево-балкарском языке соответствуют обращения атай, атака//атакай, аттий, атта, аття.

Обращение аба в карачаево-балкарском языке может быть использовано как по отношению к отцу (в меньшей степени), так и по отношению к матери или по отношению к другой взрослой женщине, в том числе и к бабушке (в большей степени).

Обращение аття используется, как по отношению к отцу, так и по отношению к дедушке.

Таким образом, в обращениях к родителям, бабушкам и дедушкам в русском языке, в отличие от карачаево-балкарского языка, наблюдается четкая дифференциация наименований родства и обращений к ним, хотя обращения ынна «бабушка» и аппа «дедушка» характеризуются узкой специализацией, т.е. употребляются только по отношению к бабушке и дедушке.

Термины родства брат и сестра в русском языке имеют ряд стилистически маркированных вариантов: уменьш.-ласк. братик, уничижит. и ласк. братишка, прост., уничижит. и ласк. браток, уменьш.-ласк. сестренка, сестричка, сестрица. В карачаево-балкарском языке нет такого многообразия стилистически маркированных вариантов, для обращения к брату и сестре используются лексемы къарнашым//къарындашым - къарнашчыгъым//къарындашчыгъым и эгечим - эгешчигим соответственно. Здесь следует отметить и обращение къурдашым, появившееся в карачаево-балкарском языке в результате влияния кумыкского языка, но оно на сегодняшний день несколько архаизировалось.

Вокатив агъай с уменьшительно-ласкательным аффиксом -й в значении «старший брат» в карачаево-балкарском языке является архаизмом.

Слово брат (братец) широко функционирует в русской речи в роли регулятива, расподобляясь в номинативном и социально-регулятивном значении. Оно выражает большей частью дружески-фамильярные отношения, хотя в нем часто звучит и угроза, предостережение. Использование этого обращения основывается обычно на отношениях равенства при дружеском обращении к мужчине, юноше, мальчику [2, с.106]: Вот этого, брат, я от тебя не ожидал! (В. Я. Брюсов. Огненный ангел).

Таким образом, лексической особенностью русских обращений к брату и сестре является полное расподобление общих названий родственников и обращений к ним. Отмеченная тенденция значительно меньше выражена в карачаево-балкарском языке. Причиной более четкого расподобления именований родственников и обращений к ним в русском языке является характерная для него общая тенденция к дифференциации лексики.

Слова сын и дочь, а также их уменьшительные сынок, дочка как обращения к сыну или дочери со стороны родителей имеют ограниченную сферу употребления, устаревают, получая оттенок некоторой старомодности: А мы с тобой, дочка, сейчас приготовим ужин (Андрей Ростовский. Русский синдикат). Подобные обращения к сыну и дочери используются и в карачаево-балкарском языке. Однако в нем нет двух лексических рядов обращений, как в русском языке: эмоционально-немаркированного и эмоционально-маркированного. Чаще всего при обращении к сыну карачаевцы и балкарцы используют лексему жашым «(мой) ребенок». Ишинг къыйынды, джашым, бу къуран сенн джол нёгеринг, сафарынг болсун! (Хубийланы Осман. Ассы). «Твоя доля трудна, сын мой, пусть этот коран будет твоим спутником!».

При обращении к сыну в карачаево-балкарском языке используется и архетипичная в функциональном отношении словоформа уланым «(мой) сын», которая состоит из основы улан «сын, мальчик» и аффикса принадлежности 1-го лица единственного числа -ым. Такую же структуру имеет и обращение к дочери къызым «(моя) дочь». В ряде случаев употребительны формы жашы, къызы (они обычно присущи для цокающего диалекта карачаево-балкарского языка), основы которых принимают аффикс 3-го лица единственного числа -ы.

В отличие от русского языка, в карачаево-балкарском языке при обращении, как к сыну, так и к дочери, используется слово балачыгъым «(мой) ребенок», состоящий из основного термина балачыкъ «ребенок» и аффикса принадлежности 1-го лица единственного числа -ым. Жашчыгъым, балачыгъым, жюр, сен солугъан кезиуде мен сени башынгы тарайым (Фолькл.). «Мальчик мой, дитя мое, давай, пока ты отдыхаешь, я расчешу твои волосы».

В русском языке при обращении к сыну используются следующие номинации: сын, сыночек, сынуля, сынулечка, сынишка, сына, сыночка. Обращение сын используется только в семейной сфере общения, его использование свидетельствует о серьезности и важности предстоящего разговора. Обращения сыночек сынуля, сынулечка, сынишка имеют ласкательную эмоционально-оценочную окрашенность, а сына, сыночка - диалектно-просторечную окрашенность и употребляются женским полом. В русском языке обращения сынуля, сынулечка употребляются в основном матерью при обращении к сыну, а в карачаево-балкарском языке обращение уланым употребляется, как правило, отцом при обращении к сыну.

При обращении к дяде и тёте в русском языке обычно используется конструкция «термин родства + имя собственное»: дядя Иван, тетя Марина. В карачаево-балкарском языке термин родства следует за именем собственным: Мухаммат агъай «дядя Магомед», Нурият апай «тетя Нурият». Эта модель в карачаево-балкарском языке архаизировалась и не употребительна, встречается лишь в фольклорных текстах. Обычно карачаевцы и балкарцы к дяде и тете обращаются по имени или же употребляют придуманные ласкательные имена: тяття, Мишука и т.п.

В русском языке активно используются следующие эмотивные формы обращений к тете и дяде: тетенька, тёть, тётушка, дядя, дядечка, дяденька, дядь.

В детской речи слова дядя (дяденька), тетя (тетенька) служат также доверительными обращениями-регулятивами к взрослым лицам мужского и женского пола, расподобляясь в своих значениях от их значений в функции обращения-индекса: Ваня обеими руками стащил с головы шапку и сказал: «Здравствуйте, дяденька! (Катаев). «Эй, тетка», - сказал есаул старухе (Лермонтов). Адресант в этом случае может оказаться любым по признакам возраста, образованности и т.д. Адресат - человек преимущественно пожилой [10, с. 136].

Обращает на себя внимание множество образований с уменьшительно-ласкательными суффиксами в русском языке. Значительно меньше они встречаются в карачаево-балкарском языке. Это отражает разное отношение адресанта к адресату в сопоставляемых языках.

Для карачаево-балкарской лингвокультуры релевантным является обращение эгечден туугъан «племянник по линии сестры (реже племянница)» в силу особого отношения к такому родственнику: Эгечден туугъанчыкъ, уялып турмай, былай жууугъуракъ атлачы (Альманах «Шуёхлукъ») «Племянничек, не стесняйся, подойди поближе».

Заключение

В каждой из сопоставляемых систем родства есть эмоционально-оценочные формы обращения, которые произошли от основного термина. Вокативный потенциал эмоционально маркированных обращений к близким родственникам и степень их экспрессивной оценочности в русском языке богаче, чем в карачаево-балкарском языке.

Лексической особенностью русских обращений, употребляющихся среди близких родственников, является тенденция к расподоблению общих названий родственников и обращений к ним [3, с. 19; 9, с. 12]. Она выражается в том, что основное слово, служащее для именования родственника, часто выступает как обращение-индекс к этому родственнику (для этой цели используется отдельное слово). Отмеченная тенденция весьма сильна в русском языке. Она проявляется более отчетливо в обращениях к отцу и матери.

Анализ совокупности данной лексико-семантической группы обращений выявил их особенности как лексической системы. Ядром этой системы являются слова, в основном функционирующие в роли обращения, превратившиеся в стандартизованные формулы общения. На периферии системы находятся экспрессивно-оценочные обращения, широко используемые в неофициальной речи. Слова остальных лексико-семантических групп обращений занимают ряд промежуточных положений между центром и периферией; при этом степень их экспрессивной оценочности также может быть различной.

Зоонимическая лексика карачаево-балкарского языка

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Систематическое изучение карачаево-балкарской лексики началось в 70-е гг. ХХ-го столетия. В последние десятилетия карачаево-балкарское языкознание обогатилось значительным количеством работ научно-теоретического и учебно-методического характера, в которых рассмотрены не только общие вопросы лексикологии, но и решены многие частные проблемы. Они были направлены на анализ различных категориальных лексико-семантических отношений, на систематизацию и интерпретацию отраслевых терминосистем, на классификацию лексики с точки зрения происхождения, на функционально-стилистическую дифференциацию слов и т. п. Однако остается много нерешенных проблем, связанных с лексико-семантической системой карачаево-балкарского языка. В этом плане не является исключением и зоонимическая лексика, которой еще не уделено должного внимания.

В имеющихся работах по лексикологии карачаево-балкарского языка отсутствует системное представление о зоонимах. Они не рассмотрены в контексте достижений современной лексической семантики. В силу этого возникает необходимость анализа зоонимической лексики с учетом полевого подхода, объединив зоонимы в самостоятельную лексико-семантическую группу, что позволяет выявить и описать семантическое варьирование зоонимов, их семантические и формально-семантические оппозиции. Рассматриваемый пласт лексики не подвергнут четкой систематизации с точки зрения происхождения, не выявлены до конца ее динамические характеристики, а также специфика функционирования в так называемом «социальном пространстве».

Поскольку язык в целом характеризуется антропоцентрической направленностью, то для современного карачаево-балкарского языкознания одной из важных проблем является изучение человеческого фактора в языке, исследование чего только начинается. В этой связи трудно переоценить роль зоонимической лексики, представляющей собой одну из микросистем языка, которая отражает специфику мировосприятия лица, показывает осознанную, а порой и субъективную объективизацию внешнего мира.

Зоонимы входят в состав многих фразеологизмов, в которых закодирована материальная и духовная культура, традиции и верования, фантазия и история карачаевского и балкарского этносов. Обращение к подобного рода языковым единицам дает возможность обогатить представления о так называемой «фразеологической картине мира», что актуально для современной когнитивной лингвистики.

В науке о языке сложились различные пути классификации лексики, в которых актуализируются парадигматический и синтагматический, ономасиологический и семасиологический, экстралингвистический и внутрилингвистический, лексемоцентрический и текстоцентрический аспекты, что зависит от того, какие из этих сторон содержательной структуры берутся во внимание при таксономии того или иного пласта лексики. Для нашего исследования наиболее релевантно обращение к семантическим классам одной части речи – лексическим полям парадигматического типа, в частности к лексико-семантической группе (ЛСГ). В работе признается следующее ее традиционное определение: «относительно замкнутый ряд лексических единиц одной части речи, объединенных архисемой более конкретного содержания и иерархически более широкого порядка, чем архисема поля» (Современный русский язык 1997: 265). Исходя из этого, все номинации животных можно объединить вокруг архисемы со значением «животное существо».

ЛСГ может расчленяться путем выделения внутри нее подгрупп (подпарадигм). Относительно зоонимов карачаево-балкарского языка - это къурт–къумурсха «насекомые», жерде, сууда да жашагъан жаныуарла «земноводные», чабакъла «рыбы», къанатлыла «птицы» и т. д.

В зоонимической лексике выделяется лексико-семантический класс полисемических лексем, представляющих собой структуры взаимосвязанных лексико-семантических вариантов (ЛСВ). Структуру многозначного слова образуют как минимум два ЛСВ, имеющие тождественные знаки и связанные между собой значения: АТ 1. Лошадь, конь / Бир туякълы, жегилиучю, минилиучю уллу юй хайыуан. 2. Конь (шахматная фигура) / Шахмат фигура: атны башыны сураты. 3. Кёч. (перен.) железо, на котором держится жернов / Тирменни тегейлерин кётюрген темир

Для полисемии важны основные типы лексических значений слова, например, по способу номинации обычно выделяются его основное и переносное значения. Лексемы типа аслан «лев», доммай «зубр» отмечены следующими переносными значениями: аслан «храбрый, смелый (человек)», доммай «спокойный, тихий (человек)». Подобные значения предопределяются возникновением ассоциаций, сравнений, объединяющих один предмет с другим. Здесь имеет место метафорический перенос названий. Среди зоонимов встречается и метонимический перенос, ср.: къой кют «пасти овец» и къой аша – букв. «кушать барана».

По степени семантической мотивированности выделяются непроизводное и производное значения слова. У зоонимов в основном все производные значения мотивируются их прямыми значениями: айыу 1) «медведь»; 2) медвежий»; 3) «медведь (о человеке грузном, тяжело передвигающемся)».

Фактологический материал свидетельствует о наличии в карачаево-балкарском языке значительного количества зоонимов, входящих в ряды лексических омонимов ат «лошадь» - ат «имя» - ат «имя существительное», гебенек «бабочка» - гебенек «накидка с капюшоном» и др. Меньше представлены лексико-грамматические омонимы: сурахай «жираф» - сурахай «тонкий (о талии)» и т. п.

В работе выявлены и описаны синонимические зоонимы. Они подразделены на полные и частичные. Первые характеризуются эквивалентной дистрибуцией: хораз – гугурукку «петух», къулакъчы – жюзаякъ «сороконожка» и др. Обычно толкование значений подобных лексем в словарях совпадает. Имеет место использование их в качестве взаимных определителей друг друга. Частичные синонимы выделяютя несколько условно, для них присуща контрастирующая дистрибуция: бёрю – жанлы «волк».

В структурном отношении выделяются разнокоренные и однокоренные синонимы, большинство зоонимов представлены разнокоренными лексическими единицами: гургун – кёхтюй «ящерица» и т. п. Однокоренные синонимы: жаубедек – жаубёлек «чиж» и др. Образованию синонимических рядов способствуют диалектизмы (аукъанат – дибилдирик (ц. диал.), балкаризмы и карачаизмы (уку – гылын къуш «сова», гургун – кеселекке «ящерица»).

В карачаево-балкарском языке наличествуют синонимические ряды зоонимов с различным количеством компонентов: а) двухчленный ряд: деубалыкъ – суучар «дельфин»; б) трехчленный: агъач къакъгъыч – терек къакъгъыч – агъач тауукъ «дятел»; в) четырехчленный: торгъай – тёппели чыпчыкъ – чокайбаш чыпчыкъ – чюйбаш чыпчыкъ «жаворонок»; г) пятичленный: учдакет – татлыхан – ырысхы къамыжакъ – юштай – юштетти «божья коровка»; д) шестичленный: къамиш бёрю – чакъан – тойча бёрю – шакал – магал – бага «волк» и др.

Следует обратить внимание на стилистические функции зоонимов-синонимов. Стилистическая синонимия проявляется, прежде всего, как функция оценки и стилевой организации текста. Репрезентация оценки базируется на стилевой характеристике синонимов, что дает возможность для пейоративной или мелиоративной квалификации обозначаемого: Харун, мычымай, кёкбаш гырайтны да аллына этип тебиреди (Ж. Залиханов) «Харун, не медля, пустился в путь, погоняя впереди своего ишака»; Аппа гыртманына (разг.) минип келеди «Дедушка идет верхом на своем ишаке (облезлом)».

Среди зоонимов встречается значительное количество лексем, вступающих между собой в вариативные отношения, признающиеся как варианты слов: сарыуек – сарыубек «крокодил», аслан – арслан «лев», чыкъынджик – чакъынджыкъ «сорока», уку – юкю «сова» и др.

В работе предпринята попытка cоциолингвистической таксономии зоонимов карачаево-балкарского языка. При этом внимание уделяется и вопросам ее систематизации с точки зрения происхождения. Тюркологи обычно выделяют: 1) общетюркский фонд и производный от него, 2) нетюркский фонд и производный от него.

К тюркизмам в работе относятся не только слова, свойственные всем тюркским языкам, но и слова общие у карачаевцев и балкарцев с несколькими (хотя бы двумя-тремя) тюркскими языками. Таких лексем очень много среди номинаций домашних и диких животных: ат «лошадь», алаша «мерин», ийнек «корова», ёгюз «вол», бузоу «теленок», тонгуз «свинья», ит «собака», айыу «медведь», бёрю «волк», аслан «лев», сюлесин «рысь» и др.

Тюркские языки вместе с монгольскими и тунгусо-маньчжурскими языками объединяются в одну алтайскую семью, поэтому в лексике карачаево-балкарского языка имеется значительное количество зоонимов, имеющих соответствия в монгольских и тунгусо-маньчжурских языках. Приведем примеры (без дифференциации на исходные и заимствованные): байтал «кобыла, кобылица»; монг. байтса(н) «молодая нежеребая кобыла», эвенк. байтаhун «яловая важенка»; ажир «жеребец» (уст. айгъыр); монг. азрага, эвенк. адырга «жеребец»; ирик «холощеный баран, валух»; монг. ирэг//ирег, сол. иргэ «кастрированный баран», маньч. иргэ «кастрированный»; турна «журавль»; монг. тогоруу «журавль», эвенк. туруя «серый журавль» и т. п.

Однако лексическая связь его с монгольскими языками гораздо обширнее, чем с тунгусо-маньчжурскими, о чем свидетельствует материал, представленный в ряде специальных исследований (Суюнчев 1977): азман «баран, кастрированный в возрасте старше года»; монг. асаман «имеющий одно детородное яйцо»; буу «олень»; монг. буга «олень, изюбрь»; жур «косуля»; монг. зур «дикая коза, косуля» и др.

Немаловажную роль играет сравнительный анализ лексики близкородственных тюркских языков. Из живых языков наиболее близким к карачаево-балкарскому языку признаются кумыкский, караимский и крымско-татарский, поскольку они все входят в куманскую (кыпчакско-половецкую) подгруппу кыпчакских языков. В силу этого они характеризуются общими чертами, в том числе и лексическими схождениями (в основном через общетюркские элементы). Карачаево-балкарский и кумыкский языки, например, имеют ряд общих лексем, обозначающих животных. Среди них есть слова, совпадающие как по форме, так и по семантике: бугъа «бык», байтал «кобыла», ат «лошадь», къой «овца» и др. Наличествуют также лексемы, которые, различаясь фонетически, передают одну и ту же семантику: к.-балк. ёгюз – кум. оьгюз «вол», бузоу – бузав «теленок до года», гаммеш – гамиш «буйвол» и др.

В обоих языках отмечаются семантические сдвиги в ряде слов, ср.: к.-балк. мал «скот; скотина, домашнее животное» - кум. мал «мелкий рогатый скот», сюрюу «стадо, отара» - сирив «стадо мелкого рогатого скота», эчки «коза» - эчки «коза после первого окота», тана «теленок от шести месяцев до года» - тана «молодой бычок» и др.

Некоторые слова, устаревшие в карачаево-балкарском языке, активно функционируют в кумыкском: кум. къув – к.-балк. къуу «лебедь»; к.-балк., кум. къуш «птица»; к.-балк., кум. айгъыр «жеребец».

Совпадения обнаруживаются в некоторых моделях слов, обозначающих возраст крупных животных: к.-балк. ючжашар, ючлю – кум. уьчашар, уьчлю «трехлетний» и т. п.

Однако оба языка имеют и различия. Например, в кумыкском языке для обозначения коровы используется слово сыйыр, употребительное для кыпчакской группы тюркских языков, а в карачаево-балкарском – слово ийнек, функционирующее в огузских языках, а также в тюркских языках Сибири. Есть и другие примеры, указывающие на различия в обоих сравниваемых языках: к.-балк. гырайт – кум. марга «осел-самец», кючюк – кюлай «щенок», гылыу – къодукъ «осленок» и др.

Карачаево-балкарский язык обогащается за счет заимствований из других родственных тюркских языков: к.-балк. акъкёз, тат. аккуз «белоглазка»; к.-балк. боран къуш, тат. буран тургай «лазоревка», к.-балк. алабугъа, тат. алабуга «окунь», к.-балк. жайын, каракалп. жайын «сом» и т. п.

Рассмотренные выше термины по своему происхождению в большинстве своем являются общетюркскими. Но имеется и другой пласт, который выработан непосредственно карачаевцами и балкарцами. Поскольку термины, обозначающие животных, составляют в своей основе достаточно древний и устойчивый слой лексики, зоонимов собственно карачаево-балкарского языка, не так уж и много. Приведем примеры: киштик «кошка», гумулжук «муравей», гургун «ящерица», гура «индюк», ыргъай «щука», къыжна «сойка», чыкъынжик «сорока», гугурук // къычырыучу «петух» и др. К ним мы не относим новообразования последних десятилетий, так как они не вошли в серьезные лексикографические издания и требуют «испытания» временем.

В современном карачаево-балкарском языке наличествуют заимствования из русского, арабского, персидского, кабардино-черкесского, осетинского и других языков. Многие из них до такой степени освоены карачаево-балкарским языком, что очень трудно отличаются от исконных лексем.

В лексике карачаево-балкарского языка имеется много арабских заимствований, отражающих различные стороны жизни карачаевцев и балкарцев. По сравнению с другими ЛСГ слов, терминов арабского происхождения, обозначающих животных в карачаево-балкарском языке мало: къундуз «бобр (грызун)», маймул «обезьяна», мал «скот, скотина», пил «слон», хайыуан «животное, скотина» (Отаров 1986: 58). Однако такие слова, как маймул «обезьяна», пил «слон», хайыуан «животное» другими исследователями интерпретируются как персизмы (Гарипова 1966). Подобные факты свидетельствуют о сложности разграничения арабизмов и персизмов. Есть также ряд зоонимов персидского происхождения: къадыр «мул», булбул «соловей», хораз «петух», чабакъ «рыба», жаныуар «животное», тутуй «попугай», лелек «аист» и др.

Имеются следующие общие для карачаево-балкарского и осетинского языков зоонимы: жугъутур «горный тур», гылыу «крыса», мыга «перепел» (в осет. бекас), биттир «летучая мышь», дидин «оса», губу «паук» и др.

Специалистами в области лингвистики выявлено и описано значительное количество общих лексем, функционирующих в карачаево-балкарском и кабардино-черкесском языках: аслан «лев», алаша «лошадь», доммай «зубр», жубуран «суслик», къаз «гусь», къаплан «тигр», ыргъай «лосось» и др. По Б. Х.Мусукаеву, в карачаево-балкарском языке адыгизмов, обозначающих животных, только три: каб.-черк. адакъэ – к.-балк. адакъа «петух», мацlэ – мача «саранча» (диал.), блэ – билеу жилян (диал.) «уж» (Мусукаев 1984: 71).

В карачаево-балкарском языке имеется значительное количество заимствований из русского языка: акула, горилла, дельфин, жираф, карп, кит, тюлень, цапля, меринос, морж и др.

Устаревшие слова являются одним из основных лексических пластов пассивного словаря. Их устаревание, исчезновение – сложное явление, происходящее постепенно. В рамках данного исследования можно кратко остановиться на архаизмах, которые связаны непосредственно с карачаево-балкарской зоонимической лексикой. В свое время у карачаевцев и балкарцев активно функционировал иранский десятичный счет, который являлся хозяйственным парным и состоял из 14 корней: дууа, чыпар, ыхсыз, ас, дыс, энсей, эртин, шпор, финжа, ахшей, удажи, стажи, наужи, сыды. Все они являются архаизмами, поскольку из числа карачаевцев и балкарцев вряд ли найдется человек, который системно содержит в своей голове этот счет.

В настоящее время архаизации подвергается ряд терминов животноводства, обозначающих названия болезней, масти, породы, половозрастные особенности животных и т. д.: кенгке «столбняк (у лошади)», сынгыкъ «болезнь лошадей», къулан «жеребенок», шауракъ «темно-серый козленок», тохай «валушок», баугъакирмез «семигодовалая овца», бугъачар «бычок», хаскургу «слабые овцы, требующие особого ухода» и т. п.

Особого внимания заслуживают кальки – слова, созданные по иноязычному образцу, но из исконных языковых элементов и представляющие собой скрытые заимствования, воспроизводящие внутреннюю структуру иноязычного материала (Добродомов 1998: 175). Подобные слова также характеризуются моносемантичностью: тенгиз жулдуз «морская звезда», жер бюрче «земляная блошка» и др. В последние десятилетия появились и полукальки: акъ горилла «горилла-альбинос», тёрели лемур «обыкновенный лемур», акъ тюлкю «песец» и т. п.

Некоторые животные для носителей карачаево-балкарского языка были известны под родовыми названиями, но с развитием зоонимической терминологии появляются их видовые названия. Их можно интерпретировать как трансноминативы: гитче дууадакъ «стрепет», сарыбаш юлкю чыпчыкъ «желтоголовый королек», айбат стрелка «стрелка вооруженная» и т. д.

Значительной степенью новизны характеризуются зоонимы нестандартных моделей, созданные искусственно: самсар «варан», сандакъ «сцинк», хырбай «хамелеон», зил «тюлень», балина «кит», салар «протоптер» и др. Меньшей же степенью новизны отмечены слова, возникшие по словообразовательным моделям, которые непосредственно присущи карачаево-балкарскому языку: сынчыуукъ «поползень», боюнбур «вертишейка», откъуйрукъ «обыкновенная горихвостка», кийик бабуш «огарь» и т. п. Думается, что большинство таких неологизмов еще не являются узуальными, поскольку еще активно не функционируют в речи носителей языка. Возможность их реального вхождения в языковую систему покажет время.

Зоонимы карачаево-балкарского языка систематизированы с учетом такого параметра, как общеупотребительность – ограниченная употребительность. В этом плане небезынтересны названия животных, птиц, насекомых, функционирующих в диалектной лексике. Диалектизмы-зоонимы в карачаево-балкарском языке в основном различаются фонетически, ср.: чыпчыкъ – цыфцыкъ (ц. диал.) «воробей», ажир – азир (ц. диал.) «жеребец» и др.

Общность хозяйственных функций домашних и диких животных в жизни горцев-скотоводов обусловила и общность их названий в диалектах в целом. Однако есть диалектные различия в области зоонимов, относящихся в основном к названиям птиц, насекомых и пресмыкающихся: гылынкъуш (к.) ~ уку (б.-ч., х.-б., м.) «сова», агъач тауукъ (к.) ~ къакъгъыч (б.-ч.) «дятел»; дууадакъ (к., б.-ч., х.-б.) ~ дудакъ (м.) «дрофа»; къумурсха (к., х.-б.) ~ къумурцха (м.) ~ гумулжук (б.-ч.) «муравей» и др.

При определении возраста крупного рогатого скота и лошадей используются прилагательные, образованные от количественных числительных при помощи аффикса -лы/-ли (ючлю «трехлетний»), а также лексикализованные формы типа экижашар «двухлетний», ючжашар «трехлетний» и др.

3. Названия ряда животных образованы по звукоподражательному принципу: чыпчыкъ «воробей», кукук // гугук «кукушка», уку «сова», къаргъа «ворона», гура «индейка», дуудуу «майский жук» и др.

4. В карачаево-балкарском языке наличествует значительное количество наименований, характеризующих животных по окраске и масти: къара чибин «муха», кёхтюй «быстрая ящерица», къарабалыкъ «линь», акъ къуш «лебедь», гогуш «индейка», хора «гнедая (лошадь)» и др.

5. Для некоторых названий животных релевантным является такой признак, как величина, размер: тюе къуш «страус», госта гаммеш «аноа (карликовый буйвол)», гылыу кирпи «гимнура», деудеу «горилла» и др.

6. Ср. зоонимы: жер макъа «жаба обыкновенная», кавказ саламандра «кавказская саламандра», агъач тауукъ «глухарь», тенгиз къуш «скопа», суу тауукъ «водяная курочка», тау чаука «галка альпийская» и др. Все указанные здесь зоонимы объединяются одним признаком – локативным.

7. Для зоонимов релевантно также указание на особенности строения тела и его частей: сенгирчке «кузнечик», тогъайлы къурт «кольчатый червь», жютюжух макъа «остромордая лягушка» и т. д. В основе их номинации лежит процесс сравнения.

8. Компаративная мотивация играет важную роль при номинации животных. По этому принципу можно выделить в отдельную группу наименования животных, которые образуются на основе сходства одного животного с другими: балыкъджылан «рыбозмей», гылыу кирпи «гимнура».

9. Отдельную группу составляют наименования, образованные на основе сходства с действиями и характерными чертами человека: уучу губу «охотничий паук», эгер ит «охотничья собака» и др.

10. Следует отметить также тот факт, что номинация проводится и на основе сравнения окраски животного с каким-либо предметом: откъуйрукъ «горихвостка», алтын тауукъ «павлин» и т. п.

11. Встречаются номинации животных, образованные на основе народных поверий и суеверий, представлений о птицах: байкъуш «филин (священная птица, божья птица)», байчы къуш «сыч», байрымжакъ «удод».

12. В некоторых названиях животных в качестве их составных элементов выступают собственные имена, обозначающие ученого, открывшего тот или иной вид животного: Пржевальскийни аты «лошадь Пржевальского». Подобные наименования в большей степени относятся к новообразованиям.

13. В самостоятельную группу объединяются зоонимы, образованные в связи с особенностями их питания: жилянчы къуш «змееяд», мирзеу къамыжакъ «амбарный жук», картоф къамыжакъ «колорадский жук» и т. п.

14. Животные могут отличаться друг от друга периодом активной жизнедеятельности, т. е. одни из них активны на заре, другие – ночью и т. д. Номинация их проводится также с учетом данного признака: ингир гебенек «бражники», кече гебенек «совка»,

15. Ср. зоонимы: себей чабакъ «брызгун», сынчыуукъ // сюрке чыпчыкъ «поползень», чумгъа «нырок (утка)». Подобные номинации указывают на способы и особенности движения, поведения животных.

16. Наименования животных включают в себя числовые значения: бешаууз «пятиустка», алтыаякъ «таракан», жюзаякъ «сороконожка».

17. Некоторые номинации животных образуются на основе их эстетического восприятия человеком: айбат стрелка «стрелка вооруженная», мёлек гебенек, Аполлон, чырай зурнук «журавль-красавка».

18. Примыкают к предыдущей группе и зоонимы типа ийисли къамажакъ «навозный жук, стафилин». Подобные номинации базируются на такой перцепции лица, как обоняние.

19. Также можно выделить наименования животных, в основе которых лежит символическая характеристика: патчах питон «королевский питон», тёрели чаука «галка обыкновенная».

20. В отдельную группу следует выделить полипризнаковые наименования. Они обычно основываются на двух (реже трех) признаках того или иного животного: санжох уучу губу «каемчатый охотник», кюнбатыш буууучу жилян «западный удавчик», жипи таш макъа «болотная черепаха», каспий сюлемен чабакъ «лосось каспийская». Такого рода номинаций животных в карачаево-балкарском языке достаточно много.

В данной работе названия животных подразделяются на немотивированные и мотивированные. Немотивированными названиями признаются наименования, которые появились «в древний период языка, у которых в процессе исторического развития мотивационные признаки были стерты» (Сафина 2005:16). К ним в карачаево-балкарском языке относятся древнетюркские зоонимы сауусхан «сорока», къузгъун «ворон», илячин «сокол», тауукъ «курица», айыу «медведь», тюлкю «лиса», къаз «гусь», къой «овца», тай «жеребенок», ат «лошадь» и многие другие.

Выше нами рассмотрена вторичная номинация (прямая и косвенная) – производная номинация, которая ориентируется на уже имеющиеся в языке номинативные средства в новой для них функции наречения.

Небезынтересна также роль словообразования в формировании языковой картины мира, так как оно дает возможность эксплицировать способы оценки внеязыковой действительности и позволяет выявить определенную систему ценностей в этой экстралингвистической действительности, составляющие которой словообразовательно маркируются.

В карачаево-балкарском языке названия животных по структуре подразделяются на синтетические и аналитические. Номинации синтетического характера подвергаются дальнейшей дифференциации. Большую группу синтетических наименований составляют корневые (непроизводные) названия, к которым относятся слова типа къаз «гусь», къуш «орел» и т. п.

Отдельную группу синтетических номинаций составляют лексемы, которые в современном карачаево-балкарском языке не распадаются на производящую основу и аффикс: кюе «моль», тюе «верблюд», къочхар «баран-производитель», гымма «удав» и др. Им противопоставляются названия животных, которые в современном языке могут подвергаться морфемному расчленению: къуугъуч «погоныш», тёппели «жаворонок» и т. п.

Однако в карачаево-балкарском языке большую часть номинаций животных составляют так называемые наименования аналитического типа, состоящие из двух и более конституентов: 1) парные наименования: ат-ёгюз букв. «лошадь-вол» в значении «тягло», жан-жаныуар букв. «душа-животное» в значении «все живые существа» и др.; 2) собственно сложные наименования (они отличаются слитным написанием): мюйюзбурун «носорог», аукъанат «летучая мышь» и др.; 3) составные: жаз тауукъ «куропатка», байрым эркек «удод» и др.

Однако в карачаево-балкарском языке большую часть номинаций животных составляют так называемые наименования аналитического типа, состоящие из двух и более конституентов: 1) парные наименования: ат-ёгюз букв. «лошадь-вол» в значении «тягло», жан-жаныуар букв. «душа-животное» в значении «все живые существа» и др.; 2) собственно сложные наименования (они отличаются слитным написанием): мюйюзбурун «носорог», аукъанат «летучая мышь» и др.; 3) составные: жаз тауукъ «куропатка», байрым эркек «удод» и др.

Системный подход к изучению производной лексики в карачаево-балкарском языке выявляет два основных способа образования зоонимов в этом языке: аффиксальный и словосложение. Обычно при рассмотрении аффиксального словообразования во внимание берутся продуктивные и непродуктивные, живые и мертвые суффиксы. Фактологический материал, связанный с зоонимами, свидетельствует о сложности их разграничения.

Одним из высокопродуктивных полисемантичных аффиксов в карачаево-балкарском языке следует признать -лыкъ/-лик (-лукъ/-люк). Присоединяясь к ряду номинаций домашних животных, он образует некоторые термины, сопряженные с хозяйственной деятельностью карачаевцев и балкарцев: атлыкъ «жеребенок, оставленный для верховой езды», ёгюзлюк «бычок, отобранный, чтобы вырастить из него вола».

Аффикс -чыкъ/-чик восходит к слову чак «маленький, малый» (Ганиев 2005: 90). Его посредством от звукоподражательного слово чып образуется слово чыпчыкъ.

Рассмотрим зоонимы жыртхыч «хищник», къуугъуч «погоныш». Присоединяясь к глаголам действия, аффиксы -хыч/-гъуч, способствуют образованию номинаций животных, характерным признаком которых является действие, указанное в производящей основе.

Аффикс -укъ присоединяясь к глаголам, обозначающим движение, действие или издание звуков, выражает название животных, релевантным признаком которых является указанное в основе качество (Ганиев 2005: 100): бызылдауукъ «жужелица», сынчыуукъ «поползень».

Посредством аффикса -ма образуется значительное количество слов, но в образовании зоонимов его потенциал незначительный: гымма//гамма «удав» от гам «плотный», «плотно». В ряде случаев образованию зоонимов способствует -ман: ташман «минога», жалман «тушканчик».

Отдельную подгруппу зоонимов составляют слова с малопродуктивными аффиксами. Так, например, встречается единичный случай образования зоонима посредством аффикса -дирик: дибилдирик «летучая мышь».

Аффикс -гъа/-ге (-ка/-ке), присоединяясь к глаголам и звукоподражательным словам, выражает название признака или значение носителя признака, указанного в основе: къаргъа «ворона», чаука «галка».

В образовании къоян «заяц», чакъан «шакал» участвовал аффикс -ан (Ганиев 2005: 119-120).

Для некоторых зоонимов присуща модель звукоподражательное слово + а, выражающая существо, характеризующееся признаком, указанным в основе: макъа «лягушка», гура «индейка».

Ср. слова дудакъ // дууадакъ «дрофа», къасардакъ «фламинго». С современной точки зрения эти лексемы можно считать непроизводными. Однако вряд ли можно отрицать тот факт, что в их образовании участвовал аффикс -дакъ, который, по всей видимости, имеет генетическую связь с аффиксом -дыкъ, но, обособившись, превратился в самостоятельную морфему.

Суффикс -на имеется в орнитонимах къыжна «сойка», турна «журавль». То, что слово къыжна произошло от звукоподражательной основы къыж, сомневаться не приходится.

Посредством –чюн / - чин образуются орнитонимы кёгюрчюн «голубь» и илячин «сокол».

Орнитоним торгъай «жаворонок» единственный в своем роде в карачаево-балкарском языке и образован посредством аффикса -гъай с уменьшительным значением. Данная лексема встречается в тюркских языках со значениями «жаворонок», «воробей».

Аффикс -гъач присутствует только в зоониме къарылгъач «ласточка».

В структуре некоторых зоонимов карачаево-балкарского языка наличествуют и так называемые «мертвые» аффиксы. Такие аффиксы присутствуют в лексемах айгъыр «жеребец», сыртлан «гиена», аслан «лев», къаплан «тигр», эрлен «белка», тонгуз «свинья», къундуз «бобр», борсукъ «барсук», кирпи «еж».

Словосложение является основным способом образования названий животных в карачаево-балкарском языке. Значительное количество зоонимов в нем представляют собой сложные слова с синхронной точки зрения. В их число входят как сложные сращенные, так и сложные расчлененные наименования, причем оба эти вида являются продуктивными в образовании карачаево-балкарских номинаций животных. В карачаево-балкарском языке превалирует словосложение, состоящее из двух, реже трех конституентов, в основном, с атрибутивным характером отношений.

Для карачаево-балкарских зоонимов существенны два типа словосложения: а) образование сложных слов сложением компонентов с сочинительным отношением, б) образование сложных слов сложением компонентов с подчинительным отношением.

Зоонимов, представляющих собой сложные слова с подчинительным отношением компонентов, в языке гораздо больше. Они имеют ряд моделей.

Существительное + существительное. Зоонимы, образованные по этой модели, состоят из двух существительных в основной форме, связанных между собой путем примыкания. По указанной модели образуются некоторые сложные сращенные наименования животных: къанкъаз «лебедь», откъуйрукъ «обыкновенная горихвсотка», чиллеаякъ «цапля» и др. Однако больше представлены сложные расчлененные номинации животных: жер бюрче «земляная блошка», агъач къурт «короед» и т. п.

Рассматриваемые типы лексем целесообразно рассмотреть и с семантической точки зрения. Они подразделяются на: 1) сложные зоонимы, характеризующиеся ясной семантической мотивацией: кёл макъа «озерная лягушка»; 2) частично мотивированные сложные зоонимы, в значении одного из компонентов которых произошел метафорический перенос значения: окъ жылан «змея-стрела» (окъ «пуля, стрела» + жылан «змея»).

Не меньше среди зоонимов карачаево-балкарского языка и номинаций, базирующихся на модели «прилагательное + существительное». Очень часто в указанной модели позицию первого компонента занимают прилагательные ЛСГ цвета, второго же компонента, как правило, - существительные, обозначающие животных: акъ айыу «белый медведь», къара тюлкю «чернобурая лисица» и др.

Атрибутивную позицию в рассматриваемой модели занимают и прилагательные других ЛСГ, характеризующие животных по различным признакам: кечеги къыргъый «авдотка», джыланбаш макъа «остромордая лягушка», ийисли къундуз «норка» и др.

К атрибутивным можно отнести модель «причастие + существительное». Эта модель по сравнению с вышеприведенными менее продуктивна: учхан жылан «кобра», жаннган къамажакъ «светлячок» и др.

Зоонимов, образованных по модели «числительное + существительное», тоже не так много: алтыаякъ «таракан», сегизаякъ «осьминог», бешаууз «пятиустка», жюзаякъ «мокрица», къыркъаякъ «сколопендра».

Рассмотренным выше моделям противопоставляются лексемы со стержневыми компонентами, выраженными глагольными формами – личными и причастными: а) имя в неопределенном в винительном падеже + глагол в личной форме:

бёрюкес//бёрютут//бёрюбас «волкодав»; б) имя в неопределенном винительном падеже + причастие будущего времени в отрицательной форме: сууичмез «овца шести-семи лет»; в) имя в дательно-направительном падеже + причастие будущего времени в отрицательной форме: къойгъайланмаз «старый баран-производитель», баугъакирмез «овца семи лет»; г) имя в неопределенном винительном падеже + причастие будущего времени на - р: бёрютутар «волкодав», къушжетер «быстрый (скакун)».

Сложные зоонимы образуются также сложением компонентов с сочинительным отношением. По сравнению с другими ЛСГ слов зоонимов, выраженных парными существительными, немного: къурт-къумурсха «насекомые», къой-къозу «овцы и всякий молодняк», къой-эчки «мелкий рогатый скот», мал-тууар «крупный рогатый скот», тауукъ-къаз «домашние птицы» и некоторые другие. В основном они обозначают домашних животных и характеризуются значением собирательности.

Их следует отличать от парно-повторных слов, образующихся путем повтора (редупликации) одной и той же лексической единицы: къой-мой собир.-ирон. «овцы и что-то в этом роде», ат-мат «лошади и что-то в этом роде» и т. д. Путем словосложения образовалось большинство зоонимов карачаево-балкарского языка. По-видимому, такие номинации появлялись в языке позднее, по мере расширения человеческих знаний об окружающей его природе. Многие сложные наименования животных к тому же появились буквально в последние десятилетия.

Сложные зоонимы образуются также сложением компонентов с сочинительным отношением. По сравнению с другими ЛСГ слов зоонимов, выраженных парными существительными, немного: къурт-къумурсха «насекомые», къой-къозу «овцы и всякий молодняк», къой-эчки «мелкий рогатый скот», мал-тууар «крупный рогатый скот», тауукъ-къаз «домашние птицы» и некоторые другие. В основном они обозначают домашних животных и характеризуются значением собирательности.

Их следует отличать от парно-повторных слов, образующихся путем повтора (редупликации) одной и той же лексической единицы: къой-мой собир.-ирон. «овцы и что-то в этом роде», ат-мат «лошади и что-то в этом роде» и т. д. Путем словосложения образовалось большинство зоонимов карачаево-балкарского языка. По-видимому, такие номинации появлялись в языке позднее, по мере расширения человеческих знаний об окружающей его природе. Многие сложные наименования животных к тому же появились буквально в последние десятилетия.

В третьей главе «Роль зоонимов в создании языковой картины мира» выявляется роль зоонимов в создании языковой картины мира. Картина мира представляет собой особый компонент научного знания. Ядро каждой картины мира образует ее важнейшую в гносеологическом смысле когнитивную структуру и составляет определенную «совокупность тематических категорий и допущений, которые носят характер бессознательно принятых, непроверяемых, квазиаксиоматических положений, утвердившихся в практике мышления в качестве руководящих и опорных средств» (Степин 2000: 192).

Относительно рассматриваемой проблемы лингвистами выделяются следующие, наиболее важные проблемы: 1) изучение той деятельности человека, которая осуществляется при создании языка; 2) исследование роли человека в процессе коммуникации; 3) разграничение концептуальной и языковой картин мира; 4) исследование таких основополагающих функций языковой картины мира, как означивание основных элементов и экспликация языковыми средствами концептуальной картины мира.

Данную проблему невозможно рассматривать вне фразеологии, поскольку она представляет собой ценнейшее лингвистическое наследие. Фразеологические единицы карачаево-балкарского языка способствуют возникновению и функционированию неповторимой в сравнении с другими языками в своем национально-культурном колорите языковую картину мира. Наиболее релевантна в этом отношении «доминантная» функция фразеологизма, интерпретирующаяся как способ и источник сохранения, передача информации и опыта, аккумулированного в сознании многих поколений людей на протяжении не одного столетия в процессе познания окружающей действительности и законсервированного в национальной культуре и традициях. Карачаево-балкарские зоонимы входят в состав фразеологизмов и выступают в качестве мотивирующего конституента их семантики. Данный пласт лексики способствует образованию определенных кодов языковой модели мира, которые, с одной стороны, могут выступать универсалиями в силу единства объективной действительности и близости человеческого мышления, с другой – идиоэтничны, так как конкретные природные условия налагают некоторые ограничения на ареал распространения того или иного животного. В результате человек соприкасается с определенным животным миром, в окружении которого и формируется языковая картина мира. Это подмечено человеческим сознанием уже давно и вобрано в философию социума, о чем свидетельствует следующая паремия: Жерине кёре жиляны «По земле и змея».

Животные, как элементы окружения человека, наравне с ним являются членами локативно-темпоральной таксономической системы, в которой они характеризуются теми или иными пространственно-временными атрибутами: ареал распространения и проживания, использование в хозяйственной деятельности и др. Априори инвекторный набор фаунистического кода «Модели мира» (ММ) может базироваться на животных и их свойствах данного региона, которые предопределяют использование животных в тех или иных целях. В зависимости от этого каждое животное получает свое место в ММ, т. е. приобретает определенную ему степень мифологизации (семантизации) (Цивьян 1990: 44). Несмотря на то, что животный мир характеризуется многообразием, в каждой ММ имеется ограниченное количество животных, концентрирующих в себе доминирующие функции и атрибуты, базовые сюжеты и мотивы, благодаря которым формируется так называемая идиоэтническая языковая картина мира.

Фактологический материал карачаево-балкарского языка позволил нам выбрать около 300 фразеологических единиц, имеющих в своем составе лексику животного мира в качестве мотиватора семантики фразеологической единицы. Компонентный метод анализа семантики фразеологических единиц дал возможность выявить набор ядерных лексем-компонентов фразеологизмов, выступающих мотиваторами этой семантики. В карачаево-балкарском языке это: ажир «жеребец», айыу «медведь», аслан «лев», ат «лошадь», бёрю «волк» и др. В качестве ядерных конституентов, мотивирующих семантику фразеологизмов, в карачаево-балкарском языке выступают около пятидесяти названий животных.

Языковая картина мира отмечена интерпретирующим характером. Объективация интерпретирующей деятельности человеческого сознания происходит благодаря тому, что языком фиксируются коллективные (присущие тому или иному социуму) стереотипные представления. В этом значительная роль отводится и лексике, отражающей фауну.

Для карачаево-балкарского языка присуща следующая структура концептуализации внешнего и внутреннего мира человека с помощью фразеологизмов, содержащих в своем составе зоонимы:

1. Внешний вид человека: ач юйню киштигича (киштиги кибик) «словно кошка голодающего дома (об очень худом человеке)», буз ургъан тауукъча (тауукълай) «словно курица, побитая градом» и др.

2. Физическое состояние человека: агъач жаргъан айыу «человек богатырской силы (медведь, раскалывающий дерево)», агъач атха мин «умирать (сесть на деревянную лошадь)» и т. п.

3. Психологическое состояние человека: башына ат урду «он сошел с ума (его по голове лягнула лошадь)», бёрю тон киерге «сильно сердиться (одеть волчью шубу)» и др.

4. Социальное состояние человека: аллында сокъур токълусу болмагъан «бедный (не имеющий слепого ягненка)», бусхул теке «голодранец» и т. п.

5. Черты характера человека: аслан жюрекли «мужественный, отважный, бесстрашный (с сердцем или душой льва)», къаплан кёллю «очень гордый (с душой тигра)», тауукъгъа «юш» демеген «спокойный (не обгоняющий даже курицу)» и др.

6. Умственные способности человека: айыу акъыллы «хитрый (с умом медведя)», къарт тюлкю «хитрый (старая лиса)».

7. Характеристика умений, навыков и сноровки человека: аллы бла чыпчыкъ ётмеген «метко стреляющий (впереди не проходила птица ийнени ийнек этген «в состоянии делать что, смекалистый (превращающий иглу в корову)» и т. п.

8. Поведение, образ жизни человека: ит биченнге жатханлай «собака на сене», буу къулагъына аяз къакъгъан кибик «не обращать ни на что внимания (словно обдувает ухо оленя)».

9. Репрезентация оценки, выражение отношения: акъ атха миндир «расхваливать при всех (посадить на белую лошадь)», къарт теке «старый хрен (досл.:старый козел)» и др.

10. Репрезентация отношений между кем-либо: ит бла киштикча «как кошка с собакой», ит бла бёрю кибик «как волк с собакой» и др.

11. Выражение временного значения: буу силегей учхан заман (чакъ, кезиу) «бабье лето (когда летает слюна оленя)», токълутоймаз тогъуз кюнле «девять самых короких дней в году, когда шестимесячный (годовалый) ягненок не успевает насытиться».

12. Выражение квантитативности: бёрю ауузуна бёрек атханлай (атханча, атхан кибик) «капля в море (словно бросить в пасть волку пирожок)», зукку чибин «крошка (маленький кусочек чего-либо) и др.

13. Репрезентация предметов и действий, сопряженных с обычаями и верованиями, – жилян минчакъ «голубая с крапинками бусинка, размером с воробьиное яйцо», бёрю (жанлы) ауузу байла «произнести заговор (молитву) якобы для того, чтобы волк (другой хищник) не зарезал оставшихся на ночь где-то животных» и др.

Появление фразеологизмов типа агъач атха мин «умирать (сесть на деревянную лошадь)» связано с верой в то, что в мир иной человека переносит лошадь. В отдаленном прошлом человека хоронили вместе с конем, считая, что он пригодится и в другой жизни. Указанное свидетельствует о том, что посредством фразеологических единиц концептуализируется языковая картина мира, связанная с так называемой мифологической картиной мира, которая в значительной степени характеризуется идиоэтническим началом.

Метафора есть один из способов создания языковой картины мира, которая представляет собой интерпретацию, зависящую от призмы, через которую и совершается мировосприятие. Роль такой призмы отводится метафоре, способной обеспечить рассмотрение вновь познаваемого посредством уже познанного (Роль человеческого фактора в языке 1988: 179).

Изучение потенциала метафоры в создании языковой картины мира дает возможность выявить универсальные закономерности концептуализации действительности. С другой стороны, выявляются также и специфичные для того или иного языка когнитивные механизмы, которые обусловливаются его строем или же национально-культурным сознанием его носителей. Метафора к тому же способствует «национально-культурному окрашиванию» концептуальной системы отражения мира.

В метафорический процесс вовлекаются различного рода денотаты, связанные с рядом семантических сфер: а) семантическая сфера предмет, б) семантическая сфера животное; в) семантическая сфера человек, г) семантическая сфера физический мир, д) семантическая сфера психологический мир, е) семантическая сфера абстракция (Скляревская 1993: 67). В концептуализации указанных сфер в той или иной степени участвуют фразеологизмы с анималистическим компонентом и зоонимы.

Здесь также небезынтересно то, что носителями языка возраст человека соотносится с каким-либо животным, т. е. лицо (мужчина) в определенном возрасте ассоциируется с определенным животным, обычно в плане физических возможностей, ср.: Онбеш – улакъ, отуз – арслан, къыркъ – къаплан, алтмыш – айыу, тохсан – тели «(В) пятнадцать – козленок, тридцать – лев, сорок – тигр, шестьдесят – медведь, девяносто - дурак». В зависимости от возраста таким образом дается характеристика мужчины: в пятнадцать он легок (и беззаботен), в тридцать – бесстрашен, в сорок – осторожен, в шестьдесят – тяжел, в девяносто же его физические возможности иссякают.

Здесь также небезынтересно то, что носителями языка возраст человека соотносится с каким-либо животным, т. е. лицо (мужчина) в определенном возрасте ассоциируется с определенным животным, обычно в плане физических возможностей, ср.: Онбеш – улакъ, отуз – арслан, къыркъ – къаплан, алтмыш – айыу, тохсан – тели «(В) пятнадцать – козленок, тридцать – лев, сорок – тигр, шестьдесят – медведь, девяносто - дурак». В зависимости от возраста таким образом дается характеристика мужчины: в пятнадцать он легок (и беззаботен), в тридцать – бесстрашен, в сорок – осторожен, в шестьдесят – тяжел, в девяносто же его физические возможности иссякают.

Концептуальное использование в номинациях человека наименований объектов мира животных способствует характеризации человека с различных точек зрения. С одной стороны, это его внешняя характеристика, с другой – характеристика мира внутреннего. С характеристикой внешности, его физических параметров связаны в карачаево-балкарском языке зоонимы айыу «тяжело переваливающийся, чрезмерно упитанный, медлительный человек», агъаз «ловкий, проворный человек» и др. Ёгюз «вол» и бугъа «бык» ассоциируются с физически крепким, мощным человеком. Илячин «сокол», къыргъый «коршун» характеризуют человека по стройности и т. п.

Метафорический перенос животное-человек имеет непосредственное отношение и к внутреннему миру лица. При помощи зоонимов дается человеку характеристика по различным основаниям. Ср. лексемы типа тауукъбаш «легкомысленный, безмозглый (курица + голова)», тууар «скотина (о недалеком человеке)», хайыуан «домашнее животное (о глупом, недогадливом человеке)» и т. п. Они ориентрованы на репрезентацию ума

Человек характеризуется и по другим признакам, свойствам: а) по поведению в обществе и образу жизни, б) по чертам характера, в) по темпераменту, г) чувствам, д) по отношению к труду и т. п.: эмилик «необъезженный (злой человек)», танатыймаз «ни на что не способный (тот, кто не может совладать с телком)», малкёз «алчный, жадный (скотина + глаз)» и др.

Благодаря образности, аналогии, оценочности и другим характеристикам метафора способствует осмыслению и отражению окружающей действительности, воссоздает образ мира, делает его более наглядным и ощутимым. Саму же ее можно интерпретировать как облигаторный элемент языковой картины мира.

В заключении подведены итоги исследования, сделаны обобщения. Зоонимы карачаево-балкарского языка рассмотрены в русле теории семантического поля, исходя из чего они объединены в ЛСГ. В ее составе функционируют парадигмы, связанные с такими явлениями, как синонимия, омонимия, полисемия, неология и др.

Тюркские языки вместе с монгольскими и тунгусо-маньчжурскими языками объединяются в одну алтайскую семью, чем объясняется наличие в их лексике значительного количества общеупотребительных зоонимов. Однако лексическая связь его с другими тюркскими и монгольскими языками гораздо обширнее, чем с тунгусо-маньчжурскими. Имеется и целый пласт номинаций животных, выработанных карачаевцами и балкарцами в их трудовой и жизненной практике на протяжении многих столетий.

Карачаево-балкарский язык в своем развитии находился во взаимодействии со многими языками, благодаря чему в нем наличествуют заимствования из русского, арабского, персидского, осетинского, кабардино-черкесского и других языков.

Названия животных по структуре подразделяются на синтетические и аналитические. Первые подвергаются дальнейшей дифференциации: непроизводные и производные. В карачаево-балкарском языке в большей степени представлены зоонимы, образовавшиеся путем словосложения. Они относятся к номинациям аналитического типа и имеют три основные разновидности: парные, собственно-сложные и составные наименования.

В обогащении зоонимической лексики существенная роль отводится прямой и косвенной номинации. Исходя из этого, в работе выделены и описаны номинации животных по полу, возрасту, звукоподражательному принципу, окраске и масти, размеру, питанию, ареалу распространения, особенностям строения тела, поведению и др.

Зоонимы карачаево-балкарского языка входят в состав фразеологизмов и выступают в качестве мотивирующего конституента их семантики. Они способствуют образованию определенных рядов языковой модели мира, которые, с одной стороны, могут выступать в качестве универсалий в силу единства объективной действительности и близости человеческого мышления, с другой – идиоэтничны, так как конкретные природные условия налагают некоторые ограничения на ареал распространения того или иного животного.

Животный мир характеризуется чрезвычайным многообразием, но в каждой модели мира имеется ограниченное количество животных (около 50), концентрирующих в себе доминирующие функции и атрибуты, базовые сюжеты и мотивы, благодаря которым и формируется идеоэтническая языковая картина мира. Концептуализация внешнего и внутреннего мира человека с помощью фразеологизмов, содержащих в своем составе анималистический компонент, имеет достаточно широкий спектр.

Значительна в формировании языковой картины мира и роль метафоры. При этом релевантным следует признать антропоцентризм, так как антропоцентрический механизм создания наивной картины мира предполагает аналогию между физически воспринимаемым материальным миром и необозреваемым миром абстрактных понятий, т. е. явления природы или абстракции мыслятся как живые существа, которым присущ антропоморфизм.

Этногенез карачаево – балкарцев

Вопрос этногенеза любого народа является одной из важнейших проблем его истории. И никто не подвергает сомнению, что проблема происхождения того или иного народа является комплексной. На течение этногенетического процесса действуют самые различные факторы, характеризуемые определенными признаками, специфичными для материальной и духовной культуры народа. Другими словами, этногенетические процессы любого народа протекают на фоне развития их материальной и духовной культуры. Поэтому, чтобы более или менее объективно осветить вопросы этногенеза любого народа, необходимо опираться на данные ряда научных дисциплин (археология, фольклор, этнология, антропология, история, языкознание).

Только при таком принципе комплексного использования всех этих источников можно объективно решить проблему происхождения балкарцев и карачаевцев, которые составляют две ветви одного и того же народа.

В исторической литературе в различные годы существовали и продолжают существовать самые разные версии этногенеза балкаро – карачаевцев. Этим объясняется, что многие крупные ученые уделяли значительное внимание этой важной проблеме. Более того, в 1959г. была проведена в Нальчике специальная научная сессия, посвященной ей, которая обсудила 12 докладов и научных сообщений. В работе этой сессии приняли участие ведущие специалисты – кавказоведы различных областей знаний (историки, этнографы, лингвисты, антропологи, археологи, фольклористы). Разброс их мнений по обсуждаемому вопросу был самый разнообразный. Кстати сказать, этот разброс мнений ученых фактически имеет место в исторической литературе и на сегодняшний день. Большинство ученых пытается более менее объективно решить эту сложную проблему, но есть по ней и наукоподобные версии, которые граничат со сказкой.

Тем не менее, следует упомянуть об основных версиях происхождения этих народов. В частности одни утверждает, что балкаро – карачаевцы произошли от татаро – монголов, другие – от ногайцев, третьи – от кипчаков и алан и т.д. Такое количество мнений по проблеме говорит о ее сложности и актуальности. Несмотря на эти обстоятельства, большинство специалистов сходится в том, что в процессе этногенеза карачаево – балкарцев приняли участие различные этнические группы.

Но прежде всего будет небезынтересным привести некоторые выдержки из работы первого балкарского автора М.Абаева «Балкария», в которой сообщается предание о происхождении балкарцев. Учитывая, что М.Абаев был одним из больших знатоков истории и культуры своего народа и как никто изучил ее глубоко, и многие предания по тем или иным проблемам истории любого народа имеют под собой определенную реальную основу, его перессказ этих преданий может прояснить немало аспектов этой проблемы. Другими словами, материалы устного народного творчество младописьменных народов, каковыми являются балкарцы и карачаевцы, могут дать много позитивного по различным проблемам их истории и культуры, в том числе и по вопросу их этногенеза.

М.Абаев в вышеупомянутой работе писал, что в прежние времена ущелье реки Черека было покрыто дремучим лесом с небольшими открытыми полянами. Однажды (это было очень давно), пробрался из плоскости в это ущелье один охотник по имени Малкар, человек неизвестного происхождения, и застал там на одной поляне поселок из нескольких дворов, жители которого называли себя «таулу» ( в переводе горец)… Малкару очень понравилась эта местность, и он решил навсегда остаться там, переселив туда и свой род…

Но вот однажды является в горах неизвестный человек по имени Мисака и останавливается в гостях у Малкаровых. Он далее подробно перессказывает предание, как Мисака женился на дочери Малкаровых. Женившись на ней, Мисака завладел землею и другим имуществом Малкаровых, привел сюда из плоскости и других людей и начал притеснять мирных тружеников таулу, которых в конце концов превратил в своих данников. Потомки Мисаки ныне носят фамилию Мисаковых и значатся в числе балкарских таубиев, а потомки рода таулу составляют теперь жителей поселка Сауты: они до освобождения в горах крестьян назывались «джасакчи», т.е. данники.

Далее он пишет, что через некоторое время после этих событий в ущелье, получившее уже название Малкар, по имени охотника, открывшего его с первыми поселенцами - таулу, является воин по имени Басиат верхом на лошади и с огнестрельным оружием, о котором в то время горцы не имели понятия… Басиат производит сразу такое сильное впечатление на малкарцев, что они добровольно подчиняются ему, но он, однако, у Мисаковых не отнимает прав их по отношению к таулу. М.Абаев далее говорит, что Басиат и его брат Бадилят прибыли на Кавказ из Венгрии, (по другому преданию из - Крыма т.е. они из крымских татар. – К.У.) и и сначала пробрались в ущелье реки Урух, где жили дигорцы ( и теперь живут) из племени осетин. После этого Басиат перешел через горы к малкарам (балкарцам). Потомки Басиата ныне составляют фамилии таубиев Балкарского общества: Абаевы, Жанхотовы, Айдеболовы и Шохановы. Так образовалось «Малкар - эль», т.е. балкарское общество.

Предания об образовании остальных обществ похожи в общем на предание о Малкаре. Во всех обществах тауби считаются пришлыми, и они по отношению к населению играли ту же роль, какую играли балкарские тауби, но организация управления не была так твердо и определенно установлена, как в Балкарском обществе, и для разрешения особо важных вопросов и споров они обращались в Балкарское «тёре». Это происходило, по видимому, - пишет М.Абаев - потому, что эти общества позже образовались и были сравнительно небольшими. Представителями в этих обществах были тауби: в Безенги- Суншевы, в Хуламе – Шакмановы, в Чегеме – Малкаровы, Барасбиевы, Кучуковы, Келеметовы.

Таким образом, из вышеприведенного предания о происхождении балкарцев, при его внимательном изучении можно сделать следующие выводы:

Этноним «малкар», по мнению М.Абаева, переделан для благозвучания на «балкар».

Родоначальником таубиев малкарского (балкарского) общества является Малкар, пришедший с плоскости, неизвестного происхождения.

Раньше всего образовалось Малкарское (Балкарское) общество, а потом остальные, т.е. ущелья осваивались по очередно.

Балкарские тауби образовались поэтапно: сперва тауби от Малкаровых, а затем – от Басиата.

К моменту прихода в ущелья Малкаровых и Басиата со своим братом, там проживали люди (таулу - горцы), о происхождении которых предание умалчивает.

Басиат – один из родоначальников балкарских таубиев - сперва поселился в ущелье реки Урух, там где жили дигорцы, а затем перешел в ущелье реки Черек, т.е. он имеет отношение к предкам осетин.

К моменту прихода Басиата в горы, ее жители не были знакомы с огнестрельными оружием. Это говорит о том, что среди горцев огнестрельное оружие сравнительно недавно.

Другими словами, поэтому преданию балкарцы сложились как этнос в результате смешения местных и пришлых племен.

Теперь рассмотрим, как этот вопрос рассматривает наука.

Процесс этногенеза балкарцев и карачаевцев прошел длительный и противоречивый путь. Если исходить из достижений науки последних лет, то необходимо отметить, что при образовании этих двух родственных народов определенную роль сыграли некоторые местные (чисто кавказские племена), результатом которого является то, что они принадлежат к кавкасионскому антропологическому типу. Вероятнее всего, такими, местными племенами (субстратом), которые сыграли свою роль при образовании балкарцев и карачаевцев были некоторые представители потомков Кобанской культуры.

Однако следует отметить, что процесс образования того или иного антропологического типа проходит длительный и трудный путь. В нем участвуют пришлые и местные племена. В этом процессе исключительную роль играет природная среда, или «театр естественного отбора». В данном случае при создании антропологического типа балкарцев и карачаевцев большую роль сыграла горная зона Северного Кавказа. Эта среда наложила свой отпечаток на создание их физического облика. При этом победил язык пришлых племен (в данном случае тюркский), который принимал участие при формировании балкарцев и карачаевцев.

Известную роль в их формировании сыграли ираноязычные племена, этнически близкие скифо – сарматам. Однако следует отметить, что «асы» и «аланы» не одно и тоже. Подтверждение тому, что осетины – предки алан - называют себя «иронами», а своих западных соседей, т.е. балкарцев, «асами» (осами). По сообщению римского историка Аммиана Марцеллина, имя «алан» объемляет много соседних народностей, покоренных ими и «объединенных в одном имени победителей».

Именно те аланы, которые были перемещены в горные районы в результате гуннского нашествия на Северный Кавказ, приняли участие в формировании балкарцев и карачаевцев. Об этом красноречиво свидетельствуют культурные и языковые параллели между осетинами и карачаево – балкарцами. Даже у этих народов множество примеров одинаковых фамилий, не говоря уже о схожести во многом их материальной и духовной культуры. В топонимике Балкарии и Карачая тоже есть отчетливый аланский слой.

Кроме этого, в языке осетин, балкаро – карачаевцев ученые отмечают наличие более 200 лексических параллелей. Много параллелей также в декоративно – прикладном искусстве, строительном деле этих народов. Немало одинаковых персонажей и сюжетов в нартском эпосе осетин и карачаево – балкарцев. Аланское влияние на формирование этих народов еще усилилось после татаро – монгольского нашествия на Северный Кавказ в 20-е гг. ХIII в., в результате чего немалая часть алан пробралась в горы, в итоге чего образовалась осетинская народность. А та часть алан, которая поселилась в среду соседних племен, приняла участие в формировании балкаро – карачаевцев.

Таким образом, на основе лингвистических, антропологических, археологических и этнографических данных можно утверждать, что до Х111в. на территории Балкарии и Карачая проживали аланы, говорившие на языке, близком к дигорскому диалекту осетинского языка. Кроме этого, у современных балкарцев и карачаевцев обнаруживается очень большое сходство с осетинами, кабардинцами и с остальными горцами Северного Кавказа в физическом облике, а также материальной и духовной культуре. И наконец, карачаево – балкарский язык подвергся большому влиянию, прежде всего со стороны осетинского языка.

Исходя из всего этого, можно заключить, что в формировании балкарцев и карачаевцев немаловажную роль сыграли аланы, которые в V- XIII вв. имели значительное влияние на Северном Кавказе.

Большую роль, если не главную, сыграли в формировании балкарцев и карачаевцев пришлые тюркоязычные племена – черные булгары (болгары) и кипчаки (половцы). Археологические и иные данные свидетельствуют о том, что проникновение последних в горы Кавказа проходило в виде «двух волн», одну из которых – более раннюю, болгарскую, следует отнести к V11- XIII вв., вторую, более позднюю, кипчакскую, - к рубежу Х111- Х1Vвв. Они - то явились тюркоязычными предками карачаевцев и балкарцев. Язык последних и кумыков находится в прямой зависимости с языком половцев, обитавших в степях Северного Кавказа и Украины до Х111в. Таким образом, можно предположить, что и в формировании кумыков свою роль сыграли кипчаки. Тюркоязычные «черные» болгары проникли в горы Кавказа в результате уничтожения их мощного государственного образования Великая Болгария, созданной еще в V1в. на территории между Доном и Кубанью. Были обнаружены следы их проживания в горах Кавказа. Это поселения с земляными валами, погребения в простых земляных ямах (так называемые грунтовые погребления), которые относятся к V11- 1X вв.

Другим важным тюркоязычным компонентом, который сыграл более значительную роль в формировании балкарцев и карачаевцев, являются кипчаки (кыпчаки). В пользу того, что именно кипчаки сыграли главную роль в формировании балкарской и карачаевской народности, выступают и данные языкознания. Ученые пришли к выводу, что именно кипчакский язык более близок к языку балкарцев, карачаевцев и кумыков.

Определяя место языков последних в системе народов, говорящих на тюрском языке, и племенных союзов, специалисты отмечают, что среди кипчакских языков есть языки, обладающие значительными булгарскими чертами, например, татарский и башкирский, которые составляют кипчакско – булгарскую группу. Наконец, есть такие кипчакские языки, которые в слабой мере содержат булгарские элементы. К ним относятся кумыкский и карачаево – балкарский языки. Наличие в карачаево – балкарском языке булгарских черт как дополнительных, кипчакских – как господствующих признаков, является не случайным. Карачево – балкарцы и кумыки являются ближайшими наследниками кипчаков. Об этом свидетельствует поразительная близость кумыкского и в особенности карачаево – балкарского языков к языку кипчаков. Наличие же в этих языках весьма слабых признаков языка булгаров, вероятно, объясняется тем, что «черные» булгары, жившие на Кавказе еще до появления кипчаков, были ассимилированы огузами и слились с местными племенами. В Х11- Х 1V вв. кипчаки играли важную роль в истории Северного Кавказа. Они в Х11в. создали здесь раннефеодальное объединение «Кипчакию». Кипчаки занимались полукочевым и кочевым скотоводством. По своему физическому облику они были тюркоязычными европеоидами.

Как известно, татаро – монгольское нашествие на Северный Кавказ в 1222 году изменило его политическую и этническую карту. Несмотря на отчаянное сопротивление алан и кипчаков татаро – монголам, последние, расколов их, разгромили поодиночке. Многие из оставшихся кипчаков и алан бежали в горы, спасаясь от преследователей. И те кипчаки, которые укрылись в болотах в районе нижнего течения Терека, дали начало кумыкскому этносу, а те, которые укрылись в горах, смешались с местными племенами, в среде которых были уже аланы, из них сложился тюркоязычный карачаево – балкарский этнос.

Именно татаро – монгольское нашествие на Северный Кавказ послужило причиной переселения большой группы кипчаков в горную его зону, где они смешались с местными племенами. В этом процессе тюркские элементы их материальной и духовной жизни одержали победу и сложилась тюркоязычная карачаево – балкарская народность.

Этому свидетельство не только данные языкознания и этнографии, где в полном объеме присутствует множество тюркских элементов, но и все сферы материальной и духовной культуры балкарцев и карачаевцев: жилище, традиционная пища, фольклоре и т.д.

Таким образом, в процессе образования карачаево – балкарской народности приняли участие ираноязычные аланы, тюркоязычные «черные» булгары (болгары) и кипчаки. Об этом свидетельствует данные различных направлений знаний, как археологии, антропологии, языкознания, истории, фольклора и т.д.

Именно эти племена при взаимодействии с некоторыми местными племенами создали карачаево – балкарскую народность. Это процесс завершился в основном после монгольского нашествия на Северный Кавказ.

Очерк Карачаево-балкарской ономастики

Основные определения и подходы

Имя человека следует с ним через всю его жизнь. Оно как бы определяет лицо человека, связывает его с миром предков, определяет не только отчество потомков, а порой и их фамилию. В самом деле, в небольших по численности горских обществах Карачая и Балкарии какой-нибудь древний старик при знакомстве, хитровато прищурясь, спросит Вас прежде всего об имени отца, а если ясности не возникло, то и об имени деда или прадеда, и тут же, вычислив Ваши корни, либо примется с удовлетворением говорить о добром имени и о добрых делах Ваших предков, либо если со славными именами не густо, деликатно перейдет к знакомству с Вами лично. Утверждают, что иные имена даже влияют на судьбу людей, ибо обладают некоей магией. Не зря древние римляне утверждали: «Имя есть предзнаменование» крылатое выражение, которое мы выбрали в качестве эпитета.

Следовательно, выбор личного имени для человека - дело исключительно значимое. Но для того, чтобы выбрать имя, полезно знать его изначальный смысл. Известно, что едва ли не все имена образованы от существительных, глаголов, прилагательных, наречий и т. д. и, разумеется, имеют определенное значение. Поскольку подавляющее большинство личных имён появилось отнюдь не вчера, то возникновение имен связано с историей народа, с его материальной и духовной культурой, с канонами его языка.

Науку, изучающую основные закономерности истории, развития и функционирования собственных имён, называют ономастикой. Это определение принадлежит известному ученому, одному из основоположников отечественной ономастики А. В. Суперанской. Раздел ономастики, изучающий личные имена, называют антропонимикой. С научной точки зрения изучение закономерности возникновения личных имён и их толкование - задача весьма сложная и комплексная. Комплексные исследования предполагают исторический, этнографический, лингвистический, социологический, географический, конфессиональный и иные аспекты.

Лингвистические методы - это установление языковой принадлежности имён, выявление фонетических и фонематических закономерностей, морфологических структур, типов и т. д. Этнографические методы связаны с изучением этногенеза народа, его духовной и материальной культуры, его связей с другими народами, хронологии миграции и переселения, войн и т. д. Всякое слово выражает понятие, и, стало быть, слово - это первичный документ о народе и его связях.

Социологические аспекты связаны с тем, что язык - явление общественное, язык реагирует на все изменения в обществе. Часто в имени отражаются социальная жизнь и культура народа.

Конфессиональный аспект учитывает влияние исповедуемых народом древних и современных религий на состав имен, а также возможность влияния на него имен древних богов, божеств, духов.

В науке существует представление о том, что первый «закон» антропонимики, как и всякой ономастики,- историзм. По мнению исследователя А. Гафурова, часто именно исторические данные, а не лингвистические изыскания дают ключ к происхождению того или иного имени. Так, изучение этногенеза карачаевского народа выявляет его древнебулгарские корни, и лишь на основе древнебулгарского языка можно дать ясное толкование таких древних карачаевских имён, как, например, Чотай, Ботай или Чотча. Об этих именах можно сказать, что они, вероятно, существуют в Карачае как минимум со времен хазарских булгар (или болгар), основателей уникального Хумаринского городища и некоторых других древних городов Карачая. Эти имена исконны и органичны для народа.

Одно из первых вторжений арабов на Северный Кавказ под предводительством Мервана началось в 737 г. Однако ислам окончательно утвердился в Карачае и Балкарии лишь в 17-18 вв., т. е. спустя почти тысячелетие, в соперничестве с древнейшим тенгрианством и христианством, которые исповедывали некоторые племена хазар, алан, булгар, печенегов, и др., принявшие участие в этногенезе карачаевцев и балкарцев. Вместе с исламом пришли и так называемые мусульманские имена, в большинстве своем происходящие из арабского (реже - персидского) языка, например Ибрагим, Исмаил, Магомед, Умар, Осман, Али, Хасан и др. Ныне эти имена воспринимаются в народе как вполне органичные, однако исконными они не являются, поскольку имеют чужие лингвистические корни, а систему именования арабов нельзя отождествлять с карачаево-балкарской.

Вместе с тем нам хотелось бы высказать и своё отношение к проблеме имяобразования. Оно заключается в том, что нельзя абсолютизировать исторический фактор, как это предлагается А. Гафуровым и рядом других исследователей. Мы являемся свидетелями того как история не раз переписывалась, старые исторические факты получали новую интерпретацию. В то же время язык является одним из наиболее консервативных элементов культуры любого народа. Мы полагаем, что корни слов, а они в тюркских языках в своей значительной части односложны, можно назвать первокирпичиками, атомами лексики. Они вечны и, при известном знании, вполне отличимы друг от друга и от инородных «атомов». Следовательно, лингвистический анализ имён должен иметь такое же значение, как учитывание исторических факторов.

О некоторых карачаево-балкарских обычаях имянаречения и пользования именами

Обычай имянаречения в Карачае и Балкарии был тесно связан с комплексом других обычаев, сопутствующих рождению ребенка. Вообще, рождение ребенка наряду с созданием новой семьи отмечалось очень широко. Оно было сопряжено с большим числом обычаев и обрядов, начиная от момента рождения ребенка, первого укладывания его в люльку (бешикге салгъан), собственно имянаречения, первой стрижки (итлик чач алыу), появления первых зубов, первого шага ребенка (ал атлам), достижения годовалого возраста и ритуального выбора предметов ребенком. Каждому из перечисленных событий придавалось особое значение, оно отмечалось торжественно, с приглашением гостей, угощением, устроением увеселительных мероприятий. Иными словами, рождению нового человека в Карачае и Балкарии традиционно придавали исключительно большое значение и широко его отмечали.

Имянаречение в традиционной системе других обычаев и обрядов было непосредственно связано с обрядом укладывания ребенка в колыбель, обычно на шестой-седьмой день после его рождения. По этому случаю устраивали торжество, резали жертвенного барана (къурман мал) и накрывали обильный праздничный стол. На ритуальное празднество (ыстым той) приглашались родственники и соседи, которые приходили с подарками для новорожденного. Во дворе устраивались танцы, игра-состязание джау джиб такъгъан: подвешивали к высокому треножнику из сосновых жердей промасленный сыромятный ремень (манс), а наверху располагались призы (къоз бёрк), которые и нужно было добыть, взобравшись по промасленному ремню, что было под силу лишь наиболее сильным и ловким молодым парням - участникам празднества. Победители обычно тут же дарили эти призы девушкам. Предполагалось, вероятно, что такие же сила, удаль, удача и внимание будут сопутствовать новорожденному.

Между тем молодая мать пеленала ребенка в большой шелковый платок и передавала его свекрови. Свекровь либо, по её выбору, одна из женщин, известная своей добродетелью и благополучием, купала ребенка, а затем, уложив в люльку, пеленала его, выражая благопожелания (алгъыш). Благопожелания произносили присутствующие при обряде женщины и старики, которых по окончании процедуры пеленания ожидали угощение и подарки. Следует отметить, что благопожелания эти отличались удивительной стройностью и логикой, а многие произносили их в виде стихов, сочинявшихся заранее либо, что было гораздо чаще, экспромтом. Не следует этому удивляться: сочинение стихотворных экспромтов по случаю в старом Карачае являлось обычной нормой, к которой приучали с детства.

Имя ребенку при укладывании в колыбель давали обычно дедушка, бабушка либо кто-нибудь из близких старших родственников. Дедушка, как правило, давал имя внуку, а бабушка - внучке. Второго ребенка могли наречь другие близкие родственники или друзья, в том числе и кто-либо, вошедший в комнату первым во время церемонии первого укладывания в колыбель. Значимость и честь имянаречения в Карачае были очень велики, о чем говорит известная пословица: Am атагъан am береди (Давший имя дарит коня). Дающий имя и в самом деле дарил новорожденному коня либо другой крупный подарок, соответствующий подарок дарили и новорожденной девочке. Но при этом дающий имя тоже получал от семьи ответный подарок.

В Карачае и Балкарии ребенку при имянаречении никогда не давали имя его отца или матери. Это связано было с развитым обычаем табуирования имен, на чем мы остановимся ниже. По той же причине ребенку редко давали имя деда или бабушки. При этом не имело большого значения, является это имя именем живого или умершего родственника.

Давая имя обычно заботились о том, чтобы оно придавало ребенку соответствующие качества: мальчику - силу, мужество, высокое положение, девочке - красоту, счастье, нежность, благополучие, высокое положение. Последнее обстоятельство, полагаем, и обусловливает множество карачаево-балкарских имен, включающих элементы: хан - 'царь, владыка'; бек - 'вождь'; 'могучий, сильный', герий - 'могучий', которые изначального смыслового значения в имени не имеют, а носят вспомогательный характер, чтобы красиво завершить имя, но в то же время как бы возвышают носителя (носительницу) имени.

В мусульманский период, полагаем, с той же целью часто использовалось слово хаджи - 'паломник'. При этом слово хаджи, стоявшее впереди основного имени, служило именно имяобразованию, но содержательного значения не имело, например Хаджи-Мурат, тогда как это же слово, стоящее после имени, означало, что носитель имени совершил паломничество в Мекку и имеет статус хаджи: Мурат-хаджи.

Для предков карачаевцев и балкарцев, как и других народов, имя имело магическое значение, поэтому ребенку часто давали имя человека известного своими добродетелями, счастьем, богатством и т. д. «Согласно магическим представлениям,- писал исследователь Г. Ф. Чурсин,- имя неразрывно связано с существом или предметом, которому оно принадлежит».

В традиционных многодетных семьях Карачая и Балкарии особое значение придавали рождению сыновей: сын - продолжатель рода, наследник и защитник семьи, родной земли, Отечества. Человек, первым сообщивший отцу или деду известие о рождении мальчика, получал весьма значительный подарок - сююмчю. Это мог быть, например, баран, а в состоятельных семьях даже конь. Что касается рождения девочек, то к нему относились более сдержанно. Рассказывают о курьёзном, но весьма показательном случае начала прошлого века. В семье некоего Алиева родилась дочь. Вестник, сообщивший радостную весть отцу, получил в ответ: «Ой юйюнг къурусун, бар да Хубийланы къууандыр, ала берирле сюйюм-чюнгю» (Чтоб тебе пусто было. Иди, порадуй Хубиевых, они тебе и дадут сюйюмчю). Отец ожидал сына, а получил дочь - будущую невестку Хубиевых (поскольку эти фамилии часто и охотно роднились), отсюда его реакция.

Существовала даже система имянаречений, которая призвана была ограничить рождение девочек в семьях, где рождались только девочки. К этой ограничительно-заклинательной системе относятся имена типа Болду - 'довольно (девочек)', Бурул - 'сверни (в сторону репродуцирования мальчиков)' и др. Этим же обстоятельством, полагаем, можно объяснить тот интересный факт, что женских имён в Карачае и Балкарии почти вдвое меньше, чем мужских имён, хотя число женщин здесь во все времена, как и у других народов, было приблизительно равно числу мужчин. В то же время использовались имена-заклинания, которые призваны были прервать смерть рождавшихся мальчиков (например, Тохтар - останется, остановит смерть). Здесь отметим, что в Карачае испокон века фамилии (тукъумы, тухумы) подразделялись на атаулы с соответствующими именами. Атаулы получали имена своих основателей. Атаул - подразделение фамилии, не мог появиться по чьей-либо прихоти, но только при наличии соответствующих социальных, экономических, демографических и иных факторов. Социально-экономическая мощь атаулов и их число в значительной степени определяли мощь и общественное влияние фамилии в Карачае. Поэтому часто людей называли не по фамилии, а по атаульскому имени. Например, фамилия Узденовых имела атаулы Бекирлары, Гассылары, Джезаякълары, Сабазлары, Сыгынчылары и др. Однако дети при рождении наследовали фамилию отца, а не его атаульское имя. Трансформация атаульских имен в фамилии было делом довольно редким. Например, фамилия Шайлиевых выделилась из фамилии Джанибековых. Новые фамилии в Карачае могли возникнуть при браках людей благородного происхождения с женщинами из низших сословий.

Наряду с «фундаментальными» или «значимыми» именами у карачаевцев и балкарцев существует большой круг шутливых имен (чам атла) или имён-прозвищ. Это чаще всего добродушно-шутливые прозвища вроде Томпур - 'плотненький', Гыджык - 'девчушка', относящиеся чаще всего к детям, и превратившиеся со временем в имена. Особенностью карачаево-балкарской антропонимики является то обстоятельство, что имена-прозвища, унижающие достоинство человека, встречаются весьма редко.

Однако даже внешне уничижительное прозвище при основательном рассмотрении покоится на солидном фундаменте глубинных народных традиций и поверий. Приведем примеры. Некогда полномасштабные имена Теке (от теке - козел), Къочхар (къочхар - баран), Къозу (къозу - ягненок) и др. ныне кажутся прозвищами, к тому же весьма специфического свойства. Между тем в древней мифологии Карачая и Балкарии эти животные занимали особое положение, были тотемными, символизировали богатство, мощь и т. д. Имя-прозвище Джонгурчха означает, казалось бы, уничижительное слово 'щепка'. Но при ближайшем рассмотрении выясняется, что прозвище имеет свойство, близкое к словам сын, потомок. Об этом свидетельствует ряд пословиц: «Джонгурчхасы агъачына кёре» ('По породе дерева - и его щепки').

К проявлению магии имён относится широко распространенный поныне обычай утаивания имени. Муж в семье и обществе не называл имени жены, а обращался к ней по прозвищу, которое выбиралось обычно по взаимному согласию. Прозвища охватывали весьма широкий спектр выражавшихся ими отношений и чувств. Часто прозвища были весьма высокого достоинства, например Гоша (госпожа, княгиня) вместо Хаулат, Накъут (бриллиант) вместо Айшат. Точно так же жена ни в семье, ни в обществе не называла мужа по имени, а обращалась по прозвищу, например Джанкир (душа человека) вместо Харун.

Обходились вместо имени весьма простым, но и весьма своеобразным прозвищем, например: ол Биреу (эта Некто). Мужья наиболее широко использовали и используют поныне прозвище Бийче. Заметим, что это слово имеет широкий спектр значений: от архаического 'богиня' до современного 'княгиня', 'хозяйка'. Имя утаивалось в разговоре с другими людьми и в отсутствие жены или мужа. При этом муж мог упоминать о жене также по её фамилии, например Аджиланы къыз (буквально 'девушка из Аджиевых') либо по атаульскому имени, например: Астемирланы къыз ('девушка из Астемировых').

Обращаясь к детям, мать чаще всего говорила о муже: атагъыз ('ваш отец'), отец в присутствии детей говорил о супруге не иначе как анагъыз ('ваша мать'). В третьем лице говорили: сабийлени аталары ('отец детей'), сабийлени ана-лары ('мать детей'). Точно так же, как и в старых русских семьях, муж и жена обращались друг к другу: мать, отец. Ещё более жестко табуировалось имя мужа или жены в присутствии отца, матери, свекра и свекрови. Для них муж и жена обозначали друг друга предельно лаконично: ол ('он, она'), бу ('этот, эта'). Никаких разночтений в смысле адресности быть не могло.

Невестка скрывала, как правило, не только имя мужа, но и свекра, (атабыз - наш отец либо аття - папа, отец), свекрови (анабыз - наша мать, ання - мама, мать).

В современных семьях иногда используют слова папа, мама. Иначе говоря, невестка называла свекра и свекровь точно так же, как называл их её муж. Более того, в первый период замужества она не разговаривала со свекром и при свекре вообще (тил тутхан - буквально 'придержание языка' - обряд умолчания). По своему усмотрению по истечении времени свекор устраивал семейное торжество, приносил в жертву в честь невестки барана, дарил ей подарки и просил прервать молчание и в дальнейшем вступать с ним в разговор без ограничений. В связи с этим обрядом в Карачае рассказывают о курьезном случае. Свекор, выполнив обряд, попросил невестку заговорить. Та подала ему горячую пищу и когда свекор, обжегшись, смутился от собственной неловкости, невестка тут же заметила: «Атабыз, иссиге уа тамам итча кёреем!» («Отец, ты к горячему - прямо как собака!»). Свекор тут же обратился к сидевшим близким: «Попросите невестку вернуться к умолчанию, и я готов сделать ей вдвое больший подарок, чем сделал»...

Скрывание имен невесткой относилось и к старшим братьям мужа (говорят, обычно, отец такого-то), людям, носившим имена свекра, мужа и т. д.

Этот народный обычай, который во многих современных «окультуренных» семьях уже не соблюдается, уходит корнями в глубокую древность. Он связан, как мы полагаем, с обычаем утаивания имён наиболее значимых объектов древней духовной культуры. Предки карачаевцев и балкарцев утаивали имена некоторых богов, тотемных животных и т. д. Например, доныне в Карачае произносят не бёрю - 'волк', а джанлы - буквально 'одушевленный'. Волк был одним из главных тотемов у древних тюрок, ибо почитался в качестве одного из прародителей.

Таким образом, устаревший обычай сокрытия имени, относившийся, кстати говоря, только к старшим в семье и в роду, являлся не проявлением некой отсталости и низкой культуры, как нам внушали многие годы, но напротив, выказыванием особого почтения и уважения к тем, чьи имена скрывали. Это, скорее, элемент очень высокой культуры общения наших предков.

Элементы имяобразования

Карачаево-балкарское имяобразование во многом сходно с имяобразованием у других тюркских народов. К числу его особенностей можно, вероятно, отнести минимальное число элементов, образующих имя, заимствованных из других языков, исключая арабский. Связано это с тем общеизвестным фактом, что карачаево-балкарский язык в наибольшей степени сохранил в чистоте свои могучие древнетюркские корни. Именно поэтому известные тюркологи видят в нем ключ для исследования древнеписьменных языков тюркской системы. Другой особенностью карачаево-балкарского имяобразования и имянаречения являлось использование исключительно «добротного» исходного материала в качестве имени или компонента имени. Это были имена богов и божеств, благородных и великих нартских героев, могучих сил и явлений природы, сильных и благородных животных, прежде всего тотемных, и т. д. Связано это, вероятно, с тем, что имя для карачаевцев и балкарцев имело магическое значение.

Множество имён уходит корнями в религиозно-мифологический пласт духовной культуры народа. Древнейшей религией, которую исповедовали предки карачаевцев и балкарцев, являлся один из видов тенгрианства, причем иные его элементы сохранились в народе доныне. На смену тенгрианству для части народа в 9-10 вв. пришло христианство православного толка. В Карачае доныне сохранились превосходные по изяществу линий, древнейшие на территории России православные храмы 10 в., построенные предками карачаевцев - аланами. Храмы несут очевидный отпечаток влияния византийского стиля. Христианство и тенгрианство в последующем уступили место исламу, который окончательно утвердился в Карачае и Балкарии лишь в 17-18 вв.

Древний гигантский пантеон карачаево-балкарского народа поражает воображение: он включает более 1000 богов, божеств, духов, мифологических героев. Многие имена богов и духов, героев превратились со временем в имена.

Базовыми элементами имен являются чаще всего существительные или глаголы повелительной формы, которые дополняют аффиксы (одинарные имена), например Атай (ama - 'отец' + -аи), Джандуу (джан - 'гори' + -дуу, впрочем, возможно и другое толкование от джан - 'душа' + -дуу). Велико число составных имен на основе двух базовых элементов, которыми являются корни двух слов, например Джулдузхан (джулдуз - 'звезда' + хан - 'царица', буквально 'царица звезд').

В карачаево-балкарском имяобразовании большое значение имеет исконный элемент -укъ, -окъ, который обычно рассматривается как аффикс, но он имеет во всех тюркских языках прозрачную этимологию, образован от укъ, угъ, окъ, огъ и означает 1) сын, потомок, семя и 2) стрела, пуля. Этот элемент в карачаево-балкарской антропонимике настолько силен, что содержится не только во многих исконных именах (Къабардокъ, Байрамукъ, Хагок и др.), но во всех без исключения карачаево-балкарских фамилиях в форме улу (огълу у других тюркских народов): Дуда улу - Дудов, Багъатыр улу - Богатырев и т. д. Более того, этот элемент заимствован практически всеми нетюркскими народами Северного Кавказа, что покажем ниже на ряде антропонимических феноменов.

Наряду с указанным словом-аффиксом весьма продуктивны и другие имяобразующие аффиксы: -аи (Ботай), -ку (Цжашакку), -кай (Чопакай), -чыкъ, -чик (Джашчыкъ), -уу (Джашуу) и др.

С верой в магию имен мы связываем и столь значимые сами по себе древнетюркские компоненты имен: хан - 'царь, царица', архаическое значение - 'земля'; бий - 'князь, княгиня', архаическое значение - 'священный, божество'; герий - 'могучий, сильный'; древнеперсидское слово джан - 'душа', усвоенное ещё древними тюрками; бек - 'могучий, сильный', а также 'вождь', 'господин' и многие другие. В карачаево-балкарской системе имяобразования они не имеют самостоятельного значения, а являются лишь формальными имяобрязующими элементами, например Джулдузхан, Сеитбий, Къылычгерий, Баладжан, Алибек и т. д. Толкование таких элементов в составе имени приводилось для того, чтобы читатель понимал изначальный их смысл и корни. Отметим, что элемент хан в составных мужских именах идет толгько вначале, например Хангерий, тогда как в женских - только в конце, например Къыблахан.

Особняком среди этого типа элементов в составных именах стоит слово къул - 'раб, слуга'. Дело заключается в том, что практически во всех именах это вроде бы уничижительное слово употребляется в контексте службы высокому, высшему: раб Бога, раб свободы и т. д. Считается, что в системе имяобразования слово къул - калька от арабского слова абд в том же значении, например Абдуллах - 'раб Аллаха'. Мы полагаем, что это не вполне правомерно. В самом деле, задолго до того, как ислам пришел в Карачай и Балкарию, существовали исконные имена, содержащие этот элемент: Тейрикъул - буквально 'раб Тейри' - верховного божества в тенгрианстве, Тотуркъул - 'раб Тотура' - божества, покровителя волков, Азаткъул - 'раб свободы' и т. д.

В рамках магических же представлений появлялись, вероятно, так называемые обереговые имена. Среди них имена богов и божеств, например Папай (Бапай), Чоппа, Апсат и др.; названия животных: Арслан, Аслан - 'лев', Къаплан - 'тигр', Бучар - 'оленёнок', Бёрюкай - 'волчонок' и др., а также предметов с особенными свойствами: Къая - 'скала' - символ мощи и надежности, Къылыч - 'меч' - символ мужества и победы (от древнетюркского къыл - 'совершать, низвергать, побеждать'), Джохар - 1) 'клён' - символ красоты, прочности, либо 2) 'шелковистый, мягкий' и др.

Обереговые имена использовались в семьях, где дети часто умирали. Известно, например, что в атуале Деболары (Байра-муковы) из-за частой смерти детей новорожденного мальчика назвали Кючюк - 'щенок', а его сестру - Маске - 'маленькая собачка' (отсюда русское моська в том же значении). Дети выжили, выросли, а мальчик стал известным на весь Карачай и Балкарию богословом, ученым и поэтом, автором знаменитых песен «Хасаука» и «Умарны джыры» - Дебо улу Кючюк (нач. 19 в.).

Обереговые имена должны были, по мнению нарекавших, с одной стороны, вводить в заблуждение злых духов, которые в соответствии с древними поверьями покушались на жизнь малыша, а с другой - придавать ребенку особые качества, присущие их тёзкам из живой и неживой природы. Разве может, например, любая другая сталь сравниться с булатом и разве не ясно, что носитель этого имени (Булат, Болат) будет непременно иметь качества этой особого рода удивительной стали. Но нарекавшие шли ещё дальше, давая малышу имя Хасбулат или Къасболат, т. е. непобедимый булат.

Кстати, о значимости имени в отношении тёзок говорит другая карачаевская пословица: Аты бирни анты бир ('Имеющие одинаковые имена одинаково клянутся'). Как видим, в формате пословицы на второй план отступают даже особенности характера людей, а на первый план - имя.

Заимствование имён соседними народами

Выше говорилось о значимости древнего слова-аффикса -укъ, -угъ, -огъ, -окъ в карачаево-балкарской антропонимике. Этот элемент перешел и в антропонимическую систему соседних народов: кабардинцев, черкесов, осетин. В «Справочнике личных имен народов РСФСР» говорится о том, что «...элемент -хъо [присутствующий в осетинских именах]... в кабардино-черкесском языке имеет значение «сын». С этим суждением можно согласиться, однако следует недвусмысленно объяснить, что и этот, и другие варианты элементов (-окъо, -охъо, -укъо и т. д.) заимствованы из системы тюркской вообще и карачаево-балкарской антропонимической системы в частности. Заимствованы, впрочем, целиком вместе с именами, которые получили при этом соответствующую данному языку фонетическую огласовку, например: Болатокъо (тюркское имя Болат или Булат - особый сорт стали для клинков либо сам клинок + -окъ - 'потомок', 'семя' + адыгский аффикс -о), Къазанокъо (тюркское къазан - котёл + -окъ + -о), Даханокъо (тюркское дагъан - опора + окъ + -о) и т. д.

Отметим, что среди более двух тысяч карачаево-балкарских личных имён есть лишь единицы, заимствованные из адыгского языка, тогда как в списке из около 520 кабардино-черкесских мужских имён, приведенных в «Справочнике личных имен народов РСФСР» около 270, т. е. более половины, имеют ясное толкование лишь на основе карачаево-балкарского или иного тюркского языка, около четверти - имена арабского происхождения и лишь около четверти - имена исконного адыгского происхождения. Отметим ещё одно феноменальное анропонимическое явление: среди имён и фамилий кабардинских князей нет ни одного имени и ни одной фамилии на адыгской основе. Они образованы на тюркской основе либо, что встречается реже, заимствованы из арабского языка. Наконец, по мнению специалистов, до 70% современных кабардинских фамилий имеют ясное толкование лишь на карачаево-балкарском языке.

Примерно так же обстоит дело с другими соседями карачаевцев и балкарцев - осетинами. Различие лишь в том, что в процентном отношении осетинских имен тюркского происхождения ещё больше, а именно: из 244 мужских осетинских имен, приведенных в «Справочнике личных имен народов РСФСР», 52% составляют имена тюркского происхождения, около 15% - имена русского или христианского происхождения, 10% имен арабского происхождения и менее 25% имен имеют исконное происхождение. Феномен относится и к современным осетинским фамилиям, которые в большинстве своем производны от соответствующих имён. Поскольку осетины делятся на иронцев и дигорцев, явление можно было бы объяснить влиянием дигорцев, тюркского (аланского) по происхождению народа. Однако дигорцы составляют лишь 1/6 часть осетин и сами изрядно растеряли свои древние этнические признаки.

Мы приведем здесь результаты небольшого статистического исследования, для проведения которого были использованы только списки личных мужских имен, приведенных в «Справочнике личных имен народов РСФСР». Подчеркнем при этом, что, по мнению ответственного редактора этой книги А. В. Суперанской, списки имён в ней могут быть неполными.

Результаты представлены в нижеследующей таблице. В списках личных мужских имен народов в Справочнике, исключая осетинские, не приведены русские имена, что отражено и в таблице. Из анализа таблицы можно сделать следующие выводы:

1. По числу исконных имен в процентном отношении карачаевцы и балкарцы не имеют себе равных среди народов Северного Кавказа. Их число в 2,5 раза превышает число заимствованных арабских или мусульманских имен.

Соотношения исконных и заимствованных личных мужских имен у народов Северного Кавказа

1.

Мужские имена народов, их общее число по «Справочнику личных имен народов РСФСР» Имена, толкуемые на основе языка, в % от их общего числа

исконного карачаево-балкарского арабского (персидского) русского (латинского)

Карачаево-балкарские, 450 72 72 28 -

Абазинские, 352 34 32 34 -

Адыгейские, 304 33 36 31 -

Дагестанские (аварские, лакские, лезгинские), 128 7 13 80 -

Кабардино-черкесские, 520 24 52 24 -

Кумыкские, 213 45 45 55 -

Ногайские, 387 65 65 35 -

Осетинские, 244 23 52 10 15

Чечено-ингушские, 351 27 33 40 -

2. Число исконных имен у тюркских народов Кавказа - карачаево-балкарских (72%), кумыкских (45%) и ногайских (65%) в целом существенно выше, чем у других соседних народов.

3. Заимствованные имена у тюркских народов почти исключительно арабского происхождения. У этих народов практически нет имен, заимствованных у других соседних народов.

4. Значительное число заимствованных имен тюркского происхождения имеется у всех нетюркских народов Северного Кавказа. Наибольшее их число (более половины от общего числа) имеется у соседних с карачаево-балкарцами народов - кабардинцев и осетин.

5. Заимствованные имена арабского (реже - персидского) происхождения имеются у всех без исключения народов Северного Кавказа. Наибольшее их число - у народов Дагестана, что можно частично объяснить более ранним принятием этими народами ислама по сравнению с соседними народами, причем степень вытеснения заимствованными мусульманскими именами исконных имен такова, что последние составляют лишь 7% от общего числа.

Столь высокий уровень заимствований можно объяснить многовековым политическим и этнокультурным доминированием тюркской цивилизации в Евразии. Это относится и к доминированию тюркских языков - языков межнационального общения. Что касается Северного Кавказа, то такой безусловно доминантной культурой вплоть до 17 в. была культура кавказских тюрок - хазар, алан, булгар и их потомков на Кавказе - современных карачаевцев, балкарцев и кумыков.

Вероятно, проблема заимствования имён в кавказской ономастике представляется весьма интересной и заслуживает отдельного исследования, но мы ограничимся приведенными суждениями.

Имена, заимствованные из арабского или персидского языка

Поскольку число арабских заимствований в карачаево-балкарской антропонимике относительно велико, остановимся на этой проблеме несколько подробнее. Очевидно, мусульманские имена - имена арабского либо персидского происхождения - появились в Карачае и Балкарии по мере утверждения ислама, который окончательно укоренился здесь лишь в 18 в.

Вероятно, поздним временем утверждения ислама можно объяснить столь интересное антропонимическое явление: у карачаевцев и балкарцев, исповедующих ныне ислам, наряду с мусульманскими именами существует подавляющее большинство исконных имен, относящихся к христианскому и особенно к тенгрианскому периодам их верований, в то время как у дагестанских народов исконные имена практически вытеснены арабскими и тюркскими именами.

В системе именования у арабов существовало личное имя - алам, например: Амр - 'жизнь', Бакр - 'верблюд', Лайс - 'лев', Хасан - 'красивый'.

Кроме личного имени использовалась кунья - особое именование по имени сына или, реже, дочери, причем не обязательно уже родившихся. Например, четвертого праведного халифа Али по имени его сына называли Абу-л-Хасан, т. е. отец Хасана. Полное имя знаменитого Омара Хайяма: Абу-л-Фатх Омар ибн Ибрагим алъ Хайям ан-Найсабури (из Нишапура), хотя у Омара, сына (ибн) Ибрагима, никогда не было сына Фатха. Ещё более интересное именование у другого знаменитого ученого Абу-Рейхана аль-Бируни: рей-хан означает цветок базилик.

Как видим, арабская именная основа абу означает отец, но в имени -кунье она утрачивает это значение, превращаясь в формальный показатель. Кунья в арабской системе именования - особый социальный знак, который мог присваиваться далеко не всем.

Выше отмечалось, что во многих карачаево-балкарских семьях доныне сохранился обычай, табуирующий имена. Говорят в этом случае, например, Умарны атасы - отец Умара, что внешне весьма похоже на систему арабского именования. Однако такое обращение у карачаевцев в имя отнюдь не превращается, ибо не связано в данном случае с арабскими традициями имянаречения.

В то же время, например, невестки, скрывая имя сына или племянника мужа, носящего имя деда или прадеда, называли мальчика Акка - 'дедушка'. Это и иные подобные шутливые прозвища часто превращались потом в самостоятельное имя.

Значительно число заимствованных арабских имен, которые содержат слово абд - 'раб' + второе слово, которое чаще всего является одним из эпитетов Аллаха. Такие имена включают артикль алъ, который изменяется в зависимости от следующего слова (г/ль, ль, в карачаево-балкарском -г/л).

Показателем женских имен может служить арабский элемент в конце имени, называемый та марбута: Айша(т), Фа-риза(т). В арабском языке произносится звук т тогда, когда за этим словом идет другое или имеется словосочетание, например: Фатимат уз-Зехра. В карачаево-балкарском написании и произношении заимствованных женских имён используются и тот и другой варианты написания и произношения вне зависимости от последующих слов.

В заключение отметим, что в карачаево-балкарских именах, заимствованных из арабского языка, куньи также содержательного смысла не имеют, а выступают лишь имя-образующими элементами. Более того: они часто пишутся слитно, например Абубекир.

Карачаево-балкарская диаспора в странах Центральной Азии

В результате сложных, порой трагических событий в истории России миллионы наших соотечественников были вынуждены покинуть родную землю и обрести вторую родину во многих странах мира. Не обошла эта проблема и карачаево-балкарский народ: в настоящее время свыше 35 тыс. потомков иммигрантов карачаевцев и балкарцев проживают в Турции, Сирии, государствах Западной Европы, США, Киргизии, Казахстане и других странах.

Процесс формирования карачаево-балкарской диаспоры в странах Центральной Азии связан с драматическими социально-политическими событиями, происходившими в СССР в первой половине XX века. В 20–30-е гг. XX в. на спецпоселение были отправлены 877 карачаевцев и 544 балкарца, в том числе и «раскулаченные», со стандартной формулировкой – за «антисоветскую деятельность»

Затем, в первой половине 40-х гг. XX в., карачаевский и балкарский народы по ложному обвинению в «пособничестве оккупантам» и «бандитизме» были депортированы в основном в Казахскую и Киргизскую ССР. В конце 1950-х гг. необоснованные обвинения с депортированных народов были сняты. Президиум Верховного Совета СССР издал 9 января 1957 г. Указы «О преобразовании Кабардинской АССР в Кабардино-Балкарскую АССР» и «О преобразовании Черкесской автономной области в Карачаево-Черкесскую автономную область» (2).

После восстановления государственности балкарского и карачаевского народов в 1957–1959 гг. возвратились на историческую родину 9327 балкарских семей (35 274 чел.) (3), а в Карачаево-Черкесскую автономную область – 20 514 семей (73 442 чел.) (4).

Вместе с тем, по разным причинам около 12 % балкарцев и карачаевцев остались жить в странах Центральной Азии. Так, по итогам Всесоюзной переписи 1989 г., накануне распада Союза ССР, за пределами РСФСР, в основном в Казахстане и Киргизии, проживали 5098 балкарцев (6 % от общей численности), 4743 карачаевца (3,1%) (5).

В 1991 г., после распада СССР и образования ряда новых независимых государств, одной из актуальных стала проблема разделенных народов, в том числе балкарцев и карачаевцев, которые по разным причинам остались в местах депортации.

90-е гг. XX и начало XXI столетия стали временем активизации миграционных процессов в постсоветском пространстве, что заметно изменило демографическую, социальную и этническую структуры в бывших союзных республиках. В странах Центральной Азии миграция населения привела к резкому сокращению численности национальных меньшинств. Среди народов, населяющих Казахстан и Кыргызстан, наибольшие потери от миграции понесли карачаевцы и балкарцы, численность которых, по итогам переписи 2009 г., сократилась в среднем на 60% по сравнению с данными 1989 года. По итогам переписи 2009 г. численность карачаево-балкарской диаспоры в этих странах составила 5826 человек, в том числе балкарцев – 3100 и карачаевцев – 2726 (6).

Возникает вопрос, связано ли это с ассимиляционными процессами или является движением иммиграционных потоков, характерным для депортированных народов? Исследование причин таких демографических и миграционных процессов обусловлено как научной, так и общественно-политической значимостью проблемы, а также расширением культурного взаимодействия карачаево-балкарской диаспоры с исторической родиной.

Казахстан стал второй республикой, после России, где последовательно занимаются проблемами реабилитации представителей депортированных народов, что благотворно сказывается на положении карачаево-балкарской диаспоры. Так, 14 апреля 1993 г. президент Республики Казахстан подписал закон «О реабилитации жертв массовых политических репрессий» (7). Законом определялся перечень льгот для реабилитированных граждан: балкарцам и карачаевцам, достигшим 60 лет, предоставлялась 50 % скидка при покупке медикаментов; улучшилось пенсионное обеспечение репрессированных (8). Начиная с 1993 г., было рассмотрено 269 520 дел спецпоселенцев. Число реабилитированных составило 225 335 чел., в их числе – балкарцы и карачаевцы (9). К сожалению, экономические трудности в республике не позволили довести работу по реабилитации до логического завершения.

Вместе с тем, статистические данные Агентства Республики Казахстан свидетельствуют о последовательном снижении численности карачаево-балкарской диаспоры. По сравнению с переписью 1970 г. численность балкарцев в 2009 г. уменьшилась на 916, а карачаевцев – на 1452 человека.

В 2009 г. из 1798 балкарцев городское население составило 632 чел. (35,2%), сельское – 1166 чел. (64,8%), а из 995 карачаевцев в городе проживало 389 чел. (39%), в сельской местности – 606 чел.(61%) (10). Основными областями и городами компактного проживания балкарцев и карачаевцев являются Алмаатинская и Джамбульская области, Шербактинский и Успенский районы Павлодарской области, города Алма-Аты, Талды-Курган, Астана, Тараз, Шымкент.

Возрастной состав балкарцев и карачаевцев в Республике Казахстан сложился следующим образом: среди балкарцев дети до 9 лет составляют 11,3%, лица в возрасте 10–19 лет – 12%, 20–29 лет – 16,5%, 30-39 лет — 14%, 40-49 лет — 16,5%, 50-59 лет – 12,7%, 60–69 лет – 6,6%, лица в возрасте 70 лет и старше – 10,5% от общей численности.

Среди карачаевцев дети до 9 лет составили 13,5%, лица в возрасте 10-19 лет — 17,6%, 20-29 лет – 18,4%, 30-39 лет – 14,3%, 40-49 лет – 14,3%, 50–59 лет – 9,2%, 60–69 лет – 4,2%, лица в возрасте 70 лет и старше – 8,5% от общей численности (11).

Статистические данные позволяют увидеть сложившуюся гендерную асимметрию, которая выразилась в численном перевесе мужского населения среди балкарцев и карачаевцев в возрасте до 29 лет. Количество мужчин до 29 лет на 2009 г. составило среди балкарцев – 384 чел. или 42,8% от всего мужского населения, женщин, соответственно – 902 чел. или 36,8%. от всего женского населения; среди карачаевцев мужчин – 285 чел. или 54% от всего мужского населения, женщин, соответственно – 467 чел. или 44,3% от всего женского населения. По итогам переписи населения 2009 г. из лиц в возрасте 15 лет и старше состоят в браке: балкарцев (мужчин) – 53,4%, женщин – 45,8%; карачаевцев (мужчин) – 49,1%, женщин – 38,8% (12).

Таким образом, у балкарцев и карачаевцев сокращение численности определялось миграционной убылью, превосходящей естественный прирост населения. Какую-то роль могла сыграть смена идентичности в пользу «государствообразующего» этноса, что вполне вероятно в смешанных семьях. Все это не отрицает возможность этноассимиляционных процессов в Республике Казахстан, но, скорее всего, они могут проявляться в пределах этнически близких групп – балкарцы, карачаевцы – в пользу казахов.

Вместе с тем, наблюдается интенсивная миграция карачаевцев и балкарцев. Наибольшее число мигрировавших из Республики Казахстан приходится на период перестройки в СССР, а также период обострения межнациональных отношений. В 1989 г. численность балкарцев уменьшилась на 1128, а карачаевцев – на 1043 человек (13).

Произошли существенные изменения в уровне образования балкарцев и карачаевцев. Так, среди балкарцев в возрасте 15 лет и старше в 2009 г. высшее образование имели 19,4%, незаконченное высшее – 4,1%, среднее специальное – 23,3%, начальное профессиональное – 1,7%, общее среднее – 28,4%, основное среднее – 14,3%, начальное – 8,1%; среди карачаевцев в возрасте 15 лет и старше в 2009 г. высшее образование имели 19,9%, незаконченное высшее образование – 3,9%, среднее специальное – 17,7%, начальное профессиональное – 2,2%, общее среднее – 33,2%, основное среднее – 16,6%, начальное – 6,1% (14).

Ситуация с карачаево-балкарской диаспорой в Киргизии во многом схожа. По данным переписи 2009 г. в Кыргызской Республике проживают представители более 100 национальностей, в том числе балкарцев – 1302 и карачаевцев – 1731 человек. Статистические данные свидетельствуют о том, что в результате современных демографических, миграционных и этнических процессов из республики с достаточно «пестрым» этническим составом населения, особенно городского, Кыргызстан превращается в страну с сильно выраженным преобладанием титульного этноса, составлявшего в 2009 г. 71% (15). Вместе с тем, численность этносов, принудительно переселенных в Кыргызстан из СССР, сокращается. Так, на территории Кыргызской Республики по итогам переписи 2009 г. по сравнению 1989 г. численность балкарцев уменьшилось на 829, а карачаевцев – на 778 человек (16).

Необходимо отметить, что интенсивный выезд «некоренных народов» усугубляет процессы естественной убыли в диаспорах. В потоке выезжающих (в том числе окончательно) много молодежи, что ведет к ускоренному старению остающегося населения. Особенно большую роль естественная убыль сыграла в сокращении численности карачаево-балкарской диаспоры. Видимо, в данном случае происходит сложное переплетение процессов естественного движения населения постаревшей диаспоры и этнической самоидентификации. Национальность своих детей в этнически смешанных семьях родители, свободно относящиеся к идентичности, могут определять в пользу многочисленных или других этносов, принадлежность к которым дает символические социальные преимущества.

Основными населенными пунктами компактного проживания балкарцев и карачаевцев в Киргизии являются: север страны – Чуйская долина и столица Бишкек, где традиционно проживала основная часть некоренных этносов страны. В Чуйской области по данным переписи 2009 г. проживает карачаевцев – 1379 чел., что составляет 79,6% карачаевцев, проживающих в Кыргызстане, балкарцев соответственно – 53,1% (17). Они живут в городе Ош и в селах Иссыкульской, Баткенской, Джалал-Абадской, Ошской и Таласской областей. Как и в Казахской Республике, представители карачаево-балкарской диаспоры в Кыргызстане заняты в различных сферах экономики, культуры, образования, науки и спорта.

Результаты социологических опросов, проведенных среди балкарцев и карачаевцев, проживающих в Казахстане и Кыргызстане показали, что более 85% из них желает вернуться на историческую родину. Однако это желание невозможно реализовать из-за отсутствия достаточных материальных средств и трудностей, связанных с получением гражданства РФ, земельных участков под строительство жилых домов, приобретением квартир, трудоустройством (18). Об этом свидетельствует то, что в межпереписной период с 1999 по 2009 гг. из Казахстана и Кыргызстана вернулись в Кабардино-Балкарию и приняли гражданство Российской Федерации только 271 балкарец, что составляет 8,7 % от численности диаспоры на 2009 год (19). Аналогичное положение сложилось и с возвращением карачаевцев на свою историческую родину.

Указом Президента Российской Федерации от 22 июня 2006 г. была утверждена Государственная программа «О мерах по оказанию содействия добровольному переселению в Российскую Федерацию соотечественников, проживающих за рубежом», которая направлена на возвращение людей, оказавшихся после распада СССР за пределами РФ и желающих переселиться в Россию (20).

14 сентября 2012 г. Указом Президента Российской Федерации была утверждена новая редакция Государственной программы «Соотечественники», которая будет функционировать бессрочно (21), определены 19 приоритетных территорий регионов вселения. При переселении участник программы и члены его семьи получают государственную гарантию и социальную поддержку. Однако Кабардино-Балкария и Карачаево-Черкесия, как и другие республики Северо-Кавказского федерального округа, не включены в число участников программы, так как являются трудоизбыточными субъектами с высоким уровнем безработицы и напряжением на рынке труда. Начиная с 90-х гг. прошлого века, в этих республиках сохраняется отрицательное сальдо миграции, то есть уезжает народу больше, чем приезжает. Коренное население (русские, кабардинцы, балкарцы, карачаевцы и черкесы), особенно образованная и квалифицированная молодежь, уезжает в другие регионы России и за рубеж из-за своей невостребованности, невозможности найти применение имеющимся знаниям и навыкам у себя на малой родине. Происходит их неадекватное замещение необразованными и неквалифицированными иностранными работниками, что не может не волновать, несмотря на то, что их численность пока относительно невелика (22). Поэтому, на наш взгляд, государственным органам власти Кабардино-Балкарии и Карачаево-Черкесии следует разработать региональные программы содействия переселению, исходя из местных социально-экономических условий, и проработать вопрос о включении территорий этих республик в программу «Соотечественники».

Необходимо отметить, что в Казахстане и Кыргызстане созданы благоприятные условия для удовлетворения национально-культурных интересов национальных меньшинств. Так, в целях обеспечения межэтнического согласия Указом президента Республики Казахстан от 1 марта 1995 г. была образована Ассамблея народов Казахстана, как совещательно-консультативная организация, председателем которой является президент. 20 октября 2008 г. принят закон Республики Казахстан «Об Ассамблее народа Казахстана». Согласно данному закону, одним из основных направлений ее деятельности является содействие в разработке и реализации государственной национальной политики.

Большое значение для обеспечения комфортных условий жизни карачаево-балкарской диаспоры имело создание 13 апреля 1996 г. карачаево-балкарского национального культурного центра «Минги-Тау», имеющего филиалы в городах Талды-Курган, Астана, Тараз, Шымкент, Павлодар, Шерактинском и Успенском районах Павлодарской области. С марта 1996 г. по 2007 г. председателем карачаево-балкарского культурного центра являлась Л.Х. Хочиева, внесшая большой вклад в становление и развитие центра. «Минги-Тау» принимает активное участие во всех мероприятиях, проводимых Ассамблеей народа Казахстана. С сентября 2008 г. этот центр возглавляет М.М. Бабаев В апреле 2009 г. издан первый номер общественного журнала «Минги-Тау».

В целях сохранения культуры, языка, традиций национальных меньшинств, в Кыргызской Республике созданы и функционируют 32 культурно-национальных центра, которые объединены в Ассамблею народа Кыргызстана. С 1996 г. осуществляют свою деятельность общественное объединение балкарцев и кабардинцев «Минги-Тау» и международная ассоциация карачаевцев «Ата-Джурт».

Закреплению карачаево-балкарской диаспоры в Казахстане и Кыргызстане в немалой степени способствует языковое родство (казахский и балкарский языки принадлежат к тюркской группе языков), а также языковая политика, проводимая в республиках. Так, в Конституции Республики Казахстан 1993 г. было определено, что в стране «государственным языком является казахский язык. Русский язык является языком межнационального общения» (23). Позднее в Конституцию был внесен пункт, гласящий, что в «…государственных организациях и органах местного самоуправления наравне с казахским языком официально употребляется русский язык» (24). Успешно реализуется в Республике Казахстан с 1998 г. и Государственная программа функционирования и развития языков (25), целью которой является языковое строительство по трем направлениям: «…расширение и укрепление социально-коммуникативных функций государственного языка; сохранение общекультурных функций русского языка; развитие других языков народов Казахстана». Карачаево-балкарский культурный центр «Минги-Тау» в Казахстане возобновил деятельность воскресных школ по изучению казахского и карачаево-балкарского языков (26).

Большое внимание языковой политике уделяется и в Киргизии. Так, в 2001 г. была утверждена «Программа развития государственного языка Кыргызской Республики на 2000–2010 гг.». В 2004 г. был принят Закон «О государственном языке», в котором подтверждается статус русского языка как официального.

В действующей Конституции Кыргызстана, принятой на референдуме 21 октября 2007 г., за русским языком сохранен статус официального (27). Большинство балкарцев и карачаевцев им владеют. Распределение балкарцев и карачаевцев, проживающих в Чуйской области, знающих второй язык, выглядит следующим образом: 692 балкарца и 1379 карачаевцев указали, что вторым языком владеют соответственно 72,5% и 71,6%, в том числе русским – 65,1% и 63,3%, кыргызским – 6,5% и 6,1% (28). Из проживающих в Чуйской области 692 балкарцев и 1379 карачаевцев родным языком указали: балкарский – 92% и 92,4%, русский – 11% и 10,8% (29).

В местах компактного проживания карачаевцев и балкарцев функционируют воскресные школы по изучению родных языков. Однако для эффективной организации этой работы в Казахстане и Кыргызстане не хватает квалифицированных учителей, необходимого количества учебников, учебных пособий, дидактических материалов по языку и литературе.

Важно отметить, что проблемы карачаево-балкарской диаспоры в Казахстане и Кыргызстане находятся в центре внимания Карачаево- Черкесской и Кабардино-Балкарской республик. В Карачаево-Черкесии функционирует Комиссия по поддержке соотечественников, проживающих за рубежом. Правительством КБР приняты «Основные мероприятия по поддержке Кабардино-Балкарской Республикой соотечественников за рубежом на 2006–2008 гг.», а также «Комплексный план по сохранению и развитию связей с соотечественниками, проживающими за рубежом на 2012–2015 гг.» (30). В рамках реализации указанных мероприятий представители карачаево-балкарской диаспоры Казахстана и Кыргызстана принимают участие в мероприятиях, посвященных Дню единения народов Карачево-Черкесской Республики, Дню возрождения балкарского народа и других республиканских культурных форумах. В целях удовлетворения культурно-национальных интересов соотечественников Кабардино-балкарский институт гуманитарных исследований и образовательное учреждение «Книга» периодически направляют карачаево-балкарскому культурному центру «Минги-Тау» (Казахстан), Общественному объединению кабардинцев и балкарцев «Минги-Тау» (Кыргызстан) учебники по балкарскому языку и литературе, словари, издания по истории и филологии народов Кабардино-Балкарии. В мае 2011 г. делегация Кабардино-Балкарской Республики приняла участие в празднике единства народов Казахстана.

Таким образом, демографические и миграционные изменения, происходящие в Казахстане и Кыргызстане, свидетельствуют об относительно устойчивом развитии небольшого анклава карачаево-балкарской диаспоры. Во многом оно обусловлено совместными согласованными усилиями государственных и общественных структур России, Казахстана и Киргизии. Вместе с тем, в процессе урбанизации населения традиционная культура карачаевцев и балкарцев подвергается воздействию казахской и киргизкой культур, поэтому карачаево-балкарская диаспора должна стремиться сохранить культурное и языковое наследие своего народа, его национальную идентичность. Для достижения этого необходимо совершенствовать работу государственных органов власти КБР и КЧР, общественных объединений, активизировать связи и сотрудничество с зарубежной диаспорой. Особо следует отметить, что это – двуединый процесс, в котором одинаково заинтересованы как представители диаспор, так и их соотечественники, живущие на своей исконной Родине. Чувство Родины, привязанности к родной земле – это то общее, что их объединяет. А через такие связи укрепляются и отношения между другими народами и государствами.

Карачаево-Черкесская Республика — субъект Российской Федерации.

Входит в состав Северо-Кавказского федерального округа.

Граничит на западе с Краснодарским краем, на севере со Ставропольским краем, на юге вдоль Главного Кавказского хребта — с Грузией и Республикой Абхазия, на востоке — граница с Кабардино-Балкарией. Протяженность территории с севера на юг 140 км, с запада на восток — 170 км.

Дата образования Карачаево-Черкесии (КЧАО) – 1922 г., преобразована в республику – 1991 г.

Площадь республики чуть более 14 300 м2 .

Административный центр – город Черкесск.

В состав республики входят 2 городских округа и 10 муниципальных районов, в которых насчитывается 149 населённых пункта, из них — 4 города: (Черкесск, Карачаевск, Усть-Джегута и Теберда).

История Карачаево-Черкесской Республики

Заселение территории Карачаево-Черкесии человеком прослеживается с эпохи "мустье" (среднего палеолита). К этой эпохе относятся наиболее древние каменные орудия, обнаруженные на территории Карачаево-Черкесии. В районе Кардоникской станицы Зеленчукского района в русле реки Кардоник найдено ручное рубильце в форме неправильного треугольника, овальное скребло, желваки, от которых отбивались куски кремния для орудий, отщепы. Кроме Кардоника, мустьерские орудия найдены близ ст. Зеленчукской, в Яворах и на Джеганасе. Каменные орудия были разнообразны и дифференцированы. Наконечники копий служили для охоты; для обработки кожи, дерева и кости использовались скребки, резцы, ножевидные пластинки с притупленной спинкой. Наряду с камнем для изготовления орудий стала широко применяться кость – найдены гарпуны, дротики и другие костяные орудия. Орудия переходного типа, от верхнепалеолитического к мезолитическому, – обнаружены на стоянке Явора, близ сел. Маруха, на реке Овечка близ города Черкесска Помимо орудий труда найдены амулеты и украшения. Тогда же появились первые религиозные представления. Костяные изделия украшались орнаментом, изготовлялись статуэтки. Возникло изобразительное искусство. Находки нижнепалеолитических каменных орудий известны в нескольких пунктах Северо-Западного Кавказа. Раннепалеолитические стоянки известны близ станицы Имеретинской Карачаево-Черкесской Республики. На стоянке обнаружены каменные орудия. Именно тогда, в эпоху верхнего палеолита и неолита, на территории Северного Кавказа жили племена, которые являются предками народов, населяющих Карачаево-Черкесию в настоящее время. Середина III тысячелетия до н.э. – время формирования на Северном Кавказе курганной Майкопской культуры, названной по месторасположению кургана, обнаруженного близ г. Майкоп. В Карачаево-Черкесии курганы Майкопской культуры известны на северной окраине ст. Усть-Джегутинской. Под огромными насыпями, состоящими из земли и булыжника, в материке находились прямоугольные гробницы, стенки которых были сложены из булыжника, а корытообразная крыша – из массивных дубовых стволов, покрытых камышом. Костяки лежали в скорченном положении и были посыпаны красной краской. При костяках обнаружены обломки медных предметов, каменных шлифованных орудий и черепки желтой и красной глиняной посуды майкопского типа. Для этого периода характерно изменение хозяйственной деятельности местных племен. Охота и рыболовство продолжали существовать. Однако все большую роль приобретало скотоводство и земледелие. Культуру Майкопских племен по справедливости называют культурой оседлых земледельцев и скотоводов. Территорию нынешней Карачаево-Черкесии в эпоху средней бронзы и 1-го этапа поздней бронзы (2000 – 1200 гг. до н.э.) также занимали автохтонные племена – носители т.н. Северокавказской куль-туры, в формировании которой определенную роль напрямую сыграла предшествующая культура – Майкопская. Общие их черты выражены в самом устойчивом комплексе – погребальном. В истории племен Северного Кавказа немаловажное влияние имели носители ямной культуры. Наиболее красноречивые свидетельства их цивилизации – каменные статуи. В основе хозяйства «ямников» было отгонное животноводство, дальнейшее развитие в этот период получили металлургия, металлообработка и керамическое производство (верховья Кубани и Большого Зеленчука были главным металлургическим центром всего Северного Кавказа). Ямная культура легла в основу срубной культуры, названной по типу захоронения – погребальному деревянному срубу под курганной насыпью. Следующей яркой страницей в истории Северного Кавказа периода поздней брон-зы – раннего железа является Кобанская культура XII-IV вв. до н.э. (по месту выявления ее памятников близ осетинского с.Кобань). Охотники, скотоводы, металлурги, художники – «кобанцы» находились на чрезвычайно высоком уровне развития для своего времени. Их искусство, долгое время непревзойденное, пережило века. Уже в первые годы открытия памятников кобанской культуры великолепные изделия этой эпохи попали в крупнейшие музеи России и Европы. Кобанская эпоха ознаменована и формированием древнейших пластов нартского эпоса. В VII-IV вв. до н.э. в Предкавказье появляются скифы. Неповторимый пласт мировой культуры представляет искусство скифов, в особенности золотое литье и чеканка. Условно этот период назван «позднекобанским». В позднекобанское время погребения совершались под курганами (например, на Домбае и у сел. Маруха Карачаево-Черкесской Республики), в каменных ящиках или ямах, обложенных камнями (Тамгацик, у аула Жако, Кызыл-Кала). В одной из могил в Кызыл-Кала Карачаево-Черкесской Республики обнаружен тайник, в котором были запрятаны бронзовые ажурные бусы и прекрасно отлитые из бронзы головки баранов, медведей, кабанов. Начиная с III в. до н.э. степи Северного Кавказа были уже прочно освоены сарматами, возвысившимися над скифскими племенами и опустошившими значительную часть Скифии. Следует отметить, что вышеперечисленные племена алан селились в предгорных районах и переходили к оседлому земледельческому образу жизни. Таким образом, в сарматское время – с III в. до н.э. по IV в. н.э. в горах Карачаево-Черкесии жили потомки древних «кобанцев», древнейшие предки карачаевцев, подвергшиеся некоторому влиянию Сарматской культуры. В IV в. н.э. территория Карачаево-Черкесии подверглась вторжению гуннов. Кавказские племена с величайшим упорством сопротивлялись гуннам, но не смогли их одолеть и были разбиты. Большей части представителей местных народов пришлось переселиться на другие территории. Верховья Кубани и Зеленчуков – территория нынешней Карачаево-Черкесии являлись частью средневековой Алании. Письменные источники и археологические памятники говорят о том, что население Алании было разноплеменным. Особенно справедливо это положение в отношении нынешней Карачаево-Черкесии. Во второй половине VI в. Северный Кавказ попал под контроль империи тюрков – Великого Тюркского каганата. С VII по Х вв. Алания входила в состав Хазарского каганата. Северный Кавказ интересовал хазар прежде всего выгодностью положения – через перевалы Алании проходил Великий Шелковый путь (от Китая до Византии) На это указывает большое число находок шелка в скальных погребениях, дерева, тканей, кожи и других материалов. Также хазар интересовали богатые природные ресурсы (золото, вольфрам, железо, свинец). Архитектура Карачаево-Черкесии. 1. Храм на горе Шоана, близ селения имени Коста Хетагурова. 2. Сентинский храм, близ селения Нижняя Теберда. С конца IX в. усиливается византийское влияние на аланов. Постепенно затихла совместная бурная боевая жизнь аланов с хазарами в крепостях и укреплениях, но зато усилиями византийских миссионеров в Алании развернулось широкое церковное строительство. Для возведения христианских храмов носители новой религии облюбовали многолюдные поселения, находившиеся в долине реки Теберды. Ныне Сентинский, Шоанинский и Архызские храмы охраняются как уникальные историко-архитектурные памятники. До наших дней сохранились византийские фрески, остатки греческих надписей. В VII-IX вв., и особенно в Х в., население Северного Кавказа поднялось в своем экономическом развитии на новую более высокую ступень. Росло и специализировалось земледелие, становясь плужным. Расширялось скотоводство. Увеличивалась добыча руды. Из железа изготовлялись различные необходимые предметы, в том числе – орудия труда, из цветных металлов – украшения и прочие вещи (находки на городищах Нижнее-Архызском, Хумаринском, Римском). Выделились некоторые виды ремесла – появились специалисты гончары, ставившие свое клеймо на дне посуды, кузнецы, оружейники, ювелиры, мастера добычи руды, плавки и литья металлов, каменщики, мельничные мастера. Развитие ремесла привело к расширению обмена. Появились лица, специально занимавшиеся торговлей, - купцы. Наиболее крупные городища становятся центрами ремесла и торговли, т.е. поселениями феодального типа. Очень интересны в этом отношении городища в верховьях Кубани – Адиюхское, Гилячское, Хумаринское, Нижнее-Архызское и др. В XIII веке Алания была завоевана монголо-татарами, потеряла свою независимость и вошла в состав Золотой Орды. А после похода Тимура в 1395 году Алания исчезла с политической карты Северного Кавказа. Так завершилась славная эпоха аланов – предков нынешних карачаевцев и балкаров. Монгольское нашествие и походы Тимура нанесли большой урон экономике и культуре населения Северного Кавказа и внесли большие изменения в состав населения. В известном смысле эти события явились определенным рубежом в формировании народов Карачаево-Черкесии. Одним из основным народом, проживавшим на территории Карачаево-Черкесии, являются черкесы (адыгэ). Их предки проживали на Северо-Западном Кавказе и Черноморском побережье Кавказа. В результате частых миграций, сложилось три основных и существующих доныне адыгских народа: адыгейцы, кабардинцы, и черкесы. Средние века принято считать временем образования ногайской народности. В то время, когда татаро-монгольское государство Золотая Орда стало приходить в упадок, и из его состава выделилась так называемая Ногайская Орда. Примерно в тот же период на этнополитической карте современной Карачаево-Черкесии появляется еще одна этническая группа — абазины. История этого народа своими корнями уходит в историю средневековой Абхазии. Согласно выводам исследователей, абхазы и абазины составляли одну этническую общность. Они обитали на восточном побережье Черного моря (в северо-западных районах нынешней Абхазии и дальше к северо-западу, вплоть до Туапсе). На рубеже XV—XVI вв. абазины стали мигрировать на северо-восток. Часть их вместе с адыгами двигалась по Северному Кавказу. Другая часть проникла на северные склоны Кавказского хребта через перевалы — Белореченский, Марухский и др. Переселение абазин на Северный Кавказ и постоянные передвижения продолжались вплоть до XIX века и окончательно завершились оседанием в верховьях Кумы и по среднему течению Зеленчуков и Кубани. В истории народов Кавказа, трагическими оказались годы Кавказской войны, которая унесла множество человеческих жизней. В это смутное время представители местных народов переселились в Османскую Империю. Следующим этапом развития местных территорий стала совместная жизнедеятельность народов Карачаево-Черкесии и русского населения, что, в свою очередь, помогло сломать замкнутость натурального хозяйства местных племен, в целом, способствовало общественному развитию. Со второй половины ХIХ века начинается активное заселение территории Карачаево-Черкесии русским населением: началось образование станиц и хуторов, приобретение статуса постоянных жителей. Совместное сосуществование местных народов и русского населения, которое не вмешивалось во внутренний уклад старожилов, способствовало миру и укреплению южных границ Российской империи. Также совместная жизнедеятельность позволила увеличить производство и расширить рынки сбыта промышленных товаров. В этом процессе главной движущей силой стало казачество и иногороднее население. Так как административно-территориальное устройство Карачаево-Черкесии во второй половине ХIХ – первой трети ХХ веков претерпевало неоднократные изменения, то складывание исторических связей между русским населением (большей частью казачеством) и абазинами, карачаевцами, ногайцами и черкесами, шло соответственно им. Современная территория Карачаево-Черкесии во второй половине ХIХ века входила в состав Кубанской области – Баталпашинский уезд (с 1886 года – отдел). Горское население вошло в состав общего населения уездов, позже - отдел Кубанской области. В пореформенный период были открыты шахты и рудники, небольшие предприятия пищевой промышленности. Расширялись и крепли связи между трудящимися из русских переселенцев и местным населением, что положительно влияло на экономику, быт и культуру народов, населяющих в то время территории Карачаево-Черкесии.

Образование Карачаево-Черкесии в рамках автономной области состоялось 12 января 1922 года. 30 ноября 1990 года Карачаево-Черкесская автономная область была провозглашена Карачаево-Черкесской Советской Социалистической Республикой (КЧССР) в составе РСФСР.

С 3 июля 1991 года Карачаево-Черкессия преобразована в республику в составе Российской Федерации.

Географическое положение, природные ресурсы, климат

География

На севере тянутся передовые хребты Большого Кавказа, на юге — Водораздельный и Боковой, их высота достигает 4000 м. К побережью Чёрного моря ведут Марухский и Клухорский перевалы. На границе с Кабардино-Балкарией расположена гора Эльбрус (5642 м), самая высокая вершина Кавказа. Граничит на западе с Краснодарским краем, на севере со Ставропольским краем, на востоке — с Кабардино-Балкарской Республикой, на юге вдоль Главного Кавказского хребта — с Грузией и Республикой Абхазия. Протяженность территории с севера на юг 140 км, с запада на восток — 170 км. Координаты: 43°55′ с. ш. 41°47′ в. д.

Климат

Климат континентальный, умеренно тёплый. Зима короткая, лето тёплое, продолжительное, достаточно увлажнённое. Средняя температура января от -5°С на севере до -10°С на юге (в высокогорье), июля соответственно +21°С и +8°С. Самая высокая температура +39 °С, низкая −29 °С. Осадков от 550 мм в год на равнине до 2500 мм в горах. Вегетационный период 140-150 дней (на равнине). Для климата показательна большая продолжительность солнечного сияния.

Флора и фауна

Разнообразие рельефа республики, высоты – от 400 до 5642 м над уровнем моря стали причиной образования различных климатических зон, что в свою очередь предопределило возникновение богатого разнообразия животного и растительного мира. Природа республики богата и неповторима - более 2000 видов дикорастущих растений. Великолепные горные леса покрывают склоны. Царят здесь могучие высокоствольные буки в несколько обхватов, стройная величественная пихта, бук, ясень, клен. Изредка встречается реликтовый тис возрастом более тысячи лет – знаменитое когда-то дерево, с темной благородной древесиной. Также вы встретите влажные елово-пихтовые леса с особой понтийской елью, заросли горных кленов, березы, рябины, много кустарников - лещины, жимолости, азалий, барбариса, шиповника, бересклета. На полянах заросли можжевельника, много ягод – малины, смородины, дикого крыжовника, черники, брусники и земляники. А на субальпийских лугах с травой, достигающей до двух метров высоты, и низкотравных альпийских лугах – царство цветов. Их здесь многие сотни видов. Разных, совершенно не похожих друг на друга. Характерный цветок высокогорный генциан представлен вариациями – от лазурно-синего и ультрамаринового до бледно-сиреневого, белого и розового. Одни виды известны с глубокой древности и пришли издалека, другие родились и сохранились только здесь. Среди растений много истинных «кавказцев». К ним относится рододендрон – один из символов нашей республики, стелящийся кустарник с крепкими глянцевыми листьями и пышным крупным соцветием, с тонкими оттенками нежных влажных лепестков. Многолетние примулы, анемоны, яркий шафран, колокольчики. Прекрасна нежно-пунцовая альпийская ромашка и горные астры, крокусы и похожий на тюльпан рябчик. Многие виды камнеломок и суккулент украшают нагретые скалы. Даже камни в лесу и на альпийских полянах, кажется, цветут, расцвеченные разнообразными мхами и лишайниками. Животный мир и мир птиц в республике представлен лесными обитателями: кабаном и кавказским оленем, косулей и рысью, каменной и лесной куницей, белкой, бурым медведем и волком; у верхних границ леса держится серна, кавказский тетерев; среди скал и каменных россыпей водятся куропатки, горная индейка – улар, и великолепное животное верхнего пояса гор – кавказский тур. Обычны здесь орлы и шумливые альпийские галки. В реках, пронзая тугие прозрачные струи стремительно преодолевает пороги красавица форель. Природные ресурсы В республике имеется изобилие водных ресурсов: множество горных водопадов, около 130 высокогорных озёр, среди которых – озеро Хурла – Кель, которое называют патриархом среди озер, по мнению исследователей, ему не менее 10-15 тыс. лет. и самое большое озеро — Голубое, Уллу-Муруджинское. Протекают 172 реки. Крупнейшие из них: Кубань, Учкулан, Уллу_Кам, Даут, Теберда, Аксаут, Маруха, Большой и Малый Зеленчук, Кяфар, Уруп, Большая Лаба. В республике имеется Кубанское водохранилище. Действующая в республике система Большого Ставропольского канала, является источником водоснабжения для Ставропольского края. Недра богаты природными ископаемыми: каменный уголь, гранит, мрамор, различные руды и глины. В больших запасах — лечебные минеральные воды, присутствуют множество термальных источников. Многообразие растительности, животного мира, водных ресурсов, уникальность природы способствовали созданию в 1936 году Тебердинского государственного биосферного заповедника, который занимает более чем одну треть территории республики и расположен на особо охраняемой территории. В Тебердинском заповеднике находятся 100 ледников, составляющие 10% от всей территории. Самые крупные из них располагаются на Главном Кавказском хребте: Алибекский, Аманаузский, Птышский, Бу-Ульгенский, Чотчинский, Хокельский ледники. Так же на территории республики находятся: восточный отдел Кавказского государственного заповедника, 8 заказников, 74 памятника природы.

Промышленность и сельское хозяйство, самые крупные, значимые и уникальные предприятия

Карачаево-Черкесия имеет развитую многоотраслевую промышленность. Но в первую очередь, Карачаево-Черкесия – это регион, который приспособлен к развитию сельского хозяйства, поскольку в сельской местности проживает около 60 % населения, а производство сельскохозяйственной продукции составляет около 40 % от валового регионального продукта. Животноводство развито в горных районах, специализировано на коневодстве, мясо-молочном скотоводстве, птицеводстве и пастбищном овцеводстве (разведение полутонкорунных и грубошерстных пород овец). Природно-климатические условия позволяют выращивать озимую пшеницу, кукурузу, сахарную свеклу, картофель, овощи и т. д. Отмечена тенденция увеличения валового сбора сырья. Росту урожайности способствовало увеличение внесения в почву количества минеральных удобрений, внедрение передовых технологий и использование новой техники. В экономике республики немаловажную роль играют: производство строительных материалов, легкая, перерабатывающая и пищевая. На промышленную основу поставлены производство кондитерских изделий, алкогольных напитков, сахара, розлив минеральных и сладких газированных вод. На территории республики работают шахты, рудники, карьеры и комбинаты по переработке различных полезных ископаемых, развито производство керамзита, гипсового сырья, гипса для медицинских целей, искусственной кожи, мебели. В последнее время республика активно сотрудничает с другими странами. Создаются совместные предприятия.

Перечень крупных и средних предприятий Карачаево-Черкесской Республики:

1. РАО «ЕЭС России» ОАО «Зеленчукские ГЭС» - производство электроэнергии

2. Предприятие сырьевого комплекса Уральской горнометаллургической компании ЗАО «Урупский ГОК» - медный концентрат (содержание меди 15-16 %), подземная добыча медноколчедановых руд.

3. ОАО «Резинотехник» Производство резинотехнических изделий: - ремни клиновые - рукава резиновые - формов.

4. ОАО «Завод НВА» - производство низковольтных автоматических выключателей.

5. ООО Автомобильная компания «Дервейс» - производство автомобилей «Дервейс».

6. Карачаево-Черкесское Республиканское Унитарное предприятие «Карачаево-Черкессклеспром» - пиломатериалы, бумажное производство; издательская и полиграфическая деятельность.

7. ООО «Бумажнаяфабрика» - салфетки бумажные, туалетная бумага.

8. ЗАО ПТШФ «Ине» - пошив курток, форменного обмундирования, спецодежды и школьной формы.

9. ОАО «Кавказцемент» - производство марок 400 и 500 10, ЗАО «Усть-Джегутинский гипсовый комбинат им Р.А. Джанибекова» - производство гипса строительного, стеновых и нерудных материалов.

11. ОАО «Недра» - шламы для производства цемента

12. ЗАО «Известняк» - Джегонасский карьер, производство извести технологической и строительной.

13. ООО «Черкесский керамзитовый завод ТАМЭ-МММ» - производство керамзита.

14. ООО «Фирма «Меркурий» - производство минеральной воды, безалкогольных напитков, экологически чистой питьевой воды.

15. ООО «Фирма «Меркурий-2» - производство водки и колбасных изделий.

16. ЗАО «Карачаевский пивзавод» - пиво, безалкогольные напитки, экологически чистая питьевая вода и водка.

17. ЗАО «ВИСМА» - производство безалкогольных напитков, минеральной воды.

18. ООО «Висма-Архыз» - розлив питьевой воды «Архыз».

19. ОАО «Дрожжевик» - дрожжи прессованные.

20. ОАО «Корпорация КАМОС» - производство водки, воды минеральной.

21. ЗАО «Аквалайн» - производство минеральной и питьевой воды.

22. ООО «Кондитерская фабрика «Даханаго» - кондитерское производство.

23. ООО «Черкесскхлеб» - производство хлебобулочных изделий.

24. ОАО РАПП (республиканское агропромышленное предприятие) «Кавказмясо» - переработка мяса, производство колбасных изделий, мясных консервов, жиров животных пищевых, сухих животных кормов.

25. Разгуляй – УКРРОС группа ОАО «Карачаево-Черкесский сахарный завод» - производство сахарного песка из сахарной свеклы и сахара – сырца.

26. ОАО «Фирма Юг-Молоко» - переработка молока, производство цельномолочной продукции, сыров жирных, масла животного, хлеба и хлебобулочных изделий.

27. ООО «Крестьянское хозяйство «Сатурн» - производство масла сливочного, сыров, творога, айрана, сметаны, сливок, йогурта, ряженки, молока и кефира.

28. ЗАО «Карачаево-Черкесский мукомол» - производство муки.

29. ООО «Хладокомбинат» - масло, майонез, сметана.

30. Сельскохозяйственная артель (колхоз) «Кубань» - зерно, сахарная свекла, молоко, племенное поголовье КРС.

31. Карачаево-Черкесское Республиканское государственное унитарное предприятие, племзавод имени Османа Касаева - племенное поголовье овец.

32. Сельскохозяйственная артель (колхоз) им. Кирова - зерно, сахарная свекла, подсолнечник, мясо, молоко.

33. Сельскохозяйственный производственный кооператив племенной завод «АгроЛаба» - племенное поголовье овец, молоко.

34. Общество с ограниченной ответственностью «Счастливое» - зерно, сахарная свекла, подсолнечник.

35. Сельскохозяйственный производственный кооператив «Тохтамыш» - зерно, соя.

Транспорт

Общая протяженность автомобильных дорог – 4771,7 км в том числе: федерального занчения – 325,6 км, количество мостов - 107 шт/1607,8 п.м.; регионального и межмуниципального значения – 1612,9 км, в том числе с твердым покрытием 1591 км, общее количество мостовых сооружений – 207 шт/5393,6 п.м. (из них 151 – железнобетонные). Плотность автомобильных дорог с твердым покрытием составляет 136,92 км/100 кв.м. Основу сети дорог республики составляют пять дорог общего пользования регионального значения: Майкоп-Карачаевск, Пятигорск-Карачаевск, Черкесск-Хабез-примыкание к МЦО «Архыз», Черкесск-Исправная-Сторожевая, Карачаевск-Учкулан; Три дороги федерального значения: А-155 «Черкесск-Домбай до границы с Республикой Грузия», с подъездами к границе с республикой Грузия», к международному центру отдыха «Архыз», к специализированной астрофизической обсерватории Российской Академии наук»; «Подъезд к г. Черкесску от магистрали М-29 «Кавказ»; А-156 «Лермонтов-Черкесск». Добраться до Карачаево-Черкесии можно следующими способами: самолетом. Перелет самолетом - наиболее распространенный вариант среди туристов. Лететь нужно до аэропорта - Минеральные воды. Из Москвы рейсы по данному направлению, например, осуществляют авиакомпании "Кавминводыавиа", "Аэрофлот". Время перелета составляет около 2-х часов. Из аэропорта Вы можете выбрать 2 варианта поездки: на такси или на рейсовом автобусе до г. Черкесск. Поездом: Это наиболее простой и сравнительно недорогой маршрут до Карачаево-Черкесии. Из Москвы поезда отправляются с Казанского, Курского и Павелецкого вокзалов. Ехать нужно до городов Невинномысск или Минеральные воды. Путешествие займет от 28 до 38 часов. От вокзала любого из перечисленных городов Вы добираетесь либо на такси, либо автобусом. Из г. Ростов-на-Дону и г. Краснодар ежедневно следует скоростной электропоезд до станции г. Невинномысск. Расстояние от г. Невинномысск до г. Черкесск – 60 км; от г. Минеральные Воды до г. Черкесск – 120 км. Автобусом : Также добраться в Карачаево-Черкесскую республику можно на автобусе. Есть много компаний, которые осуществляют прямые автобусные маршруты в данном направлении. Время в пути 24 - 28 часов. Путь пройдёт через Тульскую, Липецкую, Воронежскую, Ростовскую области, Краснодарский, Ставропольский край. Автомобилем: На автомобиле в Карачаево-Черкесию можно добраться по трассе М-4 «Дон» через Ростов-на-Дону, после станицы Павловской по трассе М-29 «Кавказ» по территории Краснодарского края через г. Кропоткин, минуя, г. Армавир, едем до границы со Ставропольским краем. Далее через село Заветное до дорожной развязки с указателем на г. Черкесск.

Достопримечательности

Городище VIII-XII вв и башня Адиюх Расположено в Хабезском районе, в 5 км юго-западнее аула Хабез, на высоком берегу реки Малый Зеленчук, в устье балки «Адиюх». Городище VII-VIII веков типологически сравнимо с ранними поселениями, созданными в труднодоступных местах без дополнительных укреплений. Памятник многослойный, относится к западно-аланской культуре и в настоящее время является более исследованным, чем другие археологические памятники КЧР.

Музей-памятник защитникам перевалов Кавказа Музей-памятник, посвященный защитникам обороны перевалов Кавказа в годы Великой Отечественной войны и являющийся единственным на Северном Кавказе архитектурным ансамблем

Нижне-Архызский историко-архитектурный комплекс. Данный филиал музея-заповедника расположен в пос. Нижний Архыз, Зеленчукского муниципального района. Нижне-Архызский историко-архитектурный и археологический комплекс был открыт в 1977 году на базе 3-х крестово-купольных храмов: Северного, Среднего, Южного и средневекового городища. Карачаево-Черкесский краеведческий музей.

Здание краеведческого музея по ул. Ленина, 14 является памятником архитектуры начала XX века, дата его постройки - 1914 год. Для республиканского центра это одно из немногих сохранившихся зданий начала XX века с оригинальной архитектурой.

Картинная галерея. Здание, входящее в состав квартала исторической застройки в г.Черкесске, является единственным строением первых городских застроек. Сохранившиеся здания квартала исторической застройки гор.Черкесска по ул.Красноармейской, 56 по своему виду типологии и художественной ценности отличается от застроек начала XXвека.

Специальная астрофизическая обсерватория. (САО) Специальная астрофизическая обсерватория (САО) образована в 1966 году и в настоящее время является крупнейшим российским астрономическим центром наземных наблюдений объектов Вселенной.

Сентинский историко-архитектурный комплекс. Сентинский историко-архитектурный комплекс основан на базе древнего городища, Сентинского храма X века и Тебердинского женского Спасо-Преображенского монастыря XIX века. Данный музейный комплекс расположен в глубине Тебердинского ущелья, недалеко от современного населенного пункта Нижняя Теберда, и представляет собой музей под открытым небом.

Тебердинский государственный природный заповедник. Тебердинский государственный природный заповедник учрежден 23 января 1936 года Постановлением ВЦИК Совнаркома РСФСР № 40.

Шоанинский историко-архитектурный комплекс. Шоанинский храм X века расположен на острие скалистого гребня, вознесенного над долиной реки Кубань. Храм хорошо виден с федеральной трассы Черкесск-Домбай.

Хумаринское городище. Городище расположено над аулом Хумара на правом берегу реки Кубань, в 11 км к северу от г.Карачаевска. Памятник расположен на плоской вершине горы и имеет выразительный и необычный силуэт, привлекая и сегодня к себе внимание. Установлено, что памятник является многослойным, охватывающим период с VII-VIвв. до н.э. по VIII-XIVвв.н.э.

Знаменитые уроженцы

В республике родились

• Юрий Попов (р. 1929) — оперный певец, народный артист СССР (1978).

• Владимир Хубиев (р. 1932) — председатель Карачаево-Черкесского облисполкома (1979—1990), Глава Карачаево-Черкесии (1990—1999).

• Владимир Семёнов (р. 1940) — генерал армии, Главнокомандующий Сухопутными войсками (1992—1997), Президент Карачаево-Черкесской Республики (1999—2003).

• Владимир Брынцалов (р. 1946) — российский предприниматель и политик.

• Михаил Эскиндаров (р. 1951) — ректор Финансового университета при Правительстве Российской Федерации, доктор экономических наук (2000), профессор (1998).

• Дима Билан (р. 1981) — популярный российский певец, победитель конкурса песни Евровидение (2008).

В республике жили:

• Роман Павлюченко (р. 1981) — российский футболист, нападающий сборной России.

Компания Е-Транс оказывает услуги по переводу и заверению любых личных документов, например, как:

  • перевести аттестат с карачаево-балкарского языка на русский язык или с русского языка на карачаево-балкарский язык с нотариальным заверением; перевод аттестата с карачаево-балкарского языка на русский язык или с русского языка на карачаево-балкарский язык с нотариальным заверением;
  • перевести приложение к аттестату с карачаево-балкарского языка на русский язык или с русского языка на карачаево-балкарский язык с нотариальным заверением; перевод приложения к аттестату с карачаево-балкарского языка на русский язык или с русского языка на карачаево-балкарский язык с нотариальным заверением;
  • перевести диплом с карачаево-балкарского языка на русский язык или с русского языка на карачаево-балкарский язык с нотариальным заверением; перевод диплома с карачаево-балкарского языка на русский язык или с русского языка на карачаево-балкарский язык с нотариальным заверением;
  • перевести приложение к диплому с карачаево-балкарского языка на русский язык или с русского языка на карачаево-балкарский язык с нотариальным заверением; перевод приложения к диплому с карачаево-балкарского языка на русский язык или с русского языка на карачаево-балкарский язык с нотариальным заверением;
  • перевести доверенность с карачаево-балкарского языка на русский язык или с русского языка на карачаево-балкарский язык с нотариальным заверением; перевод доверенности с карачаево-балкарского языка на русский язык или с русского языка на карачаево-балкарский язык с нотариальным заверением;
  • перевести паспорт с карачаево-балкарского языка на русский язык или с русского языка на карачаево-балкарский язык с нотариальным заверением; перевод паспорта с карачаево-балкарского языка на русский язык или с русского языка на карачаево-балкарский язык с нотариальным заверением;
  • перевести заграничный паспорт с карачаево-балкарского языка на русский язык или с русского языка на карачаево-балкарский язык с нотариальным заверением; перевод заграничного паспорта с карачаево-балкарского языка на русский язык или с русского языка на карачаево-балкарский язык с нотариальным заверением;
  • перевести права с карачаево-балкарского языка на русский язык или с русского языка на карачаево-балкарский язык с нотариальным заверением; перевод прав с карачаево-балкарского языка на русский язык или с русского языка на карачаево-балкарский язык с нотариальным заверением;
  • перевести водительское удостоверение с карачаево-балкарского языка на русский язык или с русского языка на карачаево-балкарский язык с нотариальным заверением; перевод водительского удостоверения с карачаево-балкарского языка на русский язык или с русского языка на карачаево-балкарский язык с нотариальным заверением;
  • перевести экзаменационную карту водителя с карачаево-балкарского языка на русский язык или с русского языка на карачаево-балкарский язык с нотариальным заверением; перевод экзаменационной карты водителя с карачаево-балкарского языка на русский язык или с русского языка на карачаево-балкарский язык с нотариальным заверением;
  • перевести приглашение на выезд за рубеж с карачаево-балкарского языка на русский язык или с русского языка на карачаево-балкарский язык с нотариальным заверением; перевод приглашения на выезд за рубеж с карачаево-балкарского языка на русский язык или с русского языка на карачаево-балкарский язык с нотариальным заверением;
  • перевести согласие с карачаево-балкарского языка на русский язык или с русского языка на карачаево-балкарский язык с нотариальным заверением; перевод согласия с карачаево-балкарского языка на русский язык или с русского языка на карачаево-балкарский язык с нотариальным заверением;
  • перевести свидетельство о рождении с карачаево-балкарского языка на русский язык или с русского языка на карачаево-балкарский язык с нотариальным заверением; перевод свидетельства о рождении с карачаево-балкарского языка на русский язык или с русского языка на карачаево-балкарский язык с нотариальным заверением;
  • перевести вкладыш к свидетельству о рождении с карачаево-балкарского языка на русский язык или с русского языка на карачаево-балкарский язык с нотариальным заверением; перевод вкладыша к свидетельству о рождении с карачаево-балкарского языка на русский язык или с русского языка на карачаево-балкарский язык с нотариальным заверением;
  • перевести свидетельство о браке с карачаево-балкарского языка на русский язык или с русского языка на карачаево-балкарский язык с нотариальным заверением; перевод свидетельства о браке с карачаево-балкарского языка на русский язык или с русского языка на карачаево-балкарский язык с нотариальным заверением;
  • перевести свидетельство о перемене имени с карачаево-балкарского языка на русский язык или с русского языка на карачаево-балкарский язык с нотариальным заверением; перевод свидетельства о перемене имени с карачаево-балкарского языка на русский язык или с русского языка на карачаево-балкарский язык с нотариальным заверением;
  • перевести свидетельство о разводе с карачаево-балкарского языка на русский язык или с русского языка на карачаево-балкарский язык с нотариальным заверением; перевод свидетельства о разводе с карачаево-балкарского языка на русский язык или с русского языка на карачаево-балкарский язык с нотариальным заверением;
  • перевести свидетельство о смерти с карачаево-балкарского языка на русский язык или с русского языка на карачаево-балкарский язык с нотариальным заверением; перевод свидетельства о смерти с карачаево-балкарского языка на русский язык или с русского языка на карачаево-балкарский язык с нотариальным заверением;
  • перевести свидетельство ИНН с карачаево-балкарского языка на русский язык или с русского языка на карачаево-балкарский язык с нотариальным заверением; перевод свидетельства ИНН с карачаево-балкарского языка на русский язык или с русского языка на карачаево-балкарский язык с нотариальным заверением;
  • перевести свидетельство ОГРН с карачаево-балкарского языка на русский язык или с русского языка на карачаево-балкарский язык с нотариальным заверением; перевод свидетельства ОГРН с карачаево-балкарского языка на русский язык или с русского языка на карачаево-балкарский язык с нотариальным заверением;
  • перевести выписку ЕГРЮЛ с карачаево-балкарского языка на русский язык или с русского языка на карачаево-балкарский язык с нотариальным заверением; перевод выписки ЕГРЮЛ с карачаево-балкарского языка на русский язык или с русского языка на карачаево-балкарский язык с нотариальным заверением;
  • нотариальный перевод устава, заявления в ИФНС с карачаево-балкарского языка на русский язык или с русского языка на карачаево-балкарский язык с нотариальным заверением; перевод устава, заявлений в ИФНС с карачаево-балкарского языка на русский язык или с русского языка на карачаево-балкарский язык с нотариальным заверением;
  • перевести налоговую декларацию с карачаево-балкарского языка на русский язык или с русского языка на карачаево-балкарский язык с нотариальным заверением; перевод налоговой декларации с карачаево-балкарского языка на русский язык или с русского языка на карачаево-балкарский язык с нотариальным заверением;
  • перевести свидетельство о госрегистрации с карачаево-балкарского языка на русский язык или с русского языка на карачаево-балкарский язык с нотариальным заверением; перевод свидетельства о госрегистрации с карачаево-балкарского языка на русский язык или с русского языка на карачаево-балкарский язык с нотариальным заверением;
  • перевести свидетельство о праве собственности с карачаево-балкарского языка на русский язык или с русского языка на карачаево-балкарский язык с нотариальным заверением; перевод свидетельства о праве собственности с карачаево-балкарского языка на русский язык или с русского языка на карачаево-балкарский язык с нотариальным заверением;
  • перевести протокол собрания с карачаево-балкарского языка на русский язык или с русского языка на карачаево-балкарский язык с нотариальным заверением; перевод протокола собрания с карачаево-балкарского языка на русский язык или с русского языка на карачаево-балкарский язык с нотариальным заверением;
  • перевести билеты с карачаево-балкарского языка на русский язык или с русского языка на карачаево-балкарский язык с нотариальным заверением; перевод билетов с карачаево-балкарского языка на русский язык или с русского языка на карачаево-балкарский язык с нотариальным заверением;
  • перевести справку с карачаево-балкарского языка на русский язык или с русского языка на карачаево-балкарский язык с нотариальным заверением; перевод справки с карачаево-балкарского языка на русский язык или с русского языка на карачаево-балкарский язык с нотариальным заверением;
  • перевести справку о несудимости с карачаево-балкарского языка на русский язык или с русского языка на карачаево-балкарский язык с нотариальным заверением; перевод справки о несудимости с карачаево-балкарского языка на русский язык или с русского языка на карачаево-балкарский язык с нотариальным заверением;
  • перевести военный билет с карачаево-балкарского языка на русский язык или с русского языка на карачаево-балкарский язык с нотариальным заверением; перевод военного билета с карачаево-балкарского языка на русский язык или с русского языка на карачаево-балкарский язык с нотариальным заверением;
  • перевести трудовую книжку с карачаево-балкарского языка на русский язык или с русского языка на карачаево-балкарский язык с нотариальным заверением; перевод трудовой книжки с карачаево-балкарского языка на русский язык или с русского языка на карачаево-балкарский язык с нотариальным заверением;
  • перевести листок убытия с карачаево-балкарского языка на русский язык или с русского языка на карачаево-балкарский язык с нотариальным заверением; перевод листка убытия с карачаево-балкарского языка на русский язык или с русского языка на карачаево-балкарский язык с нотариальным заверением;
  • перевести листок выбытия с карачаево-балкарского языка на русский язык или с русского языка на карачаево-балкарский язык с нотариальным заверением; перевод листка выбытия с карачаево-балкарского языка на русский язык или с русского языка на карачаево-балкарский язык с нотариальным заверением;
  • перевести командировочные документы с карачаево-балкарского языка на русский язык или с русского языка на карачаево-балкарский язык с нотариальным заверением; перевод командировочных документов с карачаево-балкарского языка на русский язык или с русского языка на карачаево-балкарский язык с нотариальным заверением;
  • и нотариальный перевод, перевод с нотариальным заверением с карачаево-балкарского языка на русский язык или с русского языка на карачаево-балкарский язык с нотариальным заверением других личных и деловых документов.

    Оказываем услуги по заверению переводов у нотариуса, нотариальный перевод документов с иностранных языков. Если Вам нужен нотариальный перевод с карачаево-балкарского языка на русский язык или с русского языка на карачаево-балкарский язык с нотариальным заверением паспорта, загранпаспорта, нотариальный с карачаево-балкарского языка на русский язык или с русского языка на карачаево-балкарский язык с нотариальным заверением перевод справки, справки о несудимости, нотариальный перевод с карачаево-балкарского языка на русский язык или с русского языка на карачаево-балкарский язык с нотариальным заверением диплома, приложения к нему, нотариальный перевод с карачаево-балкарского языка на русский язык или с русского языка на карачаево-балкарский язык с нотариальным заверением свидетельства о рождении, о браке, о перемене имени, о разводе, о смерти, нотариальный перевод с карачаево-балкарского языка на русский язык или с русского языка на карачаево-балкарский язык с нотариальным заверением удостоверения, мы готовы выполнить такой заказ.

    Нотариальное заверение состоит из перевода, нотариального заверения с учётом госпошлины нотариуса.

    Возможны срочные переводы документов с нотариальным заверением. В этом случае нужно как можно скорее принести его в любой из наших офисов.

    Все переводы выполняются квалифицированными переводчиками, знания языка которых подтверждены дипломами. Переводчики зарегистрированы у нотариусов. Документы, переведённые у нас с нотариальным заверением, являются официальными и действительны во всех государственных учреждениях.

    Нашими клиентами в переводах с карачаево-балкарского языка на русский язык и с русского языка на карачаево-балкарский язык уже стали организации и частные лица из Москвы, Санкт-Петербурга, Новосибирска, Екатеринбурга, Казани и других городов.

    Е-Транс также может предложить Вам специальные виды переводов:

    *  Перевод аудио- и видеоматериалов с карачаево-балкарского языка на русский язык и с русского языка на карачаево-балкарский язык. Подробнее.

    *  Художественные переводы с карачаево-балкарского языка на русский язык и с русского языка на карачаево-балкарский язык. Подробнее.

    *  Технические переводы с карачаево-балкарского языка на русский язык и с русского языка на карачаево-балкарский язык. Подробнее.

    *  Локализация программного обеспечения с карачаево-балкарского языка на русский язык и с русского языка на карачаево-балкарский язык. Подробнее.

    *  Переводы вэб-сайтов с карачаево-балкарского языка на русский язык и с русского языка на карачаево-балкарский язык. Подробнее.

    *  Сложные переводы с карачаево-балкарского языка на русский язык и с русского языка на карачаево-балкарский язык. Подробнее.

    Контакты

    Как заказать?

  •  Сделано в «Академтранс™» в 2004 Copyright © ООО «Е-Транс» 2002—2018